Читать книгу "Веер откровений"

Татьяна Гончарова. ПРИКЛЕЕННАЯ УЛЫБКА

Об открытии экспозиции «Мэнгу – маска самурая» знали только семь человек. Она обязана была стать провальной. Артём Богданович об этом позаботился. Он лично курировал рекламную кампанию, хотя обычно маркетингом занималась его помощница Светлана. Она наполняла анонсами все социальные сети, заказывала бегущую строку на местном телевидении и нанимала школьников раздавать флаеры…

Только не в этот раз. Артём Богданович изображал бурную деятельность, стуча по клавиатуре, и раздражённо отмахивался от вопросов Светланы об отсутствии предварительных заказов на экскурсоводов. Директор галереи хотел одного – провала. С треском. Без единого посетителя. А потом… А потом бы Артём Богданович уговорил Сато Ичиро продать всю экспозицию за бесценок.

Как же бесил его этот улыбающийся, но упёртый японец, которому повезло родиться сыном владельца огромной коллекции старинных самурайских костюмов! Он не знает, что такое быть хозяином галереи искусств в приморском городке, где жителей интересует исключительно один билет – рыболовный. Артёму Богдановичу нужны были эти раритеты, очень нужны. Но только за копейки, а ещё лучше бесплатно. Скупщики уже ждали свистка, а его – дача в Подмосковье и спокойная старость.

Артём Богданович вдохнул: да, не очень красиво сложился вчера разговор с господином Ичиро. Не стоило так давить на молодого человека, тем более повышать голос. Вообще, не надо было заводить разговор до открытия выставки. Сегодня, а лучше завтра. После нулевой кассы – посочувствовать и предложить свою великодушную помощь. Артём Богданович вздрогнул от стука в дверь.

– Доброе утро, – не дожидаясь разрешения, в кабинет впорхнула Светлана. – Господин Сато Ичиро с помощником прибыли и готовы к труду и обороне. Предлагаю им помочь, а то до открытия осталось два часа, а у нас конь не валялся.

– Мудрая мысль, Светочка, – Артёму Богдановичу пришла идея, и он вскочил из-за стола, чуть не опрокинув кресло. – Ты иди с Ичиро, а я помогу его помощничку. Как там его?

– Такуми Ито, – глаза Светланы забегали. – Только вы сами им скажите о… Ну… О распределении. И, если можно, сходите в оружейку – она меня пугает. Ладно?

– Ладно, – галерист понимающе подмигнул Светлане. – Зови наших самураев.

Бо́льшую часть разговора заняли приветствия и благодарности. Услышав, что хозяева хотят помочь с расстановкой экспонатов, гости обрадовались и так долго выражали признательность, что Артёму Богдановичу пришлось их грубо прервать. Неловкость загладила Светлана:

– Всё, всё, всё, разбегаемся! – защебетала она и подхватила под руку Сато Ичиро. – Мужчины начинают, а я сделаю всем кофе. Или чай?

Артём Богданович и Такуми Ито отказались и пошли расставлять оружие. Сато попросил кофе. В галерее стало тихо.

До пункта охраны, где перед тремя мониторами сидел мужчина в чёрной робе, изредка доносился звон металла или скрип передвигаемой по паркету лестницы. На бейдже охранника значилось: Виктор. Он напряжённо смотрел только на экран справа.

– Слушайте, мы, конечно, уже расставили основную часть, но одна я закончить не успею, – в оружейный зал влетела раскрасневшаяся Светлана, осмотрелась и удивлённо нахмурилась. – Где Сато Ичиро?

– Стал экспонатом? – хохотнул Артём Богданович, и Светлана покраснела ещё больше. – Разве он не с тобой?

– Нет, я вышла вымыть чашки, а Сато Ичиро ушёл.

– Куда? – спросил, нелепо разделяя слово по слогам, Такуми Ито.

– Не знаю, – Светлана развела руками, – думала, что сюда.

Артём Богданович изобразил губами матерное слово и вышел из зала. За ним бросился Такуми Ито. Светлана обвела взглядом экспонаты и поёжилась – оружие, даже просто висящее на стене, всегда наводило на неё ужас. Она поспешила за мужчинами.

– В сортире его нет. Света – на кухню, Ито – вы идите в мой кабинет, а я к охране. Встречаемся у меня. И пожалуйста, больше никто не теряется.

Артём Богданович застал охранника на его рабочем месте – тот увлечённо рыскал по просторам интернета и явно пропустил суету в помещениях.

– Виктор Сергеевич, – тон владельца галереи был карикатурно вежливым, – не затруднит ли тебя взглянуть на мониторы и сказать мне, где находится наш гость Ичиро?

– Не затруднит, – охранник закрыл окно социальной сети, положил телефон в карман и с не менее показным рвением стал рассматривать изображение на экранах. Секунд через тридцать он громко и чётко доложил: – Не могу знать. При визуальном осмотре не наблюдается.

– Хорошо, Виктор, – Артём Богданович поморщился. – Давай последний час отмотаем и глянем, куда делось это дитя Страны восходящего солнца.

Через минуту Виктор Сергеевич охнул: записи последнего часа не было. Артём Богданович беззвучно пошевелил губами и поднял бровь. В ответ на незаданный вопрос охранник пожал плечами.

– Ты выходил?

– Нет.

– Витя…

– Из здания я не выходил. От стола отлучался. На пару минут. В эти пару минут луноликого лица твоего пропаданца не видел. – Виктор говорил отрывисто, но в глаза шефу смотрел спокойно.

– Давай видео с улицы, – скомандовал Артём Богданович.

– А смысл? – Виктор побледнел и не торопился включать записи внешней камеры.

– Витя, ты нервничаешь?

– С чего бы? – фыркнул Виктор, выбрал нужный тайминг и промотал последний час на скорости. – Пусто. Никто здание не покидал.

Артём Богданович кивнул и махнул рукой, призывая Виктора следовать за ним. Они вошли в кабинет, где молча сидели Светлана и Такуми Ито.

– Кого хороним? – попытался пошутить Артём Богданович, но осёкся под вопросительным взглядом Ито. – Вижу, что и у вас Сато не появился. Из здания он не выходил. Что это значит, дорогие мои? Это значит, что либо кто-то из нас знает, где господин Ичиро, либо…

Что именно означает второе либо, Артём Богданович недоговорил, а подошёл к столу, сел в кресло и стал по очереди рассматривать присутствующих. Насмотревшись, он достал несколько листов бумаги для принтера и на первом сверху написал: «Расследование».

– Что имеем? Пропавший из закрытой галереи иностранец – раз. Четыре человека, которые могли ему помочь пропа́сть – два. Предлагаю: выставку не открывать и попробовать разобраться самим, не привлекая власти. Есть возражения?

– В чём разобраться? При чём здесь я? – голос Светланы задрожал.

– Все при чём, Света. Не мог он испариться сам по себе. Кроме нас, здесь никого нет, а ты его видела последней.

– А вы орали на него вчера! – огрызнулась Светлана. – Я принесла их паспорта с обратными билетами и слышала. Даже заходить не стала, отдала документы Ито, – она кивнула на побледневшего японца.

– Я плохо понимаю по-русски, – залепетал Ито. – Я не знать, где мой босс. Я же всегда был с Артём-сан. Я сам плохо знать Сато Ичиро. Мало-мало работать у него. Я вчера отдавал все бумаги ему…

– Постойте, уважаемый, – Артём Богданович поднял ладонь, словно хотел закрыть рот Такуми Ито. – Вы же выходили незадолго до того, как прибежала Света. Где путешествовали?

– Я не пучи… не пуши… – Такуми Ито хлопал глазами и пытался выговорить незнакомое слово. – Я звонить по телефону в кухне. С Японией. Простите.

– О боже! Японцы тоже воруют на работе? – Артём Богданович рассмеялся, но тут же помрачнел: зазвонил его сотовый. – Слушаю. Да. Нет. Не сейчас. Нет, ничего не отменяется. Нет. Нет. Подождите… Твою ж мать, – сотовый грохнулся на стол. – Мне конец.

В кабинете наступила тишина. Светлана, Виктор и Такуми Ито в недоумении уставились на Артёма Богдановича. А он смотрел на телефон, вздыхал, мотал головой и бормотал: «Вот тебе дача, старый дурак, вот тебе пенсия». Первым не выдержал Виктор:

– Артём Богданович, заканчивай уже мантры читать и колись, где накосячил?

– Эх, Витя, ты даже представить не можешь, какой я дурак. Вчера наорал на Ичиро, сегодня он пропал куда-то, когда нужен мне как воздух. Я, друзья мои, банкрот. И хотел обмануть нашего юного японского гостя – вроде как туфта его экспонаты, никто не пришёл… Бла-бла-бла… Ну и давай я тебя выручу, куплю твой шлак по дешёвке. А у самого уже есть покупатель за хороший нал и без декларации.

– Это они звонить, да? – подал голос Такуми Ито. – Я могу тебе помогать, а ты мне разрешить паспорт Ичиро себе взять. Я могу себя за него выдавать. Идёт? Тебе деньги, мне новая личность. Идёт?

– Нет! – одновременно выкрикнули Светлана и Виктор.

– А если Ичиро вернётся? – охранник направился к столу, но остановился – на него смотрел пистолет.

– Я не крутой и не бывший мент, но и у меня есть ещё порох в штанах, Витя, – Артём Богданович махнул пистолетом в сторону двери в подсобку. – Света, присоединяйся к отчиму, посидите чуток в темноте, а мы с Такуми постараемся надолго вас не оставлять в компании с тряпками.

Притвориться своим боссом Такуми Ито не составило труда – никто из перекупщиков настоящего Сато Ичиро не слышал и не видел. Такуми едва нажал отбой, как в дверь галереи позвонили – сообщники даже не успели обговорить детали. Вошли двое в чёрных костюмах, как из голливудских фильмов. Они тщательно осмотрели зал с оружием, а из секции с масками и доспехами выбежали через несколько минут, бросив через плечо, что сделка не состоится – труп самурая им не нужен.

– Что? Что они сказали? – ошарашенно смотря на удаляющиеся спины, спросил Артём Богданович.

– Я не уверен, но мне показалось, – начал было Такуми, но Артём Богданович уже побежал в кабинет, звеня ключами от подсобки.

– Витя, Витя, они сказали труп самурая! Понимаешь? Труп самурая! Что это значит?

Виктор, с трудом отцепив от своего пиджака Артёма Богдановича, направился в зал с доспехами. Осмотрел один костюм, второй. Третий оказался с начинкой в виде Сато Ичиро. Мёртвого Сато Ичиро.

– Витя, он… того? – прошептал Артём Богданович.

– Шея сломана. – Виктор положил Ичиро на пол и стал обыскивать.

– И что это значит?

– Значит, что его убил кто-то из нас троих, – два паспорта и билеты полетели в сторону Такуми Ито. – Света шею сломать не смогла бы.

Такуми Ито подошёл к телу своего босса, склонил колено и что-то прошептал, приподнимая маску с лица Ичиро. Вслед за мордой тигра поднялась и голова – Такуми закричал и отпрыгнул от трупа.

– Ксо! Как он это?

– Не ори, эта образина приклеена, – Виктор демонстративно подёргал за огромные усы.

– Зачем тогда ломать шею? – Артём Богданович посмотрел на Светлану и повторил: – Зачем ломать шею человеку, который задохнулся? А позвонки могли сломаться и сами, от конвульсий, когда Ичиро пытался освободиться, а?

– А мотив? – спокойно возразил Виктор.

– Судя по всему, резона здесь нет ни у кого. А труп есть. В закрытой галерее. – Артём Богданович обвёл взглядом зал. – Предлагаю избавиться от тела, распродать экспонаты и разбежаться. Согласны?

Артём Богданович посмотрел на Виктора – тот кивнул и стал снимать доспехи с мертвеца. Такуми нагнулся за бумагами.

– Здесь письмо, – Такуми протянул конверт галеристу.

– Свете какой-то, – прочёл тот на конверте и достал небольшой лист с напечатанным текстом. – Так-так… «Здравствуй, Светлана. Очень жаль, что я так поздно узнал о нашем родстве. Наш с тобой отец, Хироси Така, оказался преступником и подлецом. Лишь на смертном одре папа рассказал мне о своих чёрных делишках в России и Китае. Как нажил огромное состояние. И как бросил твою беременную маму. Он не раскаивался, а просто предупредил, чтобы я не смел принимать твоё приглашение. Даже перед лицом смерти этот человек остался чёрствым. Но я приехал сюда, чтобы стать тебе братом и вознаградить тебя за все невзгоды…»

– Остановитесь. Не надо больше, не читайте, – ярко-карие, чуть раскосые глаза Светланы застыли и выцвели. – Это я. Я убила Ичиро. Боже мой, боже мой… Почему он мне сразу не сказал? Понимаете, я ведь специально его заманила. Ой, нет… Не так, всё было не так! Сначала я хотела, чтобы приехал отец. Мечтала посмотреть ему в глаза. Чтобы он… Не знаю. Это всё так давно было.

Света замолчала и спрятала лицо в ладони. Виктор подошёл к ней и нерешительно обнял Светлану за плечи. Та не отстранилась, опустила руки и продолжила спокойным, даже безразличным голосом, словно репетировала скучную речь:

– Мама мне с пелёнок внушила, что главного злодея на этой земле зовут Хироси Така. Она научила ненавидеть и его самого, и всю его семейку. Мама так и говорила: семейка. Я честно старалась ненавидеть отца, но в глубине души верила, что если он меня увидит, то сразу раскается. Я даже выучилась на искусствоведа, чтобы быть ему полезной. Дядя Витя рад был пристроить меня сюда, к себе под бочок, – Светлана на секунду прижалась подбородком к лежавшей на её плече руке Виктора. – Я стала от имени нашей галереи посылать приглашения выставочному залу Хироси, но всегда получала отказ. А месяц назад пришло письмо с уведомлением, что Хироси Така умер и его наследник будет рад привезти небольшую экспозицию к нам. Наследник. Понимаете? Нас-лед-ник.

Светлана опять замолчала и ткнула пальцем в сторону лежащего на полу тела.

– Вот тут-то и родился мой план: убить и стать наследницей. – Светлана оживилась, в её голосе появились интонации: – Сначала я не знала, как всё это будет, но когда увидела миленькое личико братика, с вечной, как будто приклеенной улыбкой… Приклеенной! План созрел, оставалось только его воплотить. Я напросилась расставлять экспонаты с Ичиро, насыпала ему в кофе лошадиную дозу снотворного, подбила его на шутку: а давайте шокируем первых зрителей ожившим самураем? Он прям в восторг пришёл. Еле успел в доспехи залезть, а потом вырубился. Я намазала клеем маску, нацепила на его голову и… – голос Светы дрогнул, и интонации опять посыпались, она закончила почти шёпотом: – Я схватила кружки и убежала. Не хотела видеть, как он будет умирать. Боялась, что не выдержу и помогу ему. Он умер совсем один…

Светлана передёрнула плечами, сбрасывая руку Виктора, подошла к Сато Ичиро и с тихим вздохом опустилась на колени.

– Нет, дочка, это я его убил, – Виктор горько усмехнулся. – Я с самого детства любил твою маму, но её увлёк гастролёр-мошенник Хироси Така. Светлана забеременела, а Хироси поймала милиция. Я тогда работал в прокуратуре и помог уйти Така от ответственности, при условии, что тот навсегда покинет Россию. Я видел, что ты вытворяла с маской и клеем. Господи, как тебе вообще в голову пришла такая глупость? Как бы ты избавилась от тела? Ладно. Я увидел и сразу понял всю провальность твоей затеи. Ты очень удачно убежала с кружками, а я метнулся в зал доспехов и сломал шею Ичиро. До того, как он задохнулся. А потом стёр запись. Прости, дочка.

Виктор замолчал, и паузу заполнил странный звук – будто кто-то тихо кашлял. Или смеялся?

– Слушай, я больше не могу, – Такуми перестал сдерживаться и расхохотался в голос. – Это какой-то плохой комикс. Ха-ха-ха. Кто ещё не убивал Ичиро? Ах-ха-ха-ха. Я тоже убивал Ичиро. Неделю кормил его ядом. Чуть по чуть. Видели, какой Ичиро был бледный? Скоро бы отправился к папе. А-ха-ха. А я забирать его паспорт и жить Сато в России. Никто не понял бы – азиаты для белых все на одно лицо. Мне нельзя в Японию, полиция ходит по моему хвосту. А Ичиро никто бы не искал – там очередь из наследников. Ты, Света-сан, далеко стояла бы.

Ито Такуми перестал смеяться, и в зале повисла тишина. Артём Богданович переводил взгляд с одного убийцы на другого, не веря, что всё это происходит с ним на самом деле. Он хотел закрыть глаза, а потом открыть и оказаться в огородике на своей подмосковной дачке. И никаких самураев. От этого кошмара у него разболелась голова. «Надо заканчивать», – решил он.

– Это всё очень прискорбно, но давайте уже как-то сворачиваться. Думаю, что все согласятся, что раз уж я единственный, кто не пытался убить Ичиро, то должен получить всю сумму от продажи его выставки. Такуми достанется паспорт, а вы, Витя и Света, не сядете. – Артём Богданович пытался поймать хоть чей-то взгляд. – А ещё я хочу дочитать письмо, Свет, ты не против?

Светлана кивнула, не открывая глаз. Артём Богданович прочёл последний абзац.

«Родная моя сестричка Светлана, в Японии, куда совсем скоро отправишься, чтобы вступить в наследство, тебя будут называть Хикари – свет, сияние. Ты такая и есть – светлая и добрая. Нам не суждено с тобой насладиться семейными разговорами – я умираю. Врачи дали мне самое большое – месяц. Уже остались считаные дни. Это хорошо, потому что я устал жить на обезболивающих. Ты прочтёшь это письмо, когда я умру – не хочу заранее тебя расстраивать. Живи счастливо и по совести. Твой любящий брат, Ичиро».

Наталья Гриневич.
ТАЙНА ПАДАЮЩЕГО СНЕГА

Анна Павловна, администратор гостиницы «Жемчужная», ждала следственно-оперативную группу, а если проще – полицию. Она с беспокойством посматривала на дверь, стараясь сохранять при этом лицо.

Надо же, перед самым Новым годом! Когда приезжают туристы! И такое! Сегодня утром горничная, постучав в двадцать первый номер и не услышав ответа, достала свои ключи, чтобы делать уборку, а дверь сама открылась. На крики горничной сбежалась, наверное, вся гостиница. Истеричка! На кровати лежал постоялец, мёртвый. Да ладно бы русский – японец!

Анна Павловна чувствовала за собой грешок, и не один, но говорить обо всём… Пусть докажут.

Администратор ещё раз бросила взгляд в окно и сквозь медленно кружащийся снег увидела – приехали.

Максим, старший оперуполномоченный следственно-оперативного отдела, был сильно недоволен и раздражён: гражданин Японии, скорее всего, не дипломат, так что придётся разгребать самим. И это перед Новым годом – с одними отчётами замаешься. Нет, только закончили сложное дело, и опять!

Максим медленно, как бы нехотя вышел из машины и так же не спеша направился к входной двери гостиницы. За ним потащился стажёр Сергей, который тоже раздражал старшего опера. Долговязый, неуклюжий – Максиму всё время казалось, что Серж, как он в шутку его иногда называл, вот-вот споткнётся и упадёт.

Обернувшись на Сергея, смело ступающего по лужам, и на отставшего эксперта, Максим хмыкнул и решительно открыл дверь – расследование началось.

Он прошёл в холл и встретился глазами с администратором. Хватило нескольких мгновений, чтобы они поняли друг о друге всё.

«От этого не отвертишься. Вцепится – как клещ!»

«Фигуристая бабёнка. Ничего лишнего не скажет, а нелишнего тем более».

Максим протянул удостоверение, представился:

– Максим Александрович Холмогоров, старший оперуполномоченный.

Сергей тоже показал своё удостоверение, но не представился.

– Анна Павловна Головачёва, администратор гостиницы.

Не успела она договорить, как Максим бросил:

– Ведите.

На ходу он быстро задавал вопросы. Администратор, подстраиваясь под его темп, отвечала коротко – по делу.

Когда подошли к нужной двери, вся следственная группа остановилась – знали, что Максим первым заходит на место происшествия, чтобы «почувствовать атмосферу», как шутили в отделе.

Одноместный номер. Умерший лежит на спине на кровати. Голова на подушке. Руки не раскинуты. На белой простыне рядом с телом чёрным фломастером нарисован кандзи. На столе – тарелки с едой, два стакана. Ощущается запах спиртного. Открытка. Лежит на полу. Надписи на японском. Следов борьбы нет.

Через десять минут Максим отдавал первые распоряжения: выяснить личность японца, опросить постояльцев, персонал, найти переводчика, желательно носителя языка. Администратора он берет на себя.

Из дневника Макото Накамуры

«Сегодня я встретил тебя. Шёл снег, но я всё равно узнал тебя. Я не мог не узнать тебя – Сайто Юдай. Надо же, ты нашёл меня даже здесь, в русском городе. Я столько лет пытался всё забыть, и мне удалось отодвинуть, спрятать прошлое. Как мне казалось – далеко. Я даже перебрался в другую страну, чтобы никогда, даже случайно, не встретиться с тобой – Сайто Юдай. Сначала ты сделал меня трусом, а потом забрал у меня жену. Но мы встретились спустя столько лет, и это воля Неба. Оно даёт мне шанс… вернуться. Да-да, вернуться к себе. Я проследил за тобой, я не мог просто пройти мимо. Я решил покончить с этим раз и навсегда. Я решил наконец-то что-то сделать. Я узнал, где ты живёшь, и послал тебе новогоднюю открытку с намёком о прошлом, а потом задумал встретиться с тобой как бы случайно у гостиницы, надеясь, что ты если и не обрадуешься встрече, но всё же пригласишь меня к себе в номер. Так и вышло, Сайто. Мы пили и много разговаривали, вспоминали, только не о том снегопаде. Ты даже извинялся за то, что увёл у меня Асуко. Она родила тебе двух сыновей. Тебе – не мне. Её уже нет в этом мире, так бывает. Я колебался, Сайто, я, как всегда, колебался и не мог решиться, даже когда вроде бы всё решил и продумал. Но когда ты ушёл в ванную, я понял: или сейчас, или я так и останусь тенью. Твоей тенью, Сайто. И я положил яд в твой стакан. Сейчас я жалею только об одном – что не положил его и в свой».

В кабинете сидели двое. Сергей слушал, а Максим вслух подводил первые итоги расследования.

– …администратор гостиницы показала, что 27 декабря, примерно в семь часов вечера, в двадцать первый номер поднялись двое: постоялец Юдай Сайто и, видимо, его знакомый, который примерно через два часа вышел из гостиницы один. Юдай Сайто – торговый представитель фирмы «Японская жизнь», приехал в командировку…

Максима прервал стук в дверь. На пороге появился японец лет пятидесяти, с помятым лицом, как показалось оперативнику. После приветствия ему предложили сесть.

– Нам нужен перевод, – сказал Сергей, протягивая открытку японцу.

Макото Накамура потянулся за открыткой, но тут же опустил руку. А вдруг на ней остались отпечатки его пальцев. Как же он не подумал! Его могут взять сейчас, а сейчас нельзя. Сергею пришлось положить открытку перед ним.

Переводчик склонился над ней. Губы его зашевелились. Потом он поднял голову и, глядя сквозь Сергея, произнёс торжественно – сначала по-японски, а сделав паузу, по-русски:

 
В падающем снеге
скрывается тайна
дороги и путника.
 

К столу подошёл Максим и положил перед переводчиком фотографию кандзи.

– Это было написано на простыне в номере умершего.

Накамура вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Он не писал этот кандзи. Неужели сам Сайто сделал это. Он поступил как мужчина – не выдал его.

– Этот кандзи переводится как «возмездие».

– И что у нас получается? – спросил Максим, впрочем, больше рассуждая, чем спрашивая. – На какой-то дороге шёл снег, что-то случилось, и теперь пришло время возмездия.

Японец молча кивнул.

Когда переводчик ушёл, Максим, расхаживая по кабинету, обратился к стажёру:

– Серж, а тебе не показалось, что этот японец ведёт себя как-то странно?

– Да кто их разберёт, японцев!

Из дневника Макото Накамуры

«Я всё-таки сделал это. Я убил тебя – Сайто Юдай. Я убил не только тебя – я наконец-то убил свой страх, своё разочарование, свою боль… Какая ирония судьбы – меня ещё и пригласили быть переводчиком. Переводчиком своей жизни. И я переводил.

Но теперь только я знаю, что произошло почти тридцать лет назад. Только я, Сайто.

Школьный автобус сломался. Многие пошли пешком – всего четыре километра. А ты решил взять машину матери. Конечно, без спроса. Сколько мальчиков брали и берут машину без спроса – и кому-то везёт, а кому-то нет. Нам не повезло. Когда мы вечером возвращались домой, темнело, дорога была пустынной, шёл снег. Мы весело обсуждали… даже не помню что. Ты прибавил скорость. Машина, казалось, присоединилась к нашему веселью. Вдруг что-то мелькнуло и вот уже надвинулось на стекло. На мгновение в машине стало темно.

Я отпрянул. Ты резко затормозил, и я снова приблизился к стеклу. Так близко, что увидел красный стекающий след. Ты выскочил из машины, оставив меня в растерянности и страхе. Потом, очнувшись, выскочил и я. Ты наклонился над мальчиком, потом схватил его и понёс в лесополосу. Ты всегда действовал, Сайто.

– Сайто, куда ты его несёшь?! – кричал я, пытаясь остановить тебя. – Надо вызвать полицию! Может, он ещё живой! – Я наконец догнал тебя и, вцепившись в спину, остановил. – Его найдут! Нас найдут! – в ужасе кричал я, поняв, что ты хочешь сделать.

Ты опустил мальчика на снег и заговорил быстро, захлёбываясь:

– Не ори! Не найдут. Лучше помогай! Мы забросаем его камнями…

– Какими камнями?! – снова закричал я в попытке остановить тебя. – Они будут искать его. Они пустят собак!..

– Да, собаки… Это несчастный случай. Надо…

Я, не дослушав, кинулся к тебе, чтобы забрать мальчика, но ты был сильнее, ты всегда был сильнее. Ты оттолкнул меня, и я, запнувшись, упал рядом с мальчиком, и моя рука коснулась его ещё тёплой руки. На мгновение мои глаза закрылись. А снег шёл и засыпал нас, шёл и засыпал… Вот тогда я умер. Я умер вместе с этим мальчиком. Но понял это позже, гораздо позже. Ты, конечно, всё придумал: я согласился показать, что это я был за рулём – потому что мне только через месяц исполнялось четырнадцать, после школы я поступил в университет, его оплачивал твой отец – я согласился, я взял деньги. Когда моя Асуко ушла к тебе – я почти не боролся, я согласился, хотя мне было больно, очень больно. Я захотел уехать – далеко. Я даже покинул Японию и стал жить во Владивостоке, чтобы больше не встретиться с тобой. Но мы встретились, и всё то, что, казалось, было загнано, отрезано, похоронено, – вернулось.

Осталось сделать последнее. Мертвецы должны лежать в могиле. Яд на столе. Я готов, Сайто. Слышишь, я наконец стану тем, кем был до появления кровавого пятна на стекле машины. Я оживу, Сайто! Пусть и совсем ненадолго».

– Такими темпами у нас японцев совсем не останется, – усмехнулся Максим, глядя на дневник Накамуры, на иероглиф, теперь уже оставленный на стене, и уже раздражённо распорядился: – Переводчика. Русского.

Они уже час обследовали съёмную квартиру Макото Накамуры. Тело обнаружила хозяйка квартиры. Они с японцем договорились, что он продлит срок аренды и переведёт деньги. Но деньги не пришли, и жилец не отвечал на телефонные звонки. Тогда хозяйка приехала сама, но дверь была заперта изнутри. На звонки и стук в дверь никто не ответил. Тогда хозяйка квартиры вызвала полицию.

– Его убили, потому что он что-то знал и был связан с тем японцем из гостиницы, – начал выдавать версии Сергей. – Поэтому вчера он так странно вёл себя.

– Ага, только дверь изнутри закрыта. – Максим снисходительно посмотрел на стажёра. – Нам только тут черепашек-ниндзя не хватало.

На следующий день, прочитав перевод дневника, Максим облегчённо вздохнул:

– Ну вот, можно закрывать дело. Жаль, конечно, мужика. Но, судя по переводу, «возмездие свершилось». Серж, а ты подарки к Новому году купил?

– А я тоже брал у отца машину, – неожиданно сознался Сергей. – Однажды я не справился с управлением… И скорость была приличная. Короче, мы с друзьями съехали в кювет. Отделались ушибами, но я помню, как ругался отец. Он кричал, размахивал руками, лицо его выражало злость, а глаза сияли. От радости, что я живой, что все живы. Это так поразило меня, что я больше не брал машину. И до сих езжу по необходимости.

– А я брал и ездил. Мы тоже попадали в аварии. Мелкие. Но я всё равно ездил. А этот переводчик так и остался мальчиком в той машине. Я вообще удивляюсь, как он решился отравить, заметь, отравить, а не ножом или ещё чем убить, бывшего друга и себя. – Максим помолчал, подошёл к окну, посмотрел на кружащийся снег, потом развернулся и уже будничным тоном добавил: – Надо уметь решать проблемы. Сразу.

– Что, надо было перешагнуть?

– Ага, отряхнуть снег и… – с иронией ответил Максим. – Всё, закрываем дело. Так тебя подвезти, за подарками? А то, может, вместе…

– Нет, – резко ответил Сергей и, смягчаясь, выдумал причину: – У меня сегодня ещё дела.

Их разговор прервал телефонный звонок. Максим взял трубку. Кому ещё что надо!

– Что?! Яд разложился. Накамура не мог убить ни друга юности, ни себя.

– А как же запертая изнутри дверь?! – совсем по-детски выпучив глаза, выпалил Сергей.

– Серёжа! – Максим забегал по кабинету. – Быстро ориентировку в аэропорт, в порты. Задержать мужчину, выслать фото: 55—65 лет, японец, место рождения и проживания предположительно Хоккайдо. Путешествует наверняка один. – Максим выдохнул, крутанулся на месте. – Хорошо хоть, сухопутной границы с Японией нет. Да, и привези сюда администраторшу. Пусть опознает, кого она ещё впускала в гостиницу. Не опознает – она у меня присядет. Ну, что застыл?! Если не деньги, то месть. А мстить им может отец мальчика! Или я не старший опер!

Минут через сорок Сергей позвонил Максиму.

– Администратор пропала! Её нет ни на работе, ни дома. На звонки не отвечает, – с тревогой в голосе сообщил он. – Может, преступник убирает свидетелей?

– Вы что, квартиру вскрывали?

– Да. Там никого.

– Детективов поначитался! Да кому она на хрен нужна?! Обзванивай больницы! Сегодня такой гололёд!

В допросной было тесно и душно. Кроме задержанного Кичиро Танаки, старшего опера Максима и стажёра Сергея здесь находились переводчик и адвокат. Перед началом допроса Сергей успел сообщить, что администратор Головачёва действительно лежит в больнице – упала, ударилась головой. По предоставленному фото она опознала Танаки.

– Расскажите, как и за что вы убили Юдай Сайто и Макото Накамуру.

– Я потерял своего единственного сына, и только потому, что двум мальчикам захотелось покататься на машине. Просто покататься, без прав, но весело, со скоростью, с музыкой, высовываясь из окна и выкрикивая разную чушь. Я сам недолго работал в полиции и знаю, как там всё устроено. У Сайто был богатый отец, со связями, хотя он и ушёл из семьи, но помогал сыну. Сделали несчастный случай. За рулём якобы был несовершеннолетний – Накамура. Как он путался, боялся и блеял в суде! Мы с женой старались всё забыть, начать новую жизнь. Но не получилось – детей у нас больше не было, и в конце концов мы развелись. Я женился во второй раз, но и этот брак закончился разводом. Как будто тень умершего неотомщённого сына преследовала меня. Я стал следить за Накамурой и Сайто. И случай представился. Я знал, что Накамура живёт во Владивостоке. И узнал, что Сайто ездит туда по работе. Я сюда приехал как турист. Я подумал, что мне хватит шестнадцати дней и, значит, виза не нужна. Потом нашёл их и проследил. Когда Накамура вышел из гостиницы, я выждал и, уговорив администратора, что хочу сделать новогодний сюрприз другу, назвал его имя и узнал номер комнаты.

– Вы дали администратору деньги?

– Да. Я видел, что она колеблется. А деньги всё быстро решили. К тому же она была одна. Мне повезло.

– Что было дальше?

– А дальше просто: я открыл дверь – замок простой. Сайто лежал на кровати с закрытыми глазами. Я лишь тихо подошёл к столу и налил в пустой стакан отравленную минералку.

– Но он мог и не выпить?