Читать книгу "Толкование закона и права. Том 2"

Глава 17
Толкование венской конвенции о дипломатических сношениях

Коняков Андрей Анатольевич

Интерпретация международных договоров обладает определенной спецификой в сравнении с толкованием других источников права. Различия в процессе установления их содержания проявляются в разных аспектах: субъективном, обстоятельственном и методологическом. Венская конвенция о дипломатических сношениях[387]387
  Венская конвенция о дипломатических сношениях (заключена в г. Вене 18.04.1961) // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221.


[Закрыть] (далее – Конвенция) представляет собой международный договор, ратифицированный ста девяноста государствами и регулирующий отношения между ними. Акт был принят на международной конференции в Вене, проходившей в период со 2 марта по 14 апреля 1961 года. Конвенция является основным документом, регламентирующим вопросы дипломатического права, который содержит виды и функции дипломатических миссий, раскрывает особенности их статуса, устанавливает иммунитеты и привилегии. Целью принятия договора является развитие дружественных отношений и установление продуктивного сотрудничества между государствами.

Ввиду международного положения Конвенции, существует несколько официальных субъектов, осуществляющих её толкование. Во-первых, представители делегаций стран-участниц Венской конференции по вопросу создания договора[388]388
  См.: Мовчан А. П., Ушаков Н. А. Венская конференция по вопросу о дипломатических сношениях и иммунитете // Советское государство и право. 1962. № 2. С. 114.


[Закрыть]. Они, приходя к компромиссу, устанавливают содержание документа, разъясняя его в статьях конвенции. Данная интерпретация является первичной и основополагающей. Все последующие субъекты при толковании статей Конвенции должны учитывать смысл, заложенный её создателями.

Во-вторых, представители международных органов, использующие положения Конвенции, например, судьи Международного суда ООН. Данным интерпретаторам, помимо собственного понимания смысла документа, необходимо учитывать толкование Конвенции уполномоченными органами государств-участников. Толкование, осуществляемое Международным судом ООН, несёт юридические последствия для стран-участниц процесса в связи с правом суда на легальное принуждение посредством установления санкций.

К третьей группе субъектов интерпретации договора относятся представители органов стран-участниц Конвенции, отвечающие за дипломатические сношения. Формально их толкование является внутригосударственным и распространяется исключительно на страну, в которой осуществляется, но в процессе проведённого исследования выявлена тенденция государств-участников к манипуляции нормами Конвенции с целью получения различного рода преимуществ, а иногда и для осуществления «неправомерной» деятельности в международно-правовом поле.

Перечисленные субъекты толкования являются представителями уполномоченных органов и осуществляют его официально, что подразумевает обязательный характер интерпретации из-за исполнения субъектами профессиональных обязанностей (судья обязан разрешить правовой спор по поводу действия норм Конвенции посредством проведения судебного слушания по делу, на которое он был назначен)[389]389
  См.: Тонков Е. Н. Толкование закона и права // Толкование закона и прав. Т. 1 ⁄ под общ. ред. Е. Н. Тонкова. СПб., 2015. С. 21.


[Закрыть]. В процессе интерпретации субъекты создают определенные юридические последствия для государств-участников Конвенции в рамках международного или национального законодательства.

Толкование может осуществляться и неофициально – без участия уполномоченного органа (например, знакомство со статьями документа)[390]390
  См.: Там же. С. 23.


[Закрыть]. В таком случае оно не является обязательным, а его осуществление зависит от волеизъявления потенциального субъекта. Толкование Венской конвенции о дипломатических сношениях осуществляется при возникновении необходимости обращения к нормам этого документа. Подобного рода случаями могут являться: установление и развитие дипломатических отношений между государствами; разрешение правовых споров, возникших по поводу действия Конвенции; создание или изменение норм национального законодательства по предмету регулирования Конвенции. Кроме того, возможно осуществление актов неофициального толкования договора, например: изучение Конвенции о дипломатических сношениях студентом в процессе прохождения университетского курса международного права (обыденное толкование)[391]391
  См.: Там же.


[Закрыть], или интерпретация договора юристом с целью определения его места в системе международных нормативно-правовых актов (профессиональное толкование)[392]392
  См.: Там же.


[Закрыть].

В процессе интерпретации источников права применяется большое количество различных форм, способов и подходов, используемых толкователями[393]393
  См.: Там же.


[Закрыть]. Международное положение Венской конвенции о дипломатических сношениях позволяет выделить перечень основных методов, которые применяются для установления смысла документа.

Интерпретация Конвенции по объёму включает в себя толкование буквальное (использование общепризнанного смысла дефиниций, употребляемых в договоре), расширительное (расширение значения слов и терминов) и ограничительное (ограничение смысла дефиниций и словосочетаний)[394]394
  См.: Там же. С. 23–24.


[Закрыть]. Выбор определенного объема толкования зависит от осуществляющих его субъектов. Например, объём интерпретации судьями международного суда является буквальным, если презюмировать, что суд есть «идеальный» институт, деятельность которого направлена на восстановление справедливости и разрешение споров между участниками международно-правовых отношений в соответствии с действующими международными нормами. Объем толкования положений Конвенции государственным органом, напротив, может быть ограничен или расширен с целью достижения государством определенных международно-правовых преимуществ посредством тенденциозной интерпретации статей договора[395]395
  См.: Дёмин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала: учеб, пособие для вузов. М., 2010. С. 10.


[Закрыть]. Дипло-магическая практика показывает, что представленная тенденция активно проявляется в процессе деятельности отдельных стран. Иногда подобные манипуляции статьями Конвенции позволяют «покрывать и оставлять безнаказанными» различные правонарушения, начиная от административных проступков дипломатических агентов и заканчивая контрабандой наркотиков и похищением людей.

Непосредственно в преамбуле Конвенции прокламируется: «Нормы международного обычного права будут продолжать регулировать вопросы, прямо не предусмотренные положениями настоящей Конвенции»[396]396
  Венская конвенция о дипломатических сношениях // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221.


[Закрыть], что указывает на понимание создателями договора наличия пробелов в международно-правовом регулировании дипломатических сношений. Пробелы в правовом регулировании являются потенциальными источниками конфликтных ситуаций в отношениях между государствами.

Рассматривая возможность различной интерпретации статей Конвенции, целесообразно выделить две противоборствующие тенденции: первая направлена на ограничение иммунитетов и привилегий, а вторая – на их расширение[397]397
  См.: Левин Д. Б. Дипломатический иммунитет. М., 1949.


[Закрыть]. Представленные противоречия обусловлены различными интересами государств-участников дипломатических отношений. Аккредитующие государства заинтересованы в создании наиболее безопасных и благоприятных условий для работы своих граждан за рубежом. Государства пребывания, напротив, в целях обеспечения национальной безопасности и недопущения злоупотреблений, стремятся к ограничению количества привилегированных иностранцев на своей территории.

Спорное обоснование стремления к ограничению иммунитетов приводит Ю. Г. Дёмин в работе «Статус дипломатических представительств и их персонала», утверждая, что данная тенденция «отвечает интересам ведущих западных государств», обеспечивая им большую свободу в статусе государства пребывания. В качестве аккредитующих государств западные страны, по мнению Ю. Г. Дёмина, «могут рассчитывать на защиту своих интересов за рубежом путём использования авторитета и влияния на международной арене»[398]398
  Дёмин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала. М., 2010. С. 15.


[Закрыть]. Предложенная позиция о приоритетах в развитии дипломатических отношений западных держав сомнительна. Ярким примером стремления к расширению иммунитетов дипломатических представительств является функционирование в США Закона «О защите иностранных должностных лиц и иностранных гостей». Представленный нормативный правовой акт обеспечивает неприкосновенность иностранных дипломатических представительств, уточняя и расширяя их иммунитет. Американская политика в области установления дипломатических иммунитетов иллюстрирует, что «авторитет и влияние на международной арене» не всегда являются выходом в разрешении спорных моментов международно-правового регулирования. Использование «силовых» методов воздействия не является достаточным для урегулирования вопросов в сфере современных дипломатических отношений.

Дипломатическая практика, охватывающая деятельность большинства существующих стран, предусматривает необходимость разрешения многочисленных проблем, связанных со спецификой каждого государства. Современная правовая действительность представлена единством международно-правового и государственно-правового регулирования. Многие вопросы, не получившие разрешения в международном праве, но напрямую затрагивающие межгосударственные отношения, регулируются нормами национального законодательства. Конвенцией также предусматривается разрешение отдельных вопросов законодательством государства пребывания. Например, в п. 1 ст. 36 Конвенции устанавливается освобождение от таможенных пошлин предметов, предназначенных для официального пользования представительства, в соответствии с принятыми государством пребывания законами и правилами[399]399
  Венская конвенция о дипломатических сношениях // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221.


[Закрыть]. Это наглядно демонстрирует отсутствие строго установленных правил в ряде вопросов регулирования иммунитетов и привилегий дипломатических представительств.

Сфера действия национального законодательства в области дипломатических отношений не ограничивается вопросом о таможенных пошлинах. Она также может распространяться на возможность наличия внутренней охраны представительства, её компетенцию и статус, необходимость специального уведомительного порядка передвижения дипломатических агентов на территории государства пребывания и пр. Сложившаяся ситуация, на первый взгляд, предоставляет возможность независимой интерпретации и большую свободу действий государствам пребывания, что свидетельствует о потенциальной возможности установления ими «несправедливого» порядка дипломатических отношений для собственной выгоды. Но законы и правила государства не должны противоречить его международным договорным обязательствам. «В случае коллизии законодательной нормы и нормы договора, в котором участвует данное государство, применяется норма договора»[400]400
  Дёмин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала. С. 18–19.


[Закрыть].

Одной из особенностей толкования Конвенции является допустимость и широкое распространение в дипломатической практике интерпретации положений документа на основе принципа взаимности, закреплённого в ст. 47[401]401
  Венская конвенция о дипломатических сношениях // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221.


[Закрыть]. Такая интерпретация подразумевает рассмотрение ситуации с точки зрения необходимости государств-участников международных отношений предоставлять друг другу равные права на своей территории и нести аналогичную ответственность за нарушения правовых норм. Примером подобной интерпретации являются действия азербайджанских властей, которые, после получения активной поддержки со стороны США в процессе поиска помещений для своего посольства, оказали широкую поддержку американцам в Баку: власти Азербайджана обеспечили переселение местных жителей, владевших смежными с посольством США земельными участками (с последующей выплатой компенсаций), и передали освободившуюся территорию американскому представительству[402]402
  См.: Дёмин Ю. Г. Статус дипломатических представительств и их персонала. С. 39.


[Закрыть]. Пример иллюстрирует, как власти Азербайджана расширительно интерпретировали положение Конвенции о необходимости государства пребывания оказать помощь аккредитующему государству в приобретении помещений, необходимых для представительства[403]403
  Венская конвенция о дипломатических сношениях // Ведомости Верховного Совета СССР. 1964. № 18. Ст. 221.


[Закрыть], и на основе принципа взаимности предоставила существенные привилегия американской стороне.

Учитывая масштабность распространения и применения принципа взаимности в международно-правовых отношениях, представляется целесообразным выделение нового способа интерпретации, а именно: «мутуального толкования международных правовых норм». Термин «мутуальный» (от англ, «mutual») означает «взаимный» и используется с целью показать зависимость интерпретации и последующего использования статей Конвенции одним государством в отношении другого государства от наличия применения ранее или возможности использования в дальнейшем принципа взаимности в отношениях между ними.

Более полувека прошло с момента принятия Конвенции, включающей в себя сорок восемь статей, многие из которых являются устаревшими. Несмотря на накопление значительного объема дипломатической практики и принятие в 1961 году двух факультативных протоколов[404]404
  См.: Факультативный протокол к Венской конвенции о дипломатических сношениях о приобретении гражданства (Вена, 18.04.1961); Факультативный протокол к Венской конвенции о дипломатических сношениях об обязательном разрешении споров (Вена, 18.04.1961).


[Закрыть], раскрывающих ряд положений Конвенции, возникает значительное количество противоречий в процессе ее интерпретации. В условиях усложнения международных отношений возрастает роль дипломатических сношений. Для определения и устранения недостатков Конвенции и модернизации её положений целесообразно проведение международной конференции с обеспечением представления интересов максимального количества стран-участниц.

Глава 18
Философско-правовое толкование института фальсификации доказательств

Быченок Александр Антонович

В феврале 1996 года Межпарламентской ассамблеей СНГ был принят модельный Уголовный кодекс. Данный акт, носящий рекомендательный характер для стран-участниц СНГ, устанавливал принципы построения уголовного законодательства: законности, равенства граждан перед законом, вины, неотвратимости ответственности, демократизма, справедливости, гуманизма. Принятый в том же году Уголовный кодекс Российской Федерации, имеющий своей задачей в первую очередь охрану прав и свобод человека и гражданина, других конституционных ценностей от преступных посягательств, а также предупреждение преступлений, определил основания уголовной ответственности и установил следующие уголовно-правовые принципы: законности, равенства граждан перед законом, вины, справедливости, гуманизма.

В Уголовном кодексе РФ «преступления против правосудия» расположены в главе 31. Она объединяет двадцать три состава преступлений. В предыдущем уголовном законодательстве на момент принятия Уголовного кодекса РСФСР 1960 года их было пятнадцать, а на момент его отмены – двадцать два. В составах преступлений против правосудия усматривается их новизна и прогрессивность, направленная на защиту не только правосудия, но и основ правового государства: судебной власти, ее деятельности, прав и свобод личности. Среди новых можно выделить состав преступления «фальсификация доказательств», ответственность за которое предусмотрена статьей 303 УК РФ. Часть первая названной статьи предусматривает, в частности, ответственность за фальсификацию доказательств по гражданскому делу лицом, участвующим в деле, или его представителем, часть вторая – за фальсификацию доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, следователем, прокурором или защитником.

Законодатель, признав фальсификацию доказательств преступным деянием, совершаемым против правосудия, не привел определения понятий «правосудие», «фальсификация» и «фальсификация доказательств». В теории уголовного права нет однозначного их понимания, на практике преступление «фальсификация доказательств» рассматривается как явное криминальное действие в отношении доказательств.

В целях определения значений указанных понятий обратимся к уголовно-правовой норме. В диспозициях статьи 303 УК РФ указывается, что непременным условием уголовной ответственности за фальсификацию доказательств является наличие в производстве суда гражданского дела или осуществление производства по уголовному делу. Особенностью гражданского дела является то, что оно возбуждается судом по заявлению лица, обратившегося за защитой своих прав, свобод и законных интересов, либо заявлению лица, выступающего от своего имени в защиту прав, свобод и законных интересов другого лица, неопределенного круга лиц или в защиту интересов Российской Федерации, ее субъектов, муниципальных образований (ст. 4 ГПК РФ). Доказательствами же по делу являются сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения и разрешения дела (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ).

Уголовное дело возбуждается процессуально уполномоченными на то лицами в установленном процессуальном законом порядке при наличии повода и основания, предусмотренных законом, а в отдельных случаях – по заявлению потерпевшего. Доказательствами по делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела (ч. 1 ст. 74 УПК РФ). С учетом сложившейся теории и практики уголовного права под фальсификацией доказательств законодатель понимает только криминальный способ воздействия на них. С этим подходом, по нашему мнению, нельзя согласиться, поскольку в действительности существуют другие процессуальные возможности, при помощи которых доказательства без какого-либо «воздействия» теоретически будут считаться фальсифицированными.

Процессуально доказательства предназначены для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон (по гражданскому делу), наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию (по уголовному делу). Как уже отмечалось ранее, гражданские дела возбуждаются судом по заявлению заинтересованного лица, обратившегося в суд за защитой своих законных интересов, которые могут быть и ложными. Судом заявленные требования не проверяются, поскольку они предполагаются объективно существующими. За необоснованное обращение с заявлением в суд ответственность законом не предусмотрена, так как обращение в судебные органы за защитой прав является реализацией конституционного права на защиту личных интересов. Аналогичная ситуация складывается и в уголовном процессе, где также не предусмотрена ответственность за возбуждение уголовного дела по надуманным поводу и основанию, а в последующем – и привлечению к уголовной ответственности фактически невиновного лица. Представляется, что указанные выше предполагаемые ситуации являются подготовкой для совершения преступления, предусмотренного статьей 303 УК РФ, поскольку все представленные и собранные доказательства по гражданскому и уголовному делу, приобретающие процессуальное значение, отвечают процессуальным требованиям, предъявляемым к доказательствам, хотя фактически направлены против осуществления правосудия.

Анализируя общественное развитие, а вместе с ним положения Конституции РФ и текущую государственную формацию, достигшую стадии демократического правового государства, задачи и принципы уголовного законодательства, гражданского и уголовного судопроизводства, можно с достаточной степенью уверенности констатировать, что в статье 303 УК РФ сконцентрирована уголовно-правовая и процессуальная проблема, которая не просто декларируется, а закрепляется в уголовном законодательстве для ее решения. Ее цель заключается в недопущении извращения правосудия и превращения его в уголовно-процессуальный «бизнес». Это не абстрактное пожелание, а регулирующий инструмент в формировании определенных требований по соблюдению процессуального законодательства, адресованных участникам правовых отношений: судьям, прокурорам, следователям, адвокатам, обвиняемым, потерпевшим, а также всем гражданам, – с тем, чтобы защитить права и свободы, повысить авторитет судебной власти и не допустить дискредитации правосудия.

Согласно ст. 10 Конституции РФ государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны. Основоположниками теории разделения властей являются Джон Локк (1632–1704 гг., английский философ-просветитель) и Шарль Луи Монтескье (1689–1755 гг., французский философ права).

Джон Локк в своих трактатах о государственном правлении[405]405
  См., напр.: Локк Дж. Два трактата о правлении. М., 2014.


[Закрыть], рассматривая социально-политический процесс как развитие человеческого общежития от естественного состояния до гражданского самоуправления, пришел к выводу, что при следовании разумным естественным законам достигается согласие при сохранении индивидуальной свободы. На основании этого положения он создал теорию разделения властей, где задача правительства – защита естественного права граждан на жизнь, свободу, собственность. Шарль Луи Монтескье придерживался взглядов принципиального наличия у людей свободы воли. В работе «Персидские письма»[406]406
  См., наир.: Монтескье Ш. Л. Персидские письма: размышления о причинах величия и падения римлян ⁄ пер. с фр.; вступ. ст. и комм. Н. Саркитова. М., 2002.


[Закрыть] он развил теорию разделения государственной власти на власть законодательную, исполнительную и судебную. Смысл теории разделения властей заключается в том, что правительство, как и конкретный гражданин, также должно подчиняться законам, созданным законодательной властью.

Конституция РФ провозгласила Российскую Федерацию демократическим и правовым государством. Правовым считается государство, в котором обеспечивается верховенство закона, осуществлено действительное разделение властей, признаются и гарантируются права и свободы человека. Верховенство закона означает признание за Конституцией РФ высшей юридической силы, устанавливающей первичные нормы правового регулирования и безусловное подчинение им всех членов общества и государства. Разделение властей – это последовательное конституционное деление государственной власти на власть законодательную, исполнительную и судебную. Верховенством закона и наличием действующей судебной власти осуществляются и обеспечиваются гарантированные права и свободы человека и гражданина. По ст. 118 Конституции РФ правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом (ч. 1), судебная власть Российской Федерации осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2). Человек, его права и свободы – высшая ценность, их признание и соблюдение является обязанностью государства. Эта конституционная норма отражена в основах конституционного строя, закрепленных в главе 1 Конституции РФ.

Естественные права и свободы человека на протяжении последних столетий были объектом пристального внимания философов. Среди российских философов основоположниками концепции естественно-правовых идей о равенстве всех людей, о неотчуждаемых правах и свободах человека являются А. Н. Радищев (1749–1802 гг.), Б. Н. Чичерин (1829–1904 гг.), П. И. Новгородцев (1866–1924 гг.) и В. С. Соловьев (1853–1900 гг.). Радищев А. Н. представления о свободе и равенстве всех людей в естественном состоянии, о неотчуждаемых правах на свою жизнь, собственность, равный суд, свободу мысли, слова и договорном происхождении государства использовал для критики самодержавия. Чичерин Б. Н. продвинулся дальше и рассматривал человека как свободную сущность и носителя разумной воли, а личность – как корень и определяющее начало всех общественных отношений. Новгородцев П. И., развивая идеи предыдущих философов, в своей юридико-теоретической концепции утверждал, что юриспруденция относит естественные права к нормам положительным, признанным в законе или обычае, охраняемом властью и судом. Соловьев В. С., глубже осмысливая идею свободы, равенства и прав людей, научно обосновал взаимосвязь естественного и положительного права как соотношение разумной сущности права и ее проявления в действующем праве.

Исходя из смысла указанных выше философских идей и конституционных положений, можно констатировать, что стороной в правосудии выступает конкретный гражданин и что «правосудие – это осуществляемая в строгом процессуальном порядке деятельность суда по рассмотрению и разрешению уголовных, гражданских дел, а также дел об административных правонарушениях»[407]407
  Конституция Российской Федерации: научно-практический комментарий и семантический словарь ⁄ Л. И. Яценко, А. И. Яценко, И. С. Яценко. М., 2003.


[Закрыть]. С данным определением можно согласиться, так как суды в установленном законом порядке должны разрешать возникающие социальные конфликты, защищая провозглашенные Конституцией права и свободы граждан. Поскольку правосудие осуществляется только судом и в установленном процессуальным законом порядке, законодатель предусмотрел возможные варианты посягательств на него, одним из которых является фальсификация доказательств в гражданском процессе со стороны лиц, участвующих в деле, или их представителей, в уголовном процессе – со стороны обвинения, то есть дознавателя, следователя, прокурора, или защитника, объединив два состава преступлений в статье 303 УК РФ.

Фальсификация доказательств в качестве преступления является новым в действующем российском уголовном праве. Оно не было и не могло быть известно предшествующему советскому периоду уголовного права. Определения фальсификации доказательств законодатель не дает, однако если доказательство – категория процессуальная, – то «фальсификация» – понятие философское, являющееся антонимом понятию «верификация». В философии существует понятие верификации, которая определена как логико-методологическая процедура установления истинности научной гипотезы на основе ее соответствия эмпирическим данным или теоретическим положениям, соответствующим эмпирическим данным. Применительно к судопроизводству верификацию можно сравнить с доказыванием в гражданском и уголовном процессах.

В философии также существует и понятие фальсификации, исходный тезис учения о фальсификации введен в оборот Карлом Раймундом Поппером (1902–1994 гг.). Согласно К. Р. Попперу «утверждения или системы утверждений сообщают информацию об эмпирическом мире, только если они способны приходить в столкновение с опытом; или, более точно, только если они могут систематически проверяться, то есть, так сказать, если они могут быть подвергнуты… испытаниям, которые могут иметь результатом их опровержение»[408]408
  Поппер К. Логика и рост научного знания. М., 1983.


[Закрыть]. Фальсификация может быть определена как научная процедура, имеющая своим результатом установление ложности соответствующей гипотезы посредством эмпирической проверки на соответствие эмпирическим данным или теоретической проверки на соответствие принятым в научном сообществе фундаментальным теориям[409]409
  См.: Там же.


[Закрыть]. Аналогичное объяснение фальсификации как одного из способов проверки истинности теоретических утверждений (гипотез, теорий) посредством их опровержения путем сопоставления с полученными в результате опыта эмпирическими данными дает И. Т. Фролов[410]410
  Философский словарь ⁄ под. ред. И. Т. Фролова, 7-е изд., перераб. и доп. М., 2001.


[Закрыть].

Исходя из философского понятия фальсификации, фальсификация доказательств является процедурой, имеющей своим содержанием целенаправленную процессуальную деятельность по доказыванию ложного факта или события, что не предусматривает процессуальное законодательство. Данное обстоятельство, по нашему мнению, является процессуальной аферой.

В соответствии с гражданско-процессуальным законодательством, гражданское дело – это дело, предметом которого является спор о субъективном гражданском праве, затрагивающее охраняемые законом права и интересы граждан и юридических лиц, рассматриваемое и разрешаемое судом в порядке гражданского судопроизводства. В случае ложности субъективных гражданских прав доказывающее их лицо, представляя доказательства, совершает противоправное деяние – фальсификацию доказательств. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством уголовное дело возбуждается уполномоченным должностным лицом в связи с совершением преступления при наличии к этому повода и основания, и им расследуется. Если отсутствует преступление, а значит и отсутствует повод и основание, но дело все-таки возбуждается и расследуется с собиранием по делу доказательств, то здесь имеет место фальсификация доказательств.

Законодатель, чтобы не допустить в дальнейшем вынесение неправосудных решений, приговоров, других судебных актов, уже на стадии разбирательства по гражданскому делу и досудебной стадии производства по уголовному делу предупреждает и устанавливает ответственность за фальсификацию доказательств. Процесс фальсификации доказательств заканчивается в момент представления суду участвующим в деле лицом фальсифицированных доказательств (в гражданском деле), либо сбором процессуально уполномоченным лицом фальсифицированных доказательств (в уголовном деле).

В пользу уголовно-процессуального и философского понимания фальсификации доказательств говорит диспозиция статьи 303 УК РФ, где под ней подразумевается система действий субъекта уголовного правоотношения, направленных на получение незаконного положительного результата по делу. Состав рассматриваемого преступления последовательно расположен в составах преступлений против правосудия на стадии досудебного производства. После норм, выполняющих охранную функцию должностных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, следуют нормы, охраняющие стадию досудебного производства, а также права и свободы человека, от должностных лиц, которые начинаются со статьи 299 УК РФ «Привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности или незаконное возбуждение уголовного дела» и заканчиваются статьями 303 «Фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности» и 304 «Провокация взятки, коммерческого подкупа либо подкупа в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных или муниципальных нужд» (в целях, согласно диспозиции статьи, искусственного создания доказательств совершения преступления или шантажа).

Преступление против правосудия, предусмотренное статьей 303 УК РФ, содержит два основных состава, объектом покушения которых являются процессуально установленная категория – доказательства и их фальсификация как уголовно наказуемое процессуальное деяние. Доказательства – это фактические данные об обстоятельствах, имеющих значение для правильного разрешения уголовного или гражданского дела, полученные и зафиксированные в соответствии с процессуальным законодательством. При уголовно-процессуальном способе фальсификации доказательств фактические данные отвечают требованиям относимости, допустимости, достоверности, в то время как обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, не соответствуют действительности.

Таким образом, можно констатировать, что фальсификацию доказательств следует понимать в двух значениях: во-первых, как криминальный способ фальсификации доказательств (данного значения сейчас придерживаются в теории и практике уголовного права); во-вторых, как уголовно-процессуальный способ фальсификации доказательств, описанный выше. Если первый способ фальсификации доказательств можно предотвратить посредством процессуальных требований относимости, допустимости, достоверности, предъявляемых к доказательствам, то предотвратить второй способ, в нынешнем понимании фальсификации доказательств, в настоящее время для участников процесса является невозможным.