Читать книгу "Клуб Мэри Шелли"

– Тише, – ответил Брэм, вне себя от веселья, – ты разбудишь соседей. А теперь давай дальше.

Тайер издал последнее раздраженное ворчание, затем уронил одежду на землю, вскинул руки вверх и побежал вниз по кварталу с таким гвалтом, словно по улице проехала машина молодоженов с привязанными сзади консервными банками. Мы посмотрели ему вслед и перегнулись через каменные перила балкона, оглашая прохладный вечерний воздух сдавленными взрывами смеха. Мы смеялись до тех пор, пока у нас не закружилась голова и мы не попадали на пол.

Этот случай научил меня никогда не показывать страх при просмотре фильмов. А проведя еще несколько таких киновечеров, я выяснила кое-что новое о каждом из членов клуба.

Тайеру нравились лужи крови, чем кровавее фильм – тем лучше, но в то же время он был душкой. Когда я упомянула, что ищу подработку, он устроил меня в кинотеатр, где работал сам, – крошечное заведение с двумя кинозалами. Мы вдвоем работали по выходным: он – в буфете, а я – билетером. Запустив всех зрителей в зал, я присоединялась к нему за стойкой, и мы весь вечер болтали и ели бесплатный попкорн.

Я выяснила, что даже Фелисити, Владычица Тьмы, способна на глубокую, глупую, безусловную любовь. Только не по отношению к людям. Однажды вечером после собрания клуба мы отправились к ней домой, потому что я хотела взять ее конспект по химии. (Фелисити скрупулезно все записывала.) Едва мы вошли в квартиру, как два щенка немецкой овчарки по кличке Хичкок и Хексан прыгнули на Фелисити и принялись лизать ее лицо, пачкая лапами ее одежду. Фелисити сделала вид, что раздражена, но, направляясь в ванную комнату, я обернулась и увидела, как она встала на четвереньки и принялась дурачиться с собаками, сюсюкая и зарываясь лицом в их шерсть.

Но, пожалуй, ближе всех я познакомилась с Фредди, просто в силу того, что мы тусовались вместе вне клубных собраний. Всякий раз, когда он решал прогулять собрание своего Киноклуба, мы встречались после школы и вместе шли до метро, где он садился на поезд до центра, а я садилась на тот, что шел на окраину. За полчаса, которые у нас занимала дорога от двойных дверей Манчестерской школы до автоматических дверей поезда шестого маршрута, мы успевали обсудить все на свете. Мы строили теории о повреждении мозга Фелисити (должна же быть какая-то причина), находили точки соприкосновения, о которых больше никто не знал (мы оба были латиноамериканцами, но Фредди говорил по-испански намного лучше меня), и спорили о фильмах (он был пуристом и поклонником классики, в то время как я не возражала против ребутов[22]22
  Перезапуск, или ребу́т, – новая версия художественного произведения (фильма, компьютерной игры, комикса и прочее), которая использует тех же героев и идеи, но игнорирует события предыдущих произведений из серии, создавая новую сюжетную линию.


[Закрыть] и новых фильмов).

По мере сближения мы вступали во все более оживленные дискуссии. Напряженнее всего мы спорили о том, в какой момент фильм ужасов можно оценить по достоинству.

– В момент просмотра, – сказал Фредди.

– Нет, уже задним числом.

– О чем ты? Жизнь – это жизнь в настоящем моменте. Значит, и свои впечатления нужно оценивать в момент испуга – когда остаешься наедине со страхом, когда разум отказывает и ужас охватывает тебя, пока на экране разыгрывается сцена.

– Да, так действует хороший фильм ужасов, – согласилась я. – Но настоящий страх приходит, когда фильм заканчивается. Если ты не можешь избавиться от этого страха, значит, посмотрел по-настоящему хороший фильм ужасов. Если спустя долгое время после просмотра ты продолжаешь оглядываться по сторонам, тогда ты понимаешь, что действительно боишься.

Мы не смогли прийти к согласию по этому вопросу, но все равно было весело обсуждать его. Но, пожалуй, больше всего в том, что касалось Фредди, мне понравилось открытие, что иногда мне достаточно было просто задержать на нем взгляд подольше, чтобы вызвать румянец на его щеках.

Я и о Брэме выяснила кое-что новое. Он обладал энциклопедическими знаниями в области фильмов ужасов. В этом он походил на Фредди, но если Фредди мог рассказать, сколько кадров занимает сцена в душе из фильма «Психо», то Брэм, скорее, поведал бы, какой сэндвич Джанет Ли ела на съемочной площадке перед съемками. Если Брэму нравился фильм, то он находил его сценарий и запоминал каждое слово. А если Брэму очень нравился какой-нибудь фильм, то он во время просмотра даже проговаривал реплики вместе с актерами. Это открытие я сделала – к своему огромному удовольствию – однажды вечером, когда мы все сели смотреть «Я знаю, что вы сделали прошлым летом» и я украдкой наблюдала, как Брэм беззвучно кричал вместе с Дженнифер Лав Хьюитт, побуждающей убийцу прийти и найти ее.

А во время последнего заседания клуба я также узнала, что у Брэма есть младшая сестра. Она появилась в кабинете без предупреждения, когда на экране в самом разгаре шел «Омен», и я заметила, что у нее такая же форма носа и тот же оттенок каштановых волос, как и у Брэма. На вид ей было не больше десяти лет.

Брэм поставил фильм на паузу – и правильно сделал, потому что вот-вот могла начаться сцена, где маленький Дэмиен толкнул свою мать через перила.

– Где Селия? – спросил Брэм.

– Мне не нужна нянька.

– Милли. – В голосе Брэма тут же зазвучал родительский тон, и я спрятала удивленную улыбку за горстью попкорна.

– Она уснула на диване, – сообщила Милли. – Можно мне тоже посмотреть?

– Тебе будут сниться кошмары.

– Мне больше не снятся кошмары.

– Нам всем снятся кошмары. – Брэм встал. – Пойдем.

Когда Брэм и Милли отправились наверх, Фредди тоже встал.

– Перекус, – объявил он.

Фредди и Тайер спустились на кухню, чтобы подкрепиться. Я встала, собираясь сходить в туалет, но Фелисити проскользнула в уборную первой, захлопнув дверь перед моим носом.

Поэтому я пошла наверх. Я никогда не поднималась на третий этаж дома Брэма, но решила, что там должна быть еще одна уборная. Проходя по коридору, я услышала голоса и поняла, что, должно быть, нахожусь рядом с комнатой Милли. Я заглянула внутрь. Брэм сидел на краю кровати Милли и натягивал одеяло до подбородка сестры.

В школе Брэм считался популярным парнем. В клубе он показывал себя таким же фанатом, как и все мы. Дома он, по-видимому, был милым старшим братом. Он надевал разные маски в зависимости от окружения.

Брэм поднял голову и поймал мой взгляд. Я тут же отпрянула и пошла дальше по коридору, но Брэм меня догнал.

– Что ты здесь делаешь? – От любящего старшего брата в нем не осталось ни следа.

– Я искала ванную.

– Она внизу.

– Занята, – пояснила я.

Брэм только взглянул на меня, и чувство неловкости чуть не столкнуло меня с лестницы. Он знал, что я подглядывала.

– Кхм, а еще я хотела обсудить с тобой наш реферат, – добавила я.

Брэм нахмурился, он мне явно не поверил.

– Мы могли бы назначить время для обмена записями, сузить круг тем, которые хотим включить в работу, – предложила я.

– Хочешь обсудить реферат? Прямо сейчас? – спросил Брэм.

Робость во мне постепенно начала уступать место раздражению.

– Ладно, Брэм, уже поговорили.

Я вприпрыжку спустилась по лестнице, Брэм всю дорогу следовал за мной.

– Подожди, – наконец сказал Брэм. – Приходи завтра после школы. Как раз и поработаем над рефератом.

Никакого собрания клуба. Только мы с Брэмом, впервые оставшиеся наедине. Я уже пожалела, что вообще заговорила о реферате.

– Жду не дождусь, – ответила я.

21

МЫ РЕШИЛИ поработать в столовой.

Брэм сел во главе стола, а я – слева от него, и теперь, когда рядом не находились в качестве посредников другие члены клуба, между нами повисла напряженная тишина. Единственные звуки раздавались лишь за пределами комнаты: женщина, которая не приходилась матерью Брэму, готовила ужин на кухне, а Милли с няней бегло проходили внеклассные программы и уроки.

Когда мой телефон зажужжал, оповещая о новом сообщении, я с облегчением взяла его в руки.

«Информация!!!»

Мне не следовало рассказывать Сандре о том, что мы с Брэмом решили позаниматься вместе. Я поняла, что теперь придется сообщить ей все. Не о важных вещах, вроде того, как неловко мне сидеть рядом с Брэмом, а о мелочах, вроде того, во что он одет.

«Во что он одет?» – пришло следующее сообщение Сандры. И сразу же еще одно: «Чем сейчас занят его рот??»

Прочитав это, я невольно скривилась, а затем бросила взгляд на Брэма, который что-то читал на своем ноутбуке. Его губы были слегка приоткрыты, и я разглядела небольшую щель между его передними зубами.

«Его рот открыт, потому что Брэм читает», – написала я в ответном сообщении и тут же все стерла. Я снова посмотрела на Брэма. Должно быть, он очень сосредоточился, потому что теперь покусывал нижнюю губу. Я тоже невольно закусила губу. Внезапно Брэм оторвался от чтения и перехватил мой взгляд. Я плотно сжала губы и отложила телефон, решив не отвечать ни на какие вопросы Сандры.

И я больше не буду смотреть на губы Брэма.

Так. Вернемся к Мэри Шелли.

– Вот, я начал печатать ее биографию, – Брэм пододвинул ко мне ноутбук.

Я быстро просмотрела написанное. Отец у Мэри Шелли был радикальным анархистом, а мать – феминисткой. Еще в подростковом возрасте она сбежала из отцовского дома с женатым любовником и тогда же написала «Франкенштейна».

– Ты собираешься упомянуть о ее браке с Перси Биши Шелли? – поинтересовалась я.

– Муж к делу не относится, – ответил Брэм.

– Муж был важной частью ее жизни. Мы должны хотя бы упомянуть о нем.

– Мы можем упомянуть о нем, но я не вижу смысла уделять этому так много внимания в реферате. К теме работы это не относится.

– Это дополняет рассказ о ней.

– К делу не относится.

– Я не понимаю, почему ты так стремишься его проигнорировать.

– А я не понимаю, почему ты так его защищаешь.

Брэм слегка прищурился. Он умудрился вложить в свои слова тонну осуждения, при этом не повысив голос ни на одну ноту. Настоящий талант.

– Я не защищаю его, – продолжила я, – но он присутствовал при становлении Мэри. Она написала «Франкенштейна», когда была с ним…

– Ты придаешь его роли слишком большое значение.

– А ты пытаешься вычеркнуть его из истории ее жизни.

– Может быть, он этого заслуживает. Он был козлом.

Я никогда не видела Брэма таким воинственным. Я хочу сказать, что-то такое в нем было всегда, несмотря на кажущееся спокойствие. Но сейчас, хотя язык его тела и выдавал привычную холодность, – то, как Брэм сидел, сгорбившись на антикварном обеденном стуле, то, как он во время разговора едва удостоил меня взглядом, – было видно, что Брэм более чем раздражен. На моих глазах он достал из кармана золотую зажигалку Zippo и несколько раз щелкнул ею, движение было небольшим, но яростно методичным.

– Я и не подозревала, что поэт-романтик вызывает у тебя такие сильные чувства.

– Романтик. – Брэм красноречиво закатил глаза. – Он неоднократно угрожал покончить с собой, если Мэри не ответит ему взаимностью. Он манипулировал ею, чтобы втереться в…

– Ну и кто теперь придает его роли слишком большое значение?

Брэм горько рассмеялся.

– Думаю, не стоит удивляться, что тебе нравится Перси.

С отвисшей челюстью я откинулась на спинку стула. Это прозвучало как оскорбление – и определенно им было.

– И как это понимать?!

– Забудь. – Брэм отодвинул стул, встал и направился прямо к барной тележке, которая, похоже, имелась в каждой комнате его дома.

– Не слишком ли рано пить? – пробормотала я, когда Брэм схватил бутылку.

– К твоему сведению, это содовая.

Я посмотрела на свои записи, в основном состоявшие из бесполезных заметок и целой кучи пустяков. Мы никуда не продвинулись, и в довершение всего сбылись мои кошмары и общение наедине у нас не сложилось. Но самое худшее – самое ненавистное из всего – было то, что в глубине души я понимала: Брэм правильно рассуждает насчет Перси. Парень был тем еще козлом, но в данный момент я не находила в себе сил признать это. Мы зашли в тупик, и я не собиралась первой идти на примирение.

Так что, в принципе, в защите реферата нас ожидал полный провал.

Черт бы побрал Перси Шелли и черт бы побрал Брэма.

Я схватила со стола телефон и быстро набрала сообщение для Фредди.

«Это не подготовка реферата, а катастрофа».

«Похоже на правду», – написал он в ответ.

«В Брэме вообще есть хоть что-то человеческое?» – продолжила переписку я.

– Я наполовину вампир, – внезапно сказал Брэм, заглянув мне через плечо.

Я выронила телефон, и тот отскочил от моего бедра и упал на пол. Я наклонилась за ним и к тому времени, как с ярко-красным лицом откинулась обратно на спинку стула, Брэм уже вернулся на свое место. Похоже, мое сообщение его нисколько не обидело.

– Похоже, вы с Фредди… сблизились.

Я ожидала от Брэма какого угодно комментария, но только не этого.

– Мы не… – Я растерялась. – Мы не…

Но Брэм уже продолжал, не обращая внимания на то, что я говорила – или пыталась сказать.

– Ты уверена, что не пожалеешь об этом? – спросил он.

– Я же сказала, что мы не… – Я замолчала, настолько возмущенная попытками Брэма учить меня жизни, что забыла закончить мысль. – А почему тебя это волнует?

Брэм неопределенно пожал плечами, и мое раздражение возросло в геометрической прогрессии. Разве членам клуба запрещено сближаться? Это какая-то версия негласного запрета на тесную дружбу или личный пунктик Брэма?

– С тех пор как я познакомилась с Фредди, он всегда держался со мной очень мило, – проговорила я. – А вот ты, наоборот, вел себя как придурок.

Его лицо помрачнело, и я порадовалась, что наконец-то вызвала более сильную реакцию, чем просто нахмуренные брови или ухмылка.

– Я просто хочу сказать, – начал Брэм, – что это неправильно. Свободное времяпрепровождение, дружба, близкие отношения не должны касаться членов Клуба поклонников Мэри Шелли.

– У меня есть личная жизнь вне клуба, – ответила я, возмущенная, но и немного униженная необходимостью оправдываться. – У меня есть и другие друзья.

– Кто?

– Сандра Клермонт.

Брэм, казалось, не мог вспомнить, кто это такая, словно не он с дошкольного возраста посещал занятия вместе с моей единственной подругой, что разозлило меня еще больше.

– Послушай, я не нуждаюсь в твоих советах о том, как мне жить. Или в твоих предупреждениях о том, с кем мне сближаться. Я уже многое в этой жизни повидала. Я знаю, как о себе позаботиться.

– Как в случае с нападением на тебя?

Эти слова ударили меня в лицо, как струя холодной воды, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Я не понимала, почему Брэм вдруг заговорил об этом ужасном случае из моего прошлого. О том самом случае, о котором я рассказала ему – была вынуждена рассказать – по секрету.

Если он пытался шокировать меня, резко вывести из морального равновесия, ему это удалось. Но терпеть к себе подобное отношение я не собиралась. Я захлопнула тетрадь и начала собирать ручки в сумку.

– Рейчел.

– Зачем ты… – Я судорожно вздохнула, с удивлением обнаружив, что запыхалась. Я встала и перекинула через плечо ремень сумки с книгами. – Ты не… ты не можешь предугадать, как бы сам отреагировал, если бы в твой дом ворвались два незнакомца. А ты был бы один. И…

Я замолчала. Мне не нравилось, как звучит мой голос, не нравилось, что я продолжаю стоять перед Брэмом. Мое лицо горело, а непролитые слезы затуманили зрение. По крайней мере, мне не пришлось видеть Брэма, протискиваясь мимо него.

Брэм догнал меня, когда я добралась до вестибюля и начала спускаться по парадной лестнице. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, и я словно вернулась в свой старый дом на Лонг-Айленде, где затянутая в перчатку рука Мэтью Маршалла потянула меня вниз.

Я застыла.

– Прости, – проговорил стоявший передо мной Брэм. К этому времени я уже успела сморгнуть влагу с глаз. Я ясно видела Брэма. Он казался серьезным.

– Я ничего такого не имел в виду, – продолжил он.

– Ты хотел, чтобы я почувствовала себя слабой, – осторожно предположила я.

Брэм отрицательно покачал головой, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но потом, похоже, подумал о чем-то другом.

– Ты сказала, что в твой дом ворвались двое?

– Да, а что?

– Ты не упоминала об этом раньше.

Я не знала, почему не упомянула об этом во время посвящения в члены клуба. Но я знала, что больше ничего не хочу делить с Брэмом. Ни единой крохи информации, ни одной минуты времени.

Только вот я не двигалась с места, и он тоже.

– Я не хотел, чтобы ты почувствовала себя слабой, – произнес Брэм. – Как раз наоборот.

Мое запястье, которое Брэм сжимал, – по-прежнему сжимал, – пульсировало, но теперь уже не от воспоминаний о хватке Мэтью Маршалла. Я слишком остро ощущала прикосновение пальцев Брэма, их давление на кожу. Так близко мы не стояли и не прикасались друг к другу с той самой ночи на вечеринке в заброшенном доме. Как и тогда, находясь на таком маленьком расстоянии от Брэма, я ощутила аромат сосны и лайма, исходящий от его волос. Мы стояли так близко, что никто из нас не услышал ни дверного звонка, ни того, как горничная открыла дверь, ни даже того, как кто-то направился в нашу сторону.

Пока Лакс не заговорила.

– Что происходит?! – удивилась она.

Брэм опустил руку, и я едва не обернулась, чтобы спросить, что Лакс здесь делает, прежде чем опомнилась. Вполне логично, что она пришла сюда. Брэм уделял так много времени Клубу поклонников Мэри Шелли, что у меня совсем из головы вылетело: все остальные вечера он, вероятно, проводил со своей девушкой.

– Мы работаем над школьным проектом, – объяснил Брэм.

– С ней?! – спросила Лакс. – Почему ты раньше об этом не сказал?

Брэм посмотрел в мою сторону.

– Не думал, что об этом вообще стоит упоминать.

Я просунула руку через другой ремень сумки с книгами.

– Увидимся в школе, – проговорила я, не обращаясь ни к кому из них в отдельности.

Моего ухода они, казалось, и не заметили.

22

Я ВЫПОЛНЯЛА СВОЮ РАБОТУ, стоя у дверей кинозала. Последний из вечерних сеансов уже начался, но в мои обязанности входило ожидание последних опоздавших. Сандра уселась на мой высокий табурет. Она купила билет в кино, хотя я бы просто впустила ее бесплатно. Но, похоже, ей ни капельки не хотелось смотреть фильм. Я ревновала ее к деньгам, потраченным впустую, и в то же время была слегка тронута тем, что она потратила их впустую ради возможности потусоваться со мной.

– Не могу поверить, что ты работаешь с Тайером Тернером. Он так же раздражает, как и в классе?

Я оглянулась и нашла взглядом Тайера, стоявшего за прилавком.

– Я его почти не знаю.

Сандра пожала плечами и пустилась в рассуждения об одной девочке, с которой вместе посещала уроки по математическому анализу. Но я слушала вполуха, продолжая думать о том, как прошлым вечером ходила к Брэму готовиться к написанию реферата. О том, что я рассказала ему о проникновении двух парней в мой дом. О его туманных предупреждениях насчет Фредди. И что это значило, когда он побежал за мной? Почему в этот момент между нами возникло такое же напряжение, как и в тот раз, когда мы поцеловались?

– Ты в кого-то по уши влюбилась? – спросила Сандра.

– Что? Нет!

Мысль о том, что раздумья о Брэме означают мою влюбленность в него по уши, заставила мой желудок перевернуться.

– Значит, просто слегка влюбилась?

Я взяла корешок билета из коробки и разорвала его на мелкие кусочки.

– С чего ты это взяла?

– По глазам вижу. И ты ведешь себя определенным образом, вот и все.

– Каким образом?

Сандра отхлебнула из своей гигантской порции диетической колы.

– Как будто ты что-то скрываешь.

Это был единственный недостаток клуба. Хотя мне нравилась присущая ему секретность, но я ненавидела необходимость лгать Сандре. Рано или поздно она все равно начнет что-то подозревать. Сандра, которая держала руку на пульсе во всем, что касалось происходящего в Манчестерской школе, – и не успокаивалась, пока не узнавала обо всех секретах каждого из учеников, – нацелилась на меня. И я сомневалась, что смогу удержать бесстрастное выражение лица перед ее проницательным радаром, настроенным на поиск сплетен.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Избегая ее взгляда, я продолжила рвать билетные корешки на аккуратные, крошечные кусочки.

– О чем ты утром беседовала с Фелисити Чу?

Черт возьми. Сегодня утром Фелисити допустила промах и заговорила со мной в коридоре. Мы обе одновременно доставали книги из шкафчиков. Она хотела подтвердить наши планы на завтрашний вечер, когда нам предстояло поработать над ее грядущим испытанием на страх. Весь разговор длился, должно быть, меньше тридцати секунд. Он был таким коротким, что я совсем о нем позабыла. Но Сандра его засекла.

– Она сказала, что у меня что-то застряло в зубах.

– Фелисити Чу?! – удивилась Сандра. – Оказала любезность?!

Еще раз черт возьми. С таким же успехом я могла бы сказать, что Фелисити вручила мне подарок на день рождения. Сандра будет копать все глубже и глубже, пока не наткнется на кости. Я уже хотела придумать очередную ложь, но Сандра заговорила первой.

– Знаешь что, она, наверное, сказала это только для того, чтобы смутить тебя. Фелисити, наверное, любит указывать людям, что у них еда в зубах застряла.

Я ухватилась за эту идею.

– Ага, она такая злюка. Слушай, а у тебя что нового?

– Я хочу попробовать сделать по образцу новый вариант макияжа «смоки айс», – ответила Сандра. – Не хочешь прийти завтра? Мне понадобится помощь, потому что у меня никогда не получается сделать все по образцу правильно.

Глядя в полное надежды лицо Сандры, я поняла, что хочу прийти к ней. Не потому, что могу помочь с макияжем (этого я не могла), а потому, что я искренне соскучилась по общению с Сандрой. Тем тяжелее мне было ей отказывать.

– Я не могу завтра. Прости.

– У тебя другие планы? – Сандра выглядела огорченной до глубины души.

– Ага. – Я надеялась, что этого ответа будет достаточно, потому что не хотела ей лгать.

– Они ведь не связаны с твоей несуществующей влюбленностью, не так ли?

– Нет. – На этот раз я посмотрела ей в глаза, потому что это определенно не было ложью.

– И с Фелисити Чу это тоже не связано? – поддразнила Сандра.

Я моргнула и начала рвать на части очередной корешок билета.

– Точно нет.

На следующий день после школы мы с Фелисити встретились на ступеньках музея Метрополитен. Фелисити посчитала, что в толпе нас никто не заметит. Должно быть, нас окружали целые сотни туристов, но меня не отпускало ощущение, что мы обе все равно выделяемся из толпы из-за нашей одинаковой школьной формы. Фелисити в своем плаще так вообще выглядела как детектив под прикрытием. Я понятия не имела, что было запланировано для нас, но была приятно удивлена, что она попросила меня отправиться с ней на это сверхсекретное задание. Не то чтобы я испытывала радость от общения с ней, но все равно было приятно чувствовать себя кому-то нужной.

– Так куда мы направляемся? – уточнила я.

– В район Митпэкинг[23]23
  Митпэкинг – это примыкающий к реке Гудзон район в нижней части Манхэттена. Здесь в прежние времена занимались разделкой и продажей мяса.


[Закрыть].

Я заглянула в мобильное приложение с картой метро, чтобы найти самый быстрый способ добраться туда.

– Мы могли бы сесть на автобус и доехать до Вест-Сайда или пройтись через парк.

Фелисити пронзила меня долгим и пристальным взглядом. После этого она начала спускаться по лестнице, даже не пригласив меня следовать за ней.

Мое опасливое волнение начало спадать, когда я поняла, что даже не знаю, зачем мы вообще направляемся в район Митпэкинг. Мне представились промышленные холодильники, заполненные свежими коровьими тушами. И среди них – я. Одна. Наедине с Фелисити. Возможно, она уже обращалась к остальным членам клуба с просьбой помочь выполнить задуманное. Возможно, я единственная оказалась настолько глупой, что согласилась.

Но это было одним из правил клуба. Фелисити подготавливала испытание на страх, так что ей предстояло распределить роли и задачи. Мне не оставалось ничего другого, как верить, что, выполняя запланированную Фелисити для меня роль, я не окажусь взаперти в промышленном холодильнике с мясом. В то же время я подмечала то, что могло пригодиться при проведении моего собственного испытания на страх. Я последовала за Фелисити вниз по каменным ступеням, и к тому времени, как мы добрались до тротуара, к нам подъехал черный лимузин с тонированными стеклами.

Водитель вышел и открыл нам заднюю дверцу. Фелисити без лишних разговоров нырнула в салон, но я засомневалась. В последний раз, когда я села в машину с тонированными стеклами, мне на голову надели мешок.

– Залезай! – рявкнула Фелисити.

Я вздохнула и забралась внутрь. Водитель закрыл за мной дверь.

Пока мы ехали через парк, Фелисити ясно дала понять, что не в настроении разговаривать. Она вытащила из рюкзака потрепанный экземпляр «Мизери» в мягкой обложке.

– Стивен Кинг – крутой, – попыталась я завести беседу.

– Он – величайший из ныне живущих американских писателей, – поправила меня Фелисити. – Кроме того, в нем присутствует фактор симпатяжности.

– Фактор чего?!

– Ты не можешь отрицать, что он красив. – Она показала фотографию автора на обороте книги и выжидающе посмотрела на меня. Я тут же сообразила, что в этом вопросе мне придется тщательно подбирать слова, поэтому предпочла просто улыбнуться и одобрительно кивнуть.

Фелисити снова уткнулась в книгу.

– Итак, куда мы едем? – спросила я.

Я понятия не имела, принадлежала ли эта машина семье Фелисити. Был ли у нее личный водитель, или было приложение, типа Uber, но для богатых людей, которые желают разъезжать повсюду исключительно в огромных лимузинах?

– Ты тупая? Я же сказала: в район Митпэкинг, – произнесла Фелисити, не отрывая взгляда от книги.

– Я имею в виду, с какой целью?

– За снаряжением.

– Ясно, а в чем тебе нужна моя помощь?

– Для разговоров.

– Для разговоров с кем?

– С людьми! Просто с людьми, Рейчел! – Она глубоко вздохнула и взяла себя в руки. – Я не очень-то умею… разговаривать с людьми.

– Да ладно? – пробормотала я.

Любое волнение по поводу каких-то тайных, а возможно, даже опасных дел во мне угасло. Теперь я искренне пожалела о том, что не составила компанию Сандре в ее приключениях с новым макияжем.

Фелисити уронила книгу на колени, откинула голову и гортанно простонала.

– Ладно, ладно. Я, типа, огрызнулась на тебя, – сказала она. Это было не совсем извинение, но, вероятно, на большее мне не стоило надеяться.

– Мы можем попробовать снова, – предложила Фелисити.

Я растерялась.

– Попробовать снова? – И тут до меня дошло. – Поговорить?

Фелисити кивнула, но слегка поерзала на месте.

– Это не обязательно, – заметила я. Как ни неловко было нам вместе ехать, осталось всего минут пятнадцать пути, и я с большим удовольствием провела бы их в тишине. Но Фелисити внезапно захотела поговорить по душам.

– Задавай любой вопрос, – разрешила она. – Мы можем наладить связь. Или что там еще.

Ну, раз ей так хочется.

– Кто будет твоим подопытным в испытании на страх?

– Сим Смит.

Так как я до сих пор не выучила по именам всех учеников в школе, мне потребовалась минута, чтобы сообразить, о ком идет речь.

– Тот десятиклассник, который очень увлекается золотыми цепями?

Фелисити коротко кивнула.

– В конце прошлого года я встречалась с ним. Я училась в десятом классе, а он – в девятом. Ничего не говори – сама знаю, какой это стыд.

Она стыдится того, что он младше ее на год?! А не того, что он выглядит так, будто ограбил мамину шкатулку с драгоценностями?!

– Здесь нечего стыдиться, – ответила я.

Я попыталась представить себе, как Фелисити строит с кем-то отношения, но не могла отделаться от мыслей о самке богомола, пожирающей своего партнера.

– В любом случае этот кусок девятиклассного дерьма изменил мне, – призналась Фелисити. – Значит, теперь он должен умереть.

– Что?!

– Я шучу, – успокоила меня Фелисити.

Можно подумать, ее шутливый тон отличался от ее обычной манеры разговора.

– Я не могу его убить. Но я могу его напугать. И я собираюсь хорошенько его напугать.

– Отлично. – Я надеялась, что это прозвучало как поддержка подруги. – Ты просто молодец.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь изменял?

Я покачала головой.

– С тобой вообще кто-нибудь встречался? – спросила Фелисити.

– Ну, в девятом классе был один парень, – призналась я. – Я сильно влюбилась в него и была уверена, что он влюблен в меня. Вообще-то мы много флиртовали. Он писал мне записочки на уроках английского, в которых…

– Выходит, ты никогда ни с кем не встречалась. – Фелисити смерила меня взглядом. – Похоже, что так.

Машина остановилась, и водитель вышел. Он открыл дверь со стороны Фелисити, и она выбралась наружу, а я поспешила обойтись без посторонней помощи. Фелисити надела черные как смоль большие солнечные очки, закрывавшие почти всю верхнюю половину ее лица.

Ее солнечные очки и плащ от Burberry не очень-то сочетались с серой школьной формой. Фелисити вышагивала по булыжным мостовым, словно была здесь полноправной хозяйкой. Я последовала за ней мимо витрин бутиков Стеллы Маккартни и Дианы фон Фюрстенберг до самой окраины района, где погрузочные площадки фабрик упирались в Вест-Сайдское шоссе. По-видимому, в районе Митпэкинг еще остались работающие мясокомбинаты. Во мне вновь зашевелился страх оказаться запертой в промышленном холодильнике наедине с Фелисити.

Чем дальше мы углублялись в зону погрузки, тем сильнее становился запах замороженной плоти. Вокруг царило оживление: люди в резиновых сапогах вылезали из открытых кузовов грузовиков и входили в просторные склады. По другую сторону от нас по шоссе со свистом проносились автомобили, от которых нас отделял лишь сетчатый забор. Раздавалось хрюканье. Крики. Куда бы я ни посмотрела, всюду виднелась грязь. На грузовиках, одежде рабочих, их руках. И повсюду была коровья кровь.

Но Фелисити, казалось, ничего этого не замечала. Она с важным видом прошла через погрузочную зону, словно это была ее гостиная.

Увидев мужчину с тележкой, разгружающего грузовик, Фелисити направилась прямиком к нему.

– Я ищу Роджера, – заявила она.

– Кто вы? – спросил он.

– Просто передайте Роджеру, что к нему пришла Долорес Клейборн, – отрезала Фелисити и неохотно добавила: – Пожалуйста.

Парень окинул ее долгим взглядом, но все же отправился на поиски этого таинственного Роджера.

– Долорес Клейборн? – свистящим шепотом спросила я.

– Одна из основополагающих работ Стивена[24]24
  «Доло́рес Клейборн» – роман Стивена Кинга. История о том, как несчастная женщина убивает своего мужа во время солнечного затмения.


[Закрыть].

– Вы с ним обращаетесь друг к другу по имени?

– Если ты…

– Что? – Я едва сдерживала смех оттого, как Фелисити разозлилась. – Это мило.

Она выглядела так, словно хотела меня убить.

– И что за снаряжение мы должны здесь забрать? – поинтересовалась я.

Но прежде чем Фелисити успела ответить, на улицу вышел еще один мужчина в резиновом фартуке, забрызганном подозрительной жидкостью. Со стороны фартук наверняка выглядел отвратительно, но мы с Фелисити переглянулись – это был бы потрясающий костюм для испытания на страх.

Мужчина спрыгнул с погрузочной платформы к нам на асфальт.

– Долорес?

Фелисити подняла палец.

– Вы принесли?

Роджер опасливо оглянулся по сторонам. Вокруг погрузочной площадки собрались и другие люди, но все они, казалось, были слишком заняты, таская ящики, а в некоторых случаях и целые куски мяса. Мужчина сунул руку в пластиковый пакет и вытащил крюк.