Читать книгу "Клуб Мэри Шелли"

48

МЫ ВПЯТЕРОМ сбились в кучку в кабинете ЗамуДища, съежившись под его взглядом. Было странно стоять плечом к плечу после того, как мы приложили столько усилий, чтобы нас не видели вместе. Но теперь между нами обнаружилась связь. Наши имена огласили.

– Что все это значит? – потребовал ответа ЗамуДище.

Разумеется, никто из нас не произнес ни слова. Мы не знали, что сказать.

– Кому-нибудь лучше начать говорить, – пригрозил ЗамуДище. – Зачем ваши имена написали аэрозольной краской на мемориальной доске?

Потому что мы – часть тайного общества, ответственного за смерть Сандры. Я гадала, кто из нас заговорит первым. Но все молчали, с преувеличенным интересом разглядывая свои ботинки. В любом случае ЗамуДище задавал не тот вопрос. Ему следовало бы спросить, кто написал наши имена на мемориальной доске. Но если бы я ответила ему, что это был Человек в Маске, он мог бы наказать меня за то, что строю из себя умника.

– Одному из вас лучше…

– Я не знаю, – заговорила Фелисити. – Я не имею никакого отношения к этим людям.

Следовало отдать ей должное: Фелисити хорошо умела лгать. Она действительно выглядела так, будто ей противно оказаться как-то связанной с нами и ее приводит в ужас сам факт, что ее позвали сюда. Возможно, именно потому, что сильно притворяться и не приходилось, эта роль так хорошо ей удавалась.

– Кто осквернил мемориальную доску?

– Я. Не. Знаю, – повторила Фелисити.

– Я не собираюсь здесь с вами церемониться, юная леди. Имена всех вас вошли в список, и этому должна быть причина. Мисс Чавес?

Я резко вскинула голову и напряглась всем телом.

– В прошлый раз, когда вы были у меня в кабинете, я сказал вам, что не желаю больше ничего слышать о вашем участии в розыгрышах.

Я не знала, что ответить. Как мне все это объяснить? У меня закружилась голова, стоило лишь представить, какие кары нас ждут, если я сейчас подведу себя и остальных членов клуба всего лишь тем, что раздумываю над ответом слишком долго. Но Фредди спас меня.

– Мистер Браулио, – вмешался он, – ясно же, что никто из нас не знает, в чем дело. И никто из нас не стал бы так неуважительно относиться к памяти Сандры. Я имею в виду, зачем кому-то из нас писать на мемориальной доске свои имена? Это все равно что просить, чтобы тебя выгнали из школы.

– Выходит, если вам ничего об этом не известно, то, следовательно, вы ничего не знаете и об игре, я так понимаю? – ЗамуДище внимательно вгляделся в наши лица по очереди, и этот момент как нельзя лучше подходил для того, чтобы сделать бесстрастное лицо.

Откуда он узнал об игре?

ЗамуДище взял со стола тетрадный лист и поднял его.

– Это было приклеено скотчем к обратной стороне мемориальной доски, – пояснил он, а затем прочитал: – «Заканчивайте игру». Есть идеи, что это может означать?

ЗамуДище положил листок обратно на стол. Я не осмеливалась посмотреть на кого-либо и произнести хоть что-то, но чувствовала, как на всех нас накатывает волна паники, и в наступившей тишине сердце нашей группы вот-вот разорвется.

– Я узнаю, почему именно ваши имена перечислили на мемориальной доске Сандры, и я узнаю, что это за игра, – пригрозил ЗамуДище.

Мы продолжили притворяться, будто не знаем друг друга. Но я успела изучить членов клуба достаточно хорошо, чтобы с одного взгляда понять, что они напуганы. Как и я.

После уроков Брэм отправил всем сообщение. Он устраивает собрание клуба в своем кабинете. Было время, когда я не могла дождаться, когда же снова окажусь в кабинете Уайлдингов, тут же бросала все дела, лгала маме и Сандре, чтобы не пропустить встречу. Теперь я до ужаса боялась идти туда.

Но нам требовалось выяснить, что, черт возьми, происходит.

– Кто-то преследует нас, – вышел на середину комнаты Тайер. Это напоминало тот первый вечер, когда я оказалась в этом кабинете, когда Тайер устроил целое театральное представление, рассказывая мне историю о Мэри Шелли и ее друзьях, проигравших ей в сочинении страшных сюжетов. Но круг замкнулся. Резкий дневной свет проникал сквозь стеклянные двери балкона и окрашивал Тайера в бледные тона. – Кто-то преследует нас и пытается разоблачить.

– Ты рассуждаешь, как параноик, – заявила Фелисити.

– Наши имена написали краской из баллончика на гребаной золотой мемориальной доске, Фелисити! – завопил Тайер.

– Успокойся, – вмешался Фредди.

– Ах, успокоиться?! – взвился Тайер. – Да, ну что ж, как насчет того, что иди к черту!

– Ладно. – Фредди поднялся на ноги. Он не выглядел расстроенным или готовым броситься в драку. Брэм был исконным лидером этой группы, но только Фредди всегда оставался уравновешенным, когда случалось дерьмо. Он сделал то же самое и сейчас.

– Нам нельзя перекладывать вину друг на друга, – проговорил Фредди. – Мы должны оставаться командой. Раз кто-то составил список из наших имен, значит, кто-то охотится за нами.

– Что нам нужно сделать, так это бросить все игры, – заговорил Брэм.

Фелисити потрясенно взглянула на него.

– Ты только послушай себя. Игра не закончится, пока мы все не сыграем.

– Все зашло слишком далеко, – возразил Брэм.

– Ты видел ту записку, – напомнила Фелисити. – Нам нужно закончить игру.

– Нам нужно выяснить, кто написал эту записку, – сказал Фредди.

Я снова подумала о том, что сказал мне Брэм. Ты знаешь правду, Рейчел. Ты все это время ее знала.

– Я знаю, кто это сделал.

Члены клуба повернулись ко мне с вопросом в глазах.

– Во время своего посвящения в члены клуба я рассказывала вам, ребята, что произошло, когда на меня напали. Я кое-что упустила. Я сказала вам, что ко мне тогда вломился один человек. Мэтью Маршалл. Но вместе с ним был кто-то еще. Еще один человек в маске.

Их лица покраснели от разной степени шока, за исключением Брэма, который все это уже знал. Фелисити подалась вперед, пронзая меня взглядом.

– Вот это упущение!

– Кто он был? – спросил Фредди. Если он и обиделся, что я не поделилась с ним этим, то не подал виду.

– Я не знаю. Он убежал. После того что случилось с Мэтью, он так и не появился. У полиции не нашлось никаких зацепок. – Я сглотнула и поковыряла кутикулу большого пальца левой руки. Помедлив, я снова подняла взгляд, опасаясь реакции членов клуба. – Что, если он вернулся?

– С чего бы ему?.. – Тайер вздрогнул.

– Чтобы отомстить мне, – предположила я. – Месть за убийство друга?

– Итак, позволь мне подвести итог, – подключилась Фелисити. – Какой-то парень из твоего прошлого мучает нас, угрожая разоблачением клуба, если мы не закончим игру, в ходе которой он, вероятно, убьет нас?

Из уст Фелисити это звучало нелепо, но…

– Да. – Я поднялась с места, не в силах просто сидеть и ничего не делать. – Но вам не о чем беспокоиться. Он преследует меня.

– И что теперь делать? – спросил Тайер.

– Мы должны закончить игру, – ответила я. Никогда бы не подумала, что мы с Фелисити сойдемся в таком абсурдном решении, но она была права. Если я хочу положить этому конец, мы должны положить конец игре.

– Подожди, подожди. – Фредди тоже встал. – Мы не знаем наверняка, что это именно тот парень.

– Кто еще стал бы так играть с нами? – возразила я.

– Кто бы это ни был, мы не можем просто следовать его приказам, – парировал Фредди. – Он вынуждает нас закончить игру, чтобы заманить в ловушку.

– Нет, – заявила я. – Это мы его заманим в ловушку.

Я придумывала план на ходу, но как только произнесла эти слова вслух, сразу поняла, что нашла единственный способ остановить преследователя.

– Послушайте, если этот парень последовал за мной сюда, значит, он настроен решительно, – принялась рассуждать я, – и если он появлялся на всех предыдущих испытаниях на страх, то появится и на последнем испытании.

Они уставились на меня, чем-то напоминая персонажей фильма «Дети кукурузы». Я испытывала муки совести из-за того, что втянула их в свой кошмар, но тут уж ничего не поделать. Придется действовать сообща.

– Теперь, зная, что он появится, мы можем уравнять шансы, – продолжила я. – Мы можем вывести его на чистую воду. Положить этому конец.

Я еще не понимала, что это означает и на что готова пойти ради нашей общей победы. Я знала лишь, что это – единственный выход из нашей долбаной игры.

Мне предстояло встретиться лицом к лицу с чудовищем.

В ту ночь мне приснилось, что мы на кухне. Снова. Наше извечное поле битвы. Как всегда, кафельный пол под моей головой был прохладным. Я ничего не видела за его маской, не могла различить его взгляд через прорези для глаз. Он был спокоен. Готов. Но на этот раз и я тоже.

На этот раз нож держала я.

Я вонзила нож в него.

49

НОЧЬ РАСПОЛАГАЛА к страху. Было около двух часов ночи, и в Верхнем Вест-Сайде царила тишина. Ну, по крайней мере, здесь было тише, чем обычно бывает в Нью-Йорке. Редкие запоздалые прохожие тенями скользили по улицам в поисках либо развлечений, либо неприятностей. К ним присоединилась и я. Я играла в игру, но она уже давно вышла за рамки простой забавы.

Я шла вдоль окружавшего Центральный парк каменного забора, высотой доходившего мне до пояса. Шел снег, и в воздухе кружились белые хлопья, словно небо превратилось в разрезанную пополам пуховую подушку. Я невольно залюбовалась этим красивым зрелищем. Подумать только, если бы я сейчас спала, то не увидела бы его. Все мои прошлые вылазки из дома остались незамеченными мамой, и сегодняшний вечер не стал исключением. Но пробраться в Центральный парк – совсем другое дело. Прежде мне не доводилось бывать в парке в такое позднее время, но я знала, что он закрылся еще час назад. Я даже проверила время работы парка в интернете. Есть ли охрана у входа? Запирают ли ворота? Если меня поймают, то отправят в тюрьму?

Мне следовало бы бояться, потому что я направлялась прямо в пасть зверя. Субъект в Маске хотел добраться до нас – до меня, – и я направлялась прямо к нему в руки. Но сейчас я чувствовала себя спокойнее, чем когда-либо за последний год. На этот раз я не позволю ему прятаться в тени. Я готова встретиться с ним лицом к лицу, выяснить, кто он. Остановить его.

На Восемьдесят Первой улице, у входа в парк, стоял, словно статуя, одинокий человек, его плечи и голова были покрыты снегом. От страха у меня в животе скрутился узел, и по мере того, как я приближалась к незнакомцу, он затягивался все туже и туже. Пока, наконец, не сумела разглядеть лицо человека, спрятанное в тени.

– Тайер?

Он моргнул, словно испугавшись, хотя видел, как я приближаюсь.

– Привет, – откликнулся он.

– Хочешь войти вместе?

– Ага. – Он засунул кулаки в карманы своей толстой куртки от Canada Goose. – Давай покончим с этим.

Оказалось, что нам не преграждают путь ни охранники, ни синие полицейские заградительные барьеры. Мы свободно прошли через открытый вход в Центральный парк, как будто прогуливались в полдень.

Обычно здесь можно было увидеть траву и сеть троп и тропинок, но сейчас все это было укрыто покрывалом снега. Только фонари, светящиеся, как маленькие луны в ночи, обозначали пешеходные дорожки.

Фредди дал нам простые инструкции для проведения испытания на страх: встречаемся у театра «Делакорт».

Это был амфитеатр под открытым небом, возвышавшийся над каменными башенками замка Бельведер. Эта часть парка утопала в деревьях, причудливых инсталляциях и водоемах, словно сошла со страниц сказки братьев Гримм.

Я приходила сюда всего один раз, два лета назад, когда мама купила нам билеты на фестиваль пьес Шекспира и мы приехали из Лонг-Айленда. Даже тогда, при полном освещении, с картой парка на руках и в окружении толп зрителей, собравшихся посмотреть представление, мы с мамой все равно заблудились среди лужаек и извилистых дорожек. Теперь я открыла Google Maps, но руки, видимо, онемели от холода, потому что телефон выскользнул из них и неуклюже плюхнулся экраном в снег. Я подняла его и попыталась вытереть. Но поскольку Тайер уже двинулся вперед и мы могли потерять друг друга, я сунула телефон в карман и побежала следом.

Ночью парк казался совсем другим. Сияя при дневном свете, Центральный парк олицетворял собой пульсирующее сердце города. Миллион человек мог прийти сюда, но всегда казалось, что парк может бесконечно расширяться и места хватит еще большему количеству народа. Но в два часа ночи здесь не было ни бегунов, ни велосипедистов. Никаких смотрителей парка в зеленых гольф-карах. Никаких уличных торговцев мороженым и бутилированной водой по завышенным ценам. В ночное время пульсирующее сердце города превращалось в черную дыру.

– Фредди уже здесь? – спросила я.

– Не знаю.

– А ты знаешь, как именно он собирается проводить свое испытание на страх?

Тайер покачал головой, и наступившая тишина казалась такой мертвой, что я слышала, как снежинки падают на наши куртки. Минуты шелестели мимо, как неведомый шепот в темноте. Мы пробыли в парке всего несколько минут, но уже возникло такое ощущение, что мы попали в другой мир, а город исчезает, размывается. Как будто мы оказались внутри стеклянного шара со снегом, за пределами которого нет ничего.

Я почувствовала, как чьи-то заледеневшие пальцы резко задели мою руку. Я подпрыгнула, но это оказалось всего лишь дерево, царапающее меня низко свисающими ветвями. Я попыталась выровнять дыхание, но сердце колотилось как сумасшедшее. Вот как я поняла, что мне страшно, – самые обыденные вещи приобретали зловещую окраску – было страшно с тех пор, как мы вошли в парк. Это было просто дерево, и это был просто парк, но у меня все равно бежали мурашки по коже. Если мы попали в сказку братьев Гримм, то очутились в той части, где обманчивая причудливость истории неожиданно уступила место скрытому в ней ранее ужасу.

Молчание Тайера лишь усугубляло напряжение. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он снова стал тем прежним знакомым мне парнем и отпускал непристойные шуточки, чтобы рассмешить меня. Парнем, который существовал до смерти Сандры. Меня не отпускало отчетливое ощущение, что рядом со мной идет человек, которого я знаю и в то же время совсем не знаю.

Сначала я с облегчением отметила, что наши следы прекрасно заметны на снегу, потому что это означало, что потенциально нас смогут найти, если в испытании на страх что-то пойдет не так. Но затем я осознала, что по этим следам на нас может выйти кто угодно. Это напоминало сцену с лабиринтом в живой изгороди из фильма «Сияние». Я была Дэнни, а где-то рядом разгуливал Джек Николсон с топором.

Многим, вероятно, эта обстановка показалась бы безмятежной. Тишина и черно-белый пейзаж на контрасте с шумным городом за границами парка. Но я не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Я оглянулась, но ничего в темноте не заметила. Впереди меня тоже ждала тьма, но я могла поклясться, что вдалеке кто-то стоит. Я остановилась как вкопанная.

– Ты это видишь? – спросила я. – Впереди, кажется, кто-то есть.

– Я ничего не вижу.

Но Тайер даже не взглянул в ту сторону, куда я указывала. И в любом случае мое видение, должно быть, ускользнуло или испарилось, потому что темнота впереди вновь стала сплошной.

И все же беспокойство не покидало меня. С каждым шагом у меня все сильнее возникало ощущение, что Тайер знает что-то, чего не знаю я. Что мой друг, человек, которому мне следует доверять, на самом деле ведет меня в какую-то западню.

– Тайер, что происходит?

На этот раз он даже не потрудился ответить. Хрустнула ветка, но я заставила себя не дергаться. Я положила руку на предплечье Тайера, и он наконец остановился, впервые за этот вечер взглянув мне в глаза.

– Тебе не нужно бояться, – сказала я. – Если Человек в Маске здесь, он охотится только за мной.

Тайер уставился в землю, но я чуть присела, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Я готова к встрече с ним. Что бы ни случилось сегодня ночью, мы остановим все это.

Когда Тайер все-таки поднял голову, в его глазах застыли слезы.

– Сандра принимала наркотики?

– Что? – опешила я.

– Тяжелые наркотики?

Я коротко и резко хохотнула от такого неожиданного вопроса.

– Нет. Никогда.

Тайер кивнул, как будто не хуже меня понимал, насколько нелепо это предположение.

– Я видел отчет о ее вскрытии, – признался Тайер.

Я насторожилась. Я знала, что он мог получить такой доступ через своего отца, даже незаметно от родителей.

– У нее в крови нашли ЛСД[38]38
  ЛСД – полусинтетическое психоактивное вещество, вызывает галлюцинации.


[Закрыть]. Очень много. Кто-то накачал ее наркотиками.

– Что?!

– Она находилась под действием наркотиков, – продолжил Тайер, низко опустив голову и глядя себе под ноги, но я слышала слезы в его голосе. – Ей что-то мерещилось. Она сходила с ума.

– Расскажи мне все, Тайер. Что ты выяснил?

– Человек действительно может навредить себе во время жесткого наркоманского прихода. Когда в крови столько вещества и у тебя приход, ты можешь совершать очень опасные вещи. А у Сандры случился очень сильный приход…

Он начал повторяться, бормоча слова все быстрее и быстрее, поэтому я остановила его и вернула разговор в нужное русло.

– Откуда ты знаешь? По результатам вскрытия нельзя определить, насколько сильный у нее был приход.

Тайер наконец поднял голову и посмотрел на меня, словно удивляясь, что я еще сама не догадалась.

– Я был с ней на крыше.

В ушах у меня зашумело. Казалось, весь воздух исчез, и сколько бы я ни пыталась вдохнуть, ничего не получалось. Но все же я, видимо, дышала, потому что продолжала стоять на ногах. Мое сердце продолжало биться.

– Что ты… что ты такое говоришь?!

– Тебя не преследует какой-то человек из твоего прошлого, Рейчел.

Я почувствовала, как волоски на руке встали дыбом. У меня возникло ощущение, что кто-то со стороны наблюдает за нами. Преследует нас. Еще одна ветка хрустнула, хотя мы с Тайером стояли неподвижно. Я огляделась, но от слов Тайера у меня закружилась голова, как будто это меня накачали наркотиками.

– Ты… ты толкнул Сандру?

– Нет! – Он произнес это категоричным и возмущенным тоном, но Тайеру никак не удавалось последовательно все объяснить. Как будто слова распирали его изнутри и перемешивались между собой. – Я этого не делал… все не ограничивается только мной. Все не ограничивается просто нашей игрой. – Шум перестал казаться игрой моего воображения; он становился все громче, приближаясь. – Мы не единственные, кто играет…

– Тайер, берегись!

Шум, раздававшийся среди деревьев, исходил от человека в маске, возникшего рядом с нами словно из воздуха. Человек занес руку с ножом и махнул вниз. Одно быстрое движение, которое завершилось отвратительным хлюпаньем между лопаток Тайера.

Рот Тайера, открытый на полуслове, так и остался разинутым в беззвучном крике, когда Тайер осел на землю.

50

Я ВСКИНУЛА РУКИ, прикрывая разинутый от ужаса рот, от слез защипало в глазах. За те секунды, что я не могла оправиться от шока, человек в маске выдернул нож из тела Тайера и бросился на меня.

Я побежала, но было поздно. Человек врезался в меня, и мы оба рухнули на землю. Я повернулась так, чтобы видеть его и иметь возможность отразить любые внезапные удары. На меня нахлынули воспоминания о схватке на кухне в моем прежнем доме на Лонг-Айленде. Снег, леденивший мне шею, плавно превратился в холодную плитку, а руки этого человека стали руками Мэтью, его колени больно стиснули мои бедра.

Это воспоминание словно наполнило меня адреналином. Как будто в своих ночных кошмарах я всегда готовила себя к этому самому моменту. Нападающий схватил нож обеими руками и занес его над головой, но я блокировала удар предплечьем. Свободной рукой я ощупывала землю вокруг себя, зарываясь пальцами во влажную снежную крупу, пока не нашла камень. Большой, как сердце. Я схватила его и замахнулась.

С глухим стуком камень попал в висок Человека в Маске. Страх и адреналин сделали меня сильной – по крайней мере, сильнее его, – и этого оказалось достаточно, чтобы вырубить нападающего. Он безжизненно рухнул на меня.

Кое-как я спихнула его с себя и отползла подальше, отбросив нож. Я села, судорожно глотая воздух. Неподалеку от нас ничком лежал Тайер. Я подползла к нему, снег под моими ладонями стал скользким и промочил ткань джинсов. Я перевернула Тайера на спину и поискала рану, ощупывая тело руками… затем пощупала и пульс, но бестолку, поскольку руки у меня очень сильно дрожали.

Я порылась в карманах в поисках телефона. Когда я наконец вытащила его и попыталась включить, экран остался черным. На его поверхности собралась влага – последствия падения в рыхлый снег. Я трясла телефон, хлопала им о бедро и чуть не сломала палец, без конца нажимая на кнопку включения. Бесполезно.

Ни позвонить по телефону, ни позвать на помощь, а рядом лежит Человек в Маске.

Мне требовалось привести сюда кого-нибудь. Я должна была помочь Тайеру. Но даже понимая, что нужно спешить, я невольно потянулась к Человеку в Маске.

Я медленно приблизилась к нему, пока не склонилась над ним, и протянула руку, чтобы коснуться его. Я перевернула его на спину. Теперь он казался легче. Меньше. Я просунула пальцы под край маски и одним быстрым движением сдернула ее. Это была Фелисити.

51

Я ПОБЕЖАЛА.

Мне была видна одна из башен замка, возвышавшаяся позади театра «Делакорт». Она служила мне Полярной звездой. Фредди наверняка уже там, подумала я, а если и нет, то где-то поблизости должен быть патрульный, которого можно позвать на помощь.

Но когда я прибежала к театру, то никого там не обнаружила. Я обошла театр по периметру, останавливаясь у каждого окошка кассы и стуча кулаками по закрытым деревянным ставням в надежде, что кто-нибудь выглянет, но зимой здесь представления не проходили. И только добравшись до бокового входа, я толкнула дверь, и она поддалась. Я побежала по проходу, мимо рядов кресел, пробираясь к большой круглой сцене. Место напоминало пещеру, здесь никого не было, за исключением одного человека.

Я чуть не зарыдала от облегчения, когда увидела Фредди, стоявшего посередине сцены спиной ко мне. Я могла различить только его силуэт, но знала, что это он.

– Фредди! – крикнула я, подбегая к нему и бросившись вверх по ступенькам. Он услышал мое приближение и обернулся, а я с разбегу упала в его объятия, крепко прижавшись к нему всем телом. Фредди схватил меня за плечи и удержал, когда мои колени подогнулись.

– Рейчел, что стряслось?!

– Это Фелисити. – Я пыталась отдышаться и в то же время все ему объяснить. – Это Фелисити преследовала нас. Она – Человек в Маске.

– Что ты такое говоришь?!

– Я лично сняла с нее маску. Она напала на Тайера.

– Что?!

– Только что. Она ударила его ножом. Ему нужна помощь.

Фредди притянул меня к себе и крепко обнял.

– Все в порядке, – прошептал он мне в волосы. А затем спросил: – Ты испугалась?

– Да, – призналась я, дрожа.

– Хорошо.

– Что? – Я отстранилась, вглядываясь в лицо Фредди. Он улыбался.

Вынув что-то из кармана, Фредди надел это на голову. На меня уставилась белая резиновая маска. Фредди носил ее как знак почета.

– Это не смешно, Фредди.

– Испытание почти закончено, Рейчел. – Из другого кармана Фредди вытащил складной нож, ловко щелкнув им. – Все, что тебе нужно сделать… это закричать.

52

Я РАЗВЕРНУЛАСЬ, СОБИРАЯСЬ бежать, но пальцы Фредди уже сомкнулись вокруг моего запястья, а кончик его ножа внезапно уперся мне в грудь. Я попыталась выхватить нож свободной рукой, но Фредди лишь сильнее надавил острием мне в грудь и покачал головой.

Этот парень, приставивший нож к моей груди, не мог быть Фредди. Он походил внешне, но я его не узнавала. Каким-то образом я выбрала поворот не туда и теперь хотела выбраться на волю.

– Правила, – в отчаянии простонала я. Сейчас, в этой игре, только правила имели смысл, и что-то подсказывало мне, что лишь ими можно урезонить Фредди. – Нельзя выбирать члена Клуба поклонников Мэри Шелли в качестве подопытного.

Только не я. Они не могли выбрать меня. Совсем недавно я спросила Тайера, кого выбрали подопытным на сегодня. Постепенно до меня дошло, что Тайер промолчал вовсе не потому, что не знал. Он промолчал, потому что знал.

– Ты все еще на испытательном сроке, помнишь? – возразил Фредди. – Ты не стала полноправным членом Клуба поклонников Мэри Шелли. Мое испытание на страх началось в тот момент, когда я встретил тебя. Еще до того, как ты узнала, что такое Клуб поклонников Мэри Шелли.

Ему не требовался нож, чтобы ранить меня, его слова пронзали меня в самое сердце. Неужели мне снится кошмар? Я сплю? Я приказала себе проснуться и вонзила ногти в ладони так сильно, что потекла кровь. Но все напрасно. Я не могла проснуться, даже ощущая нож, по-прежнему направленный мне в сердце.

– Остальные члены клуба думали, что у меня не получится. Особенно Брэм. Они думали, что я допущу ошибку или ты обо всем догадаешься, поэтому предоставили мне полную свободу действий. Наверное, они считали, что это повысит их собственные шансы на победу.

Голос Фредди, приглушенный маской, приобрел интригующую окраску, как это бывало всякий раз, когда Фредди разбирал со мной мельчайшие детали сюжетов фильмов ужасов. Я испытала боль, схожую с ударом в живот, вспоминая похожие моменты в прошлом, когда мы могли с радостью тратить уйму времени на обсуждение мельчайших деталей наших любимых слэшеров.

Все было ложью. Я доверилась Фредди, а он использовал это против меня.

– Теперь ты поняла? – спросил он более настойчиво и сильнее надавил ножом. – Фелисити, Брэм, даже наш милый Тайер. Они все лгали тебе. Ты пыталась выяснить, кто же этот Человек в Маске? Мы все знали. Мы все надели маски, мы все держали нож. Как тебе такое? Ты понимаешь, сколько времени все это заняло? Подготовительный этап? Я приготовил ужин из пяти блюд, Рейчел, – и все только для тебя.

Фредди снял маску и показал ее мне, как будто я видела ее в первый раз.

– Ты что, никогда не вглядывалась в это лицо? Длинное. С впалыми щеками. Покрытое шрамами. Это Франкенштейн, выкрашенный в белый цвет.

Ну конечно. Чудовище Мэри Шелли все это время смотрело мне прямо в лицо, но я его не замечала. Только тот, кто был одержим фильмами ужасов, мог взять за основу маску из фильма «Хэллоуин»: переделать узнаваемое, безобидное лицо, превратив его во что-то ужасное. Фредди, вероятно, очень гордился этим.

– Так ответь мне, – потребовал он, – как я справился?

Я попыталась оттолкнуть его от себя, но хватка Фредди была слишком сильной. Я никогда не видела его таким. За все время, проведенное вместе, – когда мы дружили и вдвоем шли до метро, когда я целовала его в укромных уголках, – я ни разу не замечала, как Фредди может пугать. Какая зловещая на самом деле у него улыбка. Я словно смотрела представление, но не понимала сюжета.

– Ты не такой, – ответила я. – Ты хороший. – Это не было просто тактическим ходом, попыткой воззвать к его состраданию. Я говорила от чистого сердца. – Я знаю, что ты не убивал Сандру.

– Откуда? Потому что я был с тобой, когда она умерла?

– Потому что Тайер рассказал мне, – пояснила я. Мои зубы начали стучать, но это не имело никакого отношения к холоду. – Прежде чем Фелисити ударила его ножом, он признался мне, что был на крыше.

Фредди вздохнул и в раздражении прикрыл глаза.

– Видишь, вот почему пришлось убрать его. Он слишком много болтал со всеми подряд. Понимаешь, он собирался признаться, что знает, что случилось с Сандрой. Что он был там, наверху, когда она испугалась. Что я накачал ее наркотиками.

– Что ты сделал?!

– Он не говорил тебе об этом? – поинтересовался Фредди. – Сандра упала, Рейчел. Тайер гнался за ней до самой крыши – по сути, она сама привела его туда, – и она испугалась. Она споткнулась и упала в мансардное окно. Тайер попытался поймать ее, но… ну, ты поняла.

Теперь понятно, почему Тайер стал сам не свой после смерти Сандры. Он винил себя.

– Никто не планировал ее смерти, – добавил Фредди. Казалось, он искренне сожалеет о содеянном.

– Ты накачал ее наркотиками.

– Только для того, чтобы было интереснее.

Я жажду хаоса. Когда-то Фредди сказал мне эти слова, а я только теперь начала понимать, насколько серьезно должна была отнестись к его высказываниям.

– Тайер не мог оставить все как есть. Ему непременно захотелось разнюхать. Его замучила совесть. Я не мог позволить ему говорить.

– Поэтому ты натравил на него Фелисити?

– Если он признался в происшествии с Сандрой, значит, выдал и правду об игре, и о клубе. Фелисити это понимает.

Меня раздражал ровный тон, которым Фредди говорил о насилии, смерти и предательстве, словно читал ответы по одной из своих шпаргалок.

– Понимала, – огрызнулась я. – Я разбила ей голову.

Фредди внимательно взглянул на меня.

– Ты блефуешь.

– Нет.

Должно быть, он услышал что-то в моем голосе или увидел что-то в моем лице, потому что выражение его лица изменилось, и Фредди показался мне удивленным.

– Ты думаешь, что я плохой. Но из нас двоих, – он ткнул меня ножом, – только ты кого-то убила.

Несмотря ни на что – несмотря на ощущение, что его нож вот-вот прорвет мою куртку, – я жаждала другого исхода. Я погрузилась в раздумья в поисках проблеска надежды, какого-то выхода из этой ситуации. Волшебного слова, которое остановит все это.

– Броненосец.

Мой голос прозвучал так тихо, что Фредди вряд ли меня услышал. Я сама едва слышала себя. Сначала Фредди казался растерянным, но затем его взгляд затуманился, и черные глаза вспыхнули от осознания. Мы как будто вернулись в тот переулок, где стояли перед проведением испытания на страх для Тайера, когда я пальцами раскрашивала лицо Фредди и обсуждала с ним возможность введения стоп-слова, даже не подозревая, что мне оно когда-нибудь понадобится, чтобы применить против самого Фредди. В то время я еще не догадывалась, куда нас заведет эта игра.

Я судорожно выдохнула, почувствовав, что давление ножа Фредди ослабло, а его рука слегка опустилась. Но затем его взгляд снова стал твердым.

– Прости, Рейчел, но я не могу нарушать правила. Я не могу тебя отпустить.

Стоп-слово не помогло.

Возможно, мама была права. Возможно, мне стоило вступить в команду по хоккею на траве, потому что я так сильно ударила Фредди коленом в пах, что он застонал и выронил нож. Он покачнулся, потянулся за лезвием, но я его опередила. Я схватила нож, замахнулась и ударила рукоятью в переносицу Фредди. Раздался громкий хруст, и Фредди повалился на спину.

Я бросилась бежать.

Я надеялась, что деревья и темнота предоставят мне достаточное прикрытие. Пройдя через все испытания, выяснив правду, увидев, кто на самом деле скрывается за маской, я без конца думала о том, что все это – просто детская игра. Не только сам клуб, но даже этот момент, когда я спасала жизнь бегством, задыхалась и, в сущности, играла в гребаную игру в пятнашки. Только на кону была моя жизнь – если меня поймают, я умру.

Противоречивые мысли, бешено колотящееся сердце, темнота парка – все это ослепило меня, и я сама не поняла, как врезалась во что-то. Нет, в кого-то. Я отскочила назад, ожидая нападения Фредди и уже размахивая руками, но это оказался Брэм.