Читать книгу "Клуб Мэри Шелли"

Но, подумав об этом, Сандра заметила, что человек в маске даже не заинтересовался Олдосом. Нет, он отбивался от Олдоса, чтобы добраться до нее.

Да, пора убираться отсюда к чертовой матери.

Сандра соскочила с кровати, перепрыгнула через сплетенные тела Олдоса и человека в маске и выбежала из комнаты. В гостиной, где раньше кипела жизнь, теперь повисла жутковатая тишина, все окутала темнота, повсюду царил беспорядок. Керамические осколки валялись на ковре, еда – на пледах. Куда все подевались?

Сандра огляделась по сторонам и увидела группу людей, спрятавшихся за диваном: Эйвери, Донаван и Джули – все те, с кем играл Олдос. Их глаза расширились от ужаса при виде чего-то позади Сандры, и она резко мотнула головой.

И тут вдруг снова появился человек в маске. Но он пришел не сверху, а из кухни. Сандра зажмурилась, затем снова открыла глаза. Неужели у нее двоится в глазах? Или этот парень преследовал ее внизу? Все разумные мысли перепутались в ее голове.

Этот человек в маске увидел ее – приметил ее, – и первым порывом Сандры было указать на сгрудившихся в углу никчемных мальчишек.

– Они там!

Но человек в маске едва взглянул в их сторону. Он по-прежнему хотел ее. Вот это везение: так много парней хотели Сандру сегодня вечером, но ничем хорошим это не закончилось.

Сандра побежала. Она бросилась через кухню, и человек в маске погнался за ней. Теперь она была мышью, а он – котом, и Сандру такой расклад не устраивал. Она выбежала из кухни в гостиную, но на этот раз умудрилась по пути схватить с полки тяжелую подставку для книг. Сандра развернулась, зная, что человек в маске окажется прямо за ней, и то ли он сам напоролся на подставку для книг, то ли это Сандра огрела его по голове, но в любом случае парень упал в окружении миллиона сверкающих осколков.

Она сделала это. Она победила его.

Сандра перевела дыхание, вытирая пот со лба. На первом этаже снова воцарилась жуткая тишина. Но краем глаза Сандра заметила черную тень, мелькнувшую в коридоре.

Сандре нужно было убираться отсюда к чертовой матери. Она побежала к входной двери. Но как только она добралась туда, перед ней возник еще один человек в маске.

– Почему вас так много?! – взвизгнула она.

Должно быть, у нее разыгралось воображение. Их было слишком много, она все это придумала. Сандра моргала снова и снова, но очередной человек в маске не уходил. А она всегда ненавидела играть в «Прибей крота молотком».

Сандра повернулась, пролетела через гостиную и поднялась по лестнице. Теперь ее план состоял в том, чтобы вернуться в комнату, найти шкаф и запереться там. Там оставался Олдос – он знает, что делать. Но когда Сандра влетела в комнату, то Олдоса там не обнаружила. Вместо него ее ждал человек в маске. Очередной или тот же самый, что и раньше, но он слонялся без дела, словно в ожидании начала вечеринки.

– Ты что, издеваешься?!

Сандра упала на колени, усталая, растерянная, у нее кружилась голова. В одной из серий сериала «Анатомия страсти» она видела, что, когда кто-то угрожает убить тебя, ты должен рассказать ему историю своей жизни, чтобы вызвать сочувствие. К счастью, лучше всего Сандра умела рассказывать о себе.

– Я родилась на три недели раньше положенного срока, в разгар одного из самых жарких летних сезонов на острове Сент-Круа. Это испортило поездку моих родителей на четвертую годовщину… – Она хотела продолжить, но человек в маске перебил ее.

– Кричи, – приказал он.

Только это был не мужчина. Голос принадлежал женщине. На самом деле ее голос показался Сандре знакомым. Он звучал эхом и отдаленно, но Сандра узнала его. Она слышала его довольно часто, каждый день за обедом.

– Рейчел?!

В комнате повисла гнетущая пауза, пока они смотрели друг на друга – стоявшая на коленях Сандра и человек в маске. А потом он – или Рейчел? – снова заговорил.

– Просто закричи!

Рейчел то была или нет, Сандре не требовалось повторять трижды. Она откинула голову назад и издала вопль, достаточно пронзительный, чтобы весь дом содрогнулся. Или, по крайней мере, ей самой он показался таким.

Сандра затаила дыхание, а мужчина в маске… женщина… (Рейчел?)… постояла еще мгновение, а потом убежала.

39

ЕЩЕ НЕ ТАК ДАВНО я с восхищением предвкушала каждое грядущее испытание на страх. Казалось, кровь в моих венах была приправлена чем-то сладким и пузырящимся – кайфом круче любого наркотика. А мгновения после испытания на страх – бегство с места преступления, когда страх оказаться пойманным сливался воедино с восторгом от того, что все удалось, – были лучшей частью.

Теперь я бежала вниз по лестнице так быстро, как только могла, ведя скользкой от пота ладонью вниз по перилам. Требовалось преодолеть всего один пролет, но лестница была крутой, и я боялась споткнуться. Моя голова пульсировала от звука учащенного дыхания и чувства вины за то, что я только что совершила.

Прежде эта игра была для меня вкусной конфетой. Сладким, вызывающим привыкание лакомством. Теперь осталось только кислое послевкусие и постепенно проникающее в разум понимание того, насколько это вредно. Возбуждение, которое прежде затмевало все остальное, исчезло, съеденное суровой правдой того, что мы натворили. Это была игра со страхом, но мы только и делали, что доводили людей до ужаса.

Добравшись до подножия лестницы, я оглянулась, ожидая, что Сандра последует за мной и потребует ответа. Но вместо нее я увидела кого-то другого. На площадке второго этажа стоял один из членов моего клуба, монстр в маске.

– Конец! – крикнула я. Мой голос переполняли эмоции, и его наполовину приглушала резиновая маска на лице. Он казался каким-то чужим, и чем дольше я носила маску, тем больше вина и отвращение разъедали меня. – Она закричала!

Я попыталась разглядеть, кто это, но мы все оделись одинаково – черная толстовка, белая маска. С моей неудобной позиции, когда я смотрела снизу вверх, человек выглядел одновременно карликовым и угрожающе большим. Не более чем неясной тенью, только маска по-настоящему бросалась в глаза, ее белизна казалась призрачным маяком в темноте. Кто бы это ни был, он на мгновение замер. Как статуя. Как будто прислушивался, обдумывая мои слова.

– Что ты делаешь? – потребовала я ответа. – Уходим!

Наконец он пошевелился, но вместо того чтобы последовать за мной вниз, свернул в коридор и скрылся из виду.

Разбираться в случившемся было некогда. Мне требовалось найти место встречи и безопасный уголок, чтобы снять маску. Я быстро пошла по коридору, но тут дверь кладовки распахнулась, чуть не ударив меня. Чья-то рука протянулась из темноты, схватила меня и затащила внутрь.

– Какого черта?! – закричала я. Дверь за нами закрылась, мы оказались замкнутыми в тесном пространстве. Меня втиснули между покачивающимися на вешалках пальто, ткань некоторых предметов одежды была достаточно плотной, чтобы в них задохнуться. Я интуитивно попыталась отбиться, но мою руку перехватили на полпути, а затем прозвучало: «Ш-ш-ш».

– Фредди?!

В пространство кладовой попадал лишь свет, исходящий из щели в дверном косяке. Я не могла разглядеть лицо парня, но сразу узнала его по запаху.

– Что ты… – Я сделала паузу, чтобы сдернуть маску с головы. – Что ты делаешь?!

За дверью послышался топот бегущего человека.

– Тебя могли увидеть, – прошептал Фредди.

Я сдернула с себя толстовку, локтями наткнувшись на пальто и на Фредди. Несколько недель назад я, возможно, пришла бы в восторг от того, что оказалась в одной кладовке с Фредди, сбрасывая с себя одежду. Так многое изменилось!

Избавившись от толстовки, я не испытала облегчения. Знакомый страх полз по коже подобно полчищам огненных муравьев, руки ослабели и потяжелели, и мне ужасно хотелось схватиться за что-нибудь. Мои пальцы потянулись к Фредди, ощупали его, вцепились в его толстовку.

– Она меня узнала, – пробормотала я дрожащим от паники голосом. – Она узнала меня под маской и теперь все выяснит про Клуб поклонников Мэри Шелли, она и так подозревает, что у меня есть какие-то секреты…

Фредди притянул меня к себе и быстро обнял.

– Все в порядке, – проговорил он. – Все кончено. Я слышал, как она кричала.

– Она возненавидит меня.

– Она будет растеряна, как и все остальные. Я обеспечу тебе алиби, хорошо? Ты можешь сказать ей, что заперлась со мной в кладовке и мы целовались всю ночь.

Я не могла понять, шутит он или нет, учитывая, что при ином раскладе событий мы могли бы именно этим и заниматься. Слова Фредди вновь напомнили мне о том, как неловко мы расстались и с тех пор даже не пытались поговорить по душам. Возможно, сама Вселенная посылала мне знак, что мы должны все уладить.

Фредди, похоже, тоже так думал.

– Ты все еще подозреваешь меня? – спросил он. – В том, в чем Брэм обвинил меня, – будто я навредил Лакс. Ты по-прежнему в это веришь?

Я уже не знала, что и думать. Я не хотела верить в плохое.

– Меньше всего на свете мне хотелось бы поставить под угрозу существование клуба. Не только потому, что я люблю клуб, но и потому, что ты знаешь, что случится, если нас поймают. Брэм, Тайер, Фелисити… с ними все будет в порядке. Но что касается нас с тобой? У нас нет спасательного круга. У нас нет семейных адвокатов, способных защитить нас от любых обвинений. Нам нельзя попадаться.

Я с готовностью закивала.

– Если ты не хочешь встречаться со мной, я настаивать не буду, – продолжил Фредди. – Но я не могу промолчать и позволить Брэму убедить тебя, будто я какое-то чудовище. Это он заставил нас сегодня надеть маски. Он выбрал Сандру, чтобы отомстить тебе. Это он ведет себя как сумасшедший, Рейчел.

Несмотря на темноту, я ощущала, как близко от меня находится его лицо, чувствовала на своей коже его теплое дыхание. Больше всего на свете он хотел, чтобы я ему доверяла. По правде говоря, мне тоже этого хотелось.

– Фредди, я…

Мы подскочили от грохота. Он прозвучал так громко, что резонансом прошел по телу – казалось, вся хижина рухнула.

Нам с Фредди не требовалось больше ничего говорить. Напряжение между нами мгновенно испарилось, его сменила угроза более серьезной опасности. Фредди первым потянулся к дверной ручке, и мы оба выбежали из кладовки.

В большом фойе толпились люди, что-то разглядывая. Мне показалось странным, что они смотрят вниз, потому что я видела только зияющую дыру наверху. Мансардное окно разбилось, там не осталось ничего, кроме осколков стекла, застрявших в раме.

– Наверху кто-то был! – закричал какой-то парень. – Я видел там кого-то!

Но остальная часть толпы странно притихла. Повисла напряженная тишина, словно люди собрались вокруг сгоревшего дома или жертв автокатастрофы. Я принялась расталкивать людей и пробираться вперед, пока не увидела, на что они смотрят.

Я узнала ее по волосам прежде, чем увидела лицо. Она лежала посреди комнаты, слишком неподвижная. Ее глаза уставились на меня. Я не помнила, говорила ли что-то или начала рыдать. Только то, что мои глаза мгновенно наполнились слезами, в то время как глаза Сандры остались безжизненными.

40

– ЧТО ПРОИЗОШЛО?! – потребовала я ответа.

Я не узнавала собственный голос. В нем слышалось потрясение, горло охрипло то ли от плача, то ли от крика, то ли по обеим причинам.

Я не помнила, как добралась до места встречи. Все члены Клуба поклонников Мэри Шелли собрались позади пустого универсального магазина. Мы больше не были теми мужественными и спокойными призраками, какими пришли сюда в начале вечера. Растрепанные, мы что-то бессвязно бормотали. На этот раз мы оказались в полном дерьме.

Последним мне запомнилось застывшее от страха лицо Сандры. Эта картина так и стояла перед глазами.

Все остальное слилось воедино: темный лес, бесконечный снег, какофония истеричных голосов. Фелисити громко – неожиданно, неприятно для слуха громко – спросила, где мы все находились в момент трагедии.

Тайер просто стоял с отрешенным, но мокрым от слез лицом.

Брэм присоединился к нам последним. Он вышел из темной опушки леса, молчаливый и бредущий, как какой-то Франкенштейн.

Кто-то судорожно рыдал, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это я.

– Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что произошло? – снова попросила я.

Фредди ледяными руками обхватил мое лицо.

– Ты в порядке? – спросил он.

Я уставилась на него, не понимая вопроса, но он продолжал твердить одно и то же, постепенно меняя интонацию с вопросительной на утвердительную: «Ты в порядке». Он повторял это снова и снова, пока я наконец не смогла дышать.

– Нам нужен план, – сказала Фелисити. – Сейчас придут копы и начнут задавать вопросы.

– Тебя только это сейчас волнует?! – практически закричала я.

– Рейчел права. Нам нужно притормозить. Мы до сих пор не знаем, что произошло, – поддержал меня Фредди.

Что-то привлекло мое внимание, какой-то всполох темно-красного цвета. Это было размазано по пальцам Брэма. Немного на его щеке, на волосах. От этого зрелища у меня в голове все перемкнуло, и перед глазами вновь возникла картина, как Сандра лежит на полу в луже собственной крови.

– Чья это кровь? – спросила я. Но меня никто не слышал.

Однако Брэм поймал мой взгляд. Он вытер руку о бедро, и красное исчезло, впитавшись в черный материал.

– Мы будем молчать, – заявила Фелисити, возвращая меня к реальности. Она расхаживала взад-вперед. Я не понимала, к кому именно она обращается: ко мне лично, к нам всем или разговаривает сама с собой. Отчасти мне хотелось рассмеяться. Вот в чем заключалась истинная суть клуба. Не в веселых просмотрах фильмов, не в спорах о природе страха.

– «Мы будем молчать», – передразнила я ее, с трудом ворочая языком.

– Она в шоке, – проговорил Фредди. – Думаю, она в шоке.

– Забудь о ней, нам нужно продумать свое алиби! – воскликнула Фелисити. – Мы не можем допустить разоблачения клуба.

Клуб. Серьезно?! Я откинула голову назад и на этот раз рассмеялась. Они уставились на меня, но мне было все равно. Я так хохотала, что у меня стучали зубы. Я так смеялась, что меня бросило в дрожь. И пока они таращились на меня, наблюдая за моими судорогами, я напомнила:

– Сандра мертва.

Все остановились. Фелисити перестала говорить, Брэм перестал расхаживать туда-сюда, Тайер перестал плакать, а Фредди перестал смотреть на меня, как на хрупкое создание. Я не знала точно, почему это привлекло их внимание. Все мы понимали, что Сандры больше нет. Я произнесла это вслух лишь потому, что никто до меня этого не сделал. А мне казалось, что об этом нужно поговорить. Возможно, если бы я повторила эти слова еще раз, до нас бы дошло. Мы ощутили бы реальность происходящего. Потому что до сих пор это казалось сном.

– Она умерла.

– Это Капитан Очевидность заговорил? – спросила Фелисити.

– Заткнись, Фелисити, – раздался голос Брэма, мрачный и громоподобный.

Однако, проговорив эти слова вслух, я не успокоилась. На самом деле мне казалось, что все во мне снова пришло в движение. Мое сердце заколотилось так сильно, что меня сотрясало до самых пальцев ног. Охватившее меня онемение рассеялось. Из груди рвался крик, и он заполнил мою голову – такой громкий, что меня тряхнуло.

– Сандра выбросилась через мансардное окно, – заявила Фелисити. – Она покончила с собой.

Я мгновенно вскочила на ноги и бросилась к Фелисити.

– Она не убивала себя! – крикнула я ей в лицо. Фелисити находилась очень близко от меня, но я не могла разглядеть ее сквозь слезы. – Она бы этого не сделала!

Сандра упала.

Или ее толкнули.

Стоило об этом подумать, как я всем своим существом почувствовала, что это правда. На лестничной площадке стоял человек в маске. Воспоминание моментально обожгло меня, как глоток чистого спирта. Я видела кого-то наверху лестницы, как раз перед тем, как оказалась в кладовке с Фредди. Мне вспомнилось, как этот человек молчаливо стоял, пока я пыталась заговорить с ним. Как мне стало не по себе. Как все волоски на теле приподнялись, будто предупреждающие флаги.

– Мы бегали по дому в масках, пытаясь напугать ее, – сказала я. Тот, кто толкнул Сандру, тоже был в маске, а это означало, что виноваты мы. Я виновата. Прежнее жгучее чувство вины липкой жижей осело внизу живота. Внезапно меня затошнило. Я почувствовала себя больной.

– Ага, и если кто-нибудь спросит, как насчет того, что мы, черт возьми, будем молчать? – не сдавалась Фелисити.

– Мы все сбросили маски, верно? – спросил Фредди. Все принялись ворчать и кивать. Тайер, который все это время сжимал маску в кулаке так, что побелели костяшки пальцев, казалось, внезапно осознал это. Он швырнул маску в лес, как боевую гранату.

– Брэм, дай мне свою зажигалку, – попросила Фелисити.

Она разворошила ногой землю там, где стояла, раскидывая в стороны снег и пучки слипшейся травы, будто собака, пытающаяся зарыть кость. В вырытую яму Фелисити бросила свою маску. Брэм выудил из кармана золотую Zippo и передал ее Фелисити, но свою маску продолжал держать в руке. Он рассматривал ее, и я тоже пригляделась. На маске была кровь, хорошо заметная на белом лице монстра. Брэм сунул маску в передний карман толстовки. Я зажмурилась и покачала головой. Слишком многое было скрыто, слишком много тайн.

– Мы должны рассказать кому-нибудь, что мы сделали.

– Мы ничего не сделали, – возразил Тайер. Он повторял это снова и снова, пытаясь поверить в собственные слова.

– Человек умер. Сандра умерла, – настаивала я. – Мы должны во всем признаться.

Где-то вдалеке зазвучали сирены, звук приближался, и члены клуба наверняка поняли, кому именно я предлагаю признаться во всем.

– Разве я не ясно выразилась, Рейчел? – поинтересовалась Фелисити. Она вдруг оказалась у меня перед носом и ткнула в меня пальцем, будто ножом. – Ты хочешь признаться в преступлении, которого даже не существует? Ты будешь единственной, потому что никто из нас не поддержит тебя в этом. Ты идешь против клуба, и мы идем против тебя.

– Ты что, ей угрожаешь? – вмешался Фредди.

– Ребята! – заплакал Тайер.

Но ни один из них не возразил Фелисити. Ни Тайер, ни Фредди.

Я посмотрела на Брэма. От одного взгляда на него во мне проснулась ярость, она пульсировала в голове. Она рвалась наружу, стремилась разорвать мою кожу своими уродливыми когтями и освободиться. Это он виноват в том, что случилось. Это он заставил нас надеть маски.

Я представила себе его безжизненное тело на полу вместо тела Сандры. Мой воспаленный разум наполнился мрачными фантазиями о том, что Брэма убили вместо нее.

– Хватит. – Фелисити щелкнула зажигалкой Брэма, и пламя вспыхнуло. Она бросила зажигалку в вырытую яму, и когда маленький огонек коснулся маски, она заполыхала. В нос тут же ударил запах горящей резины. Я посмотрела на маску, на отвратительное сморщенное белое лицо, уставившееся вверх. Но вскоре огонь охватил его полностью, резина съежилась и вздулась пузырями.

Сирены звучали так близко, что казалось, будто они завывают у меня в голове. Холод леденил мои щеки, царапая кожу. У меня закружилась голова. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Кто знал, что игра закончится именно так? Я огляделась, чтобы посмотреть, не чувствует ли кто-нибудь еще себя так же ужасно. Но я видела только лица чудовищ.

Я наклонилась, и меня вырвало прямо в снег.

41

Я СНОВА была в своем прежнем доме, на той же кухне, в том же кошмаре. И он был там. Мы бились на полу, но как бы я ни сопротивлялась, мы всегда оказывались в одной и той же позе: я лежала на спине, а человек в маске – сверху, его колени прижимали меня к полу, одна рука удерживала мои руки, другая – направила на меня нож.

Обычно мне снился один и тот же сон, но на этот раз все шло по-другому. На этот раз я перестала сопротивляться. И когда его нож опустился, я позволила ему пронзить грудь. Человек вложил в удар всю свою силу, наклонился ко мне, приблизив свое резиновое лицо к моему. Но как бы глубоко ни вошел нож, я ничего не почувствовала. Это нападающий издавал гортанные стоны. Кровь сочилась сначала между его мертвенно-бледными губами, потом обильно полилась из глаз, капая мне на лицо.

Я проснулась с мокрым лицом, запутавшись ногами в простынях. Коснувшись пальцами щек, я была уверена, что они окрашены кровью. Но это оказался всего лишь пот. Или слезы.

Я глубоко вздохнула, но у меня перехватило горло при взгляде на изножье кровати. Там стоял Мэтью Маршалл. А рядом с ним – Сандра.

Они стояли бок о бок и смотрели на меня, будто жених с невестой на самом жутком в мире свадебном торте. Совершенно неподвижные, лишь истекающие кровью, которая сочилась сначала струйками, а потом полилась водопадами.

– Кричи, – приказала мне Сандра.

Она поставила одно колено на кровать, затем – другое и направилась ко мне, капая кровью на мое одеяло. Сандра ползла, пока не добралась до меня, выпучив глаза, растянув губы в широкой улыбке, показав кроваво-красные зубы.

– Просто… закричи.

Так я и сделала.

Я закричала так громко, что мама прибежала в комнату, чтобы успокоить меня. Она схватила меня за плечи и встряхнула. Или, возможно, я сама тряслась. Я не знала точно. Я не понимала, то ли мне это приснилось, то ли ко мне явились призраки, то ли я умерла и попала в ад. Я ни в чем не была уверена, кроме того, что Мэтью и Сандра, стоявшие в изголовье моей кровати, исчезли.

– Это моя вина, – проговорила я сквозь слезы и шмыгнула носом.

Мама вглядывалась в мое лицо, на ее собственном лице отразились беспокойство и растерянность.

Мне требовалось прояснить ситуацию. Ей нужно было понять.

– Это я виновата в их смерти!

– О, дорогая, нет.

– Да, это так. Сначала Мэтью, теперь Сандра. Сандра умерла из-за меня. Сандра умерла…

Мамины крепкие объятия прервали меня на полуслове. Она шикнула на меня, откинула мои волосы назад и прошептала мне на ухо слова утешения.

Но она не понимала.

По жестокой иронии судьбы Сандра получила то, о чем всегда мечтала: в школе о ней только и говорили. Несколько человек полагали, что она находилась под кайфом (иначе зачем ей вздумалось лезть на крышу?) и, должно быть, споткнулась и упала. Некоторые предположили, что она выбросилась в окно в каком-то заключительном порыве драматической муки. Но большинство людей верило во что-то другое. Что с ней на крыше был человек в белой резиновой маске. Что Сандру толкнули.

В тот вечер по хижине бегало много людей в масках, все их видели. Но некоторые свидетели событий клялись, что в момент, когда Сандра приземлилась посреди большого фойе, они подняли глаза и увидели призрачное, неподвижное лицо, уставившееся на них сверху.

Я допускала вероятность любой версии событий и в то же время ни во что до конца не верила, представляя себе все возможные варианты падения Сандры, пока окончательно не зациклилась на этом. Физически я присутствовала в школе, но ходила по коридорам, будто некое существо из фильмов ужасов Джорджа Ромеро, без труда демонстрируя идеальную походку зомби.

Нас собрали, чтобы обсудить случившееся с Сандрой. Это было только начало. Прежде чем выйти на сцену, ЗамуДище отвел меня в сторону и сообщил, что планируется еще одно собрание в память о Сандре, подобающая случаю панихида, и если я хочу выступить на ней, мне следует подготовить речь.

– Я знаю, как близко вы с ней дружили, – добавил он, нахмурившись.

Должно быть, я рассеянно кивнула, потому что ЗамуДище ответил «Отлично», а затем вышел на сцену, чтобы рассказать о нашей школе, потерявшей одну из своих «самых ярких звезд» в трагическом происшествии.

В переднем кармане моей сумки зажужжал телефон, и я наклонилась, чтобы достать его. Очередное сообщение от Фредди с вопросом, как у меня дела, и предложением поговорить. Он буквально забросал меня сообщениями, но все они остались без ответа. Я не хотела общаться ни с ним, ни с кем-либо еще из членов клуба. Последние остатки веселья и игривости в Клубе поклонников Мэри Шелли умерли вместе с Сандрой. Если в нем вообще когда-либо было весело или игриво.

* * *

Я переходила с урока на урок, размышляя, не стоило ли мне последовать совету мамы и остаться дома. Во время занятий на факультативе по искусству наш преподаватель, Пол, сказал, что нам следует выразить все свои эмоции любым способом и через любые средства. Сидевшая слева от меня девочка, которая не переставала плакать с самого начала урока, вырезала из бумаги разбитое сердце. А справа от меня мальчик рисовал Дэдпула[34]34
  Дэдпул (Уэйд Уинстон Уилсон) – персонаж, антигерой комиксов издательства Marvel.


[Закрыть].

Я направилась в кладовку, притворившись, что мне требуются материалы, но по большей части просто искала тихий уголок и немного покоя. Место, где мне не пришлось бы крепиться духом или выражать грусть. Я уставилась на полки перед собой, оцепенев от вины и горя.

Вскоре в кладовку следом за мной кто-то вошел. Конечно же, это оказалась Лакс.

– О, – проговорила она. – Ты.

– О, – ровным голосом ответила я. – Я.

Я ожидала, что она скажет мне какую-нибудь гадость. Например, что мои веснушки кажутся ужасно большими на моем, вероятно, бледном лице. Или что моя школьная форма выглядит так, будто все еще валяется на полу в моей спальне. Но Лакс только натянула лыжную шапочку, поправив ее так, чтобы край проходил точно посередине ее лба. Ее обязательный головной убор лишь усилил мое чувство вины.

– Я сожалею о том, что с тобой случилось, – сказала я.

Ничего лучше мне в голову не пришло, если не считать признания, что это я в значительной степени виновата в ее падении с лестницы. Пусть Лакс – злюка, но она не заслуживала того, чтобы ей причинили боль. Сандра не заслуживала смерти. А я не заслуживала того, чтобы заварить такую кашу и выйти из воды сухой.

Лакс выглядела удивленной моим заявлением. И она удивила меня своим ответом.

– К твоему сведению, я, типа, не собиралась никому рассказывать о том твоем знакомом парне. Который умер.

Мне показалось, будто я попала в другую вселенную или как минимум в другую кладовку с материалами. Потому что в прошлый раз, когда мы стояли здесь, наш разговор был полной противоположностью этому. В прошлый раз Лакс без конца повторяла его имя, насмехаясь надо мной. Теперь она избегала произносить его имя. Возможно, несчастный случай заставил ее кое-что понять.

Или, возможно, я сильно ошибалась в Лакс. Она не была типичным персонажем фильмов ужасов. Не Няня, не Жертва, не Стерва. Просто Лакс. В один день – злая, а в другой – не такая уж злая.

– И я тоже сожалею о том, что случилось с твоей подругой, – добавила Лакс.

Первым моим побуждением было сказать: «Ничего страшного», но это прозвучало бы кощунственно. «Спасибо» – прозвучало бы не лучше. Впрочем, неважно: Лакс продолжала говорить.

– Должно быть, это большой удар для тебя. Я знаю, каково это. Я тоже пережила травму. Перенести такое непросто. – Она указала на свою шапку. – Типа, я рада, что выжила, но теперь мне придется носить эту дурацкую штуку, пока волосы не отрастут.

Я вздохнула. Даже когда Лакс пыталась проявить сочувствие, она все равно находила способ акцентировать внимание на себе. К тому же шапка смотрелась на ней потрясающе. Я уже заметила, что несколько других девушек в школе стали носить такие же шапки.

Лакс откашлялась.

– Когда переживаешь травматический опыт, очень важно, чтобы было с кем поговорить. Вот почему я сейчас с тобой разговариваю. На случай, если тебе вдруг стало интересно.

Наблюдать за тем, как Лакс пытается вести себя мило, было все равно что наблюдать за тем, как детеныш жирафа делает свои первые шаги. Тем не менее мне следовало поблагодарить ее за попытку.

– Да, травмы – отстой, – согласилась я. – Но у тебя хотя бы есть Брэм.

– Это что, шутка?! – Лакс прищурилась, мгновенно принимая свой обычный вид.

– Что?

– Мы с Брэмом расстались.

– Правда? – Я понятия не имела, да и откуда бы могла узнать? Брэм не был открытой книгой. Он больше напоминал старинный, дорогущий фолиант с античным замком. – Из-за чего?

– Кхм, а может, это не твое дело? – Но потом Лакс оглянулась через плечо, чтобы проверить, не стоит ли кто-нибудь возле входа в кладовку, и снова повернулась ко мне. – Но только между нами? Все думают, что он какой-то отважный герой и что он спас меня в ту ночь, когда на меня напал Человек в Маске. Но он меня не спасал. Типа, вообще.

Ого. Неужели это достаточный повод для расставания? Я не из тех, кто осуждает, но думаю, что, по мнению Лакс, если мужчина не успел вбежать в дом и отправить в нокаут сумасшедшего, он недостоин ее любви.

– Но его нельзя винить в том, что случилось с тобой, – заметила я. – Никто не смог бы добраться на место достаточно быстро.

– Нет, именно это я и хочу сказать… Он быстро оказался на месте. Пожалуй, даже слишком быстро. Почему?

Я тупо уставилась на нее.

– Я не зна…

– Вот только что какой-то урод в маске пытался меня убить, и я ударилась головой и потеряла сознание. В следующую минуту я очнулась, а Брэм уже рядом, и в стороне валяются маска и пальто.

Я почувствовала, как на лбу пролегли морщины, услышала, как громко, будто старомодные часы, бьется мое сердце. Я не могла поверить своим ушам, что действительно слышу от Лакс то, что она говорила мне, или, точнее, то, что она пыталась поведать мне о своем некогда любимом, а теперь бывшем бойфренде Брэме.

– Ты думаешь, это он был в маске и пальто?

Лакс задержала на мне взгляд, и казалось, секунды длятся бесконечно.

– Я этого не говорила.

– Тогда что ты имела в виду?

Похоже, Лакс вдруг срочно понадобилось изучить жестянки с цветными карандашами и углем. Она перебирала материалы с таким видом, словно в ее обязанности входило наводить здесь порядок.

– Ничего. Это просто напугало меня, – ответила она. – Только что там был человек в маске, а в следующую минуту появился Брэм. В голове возникла нехорошая ассоциация.

Я сглотнула. Зачем Лакс рассказала это мне? Она считала меня ничтожеством и ненавидела на протяжении последних месяцев. Но тут меня осенило, что, вероятно, именно поэтому она захотела признаться именно мне. Кто мне поверит?

42

Я ПЕРЕСТАЛА ВЕСТИ СЕБЯ КАК зомби. Мой мозг полностью восстановил работу и трудился сверхурочно, обдумывая каждую деталь, которой Лакс поделилась со мной. Должно быть, она поняла, что выболтала слишком много – наговорила плохого – о Брэме. Мне придавала сил мысль, что теперь не только я подозреваю Брэма. Лакс, которая знала его лучше всех, похоже, считала, что этот парень способен навредить ей. Если я правильно поняла ее намеки.

Так или иначе, у меня появилась цель. Мне нужно было докопаться до сути.

За обедом я взяла свой поднос и прошла мимо привычного столика, за которым пустовало место Сандры. Я шла, пока не оказалась перед Симом Смитом.

– Привет, – поздоровалась я. – Можно мне здесь сесть?

Он сидел в одиночестве, то ли потому, что обед только начался, то ли потому, что до сих пор не мог загладить последствия своего срыва. Он кивнул, с подозрением глядя на меня. Я присела.

Сим был единственным среди моих знакомых, кто видел человека в маске. Я проводила разведку. Прежде чем начать обвинять Брэма, мне требовалось собрать больше информации.