Читать книгу "Веер откровений"

Мари Анатоль.
НИСЭЙ

 
1
 

Седовласый старик в дорогом халате с бархатной оторочкой сидит за огромным дубовым столом. Морщинистое лицо гладко выбрито, на шейном платке искрится бриллиантовая брошь. Лицо его сурово, глаза неподвижно смотрят прямо на меня. От этого взгляда холодеет внутри. Губы старика растягиваются в неприятной улыбке, и он произносит шипящим шёпотом:

– Нис-с-с-э-э-эй!

Вдруг голова старика наклоняется вперёд, отделяется от тела, будто срезанная бритвой, и падает на стол…

Я очнулась от кошмара. За окном моего номера едва брезжил рассвет. Боже! Приснится же такое! Сама виновата, Хэлен, напросилась на место преступления – вот теперь получи!

Накануне я приехала в Монтерей, чтобы провести предстоящий День благодарения в моём любимом курортном месте на берегу Тихого океана и, конечно, проведать старого друга – инспектора криминальной полиции Майка Роджерса. Но не успели мы с Майком расположиться за столиком одного из рыбных ресторанов на Старой верфи, как ему поступил срочный вызов. Богатый предприниматель Ричард Хантер был жестоко убит на собственной вилле. Я просто не могла пройти мимо такого события и, разумеется, увязалась за Роджерсом. Он согласился взять меня с собой, вероятно, не столько по старой дружбе, сколько из-за моей способности распутывать загадочные преступления.

Буквально через пять минут мы прибыли на виллу Хантера. Там уже был полицейский патруль, работали криминалисты, медперсонал оказывал помощь пожилому дворецкому и молоденькой девушке, вероятно, родственнице убитого. Пройдя через просторную гостиную на первом этаже, мы оказались в кабинете Ричарда Хантера. Там-то я и увидела ту страшную картину, которая преследовала меня потом в ночном кошмаре.

Старик лет девяноста с лишним сидел за письменным столом в тот момент, когда ему отрубили голову. Орудие преступления валялось тут же на полу – как объяснил Майк, это была японская катана – исключительно острая и опасная сабля. Неудивительно, что голова была снесена полностью. Отпечатков пальцев на рукоятке не нашли.

Похоже, катану взяли из богатой коллекции холодного оружия на стене кабинета. Чего здесь только не было: и турецкие кривые сабли, и германские двуручные мечи, и французские шпаги, и даже русские шашки. Видно, покойный разбирался в оружии. Интересно, а почему убийца выбрал именно японскую катану?

Осмотрев место преступления, мы вышли поговорить со свидетелями. Убитого обнаружил дворецкий, когда часов в шесть вечера зашёл спросить, не пора ли подавать ужин. До этого мистера Хантера никто не беспокоил несколько часов, он сидел в своём кабинете, как обычно в это время. У секретаря был выходной, посетителей вечером не было.

Пожилого дворецкого до сих пор била нервная дрожь, несмотря на успокоительное. Он сообщил, что много лет служил хозяину и представить не мог, что того постигнет такая печальная участь. Да, мистер Хантер был строгим, но справедливым человеком.

Криминалисты установили, что смерть Хантера наступила примерно два часа назад. Майк тут же распорядился проверить, можно ли проникнуть в кабинет со двора, и выяснить, кто ещё находился на вилле во время преступления.

Мы узнали, что помимо персонала – нескольких слуг, повара и дворецкого, на вилле проживала только внучка убитого Лиззи – студентка Университета Калифорнии. Её мать, единственная дочь Хантера, давно жила на Гавайях. Девушка весь вечер провела в своей комнате и в кабинет к деду не заходила. Поговорить с ней нам не удалось – внучка упала в обморок, узнав о случившемся, и врач не велел её пока беспокоить.

Вскоре поступил однозначный ответ от службы охраны: если бы кто-то проник во двор или на виллу через окно, то обязательно попал бы на монитор камер безопасности, расположенных по периметру здания. Посторонних, однако, обнаружено не было.

Правда, в три часа дня к мистеру Хантеру приезжал некий Иоширо Симада – пожилой японец, которого ранее ни слуги, ни дворецкий не видели. Японца привозил внук, поскольку тот был в инвалидной коляске. Когда посетители покидали виллу, мистер Хантер был ещё жив – он что-то гневно кричал из кабинета в адрес японца.

Окончательно стряхнув сон, я вдруг вспомнила, что это странное слово – нисэй – видела в ежедневнике на столе у Хантера. Он весь был залит кровью, но это слово отчётливо выделялось. Тогда я не поняла, что оно означает. Каково же было моё удивление, когда я прочла в Википедии, что «нисэй» в переводе с японского означает «второе поколение». Так называли детей японских эмигрантов, родившихся и выросших в Соединённых Штатах.

Я набрала номер инспектора Роджерса.

 
2
 

– Родился я в Сан-Франциско, в семье эмигрантов из Японии. Отец был очень умным и образованным человеком, профессором математики в университете. Мы жили хорошо, у нас был большой дом в приличном районе, мама не работала, занималась со мной музыкой и английским языком – она очень хотела интегрироваться в американское общество и не чувствовать себя чужой.

Всё закончилось в 1942 году, после нападения японцев на Перл-Харбор. Мне тогда было восемь лет, но я прекрасно помню тот день, когда отец пришёл домой и возмущённо рассказывал матери о постановлении властей определить всех эмигрантов японского происхождения в специальные лагеря для интернированных.

В одночасье мы потеряли всё: работу отца, дом, друзей, уважение в обществе. Мы стали изгоями. Жизнь в лагере сильно отличалась от той, к которой мы привыкли. Японцы жили фактически посреди пустыни, по несколько семей на барак, отец работал на строительстве лагеря, мать попала на кухню. Им было очень тяжело, не только физически. Детям давали возможность учиться, мы ходили в школу, но в основном изучали английский язык и законы американских штатов. Из нас готовили законопослушных граждан. Детей в лагере было много. Конечно, мы играли и заводили друзей. Большинство из нас были «нисэями» – то есть родились уже в Штатах.

Отец долго не мог смириться с заключением, он подавал регулярные прошения и надеялся вернуться в нормальную жизнь, свою жизнь. Но я думаю, его письма никогда не покидали лагеря. В то же время отец был разумным человеком, он ни за что не решился бы на бунт и побег – это было невозможно: лагерь охраняли вооружённые солдаты, вокруг на много миль простиралась пустыня, бежать было некуда.

Когда мне исполнилось десять лет, я как-то возвращался домой из школы и заметил за нашим бараком отца. Он о чём-то спорил с молодым охранником. Потом отец развернулся и пошёл в сторону дома, а охранник вскинул ружьё и выстрелил отцу в спину. Меня словно парализовало. Вокруг не было ни души. Охранник огляделся по сторонам, затем подхватил тело отца и потащил прочь. Каким-то чудом меня он не заметил. Но я хорошо запомнил этого человека – у него было большое родимое пятно на щеке.

Позже нам объявили, что отец погиб при попытке к бегству. Мама плакала неделю, а потом сказала, что я теперь должен очень хорошо учиться и вести себя так, чтобы никто никогда не смог ко мне придраться.

С тех пор прошло много лет. Я прожил долгую жизнь и никогда ни на кого не держал зла. Я старался быть достойным американцем. В восемьдесят восьмом году по указу президента Рейгана всем интернированным во время войны японцам была выплачена компенсация. Свои двадцать тысяч долларов я положил на сберегательный счёт в банк, а потом использовал накопленные деньги на образование внука. Так случилось, что его родители рано покинули нас, и кроме меня у Тэкеши никого нет. Я рад, что смог дать внуку хорошее образование. Сейчас он работает в старшей школе Монтерея преподавателем японского языка.

Недавно Тэкеши встретил девушку, которую полюбил. Молодые решили пожениться, но дед девушки – богатый предприниматель по имени Ричард Хантер – почему-то воспротивился этому браку. Тэкеши попросил меня поговорить с ним, как дед с дедом, и я не мог отказать внуку. Когда я приехал на встречу с мистером Хантером, то сразу же узнал его. Да, прошло столько лет, он сильно изменился, но это, без сомнения, был он – тот самый охранник с пятном на щеке, застреливший моего отца много лет назад.

Вы вправе думать, что я захотел отомстить. Но это не так. Весь мой жизненный путь – это доказательство того, что месть не имеет смысла. Зло порождает зло. А я хотел добра моему внуку и его невесте. Поэтому я решил дать возможность мистеру Хантеру искупить свою давнюю вину перед моей семьёй, и что ещё важнее – перед самим собой. Будучи уже очень пожилым человеком и доживая свой век, он, должно быть, тоже раскаивался в ошибках юности. Я так и сказал ему: «Господь свёл нас вместе, чтобы дать вам шанс, мистер Хантер. Такой шанс выпадает не каждому. Согласитесь на свадьбу наших внуков и искупите свой грех». Но Хантер решил, что я его шантажирую – хочу отобрать не только нажитое состояние, но и внучку. Он закричал на меня и выгнал вон.

Я не убивал мистера Хантера, господин инспектор, и искренне сожалею, что он умер, так и не искупив своего греха…

 
3
 

– Какая странная судьба! – задумчиво произнёс Роджерс, протягивая мне картонный стаканчик с дымящимся чёрным чаем. Мы купили напитки навынос в кафе «Старбакс» и решили немного пройтись вдоль берега залива. Приятно, что инспектор помнил мои предпочтения в напитках. Себе он, конечно, взял капучино с ореховым сиропом.

– Что ты имеешь в виду, Майк?

– Этот Симада родился в Штатах, пострадал от несправедливости властей да ещё лишился отца в лагере. И при этом он совершенно не держит зла – ни на власти, ни на историческую несправедливость, ни даже на этого, хм, Хантера, который застрелил отца прямо на его глазах. Любой другой, наверное, мечтал бы отомстить!

– То есть ты веришь, что Симада невиновен?

Майк взглянул на меня из-под густых рыжих бровей со свойственным ему хитрым прищуром и вдруг снисходительно улыбнулся.

– Дорогая моя Хэлен, – произнёс Майк, – я старый сыщик и всегда верю только фактам, а не людям. Люди врут. А факты остаются фактами.

– Ну хорошо, давай обратимся к фактам, – я на мгновение почувствовала себя студенткой, сдающей экзамен профессору. – Японец Иоширо Симада приходит к Ричарду Хантеру, чтобы поговорить о свадьбе их внуков. И вдруг узнаёт в нём убийцу своего отца. Вскоре после этого Хантер оказывается убит японской саблей, а в его ежедневнике мы находим японскую же запись «нисэй», косвенно указывающую на Симаду. Получается, либо Хантер знал ещё до встречи о том, кто к нему придёт, либо сделал эту запись после беседы, что тоже странно, ведь он грубо выпроводил человека, которому когда-то сломал жизнь.

– И что нам это даёт?

– Пока не знаю. Но неужели у Симады совсем не было мотива убить Хантера?

– Мотивов у него как раз достаточно, возможности не было.

– Что ты имеешь в виду?

– Хэлен, ты забыла, что Симада – инвалид, он не смог бы нанести такой удар мечом, сидя в кресле-каталке! Экспертиза показала, что удар был нанесён человеком, стоявшим сзади, и старику-инвалиду было бы не под силу сделать нужный замах, даже двумя руками.

– Ну знаешь, Роджерс! Ты не мог мне сразу рассказать о результатах экспертизы?

– Прости, Хэлен, я как раз собирался это сделать. И если бы Симада захотел убить Хантера, то мог бы воспользоваться маленьким японским кинжалом танто – он висел рядом на стене, вполне в пределах досягаемости.

– Интересно, – задумалась я. – Пока у меня не складывается вся картина, но интуиция подсказывает, что здесь что-то есть…

– Хэлен-Хэлен, я уже начинаю доверять твоей интуиции больше, чем своей! – снова улыбнулся инспектор, теперь без нарочитой важности.

– И кстати, Майк, сдай-ка на экспертизу почерка надпись в ежедневнике, а?

– Уже сдал, эксперты работают, – не без удовольствия ответил Роджерс.

Теперь улыбнулась я.

– У нас остаётся внук Симады, Тэкеши. Он вполне мог отомстить за деда, за семью, да и за то, что Хантер не согласился на свадьбу. Устранить препятствие. Он достаточно силён, чтобы нанести такой удар мечом, верно? К тому же молодой и влюблённый. Мог поддаться порыву, как думаешь?

– Ты правильно рассуждаешь. Но и у внука тоже есть алиби. Да, он привёз деда на встречу, но во время разговора находился в гостиной вместе с Лиззи – это подтвердил дворецкий. Тэкеши вбежал в кабинет, только когда Хантер начал кричать на его деда. И когда увозил деда из кабинета, то и дворецкий, и другие слуги всё ещё слышали брань Хантера. С перерезанным горлом тот вряд ли смог бы так орать.

– И всё-таки, я думаю, нам пора поговорить с Тэкеши Симадой.

 
4
 

Тэкеши Симада, японец лет двадцати пяти, оказался не таким словоохотливым, как его дед. Хотя внешне был очень на него похож. Только волосы были не седыми, а иссиня-чёрными, как вороново крыло. И говорил он совсем без акцента, что неудивительно, ведь он принадлежал уже к третьему поколению японцев, рождённых в Америке.

– Мистер Симада, – спросил его Роджерс, заходя издалека, – вы знали, что ваш прадед был убит в лагере для интернированных в сорок четвёртом году?

– Да, – молодой человек тяжело вздохнул. – История убийства моего прадеда всегда была притчей в нашей семье. И дед, и отец рассказывали её, чтобы объяснить, как поступать нельзя. Они говорили, что прадед пытался бежать из лагеря и потому погиб. «Америка дала нам приют, – говорили они, – и мы должны быть благодарны за это». Меня воспитывали в смирении и послушании.

– А почему вы стали преподавателем японского? – спросила я, чем заслужила недовольный взгляд Роджерса.

– Мама старалась привить мне любовь к японскому, она очень хотела сохранить наши корни. Но мама рано умерла. Я уже в старшей школе решил, что стану учителем японского.

– То есть вы не знали, что на самом деле вашего прадеда расстреляли незаконно и никакой попытки к бегству не было? – Роджерс резко вернул разговор в изначальное русло. Мне показалось, что Тэкеши вздрогнул.

– Совсем недавно дед признался мне, что на самом деле его отец не пытался бежать из лагеря. Что его убил молодой охранник, и он это видел. Я был в шоке – не мог поверить, что дед так спокойно об этом говорит…

– Выходит, дед обманывал вас и вашего отца?

– Нет, он защищал нашу семью. Дед не хотел, чтобы история повторилась. Понимаете?

– Откуда вы узнали, что Ричард Хантер – тот самый охранник, убивший вашего прадеда в сорок четвёртом? – неожиданно Роджерс перешёл в атаку. Но молодой человек не удивился. Он ещё раз тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

– Я узнал об этом совершенно случайно – изучал архивные материалы и наткнулся на газетные статьи того времени. Тогда дед и признался.

– Кто ещё знал, что мистер Хантер и есть убийца вашего прадеда?

– Я никому не говорил. Только Лиззи, моей невесте. Я очень боялся, что эта давняя история встанет между нами. Но Лиззи сама предложила организовать встречу дедов.

– Зачем?

– Чтобы дать шанс мистеру Хантеру загладить вину и примирить наши семьи. Она искренне надеялась, что это поможет.

– Но это не помогло?

– Нет, всё стало только хуже. Мистер Хантер очень рассердился на деда, кричал, чтобы тот убирался вон. Лиззи пыталась его успокоить…

– Тогда вы увезли деда из кабинета Хантера и покинули виллу?

– Да. А что мне ещё оставалось?

 
5
 

После разговора с Тэкеши Симадой Роджерс остался в полицейском управлении, а я отправилась в гостиницу. Мне необходимо было побыть одной, чтобы уложить в голове все кусочки пазла. До гостиницы я, правда, не дошла – ноги сами вывели меня на набережную, где свежий океанский ветер помог немного прочистить мозги. Я нашла свободную лавочку возле Старой верфи, присела и открыла блокнот с записями.

Во время разговора с младшим Симадой я чувствовала, будто что-то постоянно ускользает от меня, какая-то важная деталь – но никак не могла понять, что именно не даёт мне покоя в этой очень загадочной истории.

Итак. Убитого обнаружил дворецкий, зайдя в кабинет примерно через два часа после встречи с японцами. За это время никто не входил и не выходил из кабинета, проникнуть туда с улицы незамеченным тоже было невозможно. Прямо «убийство в закрытой комнате», так любимое японскими писателями-детективщиками!

Всё в этой истории указывало на причастность японцев, и в то же время алиби и деда, и внука Симады было железным. Может быть, связь убийства с японцами была даже слишком явной, какой-то нарочитой, словно навязанной… Дворецкого и слуг полиция тщательно проверила – у них не было мотива убивать хозяина. Кто же тогда убил Хантера? Кто хотел, чтобы следствие пошло по пути «исторической мести»? Кому вообще была выгодна смерть миллионера?

Правильно, наследникам. Прямой наследницей Хантера являлась его дочь Эрика, проживающая на Гавайях. Роджерс связывался с местной полицией и даже отправил туда помощника, и тот подтвердил алиби этой самой Эрики: остров она не покидала, во время убийства мирно обедала в ресторане, есть свидетели. Эрика не общалась с отцом уже несколько лет, с тех пор как она бросила всё и уехала на Гавайи. Чисто теоретически она могла нанять киллера. Но судя по собранным полицией сведениям, это Хантер был зол на непутёвую дочь, а ей не было нужно ничего, кроме свободы. Даже ради похорон отца Эрика отказалась возвращаться на континент.

Остаётся внучка – Лиззи. Она вряд ли получит наследство в случае смерти деда, ведь у того есть родная дочь – её мать. И у Лиззи тоже железное алиби. После того как она вышла из кабинета под возмущённые крики Хантера, девушка всё время была на виду – у дворецкого, у слуг на кухне, потом отправилась в свою комнату и больше не спускалась.

Минутку! Что внучка миллионера делала на кухне? Надо бы выяснить. Слабенькая зацепка, конечно. И потом, зачем Лиззи убивать деда, который её содержит и оплачивает обучение в университете? Ничего у меня не сходилось.

Я устало подняла глаза от записей и не мигая уставилась на океан – синюю линию горизонта пересекал птичий клин, улетающий вдаль. Прямо как мои версии. Плохо, Хэлен, очень плохо.

От неожиданного телефонного звонка я вздрогнула.

– Хэлен, у меня новости! – почти кричал в трубку Роджерс. – Стало известно завещание Хантера. Так вот, всё своё состояние он оставил внучке! Наша маленькая Лиззи теперь миллионерша!

– А как же его дочь? Неужели старик лишил её наследства?

– Похоже, что так… Не смог простить, что она сбежала на Гавайи. И, скорее всего, дочь об этом знала, ну или догадывалась, раз даже на похороны не прилетела.

– Так, может, и Лиззи об этом знала? Майк, хочешь, я поговорю с девушкой?

– Нет, Хэлен, это опасно, дождись меня.

– Ну хорошо-хорошо, Майк, встретимся на вилле Хантера.

– Я скоро буду.

 
6
 

Я припарковалась на дороге у виллы и решила оглядеться. В первый раз я толком и не успела этого сделать. Ворота во двор оказались открыты настежь, репортёров вокруг не наблюдалось. Похоже, интерес к убийству уже схлынул, а новость о наследстве ещё не разнеслась.

Я прошла по дорожке к зданию. На первом этаже справа располагалась кухня, куда вёл отдельный вход со двора. Это заинтересовало меня, я направилась к кухне и потрогала дверную ручку. В этот самый момент дверь распахнулась и на пороге появилась женщина средних лет, с засученными рукавами. Похоже, служанка или посудомойка.

– Ой, вы меня напугали, мэм! Вы из газеты?

– Простите, пожалуйста! Я консультант полиции, помогаю инспектору Роджерсу, он сейчас подъедет.

– С полицией мы уже говорили. Что-то выяснилось? Мы все так напуганы…

– Пока ничего нового. Но я бы хотела уточнить один момент: в день убийства, после того как уехали мистер Симада с внуком, Лиззи была на кухне?

– Да! Хозяин так громко кричал, что напугал всех нас! Лиззи прибежала в слезах и рассказала, что дед категорически против её свадьбы с японцем. Бедная девочка! Она так нервничала, что сама помыла чашку из-под чая, которую принесла из кабинета. Я говорю, зачем, ведь я могу…

– Простите, какую чашку?

– Хозяин пил чай перед тем, как встретиться с японцем. Вот Лиззи и принесла пустую чашку.

– А потом она всё время была с вами?

– Ну да, как проводила жениха, прибежала со двора и долго не могла успокоиться, её прям трясло. Оно и понятно: дед запретил ей не то что замуж, а даже встречаться с японцем!

– Откуда вы это знаете?

– Лиззи сама рассказала. Мне так её жаль! И чего хозяин взбесился? Учиться ей осталось недолго, можно и о замужестве подумать. Тем более, такая любовь! Ну и что, что японец, очень приятный молодой человек, образованный, воспитанный. Они так подходят друг другу! Даже одеваются похоже.

– Это как?

– Ну, я подметила, что в тот день на обоих были чёрные худи и синие джинсы. Только Лиззи в своей соломенной шляпке от солнца, а жених её, вот имя-то позабыла, в бейсболке.

– Тэкеши Симада.

– Что?

– Имя жениха – Тэкеши Симада.

– А, ну спасибо! Постараюсь запомнить. Глядишь, скоро будет нашим новым хозяином. Вы меня извините, дела! – с этими словами служанка удалилась обратно на кухню.

Я насторожилась. Очень подозрительной мне показалась эта история с чашкой. Кто думает о чашке, когда в жизни происходит такое?

Послышался гул мотора, и вскоре на дорожке к вилле показалась полицейская машина. С Роджерсом было двое офицеров, которым он приказал ждать внизу.

– Похоже, мы на верном пути, Хэлен, – инспектор выглядел очень довольным, услышав о чашке. – В крови убитого нашли снотворное. Возможно, Хантер заснул до того, как на него напали.

– Неужели девушка могла отрубить голову собственному деду? – невольно ахнула я. – И кто тогда ругался в кабинете?

– Хороший вопрос. Пошли.

Лиззи спустилась к нам в гостиную. Лицо её было бледным, тёмные волосы рассыпаны по плечам. В просторной рубашке и широких джинсах она действительно могла сойти за парня, особенно если убрать волосы под бейсболку.

Мы уселись на диван, Лиззи предложила кофе или чай. Мы с инспектором переглянулись и отказались.

– Мисс Хантер, мы ещё не имели возможности поговорить с вами, – начал Роджерс. – Надеюсь, вы чувствуете себя лучше?

– Да, спасибо, – смущённо ответила девушка.

– Особенно после того, как огласили завещание и вы узнали, что стали миллионершей?

Лицо Лиззи залила краска. Я испугалась, что она заплачет, но этого не произошло.

– Я не знала, что дедушка всё завещает мне. Для меня это сюрприз!

– Правда? – прищурился Роджерс.

– Конечно! С тех пор как мама уехала на Гавайи, дедушка часто грозил, что лишит её наследства. Он был очень на неё зол. Но мне и в голову не приходило, что он сделает это всерьёз. Понимаете, у него был непростой характер. Такой взрывной. Он мог вспылить, а потом жалел. С ним было нелегко. Я бы тоже уехала, но кто бы тогда платил за мой университет?

– То есть вы остались с дедом из-за денег?

– Ну, можно сказать и так. Точнее, из-за желания получить университетское образование. Для меня учёба – это очень важно, поймите. Я вообще не думала о личной жизни, пока не встретила Тэкеши.

– А как вы с ним познакомились? – поинтересовалась я.

– В городской библиотеке, случайно. Я там готовилась к экзаменам.

– Когда вы узнали, что ваш дед имеет отношение к убийству прадеда Тэкеши? – как всегда неожиданно спросил Роджерс. Но Лиззи этот вопрос не удивил.

– Тэкеши рассказал мне, как только узнал.

– И вас это не смутило?

– Ещё как! Я поняла, почему дед так взбесился, когда я рассказала ему, что мы с Тэкеши хотим пожениться. Дед пообещал, что если я выйду за японца, то могу домой не приходить – он и меня лишит наследства!

– То есть мистер Хантер всё-таки признался, что уже лишил наследства вашу маму и всё оставил вам?

– Н-нет. Мне казалось, он так говорит сгоряча. Я не думала, что это всё всерьёз.

– И поэтому вы решили попытать счастья ещё раз?

– О чём вы?

– Ну, это же вы предложили Тэкеши организовать встречу дедов? На что вы рассчитывали?

– Да, я хотела дать дедушке шанс. Вам этого не понять! – девушка скривила губы.

– Так объясните мне! – прищурился Роджерс. – Например, почему в ежедневнике мистера Хантера сделана запись вашей рукой? «Нисэй» – это же вы написали?

– Он попросил меня!

– Допустим. Хотя я думаю, что вы сделали эту надпись специально, чтобы пустить нас по ложному следу. Японский меч тоже выбран не случайно, да? Ведь на стене было и другое оружие.

– Я не понимаю…

– А принести деду чай накануне встречи с Симадой была ваша идея?

– Я налила ему чай, что здесь такого?

– Могу я взглянуть на ваш телефон? – попросила я.

– Это ещё зачем? – возмутилась Лиззи, но, поймав тяжёлый взгляд инспектора, всё же протянула мне телефон. – Да пожалуйста!

– Нам известно, что в чае было снотворное. И ваш дед уже спал к концу разговора с Симадой. Он не кричал и не выгонял его – это была запись на вашем телефоне, сделанная заранее. Поэтому её так хорошо было слышно во всём доме – и дворецкому, и слугам на кухне! Вы же сами сказали, что дед был взрывным – что вам стоило записать его брань заранее?

– Вы это не докажете!

– Вы так уверены? – в голосе Роджерса послышались знакомые металлические нотки. – Наши эксперты смогут восстановить запись на телефоне, даже если вы её стёрли, – с этими словами инспектор поднялся и достал наручники. – Мисс Элизабет Хантер, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве вашего деда, Ричарда Хантера. Вы имеете право хранить молчание…

– Это не я! – вскочив, вдруг истошно завопила Лиззи. – Это всё он, Тэкеши! Это он убил моего дедушку! Он был просто одержим планом мести! Заставил меня помогать ему! Мы были одинаково одеты и просто поменялись головными уборами. Он остался в кабинете, а я вывезла его деда на улицу. Никто даже не заметил! И с записью голоса тоже всё он придумал – обеспечил нам алиби. Сказал, что взял этот трюк из книги Агаты Кристи. Я здесь ни при чём!

Она ещё продолжала кричать и брыкаться, когда Роджерс с помощниками выводили её на улицу и сажали в полицейскую машину.

– Знаешь, Майк, – сказала я Роджерсу, когда полицейская машина скрылась за поворотом, – а ведь она сказала правду – они действительно поменялись головными уборами с Тэкеши и Хантера убил он. Но я уверена, что весь план придумала Лиззи. Избавилась от деда руками жениха, пока Хантер не успел лишить её наследства.

– А как ты догадалась про запись голоса? – с интересом спросил Роджерс.

– Вот, – я протянула ему книгу, – я нашла её на полке в гостиной. Агата Кристи «Убийство Роджера Экройда», там описан именно такой трюк. Видимо, от этой улики Лиззи забыла избавиться, а зря!

 
7
 

«Любимая!

Инспектор разрешил мне написать тебе это последнее письмо. Я хочу, чтобы ты знала, что я ни о чём не жалею и не виню тебя ни в чём. Этот груз оказался тебе не по силам, и потому ты рассказала обо мне всю правду. Всё верно. Ты не должна нести наказание за то, что совершил я.

Когда ты сообщила мне о том, как связаны наши семьи, я не мог поверить. Ведь наша встреча в библиотеке не была случайной – ты специально разыскала меня, верно? И за это я тебя не виню, наоборот! Не знаю, зачем это понадобилось тебе. Возможно, тобой двигало любопытство? Я не хочу думать, что всё это было лишь ради денег. Наша встреча оказалась предначертана судьбой.

Всю жизнь тёмная история моих предков не давала мне покоя. Как уважаемый профессор математики оказался в лагере для интернированных? Кто убил его и за что? Какой была бы жизнь нашей семьи, если бы всего этого не произошло? Я не переставал задаваться этими вопросами с самого детства.

Не знаю точно, что такое генетическая травма. Вероятно, это именно то, что испытывал я, думая о судьбе моей семьи, о несправедливости, которой мы подверглись. И чем сильнее мои предки пытались воспитать во мне смирение, тем ярче разгорался огонь неприятия внутри меня. А когда я узнал, что твой дед убийца моего прадеда и что он категорически против нашей свадьбы, то не мог уже думать ни о чём, кроме мести. Даже если бы ты не придумала гениальный план встречи, я всё равно сделал бы это.

Конечно, ты не хотела такой страшной смерти своему деду. Ты просила меня использовать маленький кинжал, но я не мог просто зарезать его, как поросёнка. К тому же тогда я бы поставил под удар своего деда. А такого я допустить не мог. Больше всего на свете после тебя, дорогая моя Лиззи, я люблю моего деда Иоширо. Потому я и решил отомстить, казнив убийцу его отца.

Только зря ты напоила его снотворным. Когда я понял, что он спит, было слишком поздно. Наверное, ты хотела, чтобы он не мучился, не испугался. Это очень благородно, но зря. Получается, что я убил беззащитного старика во сне. Но и об этом я не жалею, любимая.

Я сказал инспектору Роджерсу, что весь план был придуман мною. Это так, хоть полиция мне и не верит. Я беру всю вину на себя и надеюсь, что тебя оправдают. Пожалуйста, позаботься о моём деде, он хороший человек, хоть и слабый.

Люблю тебя больше жизни.

Твой Тэкеши».