Читать книгу "Хозяйка приюта магических существ"

Глава 33

Трисси умерла утром.

Я просидела около нее всю ночь, сначала запоминая важную информацию о планах магов-новаторов, а после – не менее важные сведения о ее дочери. Чем кормить, как воспитывать, чему учить, о чем обязательно рассказать.

В самый последний предрассветный час Трисси замолчала, словно выдохлась. Она лишь смотрела на меня грустно-прегрустно, пока из ее глаз окончательно не исчезла жизнь. Все, что я могла, – это легко поглаживать ее гриву. Мне хотелось рассказать ей какие-нибудь глупости, вроде того, что ее дочь подружится с драконом, котенком и волчонком, что им обязательно будет хорошо вместе, но я не осмелилась.

И лишь когда поняла, что единорог больше не дышит, я убрала руку с ее гривы и встала. Пора было сообщить как-то об этой новости детям. Но для начала…

Я произнесла несколько заклинаний, и тело единорога оказалось внутри большого ледяного гроба. Я не знала, как здесь хоронят монстров, но была уверена, что Сивиль обязательно захочет попрощаться со своей мамой. А потому мне нужно было сохранить тело Трисси в целости и сохранности.

– Мой человек, что случилось? – в комнату влетел полусонный обеспокоенный дракончик, который едва-едва избежал дверного косяка. – Я почувствовал сильную-сильную магию…

Конечно, почувствовал. Ледяная магия давалась мне с трудом, поэтому для такого заклинания я использовала довольно много энергии.

– Трисси? Ты ее заморозила? – удивленно спросил дракончик. – Поэтому она не дышит?

– Она умерла, – сказала я. – Именно поэтому она не дышит.

Даже если он ребенок, то рано или поздно столкнется с таким понятием, как смерть. Обманывать или говорить то, что обычно врали про небеса, я не собиралась. Смерть есть смерть. Неизбежная и неотвратимая вещь, которая уносит тебя в пустоту и навсегда отделяет от близких. И пусть дракончик, как и остальные дети, поймут, что такое смерть на примере милой Трисси, которая пусть и вызывала симпатию и множество теплых чувств, но не была поистине близка, чем на ком-то действительно близком.

– А что это значит? Что она умерла? – спросил Вайт, хотя я ожидала этого вопроса от дракончика. И даже успела немного подумать.

– Это значит, что она больше никогда не вернется, никогда не заговорит с нами. Это значит, что она просто исчезнет из нашей жизни, – хрипло проговорил дракончик. – Если бы я мог лучше исцелять…

– Ты бы не смог ничего поделать, – отрезала я, притягивая дракончика, который устроился в моих руках. Но не такой, как раньше, расслабленный и довольный, а напряженный и немного дрожащий. – Этот яд нельзя было извлечь или вылечить. Пойдемте.

Надо было увести детей от тела Трисси. Я ругнулась мысленно, но все-таки подхватила волчонка на руки и вместе с драконом вынесла их из спальни. Тяжело.

Я зашла в спальню к Элис и обнаружила там не только вставшую девушку, но и тигра, под боком которого дрых Арч.

– Госпожа Лисса? Что-то случилось?

– Трисси умерла, – сказала я, а Элис выронила край покрывала, которым заправляла постель.

– Как? Разве ей не было лучше?

Я не стала ничего отвечать, лишь опустила детей на незаправленную кровать, а потом присела сама. В комнате стало тихо. Оглушительно тихо.

– Мой человек, – вязкую тишину разрушил надломленный голос дракона, – мой человек, почему мне так плохо? Я знал ее совсем мало, мы только чуть-чуть поговорили, так почему мне так плохо? Потому что она умерла?

Рядом заскулил Вайт, а Элис не сдержала всхлипа. Тигр молча поднялся и бросил:

– Я выйду попрощаться.

– Ответь, мой человек? Ответь мне, почему так? Почему она должна была умереть? Почему я не смог ее спасти? Почему мне теперь так плохо?

– Я не знаю, – честно сказала я. – У меня нет ответов на твои вопросы.

– Тогда что мне делать, чтобы мне стало легче? Это невыносимо, это ужасно, я так хотел, чтобы она жила! – из глаз дракона полились слезы. – Я не хочу, чтобы мне было так плохо.

– Иди сюда, – позвала я дракончика. – Я тебя обниму. Возможно, тебе станет хоть чуточку легче.

Дракон послушно заполз на мои руки, перебрался повыше, обхватив лапами и хвостом мое плечо, и разрыдался. Рядом Вайт заскулил еще громче, с каким-то надрывом.

– Иди сюда, – позвала я волчонка, который мигом перебрался на мои колени.

Как-то у меня под боком оказался Арч, очень подозрительно вздрагивающий, будто плачущий, а потом и Элис, которая громко всхлипывала, уткнувшись в мое плечо.

 Для нашей маленькой, не побоюсь этого слова, семьи, смерть единорога оказалась слишком стремительным столкновением с печальной реальностью. И, увы, кроме объятий, я ничего не могла предложить в качестве утешения этим детям. Обнять свободной рукой Элис, поцеловать в лоб дракончика, неловко погладить ладонью Арча и Вайта. И попытаться удержать их в объятиях – в прямом и переносном смысле.

Для меня – той, у которой никогда не было ни семьи, ни по-настоящему близких людей – эти люди, эти монстры стали всем. Жаль, что для того, чтобы сформулировать и осознать эту мысль, мне пришлось увидеть трагедию одного невинного монстра. Если бы на месте Трисси оказался кто-то из них, смогла бы я это пережить? Даже смерть почти незнакомого монстра пробрала до глубины души, затапливая сердце тоской. А что было бы, если бы это был кто-то из них?

Не думать об этом, не думать. Все зависит от меня. А я ни за что не позволю им столкнуться в охотниками.

Комната была наполнена плачем и невыразимой грустью. Вот только у меня слез не было. Вскоре стало тише, но никто не торопился отходить от меня. Из-за этой тишины удар двери о стену показался особо оглушительным, хотя и не был таким уж громким.

– Я нашел Сивиль и вернулся, – сказал Хэй, держа в одной руке спящего единорога, полностью укутанного в его плащ. – И промок до чертиков, потому что почему-то внезапно разразился дикий ливень. А что у вас тут происходит? Неужели?..

Хэй замолчал, оглядел нашу компанию внимательно и сказал:

– Я отнесу Сивиль в свободную комнату. Она истратила почти всю магию, поэтому проснется нескоро. Рэцу за ней присмотрит.

Я кивнула – заговорить не рискнула бы. Я не плакала, мои глаза были сухими и если и покраснели, то только из-за бессонной ночи. Но это совсем не значило, что эта ситуация меня не зацепила, что я смогла воспринять смерть Трисси как нечто обыденное. Эмоций было много, но стоило бы мне заговорить, как я тут же выдала бы себя. Не детям или Элис – к счастью, те были слишком поглощены своими собственными страданиями. Но вот Хэю – да. А я совсем не хотела, чтобы он понял, в каком раздрае я сейчас пребываю.

Хэй покинул спальню, тихо прикрыв за собой дверь. Никто, кроме меня даже не обратил внимания, что он зашел. Мы просидели так не менее часа. У меня заболели руки, задеревенела спина, и почти онемели колени к тому времени, как Элис отстранилась, вытирая рукой слезы и громко шморгая носом. Вид у нее был еще… тот. Нос покраснел, глаза опухли, даже волосы, которые не мог растрепать ветер, были взлохмачены.

– Иди-ка умойся холодной водой, – сказала я ей мягким голосом – у меня было достаточно времени, чтобы справиться со своими эмоциями.

– Все так плохо? – неловко улыбнулась Элис.

– Сначала умойся, а потом посмотри, – посоветовала я.

После завозился Вайт, который все еще тихонько поскуливал, но с какой-то непривычной хрипотой. Неужели сорвал голос? Или слишком большая нагрузка на связки? Надо у Хэя спросить. Арч отполз от моего бока предпоследним, покрутился, повернувшись ко мне спиной, странно потер лапами и хвостами мордашку, словно, как и Элис, вытирал слезы.

– Жизнь несправедлива, всегда кто-то умирает, но мы-то живы, – глубокомысленно заявил Арч, посмотрел на дракончика, все еще находящегося в моих объятиях, и бесцеремонно ткнул того лапой: – Слезай давай, у Лиссандры наверняка все отваливается от твоего веса.

– Не хочу, – упрямо заявил дракончик. – Мне и тут хорошо. Вдруг я слезу, а потом мне обратно станет плохо и больно?

– Не станет, – ответила я вместо Арча. – И тебе пора бы поесть и прогуляться. Вон и Вайт голодный, завтрак мы благополучно пропустили. И мне нужно с Хэем переговорить.

– О том, что тебе рассказала Трисси, да? – догадливо прищурился Арч. – Мы тогда сами поедим, готовить не надо.

– Сами поедите? – удивилась я. – И что?

– То, что медленно бегает, плохо летает и вкусно пахнет, – сказал Арч. – Твоя еда – это хорошо, но можно и перебиться сегодня. Не знаю, как остальные, но у меня практически нет аппетита.

– Только возле дома и только под присмотром Элис, – строго сказала я, принимая предложения Арча. – В связи с произошедшим никто не должен ходить в одиночку далеко от дома или выходить после того, как стемнеет. Вайт, ты меня услышал?

– Да, – прохрипел волчонок. – Я больше не буду.

– А я? – робко уточнила Элис. Чтобы предстать в образе примерной ученицы, ей только поднятой руки не хватало.

– И ты, – строго сказала я. – А теперь марш вниз. Элис – умываться, я сделаю Вайту молоко с маслом, а после вы идете гулять на улицу.

Никто со мной спорить и не подумал, даже дракончик послушно подхватил Вайта и полетел с ним вниз. Видимо, мы все еще совсем нескоро придем в себя после случившегося.

Хэй вместе с Рэцу нашлись внизу в комнате, которую я выделила для учебы детишек. Дверь была открыта нараспашку, поэтому я легко их заметила. Я даже отметила, что для всяких совещаний эта комната подходит куда больше, чем для обучения. Но я все равно хотела использовать ее лишь для учебы.

– Лисса, – позвал Хэй довольно громко, когда я стояла в холле. – У нас тут есть некоторая интересная информация, которую Король Леса вытащил из крысы. Присоединишься к обсуждению?

– Дай мне несколько минут, напою Вайта молоком и приду, – ответила я. – У меня для вас тоже есть важная информация.

Трисси успела мне рассказать немало. И это была на редкость ценная информация, которая позволит приблизиться к разгадке, почему закон приняли так быстро. Можно сказать, что Трисси умерла не зря.

Предварительно просканировав огромную область вокруг дома и не заметив ничего подозрительного, я выпроводила детей на улицу вместе с Элис, которая успела привести себя в порядок. После чего я присоединилась к беседе Хэя и Рэцу.

– Что у вас там такое? – поинтересовалась я, видя, как Хэй и тигр склонились над столом. Тигр выглядел весьма забавно: большие лапы лежали на столе, а сам он чуть выгнул спину, чтобы внимательно что-то рассматривать.

– Карта, где отмечены основные убежища монстров.

– Вы составили список для монстров, за которыми охотятся? – поинтересовалась я, тоже склоняясь над столом.

Ого, а карта масштабная. И убежищ много: в каждом более или менее крупном городе по два и даже три. Неплохая работа.

– Эта карта была составлена очень давно птицевидными монстрами. Вот только эту карту мы нашли у крысы. Понимаешь, что это значит? – спросил Рэцу, а я услышала странный треск, после чего тигр едва не свалился – край стола оказался безжалостно обломан: материал явно не был рассчитан на длинные когти тигра-монстра.

– Это значит, – ответил за меня Хэй, – что за этим законом стоят очень большие силы, которые организованно двигаются к какой-то цели. И у нас нет ни малейшей догадки, к чему эти силы – немалые силы – стремятся.

– Думаю, после моего рассказа догадки у вас появятся, – сказала я. – Трисси рассказала мне много всего о тех, кто стал охотиться на монстров после принятия закона.

Трисси была очень сильным единорогом, частично из-за того, что в ней текла не только «чистая» кровь ее рода, но и одного довольно сильного монстра. В городе, где она жила, было не так много охотников или способных магов. Поэтому, несмотря на новый закон, Трисси не сильно беспокоилась насчет безопасности: она была уверена, что сможет защитить себя и свою дочь. Время от времени Трисси помогала переправляться в убежища более слабым монстрам, которые не могли защитить себя, но, в целом, сама никуда не планировала отправляться: была уверена, что ее этот закон не коснется.

Но она ошиблась.

Неожиданно в город, который раньше мало кого интересовал, стали тайно прибывать охотники высокого ранга. Трисси узнала об этом по чистой случайности, но слишком поздно. Ее город буквально за половину суток заполонили маги и охотники. Бежать или затаиться – вот в чем был главный вопрос.

Один из монстров, который также был в городе, рискнул сбежать. Это был довольно старый монстр, не самый слабый, но убежать ему удалось не из-за своей силы. Маги попросту не обратили на него внимания, словно и не за монстрами пришли. Уверившись, что маги прибыли не из-за монстров, семейство химер, а также еще несколько монстров также попытались сбежать. Кому-то позволили уйти, а кого-то поймали. Трисси не увидела никакой закономерности, кроме одной: позволили сбежать взрослым и старым особям, а тех, кто был с детьми, поймали.

– На основании этого Трисси и решила, что охота ведется за детьми? – спросил тигр, который как бы незаметно пытался смести щепки от стола в одну кучку, бросая на меня виноватые взгляды.

– Не только, – ответила я. – Трисси умудрилась пробраться в место, где маги и охотники совещались друг с другом, и подслушала их разговор. И, во-первых, подтвердила свое предположение, что они охотятся за детьми монстров.

– Но это глупости какие-то! – возмутился тигр. – Какой смысл охотиться на детей, когда можно поймать взрослых монстров? Чего не коснись, у взрослых этого будет больше: и энергии, и, уж извините, детей нет, скажу прямо – ингредиентов для зелья. Да чего угодно!

– Почти верно, – хмыкнула я. – Но у детей есть то, чего нет у взрослых. Большая продолжительность жизни. Вам это может показаться мелочью, но если подумать… Дети монстров могут расти в течение десяти, двадцати, а иногда и сотни лет. Для людей, у которых вся продолжительность жизни редко превышает сотню лет, это значительные цифры.

Хэй стоял молча, но я видела, что его почти трясет от злости. Он резко ударил кулаком по столу, от чего тот рухнул обломками на пол.

– Какую мерзость еще способны придумать эти маги?! – Он не кричал, но от его тихого голоса пробирало дрожью.

Сейчас он мне казался даже опаснее Короля Монстров. Я вздохнула и ответила:

– Любую. Подлость некоторых людей безгранична.

Ярость Хэя резко сошла на нет, сменившись ледяным спокойствием, – его самоконтроль был поразительным.

– Ты говорила, про «во-первых», – сказал Хэй. – А что во-вторых?

– А во-вторых, Трисси услышала, что монстров похищают лишь для одного – для сбора их магической энергии. Маги-предатели отправляют монстров в те места, где легко поглощать энергию, после чего вытягивают эту энергию из них.

– То есть, если сложить все факты, то кому-то для чего-то понадобилось колоссальное количество магической энергии, причем не кратковременно, а в перспективе на несколько сотен лет вперед? – подвел итог Хэй.

– Да. И этот кто-то очень хорошо организован, иначе не смог бы с такой успешностью устраивать облавы на монстров. Трисси очень четко поняла, что по всему королевству есть координаторы, которые перенаправляют магов и охотников из одного города в другой, чтобы не упустить монстров и не позволить им добраться до Леса Монстров или другого государства, – закончила я рассказ.

– У тебя есть имена этих координаторов и магов? Трисси должна была услышать…– начал Хэй.

Я поймала взгляд Хэя, после чего демонстративно перевела его на тигра и без зазрения совести соврала:

– Нет, Трисси не услышала.

Чтобы Рэцу не мстил, он не должен знать, кому мстить. В любом случае, никто из людей, которые преследовали и ранили Трисси, не выживет – у меня уже были слепки их ауры. Считать их с ослабленного единорога не составило следа. Я, конечно, сказала Трисси, что не буду мстить. Но, с другой стороны, можно ведь считать это не местью, а обеспечением безопасности моих близких, верно? Вот только тигр, судя по его виду, тоже не откажется от мести. Как и подозревала Трисси, это будет не расчетливая и продуманная месть, а чистой воды яростное самоубийство. Хоть я и не обещала Трисси позаботиться о тигре, но почему-то чувствовала за него ответственность. Может, получится временно оставить его здесь, пока он не сможет воспринимать все разумно, не опираясь на чувства?

Хэй понятливо кивнул и сказал:

– В любом случае, сейчас самое важное предупредить всех монстров, что убежища небезопасны, и помочь им перебраться туда, где их не потревожат, – сказал Хэй. – Думаю, на этом наше совещание можно и заканчивать. Лисса, рассчитываю, что ты не откажешь в приюте тем, кто будет проходить мимо твоего дома.

– Разумеется, – не стала отказываться я. – Но сейчас я одна взрослая тут, если посетителей прибавится, боюсь, придется нелегко.

– А Элис? – не понял Хэй.

– Об Элис тоже надо заботиться. Лишние лапы для присмотра за детьми хотя бы временно были бы очень кстати, – без капли стеснения я посмотрела на тигра.

– А-а, – растерянно протянул тот. – Я лучше займусь охотой на координаторов.

– Ты знаешь, на кого охотиться? Ты монстр, поэтому всегда есть шанс, что из охотника ты станешь жертвой. Позволь истинным магам позаботиться об этом. Так будет разумнее, – сказала я, а потом без зазрения совести использовала свой главный козырь: – И ты знаешь Сивиль. Будет лучше, если после смерти матери рядом окажется хоть кто-то знакомый. Трисси просила меня присматривать за ней, но пока мы наладим отношения…

– Черт! – ругнулся тигр. – Сивиль! Совсем забыл!

– Что? – спросили мы с Хэем одновременно.

– Сивиль должна была проснуться, – крикнул тигр уже на бегу. – Я сейчас ее приведу к вам!

Я вздохнула, глядя на огромные царапины, усеявшие пол. После чего повернулась к Хэю, который поднимал остатки карты с пола и соединял порванные кусочки магией – карта благополучно развалилась вместе со столом.

– Хэй, есть еще что обсудить? Кроме того, что я напишу имена некоторых координаторов и передам тебе, чтобы истинные маги смогли заняться ими вплотную.

– Некоторых? – проницательно спросил Хэй. – А не некоторых?

– Ими займусь вплотную я. Заведу близкое и радостное знакомство, – я улыбнулась предвкушающе, а потом неожиданно зевнула – бессонная и тяжелая ночь начала сказываться.

– Может, тебе поспать? – участливо спросил Хэй.

– Потом, – отмахнулась я. – Сначала познакомимся с Сивиль, после познакомим ее с детьми, а уже потом все остальное.

– Давай хоть сделаю бодрящий напиток? – не отставал Хэй.

– Лучше позови детишек в дом, пока в округе не перевелась вся живность, которую можно съесть, а я пока посижу здесь. Рэцу наверняка приведет Сивиль именно в эту комнату.

Хэй кивнул и тут же испарился, а я устало плюхнулась в кресло, откидываясь на мягкую спинку. Вернулся Хэй: не только детей привел, но и принес мне какой-то приятно пахнущий напиток. Я от всей души его поблагодарила – все-таки выпить что-то бодрящее было очень кстати. Рядом суетились дети – дракончик и Вайт – явно в предвкушении от встречи с единорогом. Уже полчаса суетились, но я понимала, почему единорожка и тигр задерживаются: рассказать о смерти Трисси – очень сложное дело.

– Только, мой главный человек, твои руки мои руки. Она не должна на них претендовать, хорошо? Конечно, я могу разрешить в порядке исключения, но это мое, хорошо? – в который раз повторял дракончик, то запрыгивая на мои колени, то перемещаясь мне на плечи, пока Хэй не снял его и не взял в свои руки, где тот сразу успокоился.

– Хорошо, хорошо, – согласилась я. – Твое, исключительно твое.

А потом в комнату вошел Рэцу вместе с маленьким изящным единорогом. Абсолютно белая шкурка, точеные ножки, словно посеребренная грива и копытца.

– Вот, Сивиль, знакомься, – тигр лапой подтолкнул единорожку в мою сторону. – Это Лиссандра, твоя мама попросила ее о тебе позаботиться.

Однако прежде чем я успела поздороваться, Сивиль презрительно фыркнула:

– Почему обо мне должен заботиться какой-то ничтожный человек?

Глава 34

Я не сдержала тяжелого вздоха – кажется, впервые за все время я столкнулась с ребенком, который полностью подходил под описание «проблемный». Теперь только придумать, как поставить Сивиль на место, но в то же время не разбудить ненависть, как привить к себе уважение, но не навредить, пока она в таком уязвимом и стрессовом состоянии после потери своей матери.

Придумать я ничего не успела, потом что дракончик спикировал на Сивиль с такой скоростью, что никто в комнате не успел среагировать: ни тигр, у которого отвисла челюсть, ни растерянный Хэй, ни даже я.

– Кто ничтожный? – рявкнул дракончик, изо все сил вцепляясь когтями в бока Сивиль. – Сам ты ничтожный. Мелкий копытный мудак!

– Ты… ты… отцепись. – Сивиль шипела от боли и изо всех сил пыталась сбросить. – Я не мужского пола, чтобы звать меня мудаком, я девочка!

– Мудачка, мудачка, ничтожная мудачка! – заорал дракон и еще вцепился зубами в холку Сивиль.

Кажется, до крови. Вот же! Попца!

Сивиль не растерялась и понеслась по комнате, стукаясь о стену, чтобы сбить с себя дракончика, но безрезультатно. В итоге они клубком покатились по полу. Причем этот клубок, к моему глубочайшему сожалению, было никак не разнять: Хэй попробовал применить магию, но два таких сильных монстра с легкостью подавили ее. А если попробовать приложить больше мощи, то детям и навредить можно. Поймать их? Да никак! Они катались по комнате с нечеловеческой скоростью: где серый дракончик, а где светлая единорожка, было не различить.

Рэцу смотрел на это с ужасом, время от времени бросая на меня и Хэя беспомощные взгляды и шепча:

– Сделайте что-нибудь…

– Ну, они друг друга не убьют, – философски заметил Арч, который, как ни странно, не казался привычно апатичным – он с искренним любопытством смотрел на драку дракончика с единорожкой.

Я еще понимала Вайта, у которого глаза горели восторгом, а сам он приплясывал на месте и одобрительно подвывал – все-таки возраст и темперамент позволяли ему так себя вести. Но Арч? Маленький наглый любитель тишины и комфорта с такой радостью смотрел на драку?

– Арч, есть идеи, как их разнять? – спросил Хэй.

Это был разумный вопрос. Из-за того, что Арч постоянно по своему желанию становился невольным старшим братом для Вайта и для дракона, то хорошо знал их характер и привычки.

– Конечно, есть, – ответил тот гордо.

– И какие? – Мы с Хэем тут же насторожились.

– Не скажу. Пусть дракон ей накостыляет как следует. Заслужила, – мстительно сказал Арч, продолжая с азартом смотреть на детскую драку.

Или не совсем детскую? Шум стоял знатный: детки продолжали кататься по полу и ломать собой все, что попадалось им на пути. Так, это никуда не годится.

– Дракон! Прекращай, – грозно сказала я.

Клубок неожиданно замер, после чего я услышала невнятную речь дракончика:

– Не буфуфу нифафо.

Ну, разумеется, когда у тебя во рту единорожий хвост, который, судя по движениям, искренне и со всем усердием пытаешься выдрать, то говорить внятно не получится. Да еще и единоржка по мордашке дракона стукала копытом с поразительным усердием и увлеченностью.

– Иди. Ко мне. На ручки. Немедленно! – сказала я, начиная терять терпение. – Или больше я тебе на них сидеть не позволю.

Я не знаю почему, но моя угроза сработала. Дракончик отпустил прилично помятую, покусанную и поцарапанную единорожку и подлетел ко мне, устраиваясь на моих руках. Ну, выглядел он куда здоровее единорожки, хотя, кажется, щека чуть-чуть опухла. И на лбу шишка. И крыло поцарапано, видимо, рогом – у единорогов в нем скапливалась вся магия.

Единорожке досталось куда больше, но, как я могла судить, все ранки были поверхностными. И доставят ей проблем не больше, чем человеку мелкие царапины. Все в комнате выдохнули с облегчением: разняли как раз вовремя, иначе бы не обошлось без серьезных повреждений.

У единоржки засветился рог, а царапины, которые были на ней стали постепенно затягиваться. Она с гордым и надменным видом окинула нашу компанию, но что-то сказать ей не дал Вайт:

Он потрусил в ее сторону, а изо рта у него потекла слюна.

– А что это у тебя так слюни капают? Эй-эй, ты чего на меня так смотришь? – настороженно спросила Сивиль, отступая от дружелюбно скалящегося волчонка.

– Еще никогда не пробовал мясо единорога на вкус, – радостно заявил Вайт.

– Вайт, сколько раз я тебе говорила, что нельзя есть или грызть разумных существ? – вздохнула я, собираясь подхватить и волчонка. Мои руки сегодня определенно отвалятся – один дракончик чего стоил.

– Она как тебя назвала? И это при том, что впервые видела! – обиженно сказал Вайт, а я впервые отметила, что лунный волчонок – это вовсе не милый и послушный щенок, а вполне себе хищник. – Какая она разумная? Никакая! Такую и сожрать не жалко.

– Не подходи! – сказала Сивиль, отскочив поближе к тигру. – Мерзость какая.

– Да! Ты ужасная мерзость! Как ты посмела так назвать моего человека? Она лучшая, лучшая! – яростно сказал дракончик, едва не вырвавшись с моих рук. Пришлось применить сдерживающую магию – не хватало еще, чтобы дети снова устроили драку и доломали остатки мебели. – А ты… Ты… Да я никогда с тобой ничем не поделюсь. Никаких ручек моего человека. Вообще не смотри на нее, иначе я в тебя плюну! И мне будет безразлично, что мой человек запрещает мне плевать!

– Зря не плюнул, – лениво заметил Арч. – Вайт больше любит жареное мясо, чем сырое.

– Вы! Вы ужасные, – возмутилась Сивиль. – Никакого воспитания!

– Сивиль, – рыкнул на нее тигр. – Прекрати немедленно, мы в гостях! Тебя Трисси разве этому учила?! Этот человек помогла ей, ты должна ее уважать!

Глаза Сивиль тут же начали наполняться слезами – Рэцу явно не стоило напоминать ей о погибшей матери.

– Помог? Моя мать умерла! Какая от нее помощь, какая польза?! Она ничтожная, – зло сказала единорожка.

Вайт не успел ее покусать только по одной причине: Хэй, наконец, отмер и вовремя среагировал, подхватывая волчонка на руки. А я поняла, в чем проблема: Сивиль винила меня в смерти ее матери. Что же, тут я мало что могла сделать. Я была ни при чем, но в то же время в глазах единорожки являлась единственным объектом, на который можно было выплеснуть даже не ненависть, а боль, досаду и отчаяние.

Я ей сочувствовала, но становиться козлом отпущения не собиралась. Да и своими словами она легко зацепила и дракона, который смотрел на единорожку весьма недоброжелательно, и добродушного Вайта, который продолжал скалиться и рычать, и даже флегматичного Арча. Я хотела помочь Сивиль справиться с ее болью, но не за счет себя или своих подопечных. Но пока нужно было, чтобы ее кто-то утихомирил. Кто-то, кому она доверяла, например, Рэцу.

– Так, всем успокоиться, – строго сказала я. – Прекращаем драки. Берите пример с Арча – он сидит себе и ни на кого не набрасывается.

– Да я очередь свою жду, младшим надо уступать, – ответил Арч, демонстративно поднимая лапку и выпуская когти. – Вот ее сейчас потреплют, а потом уж и я с удовольствием оставлю парочку царапин на ее наглой морде.

– Рэцу, забери, пожалуйста, Сивиль, я приду и поговорю с вами наедине, – сказала я.

Я не могла ругать детей. Да, они дрались, но у них была веская причина. Сказать им, что они поступили неправильно, равносильно тому, что обесценить их желание защитить меня.

Я не могла объяснить своим подопечным при Сивиль, почему к той нужно было быть хоть немного снисходительнее.

Я не могла поговорить с Сивиль сейчас, когда она была решительно настроена против меня и в присутствии тех, с кем она умудрилась поругаться.

Поэтому разделить их и поговорить по отдельности – единственный способ добиться мира и спокойствия в этом доме.

Когда Рэцу вместе единорожкой покинули гостиную, я попыталась пересадить дракона со своих рук на стол, но вышло у меня не очень – уж слишком крепко он в меня вцепился.

– Что такое? – спросила я. – Посиди пока на столе.

– Не буду, – буркнул дракончик. – Не хочу.

– Моим рукам ничто не угрожает, – почти серьезно сказала я. – Видишь, Сивиль меня недолюбливает, не доверяет, поэтому претендовать точно не будет.

– Угу, знаю я таких. Делают вид, что им неинтересно, а стоит отвернуться, отпустить драгоценные ручки – как тут же набросятся! Посмотрят, увидят, что на твоих ручках хорошо, а потом и слезать не захотят.

Рядом послышался приглушенный смех Хэя, за что мужчина получил от меня убийственный взгляд. У меня тут детская трагедия, а ему смешно.

– Лисса, я приду попозже, думаю, вам стоит поговорить наедине. И Элис скажу, чтобы пока не заходила, – сказал мне Хэй, правильно интерпретировав мой посыл, и покинул учебную комнату.

И я решила не оттягивать разговор с детьми:

– Вы знаете, почему Сивиль себя так повела?

Арч не обратил внимания на мой вопрос, дракон пытался посильнее прикрепиться ко мне с помощью хвоста, лишь Вайт робко спросил:

– Потому что у нее нет разума?

– Нет, Вайт, она разумное существо, не вздумай ее попробовать на вкус. Сивиль себя так повела, потому что ей очень больно. Вам всем было больно, когда умерла Трисси, верно? – сказала я и, дождавшись кивков, продолжила: – Вы знали Трисси всего день. А Сивиль знала ее несколько тысяч дней, поэтому ее боль больше вашей в несколько тысяч раз.

– Но я все равно не понимаю, – неожиданно заговорил дракончик. – Какая связь между тем, что ей больно, и ее словами? Почему она обвиняет тебя в смерти Трисси, если Трисси умерла из-за охотников? Мне кажется, что Вайт прав, и она неразумна!

Тяжело, очень тяжело. Я бы предпочла столкнуться в бою с кем-то, кто по уровню не уступает Королю Монстров, чем отвечать на столь сложные вопросы.

– Потому что это ее способ уменьшить боль. В ней много плохих эмоций, много боли. Если она не попробует на кого-то эти эмоции переложить, то сама эту боль не выдержит, – сказала я, прекрасно понимая, насколько мои слова абстрактны и непонятны. – Я самый подходящий объект, на кого она может выплеснуть свою боль.

Меня поняли. И Вайт, который покивал, и вздыхающий Арч. А дракончик спросил:

– Мой главный человек, я только в одном не разобрался. Если ей так нужно уменьшить свою боль, разве не проще с кем-то обняться? Мне ведь стало намного легче после того, как ты обняла меня. Мне кажется, что этот способ намного лучше, чем тот, что придумала она!

– Дракон, – сказала я максимально серьезно. – Тебе стало лучше, потому что ты хорошо меня знаешь, потому что я близка тебе, поэтому объятия на тебя и подействовали. Но у Сивиль сейчас нет такого человека. Ее некому обнять, понимаешь?

– А ты? Я бы разрешил! В виде исключения, но разрешил! Потому что твои объятия действительно чудесные! Я ведь понимаю, как ей больно!– отчаянно сказал дракончик, но я лишь покачала головой:

– Не понимаешь. Для Сивиль смерть Трисси то же самое, что для тебя, Арча или Вайта моя смерть.