Читать книгу "Толкование закона и права. Том 2"

И все же Уголовно-процессуальным кодексом РФ предусмотрена процедура восстановления законности в случаях обнаружения в возбужденных уголовных делах отсутствия события преступления и отсутствия в деянии состава преступления (п. 1 и п. 2 ч. 1 ст. 24), а следовательно и фальсификации доказательств. Уголовно-процессуальное законодательство до недавнего времени относила указанные основания к нарушениям процессуального закона (п. 2 ч. 1 ст. 379) и обязывала кассационную инстанцию отменять или изменять судебное решение, безусловным основанием которого являлось непрекращение уголовного дела судом при наличии оснований, предусмотренных ч. 2 ст. 254 УПК РФ. Более того, согласно п. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа.

Понимание фальсификации доказательств в значении противоправного деяния, направленного на нарушения процессуального законодательства на стадии досудебного производства уполномоченными лицами обвинения и защиты, через состязательность в отстаивании сторонами своих позиций стало бы средством обеспечения законности ведения предварительного следствия с тем, чтобы избежать вынесения возможных неправосудных решений.

Одна из основных проблем теории уголовного права заключается в понимании «правосудия», особенно сложившихся в теории уголовно-процессуального и уголовного права противоречиях при определении понятия и сущности «правосудия». Она также включает вопросы определения понятия правосудия, родового объекта и объективной стороны преступлений против правосудия, непосредственного объекта посягательств и объективной стороны такого противоправного деяния, как «фальсификация доказательств».

В теории уголовного процесса под правосудием понимается деятельность, которая осуществляется в обычных и особых формах. Правосудие в обычной форме – «это деятельность суда (мирового судьи и арбитражного суда) по рассмотрению уголовных и гражданских дел в первой, апелляционной, кассационной инстанциях, а также в порядке надзора, ввиду новых и вновь открывшихся обстоятельств, направленная на установление виновности подсудимых, применения к ним мер наказания либо на оправдание невиновных, а по гражданским делам – на разрешение дела по существу»[411]411
  Рыжаков А. П. Уголовный процесс: учебник для вузов ⁄ 2-е изд., изм. и доп. М., 2003.


[Закрыть]. Особых форм правосудия существуют две: 1) «Деятельность суда по рассмотрению дел об административных правонарушениях, направленная на установление виновности лица в совершении правонарушения, наложение административного взыскания либо на прекращение дела производством»; 2) «осуществляемая в пределах предоставленных полномочий деятельность Конституционного Суда РФ, Конституционных (Уставных) судов субъектов РФ, заключающаяся в разрешении по существу подсудных им дел»[412]412
  Там же.


[Закрыть]. Такое понимание правосудия и его деятельности, основанной на доказательствах, предоставляет основание предположить, что досудебное производство еще не является правосудием. Объектом преступлений против правосудия выступает деятельность суда по отправлению правосудия, то есть конституционное право судить. Объективную сторону преступлений составляет любое противоправное деяние, направленное против деятельности правосудия, предусмотренное уголовным законом.

Рассматривая состав преступления «фальсификация доказательств», предусмотренного ст. 303 УК РФ, можно установить, что объектом противоправного деяния является деятельность суда и предварительного расследования по конкретному гражданскому или уголовному делу. Объективная сторона заключается в доказывании вымышленных (ложных) обстоятельств путем предоставления доказательств.

В теории уголовного права сложилось понимание правосудия, отчетливо прослеживаемое, например, в учебнике «Российское уголовное право» под редакцией А. И. Рарога[413]413
  Российское уголовное право ⁄ В 2-х т. Т. 2. Особенная часть; под ред. проф. А. И. Рарога. М., 2003.


[Закрыть]. В общем виде, поясняет автор, правосудие «означает одну из форм государственной деятельности, имеющей своим содержанием применение права»; «правосудие в узком или собственном смысле слова можно определить как осуществляемую с участием сторон и участников процесса деятельность суда по рассмотрению и разрешению гражданских и уголовных дел, дел об административных правонарушениях в форме, регламентированной законом»; «В уголовном нраве понятию “правосудие” придается более широкое значение. Под правосудием в этом случае признается не только рассмотренная выше специфическая деятельность суда, но деятельность органов, способствующих ему в этом, – прокуратуры, предварительного расследования, органов и учреждений, исполняющих вступившие в законную силу судебные приговоры и решения [курсив – А. Б.]»[414]414
  Там же.


[Закрыть]. Далее указано, что «все названные органы входят составной частью в механизм государства, образуя при этом систему правосудия»[415]415
  Там же.


[Закрыть]. Аналогичные суждения и выводы можно встретить, например, в учебнике «Курс уголовного права» под редакцией Г. И. Борзенкова и В. С. Комиссарова[416]416
  Курс уголовного права. Особенная часть. Том 5. Учебник для вузов ⁄ под ред. докт. юрид. наук, проф. Г. И. Борзенкова, докт. юрид. наук, проф. В. С. Комиссарова. М., 2002.


[Закрыть] и в учебнике «Курс российского уголовного права» под редакцией В. Н. Кудрявцева и А. В. Наумова[417]417
  Курс российского уголовного права. Особенная часть ⁄ под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 2002.


[Закрыть].

Однако вышеуказанные выводы противоречат Конституции РФ и процессуальному законодательству: Конституция РФ не допускает соединения исполнительной и судебной власти, так как государственная власть построена на основе разделения законодательной, исполнительной и судебной властей, органы которых самостоятельны. Элементами провозглашенного Конституцией РФ правового государства являются верховенство закона, самостоятельная судебная власть, гарантированные права и свободы человека. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом РФ сторонами уголовного судопроизводства являются сторона обвинения и сторона защиты.

Следует отметить, что должностные лица исполнительной власти никогда не входили в органы правосудия. Статья 5 УПК РФ содержит определения основных понятий, используемых в кодексе: «судья – должностное лицо, уполномоченное осуществлять правосудие [курсив – А.Б.]» (п. 54); прокурор – «Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры, их заместители и иные должностные лица органов прокуратуры, участвующие в уголовном судопроизводстве и наделенные соответствующими полномочиями федеральным законом о прокуратуре» (п. 31); государственный обвинитель – «поддерживающее от имени государства обвинение в суде по уголовному делу должностное лицо органа прокуратуры» (п. 6); следователь – «должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом» (и. 41); дознаватель – «должностное лицо органа дознания, правомочное либо уполномоченное начальником органа дознания осуществлять предварительное расследование в форме дознания, а также иные полномочия, предусмотренные настоящим Кодексом» (и. 7). В том числе по указанным выше основаниям «правосудие», поскольку законодатель не определил иного, принято понимать только в конституционном смысле, то есть через текст Конституции, положения которой имеют высшую юридическую силу.

В теории уголовного права в определении родового объекта преступлений против правосудия имеется два суждения: 1) нормальная деятельность суда и других правоохранительных органов по обеспечению целей и задач правосудия в соответствии с законом; 2) общественные отношения, обеспечивающие нормальное функционирование органов правосудия. Следует заметить, что «правосудие», то есть право судить, есть только у суда, соответственно осуществлять правосудие может только судья. Должностные же лица исполнительной власти (и она сама) не входят в органы правосудия. Исполнительная власть, согласно п. «е» ч. 1 ст. 114 Конституции РФ, среди прочего, «осуществляет меры по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка».

Фальсификацию доказательств как преступление против правосудия в теории уголовного права относят к разным группам преступлений:

а) к преступлениям, посягающим на процессуальный порядок получения доказательств: объективная сторона преступления характеризуется фальсификацией доказательств, где фальсификация – это искажение фактических данных, являющихся доказательствами, которое проявляется в следующих формах: внесение ложных сведений в документы, их подделка, подчистка, пометка другим числом[418]418
  См.: Российское уголовное право ⁄ В 2-х т. Т. 2. Особенная часть; под ред. проф. А. И. Рарога. М., 2003.


[Закрыть];

б) к преступлениям, совершаемым в процессе отправления правосудия должностными лицами – работниками правоохранительных органов; объективную сторону преступления составляют действия, направленные на фальсификацию доказательств, что выражается в искусственном создании доказательств в пользу истца или ответчика либо доказательств, оправдывающих виновного в совершении преступления или обвиняющих лицо, не причастное к преступной деятельности, и осуществляется путем использования заведомо подложных документов, уничтожения вещественных доказательств, подговора свидетеля к даче ложных доказательств[419]419
  См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Том 5. Учебник для вузов ⁄ под ред. докт. юрид. наук, проф. Г. И. Борзенкова, докт. юрид. наук, проф. В. С. Комиссарова. М., 2002.


[Закрыть];

в) к преступлениям по фальсификации и сокрытию доказательств, объективная сторона которых состоит в фальсификации, то есть в искажении, искусственном создании или уничтожении доказательств и которые осуществляются посредством подлога документов, уничтожения или сокрытия имеющихся улик, предъявления ложных вещественных доказательств, подговора мнимых свидетелей[420]420
  См.: Курс российского уголовного права. Особенная часть ⁄ под ред. В. Н. Кудрявцева, А. В. Наумова. М., 2002.


[Закрыть].

Общим для всех перечисленных мнений является то, что объективную сторону деяния составляют действия, направленные на фальсификацию доказательств с возможными криминальными способами ее исполнения. Однако авторы указанных концепций, по-видимому, не предполагают того, что не все граждане и должностные лица исполнительной власти честны и законопослушны. Ложность требований может служить основанием для возбуждения гражданского дела в суде, а ложность повода и основания для возбуждения уголовного дела может наличествовать у предварительного следствия. Подобные юридические действия являются формальным основанием для представления и собирания доказательств, которые изначально не будут соответствовать действительности. Такая фальсификация доказательств исходит из первоначально незаконных процессуальных действий по фальсификации обстоятельств, которые сразу причиняют определенный вред личности, обществу или государству. После возбуждения гражданского или уголовного дела, пока дело находится только в «преддверии» суда и осуществляемого им правосудия, фальсификация доказательств может иметь всю перечисленную совокупность криминальных технологий по фальсификации, а может не иметь таковых вовсе, но их суть остается одной: такие доказательства не могут подтвердить истинность вымышленных обстоятельств.

Состав преступления «фальсификация доказательств», ответственность за которое предусмотрена статьей 303 УК РФ, в различных комментариях к Уголовному кодексу РФ рассматривают как деяние, совершаемое криминальным способом: например, как подделывание чего-то, искажение, подмена подлинного мнимым[421]421
  См.: Преступления и наказания в Российской Федерации: популярный комментарий к Уголовному кодексу РФ ⁄ отв. ред. проф. А. Л. Цветинович, проф. А. С. Горелик. М., 1997. С. 248.


[Закрыть]; как «изменение содержания, подлинности, уничтожение и тому подобное действие в отношении источников получения сведений»[422]422
  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой ⁄ под общ. ред. С. И. Никулина. М., 2001.


[Закрыть]; как «подделка, подлог, искажение любого из указанных выше элементов, составляющих содержание доказательства, как фактических данных, так и предусмотренных соответствующим законодательством перечисленных выше источников их получения»[423]423
  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: расширенный уголовно-правовой анализ ⁄ под общ. ред. В. В. Мозякова. М., 2002. С. 568.


[Закрыть]; как «подделка либо фабрикация так называемых немых доказательств: вещественных доказательств и письменных доказательств (документов, протоколов и т. п.)»[424]424
  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации ⁄ под общ. ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. М., 1996. С. 550.


[Закрыть]; как сознательное искажение представляемых доказательств, например документов (доверенностей, расписок, договоров, актов ревизий, протоколов следственных действий и т. д.) путем их подделки, подчистки, внесения исправлений, искажающих действительный смысл, или ложных сведений[425]425
  См.: Уголовный кодекс Российской Федерации: научно-практический комментарий ⁄ отв. ред. В. М. Лебедев. М., 1998.


[Закрыть].

Анализ взглядов авторов, предоставляющих характеристику объективной стороне фальсификации доказательств, позволяет определить, что она заключается, по их мнению, только в криминальном воздействии на доказательства. Тем не менее, кроме вышеуказанных методов возможной криминальной фальсификации, можно подобрать и другие методы и понятия в направлении такого рассуждения: искусственные, имитированные, моделированные, параллельные и псевдодоказательства.

Однако как в гражданском, так и в уголовном судопроизводстве существует иная фальсификация доказательств, которая до настоящего времени часто остается незамеченной и приносит существенный вред личности, обществу и государству: процессуальная фальсификация доказательств, являющаяся довольно распространенным явлением. Ее суть заключается в вымысле обстоятельств, которые служат надуманным поводом для возбуждения гражданского дела в суде и рассмотрения его по существу, а также в подтверждении обстоятельств имеющимися доказательствами; либо в вымысле обстоятельств уголовного дела на стадии досудебного производства и подтверждении обстоятельств бесспорно качественными доказательствами. Судебная практика подтверждает, что наряду с криминальной фальсификацией доказательств, существует процессуальная фальсификация доказательств.

Примером процессуальной фальсификации доказательств может служить гражданское дело по иску Л. к управлению народного образования Южного округа Московского департамента о приватизации жилого дома. В соответствии с Законом РСФСР от 04 июня 1991 года «О приватизации жилого фонда в РСФСР» граждане вправе приобрести в собственность занимаемое жилое помещение. Несмотря на то, что Л. никогда полностью дом не занимала и не использовала его в качестве жилого помещения, Московский городской суд, принявший дело к своему рассмотрению, подтвердил своим решением обоснованность вымышленных обстоятельств и надуманных исковых требований, признал незаконным отказ в приватизации жилого дома. 19 февраля 1993 года Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации по кассационной жалобе управления народного образования, признав решение суда незаконным и необоснованным, его отменила. Если рассматривать действия Л. с позиций состава преступления «фальсификация доказательств», то объективная сторона будет заключаться в необоснованном обращении в суд за защитой не принадлежащих прав и предоставлении опровергающих истинное положение дел доказательств.

Порочная тенденция, связанная с односторонним пониманием фальсификации доказательств, сложилась и при применении норм уголовного законодательства. Признаки процессуальной фальсификации доказательств в уголовном деле можно проследить на примерах отдельных рассмотренных судами уголовных дел.

1. Определением Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 27 апреля 1994 года отменен приговор в отношении К., осужденного по ч. 1 ст. 170 УК РСФСР (злоупотребление властью или служебным положением) Краснодарским краевым судом, а уголовное дело прекращено за отсутствием в действиях К. состава преступления. К. был признан виновным в том, что, работая в должности директора арендного предприятия и являясь должностным лицом, из корыстной заинтересованности использовал свое служебное положение вопреки интересам службы, что причинило существенный вред охраняемым законом правам и интересам членов арендного предприятия. При рассмотрении дела в надзорной инстанции установлено, что суд ошибочно признал К. субъектом должностного преступления. Ошибка, от которой пострадал К., первоначально была допущена на стадии досудебного производства, а потом уже судом.

2. Определением Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 23 мая 1994 года отменен приговор в отношении Б., осужденного по ч. 2 ст. 173 УК РСФСР (получение взятки) судом города Ставрополя, а уголовное дело прекращено за отсутствием в действиях Б. состава преступления. Б. был признан виновным в том, что, являясь председателем производственного потребительского кооператива, а затем генеральным директором акционерного общества закрытого типа с тем же названием, используя свое должностное положение путем вымогательства (угрожая увольнением с работы), неоднократно получал взятки от подчиненных ему продавцов пива. При рассмотрении дела в надзорной инстанции было установлено, что Б. не являлся субъектом должностного преступления, предусмотренного статьей 173 УК РСФСР. В данном случае ошибка изначально также произошла на стадии досудебного производства.

3. Определением Судебной коллегии Верховного Суда от 16 августа 1994 года отменен приговор в отношении П., осужденного по ч. 1 ст. 170 УК РСФСР судом города Москвы. П., работая председателем проектно-строительного кооператива, был признан виновным в злоупотреблении служебным положением, причинившем существенный вред общественным интересам. При рассмотрении дела в надзорной инстанции было установлено, что П. не был представителем власти, а значит не мог рассматриваться как должностное лицо и его деятельность не образовывала состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 170 УК РСФСР. Ошибка в возбуждении уголовного дела и привлечении П. к уголовной ответственности вновь была допущена на стадии досудебного производства.

Рассматривая гражданский или уголовный процесс по конкретному делу от его возбуждения до принятия судебного акта как единую и целостную процедуру по осуществлению правосудия, невозможно отрицать то, что решение или приговор суда можно направить в русло законности. Незаконные решения и приговоры отменяются кассационной или надзорной инстанцией в случае нарушения норм материального или процессуального права по основаниям, предусмотренным процессуальным законодательством.

В целях предотвращения нарушений гарантированных Конституцией РФ прав и свобод личности в гражданско-процессуальном и уголовно-процессуальном законодательствах установлена состязательность сторон. Как гарантия чистоты и качества процесса законодателем в статье 303 УК РФ предусмотрена ответственность за совершение противоправного деяния по фальсификации доказательств. Последствия применения указанной нормы не в криминальном, а в процессуальном, понимании фальсификации доказательств позволит не только снизить объем выносимых судами первой инстанции незаконных и необоснованных решений и приговоров, но и действительно защитить на стадии досудебного производства провозглашенные Конституцией РФ права и свободы конкретного человека.

Конституционные основы демократического и правового государства могут быть дискредитированы и подорваны из-за отсутствия в прогрессивном по своей сути законе, призванном охранять права и свободы граждан и другие конституционные ценности, понятий, объясняющих смысл употребленных в законе слов, а именно – «фальсификации». Фальсификация доказательств, являясь преступлением против правосудия, ответственность за которое предусмотрена статьей 303 УК РФ, – одно из самых опасных, широко распространенных в судопроизводстве, изощренных и трудно выявляемых преступлений. Характерной чертой фальсификации доказательств является злоупотребление участниками судебного процесса, наделенными Конституцией РФ и процессуальным законом правами в целях использования правосудия для достижения желаемого незаконного результата, прикрытого решением или приговором суда. Высокая степень общественной опасности данного преступления заключается в дискредитации судебной власти в глазах участников процесса, населения, ущемление законных интересов и прав граждан, а также порождения ненормативных понятий.

Рассматривая общественную опасность уголовно-наказуемого деяния «фальсификация доказательств» как причинение существенного вреда личности, обществу и государству через призму норм международных актов, Конституции РФ и процессуального законодательства, представляется возможным констатировать следующее:

1. Односторонность теоретических и практических взглядов на фальсификацию доказательств как на криминальный способ воздействия на доказательства путем подделки, подчистки, пометки и тому подобных действий не исключает понимание фальсификации доказательств в философском, процессуальном смысле. Однобокое – криминальное – понимание фальсификации доказательств влечет нарушение положений пункта 3 статьи 123 Конституции РФ, в соответствии с которым судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

1.1. Под сторонами в уголовном процессе понимается сторона государственного обвинения и сторона защиты. Сторона обвинения в лице органов предварительного расследования наделена правом возбуждения уголовного дела и производства предварительного расследования. Сторона защиты наделена правом опровержения обстоятельств, послуживших основанием для возбуждения уголовного дела и предварительного расследования.

Из-за одностороннего понимания фальсификации доказательств как криминального способа воздействия на имеющиеся в деле доказательства сторона защиты не имеет возможности привлечь виновное должностное лицо стороны обвинения к ответственности за процессуальную фальсификацию уголовного дела и доказательств. Для стороны защиты в отношении доказательств, собранных и представленных стороной обвинения, процессуальный закон отводит, в этом случае, лишь роль исключения отдельных доказательств по признакам их относимости и допустимости, а также поиска на доказательствах криминальных воздействий.

1.2. В гражданском судопроизводстве отсутствует стадия досудебного производства, поэтому сторона, обращающаяся в суд за защитой своих прав, сама определяет предмет спора и доказывания, а также объем доказательств. Таким же правом обладает и другая сторона, предъявляя встречный иск или возражения. Следствием злоупотребления конституционными и процессуальными правами является незаконное и необоснованное обращение в суд за защитой не принадлежащих конкретному лицу прав, свобод, интересов с предоставлением всевозможных доказательств.

По причине односторонности понимания фальсификации доказательств как криминального способа воздействия на них (подделок, подчисток, пометок и т. и.), сторона по гражданскому делу не имеет возможности привлечь противоположную сторону к ответственности за процессуальную фальсификацию дела и доказательств. Процессуальное законодательство наделяет сторону заявить ходатайство об исключении доказательства из гражданского дела по признакам относимости и допустимости, а также, в соответствии со статьей 186 ГПК РФ, заявить о подложности доказательства. Гражданское законодательство не предусматривает ответственности за необоснованное обращение в суд с приобщением к заявлению не соответствующих действительности доказательств, поэтому заявителю, в худшем случае, суд откажет в принятии заявления, а в лучшем случае – возбудит гражданское дело и, что не исключено, рассмотрит его по существу.

1.3. По-иному решается вопрос, связанный с фальсификацией доказательств, в арбитражных судах. В соответствии со статьей 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательств, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления и принимает меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства. В арбитражном процессе в большей степени осуществляется положение Конституции РФ о состязательности и равноправии сторон. Однако учитывая, что Конституция РФ не указывает на соблюдение положения о состязательности и равноправии сторон только в арбитражном процессе, оно также должно соблюдаться в гражданском и уголовном процессах.

2. Фальсификацию доказательств как преступление, совершаемое в досудебных стадиях и понимаемое в философском и уголовно-процессуальном смыслах, называли и продолжают называть «следственными ошибками». В деятельности органов уголовной юстиции они могут иметь другие термины: «упущения предварительного следствия», «пробелы предварительного следствия», «недостатки предварительного расследования», «нарушение законности», «нарушение норм права», «уголовно-процессуальные правонарушения», «отступления от норм закона», «процессуальные ошибки предварительного следствия», «заблуждения следователя» и др.

Назаров А. Д. в своей работе «Влияние следственных ошибок на ошибки суда» считает, что «следственная ошибка – это не содержащая признаков уголовно наказуемых деяний незаконное или необоснованное действие или бездействие следователя, осуществляющего предварительное расследование по уголовному делу, выразившееся в неполноте и односторонности исследования им обстоятельств дела, несоблюдение в уголовном процессе конституционных прав и свобод человека и гражданина, существенном нарушении уголовно-процессуального закона, неправильном применении уголовного закона и направленное по субъективному мнению следователя на выполнение назначений уголовного судопроизводства, но объективно препятствующее их достижению»[426]426
  Назаров А. Д. Влияние следственных ошибок на ошибки суда. СПб., 2003.


[Закрыть]. Такого рода следственные ошибки, а в некоторых случаях – преступные действия, – не попадают в данные официальной статистики и носят признак латентной преступности. Однако они снизятся до минимума в случае устранения односторонности в понимании состава преступления «фальсификация доказательств», ответственность за которое предусмотрено статьей 303 УК РФ.

3. Вред, причиняемый государству по причине необоснованного обращения в суд за защитой прав, возбуждения гражданского дела и его рассмотрения заключается в отвлечении судов от выполнения конституционной задачи по отправлению правосудия, ущемлении по причине загруженности судов прав других граждан, действительно нуждающихся в судебной защите. Возбуждение уголовного дела без повода и основания, а в связи с этим и проведение предварительного расследования с последующим его прекращением приводит не только к дискредитации работы исполнительной власти, но и причинению государственной казне имущественного ущерба.

Так, в соответствии с главой 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ предусмотрены реабилитационные выплаты. Право на реабилитацию возникает в случае прекращения незаконно возбужденного уголовного дела у привлеченного по этому делу подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, а также осужденного. Как установлено ст. 133 УПК РФ, «Право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда». При таких обстоятельствах понимание фальсификации доказательств как выполняемой только криминальным способом – является недостаточным; представляется, что должна также существовать ответственность за фальсификацию доказательств уголовно-процессуальным способом.