Читать книгу "Хозяйка приюта магических существ"

Я не понимала, о чем речь, пока не перевернула страницу. Автор записи приводил пример. Историю дракона, одной из доминирующих черт которого была «ненавидит людей». В детстве на глазах этого монстра убили одного из его родителей. Конечно, живыми эти люди не ушли, но черта характера сформировалась. Повзрослев, этот дракон убивал сначала всех охотников, которые появлялись на его территории. Потом всех людей, которые приближались к его логову. Но и этого было мало. В конце концов, он выжег несколько селений, а потом его убили.

Я оторвалась от чтения. Пусть история этого дракона и была написана кратко и безэмоционально, но меня зацепило. Ведь мой дракон, если бы я не вытащила его из того ужасного места, также мог бы стать тем, кто «ненавидит людей». И мог бы…

Я не стала об этом думать, снова углубившись в чтение. Да уж, разнообразие черт характера и впрямь удивляло: вредные, грустные, глумливые. Да тут даже дракон-шутник затесался. Он подвешивал магов за их плащи к веткам деревьев, делал подкопы для путников. Шутник, да? Только вот шуточки какие-то злобные и очень травмоопасные.

Наверное, именно поэтому Хэй сказал, что наш дракончик очень даже неплох. Да и черты характера, которые сейчас проявились, мне казались очень приятными, особенно в сравнении с теми примерами, которые приводил автор этих записей.

Великодушный, властный и заботливый. Звучало чуть ли не как набор характеристик из сказочного женского романа. Хотя, почему «как»? Вполне себе предел мечтаний представительниц прекрасного пола. От этой мысли я невольно рассмеялась. Если еще и вспомнить, что наш дракон – ярый защитник девичьей чести, то истинный рыцарь из викторианского романа.

Скрип двери тут же отвлек меня от моих мыслей, я вскочила со стула и прошла босиком пару шагов, прежде чем услышала знакомый голос:

– Ого! Интересно, любовь к чтению у вас с драконом наследственная? Что родитель, что ребенок: если читать, то можно и не спать?

Глава 30

– Хэй?

– А ты думаешь, что здесь может быть кто-то еще с мужским голосом? – усмехнулся он.

– Если бы здесь был кто-то еще…– начала я, но Хэй меня перебил:

– Не продолжай, я понял, что его ничего хорошего бы не ждало. Но вдруг это оказался бы друг? – предположил Хэй, несколько патетически возвысив голос на рифме.

– Друг? А станет ли друг, вместо того, чтобы постучать в дверь, проникать в дом, обходя ту кучу сигналок, что мы здесь с Элис понаставили? – прагматично заметила я.

– Твоя правда, – согласился Хэй, внимательно глядя на меня, а потом отвел взгляд.

Не демонстративно, но с некоторой степенью неловкости, присущей любому приличному мужчине, который видит женщину не до конца одетой.

Я едва не ругнулась, но так как прикрыться тут было нечем, да и, в целом, ничего эдакого, кроме голых коленок, в моем виде не было, то я решила не обращать внимания. В этом мире демонстрировать свои голые коленки – верх неприличия, но я уже накосячила с принятым амулетом связи, думаю, Хэй не будет принимать на свой счет. Пусть спишет на то, что я пришла из далеких мест, где взять амулет от незнакомца, как и светить коленками, – норма.

– И, кстати, я дракончику не родитель, – заметила я. – Он меня мамой не зовет.

– А ты хочешь? – шутливо поинтересовался Хэй. – Тогда тебе надо ему все объяснить и сказать о своем желании.

Я укоризненно посмотрела на мужчину. Шутить о родителях дракончика не хотелось: судя по тому, что я прочла, либо они были безответственными и ужасными, либо их давно не было на этом свете. И второе вероятнее. Иначе дракончик не очутился бы там, где я его нашла.

– Что бы ты себе ни думала, но все так, как я сказал, – продолжил Хэй. – Ты можешь считать себя, кем хочешь, дракон может называть тебя так, как он называет, но суть одна: дракон относится к тебе как к родителю.

– Что-то я не заметила, – улыбнулась я. – Да и это всего лишь инстинкт, потому что я первая, кто отнесся к нему по-доброму. Ты мне сам об этом говорил. Думаю, звание воспитателя было бы уместнее.

– А ты заметь. И я уже говорил, что инстинкт не всегда срабатывает. Нет, воспитатель – это совершенно другое, никогда бы дракон не стал так уважать обычного воспитателя, такое возможно лишь для родителя. Я буквально пару часов назад заметил одну вещь. Когда ты попросила дракончика выйти из твоей комнаты, то что он сделал?

– Начал спорить и упираться, – фыркнула я, а потом легко рассмеялась. – Очень уважительно.

– Дело не в этом, – покачал головой Хэй. – Дело в том, что он тебя пытался уговорить. Он тебя не игнорировал, считался с твоим мнением, а когда не смог убедить, то послушался и вылетел из комнаты. Для драконов присуща наглость, самоуверенность и потакание своим мимолетным желаниям. Это их характерные черты, буквально инстинкты, вбитые самой природой.

– И? Разве это о чем-то говорит? – спросила я.

На самом деле, я «сопротивлялась» словам Хэя вовсе не потому, что была против считаться родителем. Я уже думала о драконе, да и о других детях, как о семье. Но думали ли так они? Семейные отношения должны признаваться обеими сторонами, семья – это взаимность, любовь нескольких сторон, а не одной.

Как я могла считать себя чьим-то родителем, если даже один ребенок не считал себя ребенком, второй был уже взрослым, а третьего интересовала исключительно еда, а не какие-то отношения? Верно, никак.

– О многом, – загадочно сказал Хэй. – Тебе бы послушать, как он реагирует, например, на слова Элис.

– И…как? – Я не хотела спрашивать, но слова вырвались против моей воли.

– Он… кхм… игнорирует те ее просьбы, которые ему не нравятся. Не обижает, что ты, Элис ему очень нравится, но все же… Как бы объяснить? После того, как ты отказалась его впускать поспать, он пошел к Элис. И Элис не смогла его выгнать, потому что влетел в комнату, лег прямо на середину ее кровати и притворился, что спит.

– Серьезно?

– Абсолютно, Элис мне прямо в коридоре пожаловалась, что ей нет места, где поспать, потому что один наглый ребенок оккупировал кровать.

Я замолчала, обдумывая слова Хэя, а тот неожиданно перескочил практически на другую тему:

– Дай дракону книгу, объясняющую, что такое семья. Ему будет очень полезно ее прочесть. Здесь в библиотеке, кажется, такая была. Она чуть-чуть устарела, но прекрасно все прояснит. Ему это нужно. Сейчас он наверняка в раздрае, потому что не понимает, как к кому относиться. Воспитывайся он драконами, ему было бы проще: есть папа-дракон, мама-дракон, а есть существа, которые ему нравятся, есть те, кого он ненавидит. Ты же заметила, что он пытается давать классификацию тем, чьи поступки ему не по душе? Все эти «забиратели», «покушатели». Скоро он будет пытаться присвоить и вам всем какое-нибудь «звание». Так что пусть лучше он прочтет книгу про семейные ценности.

Я кивнула в ответ, задумчиво теребя краешек своего камзола. Все же, очень удобно, когда Хэй рядом: я бы сама до таких тонкостей в обучении дракончика не додумалась. Да и убеждать себя в том, что родитель, точно не стала бы, решила бы не озвучивать подобные вещи.

 Кстати, а зачем Хэй сюда пришел? Не про семейные же ценности рассказывать?

– Ты что-то хотел? – поинтересовалась я, подходя обратно к столу и усаживаясь в кресло.

А ноги-то замерзли, пока мы тут разговаривали, стоя друг напротив друга. Надо же, забыла магией окутать. Теперь, когда они холодные, смысла покрывать магией нет, тепло ушло. Не будь тут Хэя, я бы вызвала огонек и хорошенько согрелась, а так было неловко. То с голыми ногами бегаю, то огонь посреди жилых комнат развожу. Глупости какие-то…

– Можно и так сказать, – ответил Хэй, подходя к столу и осматривая книги, которые я изучала. – Полезно?

– Вполне, спасибо, – ответила я, а потом просто забралась в кресло вместе с ногами – пусть немного, но теплее. – Так что ты хотел?

Хэй на меня глянул как-то странно, подошел к небольшому диванчику, безжалостно сдернув с него покрывало, что-то прошептал, а я ощутила легкий запах бытовой магии. Разве Хэй маг-бытовик? Или у него расширенный набор способностей, как у дракончика или того же Грегора?

Пока я задумалась об этой особенности, теплое покрывало легло прямо на мои ноги. Хэй удовлетворенно улыбнулся и сказал:

– Вот теперь и поговорить можно. Не благодари. Со мной только что связался один мой старый добрый друг, у него появились весьма интересные и неоднозначные новости для нас.

– Нас?

– Именно так. Он один из тех, кто очень внимательно наблюдает за старыми маразм… магами из совета. Благодаря двум его монстрам, он точно знает, кто, когда и зачем пришел и ушел, кто с кем разговаривал. Конечно, есть некоторые ограничения, например, он не может узнать, о чем шла речь, но определенные закономерности или странности легко заметит.

– К чему ты это ведешь?

– Помнишь, я говорил, что слишком резко был принят нынешний закон о монстрах? Так быстро, что никто из истинных магов ничего не успел предпринять?

– Да, конечно.

– Эти старые развалины, – презрительно сказал Хэй, – активизировались как раз после прихода одной личности, с которой нам двоим довелось познакомиться не так давно. Не самое приятное знакомство, кстати, было.

– И кто? – у меня не было ни одной идеи.

Хэй огляделся, заметил свободный стул, тут же подтащил его к столу и уселся на него. Видимо, разговор предстоял длинный и не самый простой.

– Аннет, девушка-помощница из церковного недоприюта. Описание ее внешности, тембр голоса, магический отпечаток и имя совпадают.

– Но мы же отправили ее к магам, которые должны были арестовать ее? Они ее отпустили? Как вообще так вышло? – Я продолжала задавать вопросы, но уже примерно представляла ответы.

Ранее я была уверена, что Аннет – простая пешка, алчная магичка, которая способна быть исключительно исполнителем. Но если она имела доступ ко всем этим высокопоставленным магам, то ее позиция не из последних. Естественно, обычные маги, к которым мы ее телепортировали, наказать или заточить ее не могли. И следовало не отправлять Аннет с «настоятельницей» под стражу, а тихонько где-нибудь прибить. Тогда, возможно, этот закон приняли бы не так быстро.

– У тебя сейчас такое кровожадное выражение, а от убийственной ауры мне хочется разжечь камин, – заметил Хэй, однако в его словах не было ничего шутливого.

– Тут нет камина, но могу поделиться покрывалом, – ответила я. – Оно до сих пор теплое, а мои ноги уже согрелись.

Я не кривила душой: мне сейчас и впрямь было очень тепло – Хэй зачаровал предмет на совесть. Правда, делиться я не торопилась: не хотелось отдавать теплое покрывало и снова мерзнуть. Хэй, кажется, прочитал мои мысли, рассмеялся и великодушно сказал:

– Оставь себе. Мне приятно, что оно пригодилось тебе.

Ему приятно? Он заботился или пытался ухаживать? Разумеется, ни о чем таком я бы не подумала, если бы не отношение Хэя к амулету, который подарил Грегор. Если я Хэю и впрямь симпатична, то наша ночная встреча перестает быть сугубо деловой. Я тряхнула головой, чтобы развеять возникшее смущение. Нет смысла надумывать лишнее, если действительно что-то такое между нами есть, то… я подумаю об этом попозже.

– Получается, что из-за меня Аннет сбежала, связалась с магами, рассказав о разрушенной точке торговли магическими животными, а потому закон был принят? – я перевела разговор на старую тему. И когда задала вопрос, то осознала, что во всем этом есть моя вина.

– Не бери в голову, то, что она жива – моя ошибка, – прямо сказал Хэй, словно прочитав мои мысли.

– А твоя почему? Отправила под стражу ее я…

– Но дрался с ней я, – возразил Хэй. – Я настолько привык к сильным противникам, что даже не подумал проанализировать ее уровень владения магией. А он у нее намного выше, чем должен был быть у какой-то преступницы в богом забытом церковном приюте.

– Думаю, там был все же не церковный приют, – поправила я Хэя. – Но что там в самом деле – мы не знаем. Продавали животных или передавали? Куда, кому, зачем?

– Верно, не знаем. Одно могу сказать: навряд ли ради денег или прибыли, потому что в совет магии деньги льются рекой.

– Получается, ради самих монстров? Вот только если бы им нужны были какие-то конкретные монстры, разве не проще сделать заказ охотникам, если денег хватает?

– В том-то и дело, что проще. Более того, этим законом они настроили против себя истинных магов, что повлечет множество проблем.

– И что из этого следует? – спросила я Хэя. У меня не было идей. Пусть я и пробыла в этом мире не так мало, но все-таки недостаточно, чтобы хорошо ориентироваться в происходящем. – Я могу догадываться лишь о том, что причина какая-то масштабная. Уничтожить всех монстров? Поработить?

– Нет, не уничтожить точно. Монстры нужны магам, алхимикам и тем же охотникам. Чешуя, шерсть, рога, яд – все это используется для создания зелий, артефактов, иногда для запуска сложных заклинаний. Поработить? Возможно. Но не все с этим согласны, сейчас это королевство единственное, которое приняло подобный закон. Другие королевства и страны наверняка от подобного откажутся. Все, что могу сказать сейчас, кому-то и по какой-то глобальной причине понадобилось собрать вместе огромное количество монстров.

– И очень быстро, – добавила я, в задумчивости погладив пальцами корешок тетради.

– Да. Поэтому сейчас истинные маги, кроме того, что пытаются помочь монстрам, попавшим под прицел охотников и магов-новаторов, ищут причину, по которой закон приняли.

– А того, кто за ним стоит? – поинтересовалась я.

– А вот с этим как раз проще. Члены совета магов, подписавших договор, некоторые могущественные аристократы, верхушка управляющих охотниками и алхимиками и, разумеется, наш дражайший монарх. Без него не принимается ни один закон, – ответил Хэй. – Все эти люди стоят за принятием закона, хотя мотивы могут быть разными.

Я тяжело вздохнула: проблемы, кругом проблемы. А если еще понимать, что я как-то поспособствовала возникновению этих проблем, так вообще дурно становится. Кстати, Хэй на удивление спокоен. И это не равнодушие. Наверняка знает, что делать в таких случаях.

– Нет смысла беспокоиться, – сказал Хэй. – В лесу безопасно, тебе сейчас стоит больше думать о своих подопечных.

– Этим и занимаюсь, с дракончиком серьезный вопрос, – пожаловалась я.

– Вопрос? Какой? Он до сих пор отказывается от имени или же считает Арча лучшей тряпкой для пыли? – шутливо поинтересовался Хэй, мигом развеивая напряженную обстановку.

– Нет, я всего лишь прочитала, что драконов нужно обучить основным вещам до семи лет, – сказала я. – Не уверена, что успею. Но и по первым двум пунктам ты прав. Почему, когда дракончик может убрать весь дом с помощью магии за секунду, он хватает Арча и вытирает пыль двумя его несчастными хвостиками?

– Успеешь, поверь. Драконы учатся очень быстро, намного быстрее, чем взрослые маги на пике сил или юные гении-ученые. А насчет первых двух вещей. С Арчем, думаю, скоро все решится. Двухвостые котята резко прибавляют в росте лет через тринадцать. А вот имя дракону следует дать.

– Я тоже об этом думала, но его устраивает и «дракон».

– Дело не в том, что его устраивает. Скоро сюда начнут прибывать монстры. Драконы – негласные короли монстров, если у дракончика не будет имени, то другие монстры не смогут проявить должного уважения. А если они не проявят его, то дракон может и…

Хэй прервался, а я навострила уши, едва сдерживая желание поторопить его.

– Неужели не догадываешься? – расплылся Хэй в улыбке, выдержав заговорщицкую паузу.

Чего это он так хитро улыбается? Оп-па. Кажется, у нас гости. Точнее, гость. Я опустила ресницы, чтобы скрыть направление взгляда, и посмотрела направо. Ну, так и есть. Хэй за собой дверь не закрыл, и кто-то мелкий и крылатый ныне прятался за софой. И как только влез? Если бы не намек Хэя, то сразу бы и не заметила: привыкла, что в доме безопасно, потеряла бдительность.

Я посмотрела на Хэя, на то, как в отблеске магического света его глаза лучились лукавством. Он явно что-то задумал, зная, что дракон прямо тут. Лишь бы я не испортила его задумку и правильно подыграла.

– Понятия не имею, – сказала я. – Думаю, тебе придется мне рассказать.

– Видишь ли, драконов без имени не существует. Вообще. Если в лесу появятся монстры, то, разумеется, они заметят дракончика и обязательно спросят, как его зовут. Вот только имени у него нет. Дракон – это не имя.

– И что будет, если монстры не узнают имени дракона? – спросила я, начиная понимать, к чему Хэй ведет.

– Они посчитают, что он не дракон. И, следовательно, не будут относиться к нему с должным уважением. Могут даже нагрубить или нарваться на драку, – заключил Хэй. – И дракону останется только плеваться. Возможно, ему вообще придется их прибить.

– Послушай, но разве мы сейчас относимся к дракону с каким-то особым уважением? – спросила я. – Арч так еще осторожен, потому что раньше подрался с драконом и лишился равномерной шерстки, а Вайт вообще ничего не боится. Я недавно видела, как он спрашивал у дракончика, какие на вкус драконьи крылья.

– И? – спросил Хэй.

– Что и?

– Какие они на вкус? Дракончик не рассказал?

– А я откуда знаю? – не выдержал дракончик, подав голос из-под софы. – Я свои крылья не пробовал. Зато попробовал Вайт.

– И что он сказал? – поинтересовался Хэй.

– Сказал, что вкусные, – заявил дракончик с гордостью, а потом уточнил: – Правда, несъедобные, он о них все чесал зубы, чесал, но прокусить не смог. Только обслюнявил с хвоста до макушки, бе-е-е! Пришлось мыться.

Хэй рассмеялся, а я глянула на дракончика немного сурово:

– Зачем ты дал Вайту себя погрызть? Даже если ты дракон, и твоя чешуя крепкая, то это не значит, что нужно так рисковать.

– Как будто я хотел! Но лучше я, чем Арч, – начал оправдываться дракон. – Махал своими пушистыми хвостами перед носом Вайта, пока тот не заинтересовался, какие они на вкус. А если Вайту интересно, какое оно на вкус, то пока не попробует или не переключится на что-то другое, то беда. Вот и пришлось говорить, что мои крылья вкуснее пушистых хвостов.

– Я поговорю с Вайтом о том, что не стоит пробовать на вкус разумных существ, – виновато пробормотала я, ловя насмешливый взгляд Хэя.

– Так что вы говорили про имя дракона?

– А подслушивать нехорошо, – сказала я. – Спроси у Хэя, он тебе расскажет подробнее. Но лучше вылезай из-под софы.

– А можно я останусь? – уточнил дракончик. – Тут загадочнее, чем на виду. Пожалуйста.

– Оставайся, – разрешила я. – И слушай внимательно, раз уж спросил.

– Кхм, – обратил на себя внимания Хэй. – Так вот, про имя. У драконов, можно сказать, три имени. Первое и второе имя ему дают родители. Первое имя считается тайным, в нем заключены пожелания дракону от родителей. Например, родители хотят, чтобы дракон вырос грозным, сильным или умным. Второе имя – это отражение основной способности дракона.

– Основной способности? – Я вмешалась первая в разговор. Что еще за основная способность? Я ни о чем таком не читала. Хотя, я и не так уж много успела изучить.

– Близость к какой-то стихии. Или к природному явлению. Например, я знают, что существует драконица Лесма, ее стихия – лава, а имя переводится как «пламя».

– А третье имя? – донеслось из-под софы.

И столько нетерпения и любопытства было в голосе, что я едва не зааплодировала Хэю: кажется, что план по дарованию безымянному дракону имени успешен! Каждый раз, когда приходилось обращаться к дракончику «дракон» мне было неловко. Словно я обезличиваю его, отношусь к нему недостаточно хорошо.

– Мирское, – продолжал Хэй. – То, которое тебе дадут, когда ты покажешь себя миру. Монстрам, людям, охотникам – неважно. Это, скорее, не имя, а прозвище. Лесму называют «пылающей», например. Она из тех драконов, которые любят общение, потому отлично подходит для примера. Если я правильно помню, то ее первое имя – «прекрасная». И полное имя будет Прекрасная пылающая Лесма. Неплохо, да?

Хэй смотрел в сторону дракончика, который выполз из своего «загадочного» укрытия и смотрел на Хэя внимательно-превнимательно.

– Да, очень даже неплохо. Но у меня нет родителей, которые могут меня назвать. Я не знаю, какая у меня способность. И я не хочу показывать себя миру, – сказал ребенок, а его тон был все грустнее.

– Но у тебя есть Лиссандра, – возразил Хэй. – Почему бы не попросить ее дать тебе имя?

– Ты прав, – сказал дракончик куда более радостным тоном. – Мой главный человек, дай мне имя!

– Прямо сейчас? – спросила я, размышляя о том, что делать с тем, что мы понятия не имеем, какая основная способность у дракончика. И как тогда давать имя? Наобум?

 К счастью, меня выручил Хэй:

– Имя дракона – очень важная вещь. Разве о важной вещи не надо подумать некоторое время?

– Да, надо. Мой главный человек, подумай об этом хорошо! Подумай так, как никогда в жизни не думала. Придумать имя дракона – самая важная вещь в этом мире!

– Важнее моих твоих рук? – поддразнила я торжественно-серьезного дракончика.

Он на секунду задумался, крутанулся на месте, а потом решил:

– Нет, пожалуй, твои мои ручки все еще важнее.

Хэй не сдержал смешка, а потом предложил:

– А прямо сейчас предлагаю пойти спать.

Как ни странно, дракончик послушался почти мгновенно. Взлетел, пожелал нам хорошей ночи и тут же вылетел как пуля. У него такое бывало: когда он над чем-то задумывался, то старался уйти к себе и побыть в одиночестве.

– Думаю, и нам пора спать, – сказала я, решительно отодвигая так и недочитанную книгу и отчаянно подавляя зевок.

 Я решительно откинула покрывало, окутала ноги магией и встала на пол, неожиданно перехватив полный досады взгляд Хэя.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Все в порядке. У тебя удивительно удобные заклинания. Я все думал, как ты босиком по полу идти будешь, – пожал плечами Хэй. – Ладно, пойдем.

 Зачем он это сказал? Пожалуй, я не в силах пока думать об этом. Я затушила огоньки и вышла вслед за Хэем. Когда мы поднимались по лестнице на второй этаж, я не удержалась и спросила у Хэя:

– Ты говорил про имя дракона для того, чтобы уговорить его? Или и впрямь есть шанс, что будет конфликт между ним и монстрами? Но тогда еще раз спрошу по поводу Арча и Вайта, которые тоже монстры, но дракон им позволяет даже свои крылья грызть.

– Да, есть, – ответил Хэй. – А касательно того, что он позволяет Арчу и Вайту… Не сравнивай. Они его близкие существа, у драконов всегда была слабость к тем, кто рядом с ним с детства. Они «свои», семья, если хочешь. И он позволит им то, за что других с удовольствием испепелит.

Мы остановились у двери моей комнаты, и Хэй отошел на пару шагов, словно показывая, что он просто проводил меня.

– Понятно, спасибо за объяснения, – сказала я, открывая дверь. – Пойду спать, завтра придется рано вставать, а мы и так засиделись.

– Зачем рано вставать? – удивился Хэй.

– Чтобы сохранить ваши желудки в целости и сохранности. Сомневаюсь, что стряпню Элис вы переживете, – рассмеялась я, вспоминая пирог. Хотя мне он понравился: люблю остренькое.

– Я тоже умею готовить, – сказал Хэй, а потом неловко добавил: – Походные условия и все такое. Съедобно, если хочешь, могу тебя заменить на кухне? А ты сможешь поспать, сколько хочешь. Я посмотрю, чтобы дети оставались на первом этаже.

Я уже в который раз за сегодня задумалась о том, как Хэй ко мне относится.

Обычная вежливость?

Забота о соратнике?

Или помощь женщине, которая симпатична?

Вот и понимай, как хочешь! Не то чтобы Хэй мне не нравился, скорее, наоборот, он мне был весьма симпатичен, просто я не задумывалась о нем как о мужчине. Но если… если я ему все же нравлюсь, то…

Я усилием воли прервала свою мысль и с едва уловимой усмешкой спросила:

– И завтрак в постель?

– Если ты хочешь, – искренне улыбнулся Хэй. – Принесу.

– Хочу, – не стала отнекиваться я. – Очень даже хочу.

Завтрак в постель не носят из вежливости или в качестве заботы о соратнике. И, кажется, я совсем не против оставшегося варианта.