Читать книгу "Исповедь социопата. Жить без совести и сожалений"

Я очень впечатлительна. Я знаю, что мои гены, возможно, способствуют моему образу мышления и взаимодействия с окружающим миром, но я беру на себя ответственность за все остальное. Я постоянно развиваюсь, повышая или понижая свою чувствительность к разным раздражителям, меняю сознание, формирую новые привычки и отказываюсь от старых, отучаю себя от привычных стереотипов поведения.

Все, что я делала, меняло меня в лучшую или худшую сторону. Когда я была ребенком, я этого не понимала. Мне повезло, что я родилась и воспитывалась в любящей религиозной семье. Нам было запрещено ругаться, мы не смели произносить даже такие слова, как проклятие или черт. До тринадцати лет мы не смотрели фильмы с рейтингом PG-13. Что уж говорить о фильмах с рейтингом R. У моего отца был скверный характер, но мои родители не пили и лишь изредка, для развлечения, могли употребить марихуану. Наше сообщество было таким консервативным и христианским, что, мне кажется, практически никто из моих подруг в школе не занимался сексом, а если кто-то и занимался, то я ничего об этом не знала.

Только через переживания людей с нормальными генами можно склонить к желанию убивать, а социопатов с аномальными генами, наоборот, склонить к таким вещам, как внимание к потребностям других людей. Меня не приучали к проявлениям насилия, но зато приучали к музыке. Я сама научилась слушать и проникать под оболочку вещей. Я была привычна к духовности – меня учили вдумчивой молитве и другим формам религиозного поклонения. В подростковом возрасте я решала семейные споры, и это развило у меня понимание чужих потребностей. Как те дети, которые лежали на полу и ощущали, как малыш воспринимает мир, я приучалась видеть перспективу, оказывая услуги другим. По природе я неспособна распознавать чужие потребности и реагировать на них, однако родители, священники и учителя научили меня в них разбираться.

Не так давно я прочитала о девочке-подростке из семьи мормонов, которая убила маленького ребенка. Она взяла ее погулять, придушила и перерезала горло, чтобы посмотреть, как из раны течет кровь. Потом закопала жертву в поле, а после того, как вернулась домой, написала в дневнике об этом волнующем приключении. В конце она приписала, что не может больше писать, поскольку торопится в церковь. На суде адвокат просил присяжных учесть трудное детство подсудимой: она с раннего возраста часто надолго оставалась дома одна и подвергалась физическому насилию.

Я не склонна к насилию, хотя много раз воображала, как совершаю его. Я никому не перерезала горло. Но иногда мне кажется: если бы я выросла не в любящей семье, если бы ко мне относились плохо, то, возможно, я бы могла совершить что-то ужасное. Мне часто кажется, что люди, которые совершают гнусные преступления – не важно, социопаты или эмпаты, – не столько люди с поврежденными мозгами, сколько те, кому нечего терять. Можно легко представить себе альтернативную вселенную, в которой меня, заковав в наручники, ведут в тюрьму для несовершеннолетних, а я составляю планы, как буду добиваться уважения в камере. Наверное, так и случилось бы, если бы мне было некого любить и не к чему стремиться. Трудно сказать наверняка.

Совсем недавно профессор-нейрофизиолог из Калифорнийского университета Джеймс Феллон доказал, что воспитанием можно преодолеть природные склонности. Он специализируется на изучении биологических основ поведения и известен работами по сканированию мозга убийц. Однажды, когда он рассказывал о своей работе, мать сказала ему, что Лиззи Борден[17]17
  Лиззи Борден считают возможной убийцей своих отца и мачехи. Ее вина так и не была доказана.


[Закрыть] приходится ему дальней родственницей. Его это поразило, он закопался в архивы и выяснил, что в одной из ветвей его семьи 16 убийц – «целые поколения людей, чрезвычайно склонных к насилию», как написал об этом сам Феллон.

После этого он просканировал свой мозг и взял на анализ ДНК членов своей семьи, чтобы узнать, не страдают ли они социопатией. Он выяснил, что нормальны все, кроме него самого. У Феллона был мозг убийцы, а генетические маркеры говорили о склонности к насилию, импульсивности и рискованному поведению. Когда Феллон рассказал об этом членам семьи, те нисколько не удивились. «Я всегда чувствовал, что с ним что-то не так, – сказал сын. – Все признаки, которые имеются у серийного убийцы, есть и у моего отца, причем у него эти черты действительно основополагающие». Жена добавила: «Удивительно, что меня это нисколько не удивило… Я всегда замечала, что в нем есть какая-то холодность». Сам Феллон, будучи честным человеком, признался: «У меня много характерных черт… психопата». Он вспоминает, как устроил скандал на похоронах тети. «Я знаю, что вел себя неправильно, но мне до сих пор абсолютно все равно». Почему он не стал убийцей? «Дело в том, что у меня было неправдоподобно чудесное детство». Родители души в нем не чаяли, и он с детства был окружен теплом и любовью.

Перед такими детьми, как я, которые родились с генами чудовищ, открыто множество дорог. На мозг влияют разнообразные факторы. Патрисия Бреннан, психолог из Университета Эмори, говорит, что «изучение мозга показывает, что нейроны могут образовываться и у взрослых. Биология – не злой рок. На пути развития мозга есть множество ключевых моментов; воздействуя на них определенным образом, можно изменить направление развития ребенка». Можно не ждать, пока социопат станет драчуном или преступником, а диагностировать асоциальные признаки в раннем детстве и направить его развитие в благоприятное русло. Прежде всего нужно создать теплую обстановку в семье или направить ребенка на курс психотерапии. Это, скорее всего, предотвратит превращение ребенка в преступника.

Я не могу сказать, что родители во мне души не чаяли. Однако я верю, что они тоже научили меня продуктивно использовать свои социопатические черты. Я уверена и в том, что мое воспитание способствовало проявлению этих черт. Избыточная сентиментальность отца научила меня не доверять проявлению эмоций, а непоследовательная забота матери убедила, что нельзя доверять любви. Я не страдала от психологического или физического насилия, но просчеты в родительском воспитании сделали меня такой, какая я есть.

Ученые выявили как минимум дюжину генных вариантов, вызывающих предрасположенность к таким душевным и личностным расстройствам, как депрессия, тревожность, повышенная склонность к риску и социопатия. Они могут проявиться, если человек получает психологические травмы в детстве или отрицательный жизненный опыт во взрослом возрасте. Гены могут по-разному взаимодействовать с окружающей средой и даже привести к тому, что «плохие» гены станут основой проблем, и тогда жизненные неурядицы лишь проявят их. Однако недавно предложили другую гипотезу: «плохие» гены вызывают не только предрасположенность к проступкам. Да, в неблагоприятных условиях они могут вызвать массу проблем с психическим здоровьем, но в благоприятных те же гены могут улучшить качество жизни. Статья Дэвида Доббса в журнале Atlantic описывает эту теорию. Это пример нового мышления о связи генетики с поведением. Риск становится возможностью; предрасположенность оборачивается пластичностью и способностью быстро реагировать. Это идея может иметь всеобъемлющее значение. Неблагоприятные гены обычно считают носителями всевозможных проблем, но теперь мы можем рассматривать их как полезные эволюционные приобретения. Да, риск велик, но и потенциальная награда высока. При плохих внешних условиях и неправильном родительском воспитании дети с такими генами могут впасть в депрессию, стать наркоманами или попасть в тюрьму, но все может сложиться и наоборот. В хороших условиях и при правильном воспитании они же могут вырасти полезными для общества творческими, успешными и счастливыми людьми.

Эта теория хорошо согласуется с тем, что я наблюдала лично: в моем воспитании и на примере других успешных социопатов (с некоторыми я знакома лично, а с некоторыми через блог). Гены в сочетании с тяжелым детством могут проявить в нас социопатов, но мы не обречены стать необузданными злодеями. Наоборот, при заботливом отношении такие дети, как мы, в состоянии вершить великие дела – пусть даже мы никогда не научимся в полной мере сочувствовать и сопереживать.

«Я, конечно, не мировой лидер, но я работаю в фирме, входящей в список пятисот богатейших компаний, и получаю за это серьезные деньги, я не гнию в тюрьме, поэтому, как мне кажется, можно сказать, что я успешный социопат. Я умею учиться на своих ошибках. Естественно, я так и не научился сопереживать, но я достаточно умен, чтобы усвоить правила и понять: их нарушение часто приводит к неприятным последствиям. Насчет правил: если мне выгодно их соблюдать, я вполне на это способен; если же нарушение влечет за собой неприятные последствия, то я и не нарушаю. Здесь нет места эмпатии. Это всего лишь логика и причинно-следственные связи».

В настоящее время все более очевидно, что можно быть социопатом и одновременно достичь успеха в обществе. Стефани Маллинс-Суэтт посвятила свое исследование успешным социопатам, и оно подтвердило это. Доктор Маллинс-Суэтт отметила, что единственная разница между успешным социопатом и преступником в том, что у первого есть такая черта, как «совестливость», а у второго ее нет.

Я считаю, что социопатическими чертами можно управлять и даже изменять их, особенно если грамотно выстроить воспитание ребенка на ранней стадии. Это убеждение пока не слишком популярно среди психологов, но постепенно все же набирает сторонников и подтверждается. Я считаю, что само существование успешных социопатов позволяет считать, что социопаты невероятно податливы и впечатлительны. Они подвержены влияниям иного рода, нежели эмпаты, а специфическим влияниям подчиняются в еще большей степени, чем эмпаты. В своем исследовании, посвященном склонности маленьких детей помогать другим, психолог Ариэль Кнафо из Еврейского университета в Иерусалиме поручил группе участников ежедневно проводить с детьми один час свободного времени. Во время обеда участник предлагал детям два мешка популярной израильской закуски из арахисового масла – бамбы. Раскрыв свой мешок, один из малышей обнаружил, что там не 24 пакетика, как положено, а всего три. Ребенок возмущенно воскликнул: «У меня всего три “бамбы”»! И тогда другие дети отдали ему свои упаковки. Но что интересно, больше всего среди детей, готовых поделиться, было тех, у кого в генах заложено асоциальное поведение. Одна из ведущих специалистов по детской психологии Джей Бельски объясняет это так: «Это не гены риска, а гены большей чувствительности к переживанию. Если в раннем детстве обеспечить ребенку хорошие условия, то те же гены, которые могли сломать ему жизнь, помогут стать сильнее и счастливее. Это не уязвимость, а способность реагировать, и она может привести как к лучшему, так и к худшему результату». Наверное, эта двойственность и является главной проблемой, которую надо учитывать при воспитании ребенка, генетически предрасположенного к социопатии.

Когда я задумываюсь над тем, что у меня может родиться ребенок-социопат, и над тем, как буду его воспитывать, мне приходит в голову, что в идеале такого ребенка должны воспитывать двое – социопат и эмпат. Эмпатическая ролевая модель очень важна, так как она научит социопата уважать образ мышления остальных людей. Стейнбек так описывает причины эмоциональной слепоты Кэти в отношении других:

«Почти всякий в этом мире обладает инстинктивными склонностями и побуждениями, эмоциями, островками эгоизма, вожделениями, которые скрываются под внешней благопристойностью. Однако большинство людей накидывают на них узду или предаются им втайне. Кэти не просто знала об этих побуждениях у других, но и умела с выгодой для себя ими пользоваться.

Вполне возможно, она не верила, что у людей могут быть иные склонности, и поэтому была сверхъестественно восприимчива в одном, но совершенно слепа в другом».

Это описание для меня звучит очень резко, потому что в нем содержится однозначное объяснение, почему Кэти не способна уважать внутренний мир других людей, а значит, и подавлять свое антиобщественное поведение. Единственное, что она видит, – это человеческие недостатки и пороки, скрытые от окружающего мира, которым люди предаются втайне, и поэтому она решает, что все люди великие лицемеры. Она не уважает их и даже не считает, что их потребности и желания заслуживают снисхождения. Это происходит потому, что она не может увидеть достойных восхищения и уважения качеств эмпатов: «Для чудовища чудовищное – норма».

Поэтому мне кажется важным, чтобы ребенок-социопат постоянно общался с любящим и достойным восхищения эмпатом. Ребенок должен понять, что эмпаты – не просто механическая сумма основных желаний и устремлений. Детям-социопатам нужны такие люди, как моя подруга Энн: после двух десятков лет, когда я считала людей предметами, она открыла мне, что эмпаты – такие же люди, как я, и отличия между нами невелики. Осознав этот основополагающий факт, я наконец смогла поверить, что такие понятия, как «любовь» и «добрая воля», существуют и эмпаты воспринимают их как нечто реальное. Что это не просто выдумки, которыми люди в коллективном заблуждении украшают свою жизнь.

Думаю, что маленькие социопаты, так же как школьники, которые учатся эмпатии у младенцев, должны быть готовы к тому факту, что в мире живут и другие люди, которые отличаются от них, и что вообще все люди чем-то отличаются друг от друга. Думаю, что в большинстве своем дети-социопаты растут уверенными в том, что все похожи на них, просто почему-то уступают им в уме и навыках; а потом они начинают считать, что они одиноки и их никто не любит. Если же ребенок-социопат растет, понимая, что он не совсем такой, как все, и, что еще важнее, осознавая, что и остальные отличаются друг от друга, то, думаю, он научится уважать различия, а это сделает его чувствительным к потребностям и нуждам нормальных людей.

Еще я считаю, что ребенку-социопату нужен взрослый социопат в качестве образца для подражания. Он позволит ребенку понять, что тот не одинок, что он не монстр, а просто «другой». Взрослый социопат может помочь ребенку удовлетворять его специфические потребности и желания, не обижая его при этом и не говоря про его нравственный изъян. Автор книги «Вылитый папа»[18]18
  Liane Leedom. Just Like His Father.


[Закрыть] психиатр Лиана Лидом считает, что необходимо внимательно относиться к потребностям ребенка-социопата, но при этом следует переориентировать их на приемлемую замену. И тогда ребенок сможет удовлетворять свои потребности конструктивным, а не разрушительным способом. Да, это не излечит его, но это самый лучший подход из всех имеющихся.

Но кто вообще знает, как правильно воспитывать детей? В статье «Как воспитать вундеркинда?», опубликованной в журнале New York Times, Эндрю Соломон называет вундеркиндов «чудовищами, нарушающими естественный порядок вещей». Вундеркинды – головная боль родителей, ведь у них проявляются специфические проблемы, «такие же непонятные и опасные, как инвалидность». Родители переживают, что либо не смогут развить уникальные природные дарования ребенка, либо переусердствуют и сломают его дух. Родительская тревога усиливается, если ребенок оказывается не похожим на других.

Оглядываясь назад сейчас, я понимаю, что мои родители смогли сохранить баланс в моем воспитании. Иногда я их ненавидела, но по большей части любила, как любят синее небо, океан или родной дом. Недавно я читала интервью с выдающимся китайским пианистом-виртуозом и бывшим вундеркиндом Лан Ланом. В нем он искренне рассказал, каково было расти под надзором деспотичного отца: «Если бы отец заставлял меня играть, а я не мог бы соответствовать его требованиям, то это можно было бы считать насилием над ребенком, я бы получил психологическую травму, а возможно, дело кончилось бы разрушением моей психики. Он мог быть и менее требовательным, но мы все равно достигли бы той же цели; не стоит жертвовать всем ради того, чтобы стать музыкантом. Но у нас была одна цель. Поэтому, раз прессинг, который я испытывал, помог мне стать музыкантом мирового уровня – а я очень доволен нынешним положением дел, – то это стало для меня замечательной формой воспитания».

Я хочу пожелать ребенку-социопату, чтобы он научился использовать свои возможности для достижения успеха в своей сфере, согласно своим склонностям, чтобы он нашел для себя достойный и приятный способ оценить реальный мир бесконечных возможностей. Социопатия далека от мизантропии. Я не стала мизантропом и думаю, что выдающуюся роль в этом сыграли мои родители, пусть даже их методы воспитания могут показаться странными, а взгляды на развитие личности – вредными. Но они позволили мне почувствовать, что у меня есть свое место в этом мире, а это самое главное.

Возможно, если мы будем относиться к детям-социопатам как к вундеркиндам, а не как к чудовищам, они смогут проявить свои таланты в общественно полезной деятельности, а не скатиться в асоциальное и паразитическое поведение. Возможно, если ребенок-социопат поймет, что он нужен этому миру, то он сможет сказать следующие слова, которые произнес один вундеркинд: «Сначала я очень остро ощущал свое одиночество. Но потом понял: да, я отличаюсь от других, но мы можем быть друзьями». Наверное, по зрелом размышлении стоит сказать: нам не надо пытаться переделывать социопатов любовью или обучением (даже если это окажется возможным), потому что они интересные люди, которые делают мир богаче и разнообразнее, причем самыми непредсказуемыми путями.

Эпилог

Один читатель написал в моем блоге:

«Добрый день.

Мне кажется, что я социопат, хотя не вполне в этом уверен. У меня нет совести, но я умею логически определять, что делаю правильно, а что – нет. Ничто не заставляет мое сердце биться быстрее, аморальное поведение может возмутить меня, только если лично мне оно не принесет никакой выгоды. Я тщательно отмеряю и мастерски отыгрываю все свои реакции, даже “эмоциональные”.

Я понимаю, что объективно не самый умный человек на нашей планете. Что ж, ОТЛИЧНО, но я чувствую себя именно таким. Я совершенно уверен, что никто во всем мире не сможет превзойти меня по интеллекту, хотя он же и подсказывает мне, что это далеко не так.

Я использую людей всегда, когда у меня появляется возможность, если это не причиняет им боль. Я не знаю, почему я так себя веду: потому, что не хочу ее причинять, или потому, что хочу верить, будто у меня нет склонности манипулировать людьми. Я никогда не лгу ни в чем, что не касается моих чувств.

Я не стремлюсь специально обижать людей. На самом деле я стараюсь их НЕ обижать. Почти вся моя жизнь – театральная постановка, и я не знаю, какой я на самом деле. Я могу точно сказать лишь то, что я ненормальный, но, с другой стороны, не подхожу подо все критерии стереотипов о социопатах.

Что вы можете сказать обо мне? Спрашиваю это потому, что, хотя и могу найти какой-то смысл в окружающем мире, не в состоянии оценить свою жизнь, придать ей смысл. Для этого мне явно не хватает интеллекта. Я могу поведать, что делаю или чего не делаю, рассказать о своих привычках и склонностях и т. д., но составить мнение о себе – для меня то же самое, что пройти по минному полю самообмана или удобных отвлекающих мыслей».

Мне часто задают подобные вопросы. Многие люди, считающие себя социопатами, читают блог и пишут там. Они сами поставили себе диагноз. Конечно, лучше, чтобы диагноз поставил специалист, но я думаю, что можно понять очень многое, примерив на себя ярлык социопата. Вот что я обычно отвечаю:

«Думаю, что вы и в самом деле социопат, но не отчаивайтесь и не впадайте в уныние. Если вы начнете подробнее изучать свое состояние, то, думаю, сами придете к такому же выводу. И тогда мир покажется вам более уютным местом.

Самообман – классический симптом отрицания. Если вы будете отрицать у себя наличие социопатии, это будет искажать ваше восприятие окружающих людей и ослаблять способность к здравым суждениям. Вы должны понять, что действительно отличаетесь от других людей, и тогда вы сможете не обижать и не причинять им боль. Люди часто проецируют свое восприятие мира на других, считая, что если они поступили бы определенным образом или отнеслись так к чему-то, то и остальные поступят точно так же. “Я не обиделся бы на такое замечание, поэтому и они не обидятся”. Это пример неправильного мышления. То, что вы думаете и чувствуете, не имеет абсолютно ничего общего с тем, что думают и чувствуют другие. Лучше отбросить любые обобщенные суждения – за ними скрывается гора предрассудков и самообман в придачу, и это уведет вас далеко в сторону.

Вы уникальный. Я уверена, что вы очень умный, а вдобавок мыслите так, как способны лишь немногие. Вы добиваетесь успеха, потому что пользуетесь – своим интеллектом и избегаете стереотипного мышления. Скорее всего, вы даже не знаете о стерео-типах. Ваш жизненный опыт позволяет ясно видеть вещи, недоступные другим. Образно говоря, вы способны разглядеть что-то там, где для остальных не будет ничего.

Вам важно находить ответы на вопросы, чтобы в жизни присутствовала структура и логика. Вероятно, зачастую вы не можете объяснить себе причины поведения окружающих вас эмпатов. Объяснение – очень трудная задача для социопата, но, пытаясь его найти, вы очень многое узнаете о себе и мире. Вы поймете, что наше умение манипулировать не означает, что мы должны пользоваться им постоянно. Это же касается и склонности к эксплуатации. Да, вы будете использовать чужие слабости, но иногда будете и исправлять изъяны общества. С социопатией возможны оба варианта поведения. На наши поступки влияют личные предпочтения, воспитание и поставленные цели. Социопатом вас делает не то, что вы предпочитаете какие-то вещи, а то, что перед вами открыты совершенно иные перспективы, чем перед обычными эмпатами».

Еще я бы добавила, что социопаты нужны обществу, потому что мы отличаемся оригинальностью мышления. Находчивость и изобретательность людей просто восхищают. В людях я больше всего ценю именно эти качества. Тео Янсен, голландский художник, скульптор и инженер, создатель «пляжных животных» Strandbeasts – гигантские движущиеся скульптуры из пластика, которые размещены на голландских пляжах, – так описывает пользу оригинального мышления для общества:

«В отличие от обычных инженеров я не ищу прямой дороги, кратчайшего пути из точки А в точку Б. Мой путь извилистый, а мое мышление ограничено только моей целью и материалами, которыми я пользуюсь. Настоящий инженер, вероятно, решил бы проблему по-другому: возможно, изготовил бы корпуса роботов из алюминия, снабдил их моторами и сенсорами. Но решения разных инженеров часто похожи друг на друга как две капли воды. Это мог придумать кто угодно. Настоящие идеи, как показывает эволюция, появляются случайно и непредсказуемо».

Мозг социопатов сильно отличается от мозга большинства людей структурой и организацией. У нас маленькая миндалина (центр эмоций) и меньше связей между миндалиной и префронтальной корой (областью, где формируются решения). То есть этот путь менее проходим, чем у других. Мозолистое тело нашего мозга – структура, которая разделяет правое и левое полушария, – длиннее и тоньше. Это приводит к тому, что наше мышление меньше зависит от эмоций: они не управляют нашими решениями, а правое и левое полушария нашего мозга способны обмениваться информацией с аномально высокой скоростью. Иными словами, если нам дадут какую-то задачу, мы решим ее по-другому, нежели обычные люди, из-за естественного строения мозга. Как это проявляется у каждого отдельного социопата, зависит от множества факторов, но я встречала социопатов, которые могли весело резвиться в океанских волнах, как невинные дети, но при малейшей угрозе превращались в беспощадных хищных зверей. В нашем жестоком отношении к жизни есть нечто освежающее. Если в нашем мире «все, что мы мыслим, может быть осмыслено и кем-то другим», то очень приятно сознавать: есть «кто-то другой», кто умеет мыслить не так, как мы.

Я нравлюсь себе. Мне нравится, что я непреклонна, продуктивна, методична и способна извлечь нечто хорошее из любой ситуации. У меня есть друзья, я ценю свою семью, я хорошая коллега. Правда, иногда меня все же одолевают беспокойные мысли, что есть моменты, которые я упускаю. Что это? Любовь? Человеческое взаимопонимание? Эмоциональная близость? Ощущаю ли я все это в полной мере? Не являются ли мои представления лишь бледными тенями того, что чувствуют и воспринимают нормальные люди? Я выбрала свой путь, но точно ли он самый лучший?

И каковы тогда альтернативы? Я довольно небрежно использовала в тексте слово эмпат и обозначала им любого несоциопата. Однако это неверно, так как не всякий человек способен на сопереживание. Мне предлагали пользоваться словом нормальный, но это было бы еще большей ошибкой. В процентном отношении «нормальные» люди составляют менее 50 процентов. Иногда мне кажется, что когда говорят о том, что социопатов в обществе от 1 до 4 процентов, подразумевают, что остальные 96–99 процентов нормальны и полностью противоположны социопатам. Возможно, они также думают: способность социопатов сопереживать снижена, но остальные-то проявляют ее в полной мере. Может быть, если социопаты совершают преступления, то остальные вовсе их не совершают?

Однако правда заключается в том, что в мире очень много недоумков, а по-простому, мерзавцев. Не надо быть социопатом, чтобы быть сволочью, и не всякий социопат ведет себя как последняя сволочь. Когда я зарегистрировала блог и начала писать о социопатии, моей целью было показать, что социопатия является вариантом психологической нормы. Я думала, что мне нужно показать некоторые наши сильные стороны в более позитивном ключе, доказать, что мы не такие плохие, как о нас думают. Однако недавно я поняла, что настоящая проблема не в том, чтобы заставить «нормальных» людей поверить, что мы лучше, чем о нас думают. Им надо увидеть, что люди, которых они считают «нормальными», гораздо хуже, чем они себе представляют. Иногда мне кажется, что люди предпочтут верить, что именно они относятся к меньшинству «нормальных», вместо того чтобы предположить, что и они могут быть немного «странными».

Некоторые люди не могут допустить даже мысли, что «нормальных» людей на самом деле меньше половины населения. «Как смеют психологи раздавать диагнозы направо и налево?» Но что делать, если большинство действительно страдает определенными психологическими отклонениями, которые психологи могут распознать и обозначить? Неужели такая ситуация менее вероятна, чем та, при которой все люди мыслят и чувствуют одинаково, имея одинаковые мысли и эмоции?

Конечно, очень удобно считать нормой любое из возможных состояний психики. Тогда не нужно беспокоиться о том, что вы, возможно, не настолько способны к сопереживанию, как вам кажется. А может быть, и ваша совесть не настолько надежна, как вы думаете. А еще вы можете оказаться способны на то, чего не хотите даже вообразить, или, наоборот, не можете делать массу вещей, на которые считаете себя способными. Может быть, состояние психики человека – широкий спектр и большая часть людей находится где-то ближе к его середине? Некоторые считают, что психопаты, которые самостоятельно поставили себе диагноз, пытаются спрятаться от заурядной жизни за ярлыком этого диагноза. Но не честнее ли мы перед собой, чем те, кто говорит: «Только социопаты так поступают!»? Ведь социопаты не единственные, кто способен на это. А может, на этот поступок способно большинство? Разве вы не поступаете так хотя бы иногда? И вы считаете, что это делает вас – или, допустим, меня – нормальными?

Я не собираюсь пересматривать определение социопатии или относить социопатов к нормальным людям, и точно не утверждаю, будто «социопаты лучше нормальных людей». Социопаты не сверхлюди. Мы явились в мир не для того, чтобы облагодетельствовать человечество, уничтожая оковы, которые мешают остальным. Такое происходит очень редко. Не поймите меня неправильно. Мне всегда нравились детективы, но я часто болею за плохих парней. Они редко рассказывают о себе истории, которые позволяют морально оправдать изощренное насилие, которым они живут и дышат. Я знаю, что я не одна, кому нравятся злодеи. Такие, как я, видят в них воплощение свободы.

Возможно, поэтому социопаты становятся главными героями художественных произведений. Ганнибал Лектер играет Клариссой Старлинг; талантливый мошенник Том Рипли втирается в доверие к своему богатому возлюбленному Дикки и ломает ему жизнь; щеголеватый Патрик Бэйтмен шествует по горящему, залитому кровью реальному или воображаемому Нью-Йорку. Все эти герои воплощают непомерно раздутые амбиции и разрушительную силу. Их ничего не сдерживает: ни чувство вины, ни страх. Действительно, даже долгоживущий граф Дракула настолько необуздан, что в итоге просто растворяется в своих злодеяниях. Исторически в диагноз «социопатия» включали множество разнообразных неприятных черт, которые воплощали собой асоциальное поведение. И это служило главным признаком, который показывал, что таких людей надо изолировать от общества. В готических мифах вампиры живут в сверхъестественном мире. Однако в современном мире диагностировать социопатию становится сложнее.

Возможно, история, которую я рассказала, разочаровала вас потому, что я не подтвердила известные стереотипы. Я не убивала животных (если не считать опоссума), во всяком случае, я не помню, чтобы я регулярно занималась подобным. К неисправимым недостаткам этой книги относится также и то, что я не совершала преступлений и вообще не проявляла склонности к необъяснимому садизму. На моем сайте есть множество людей, которые проявляют социопатические или психопатические черты. Там можно встретить и преступников в духе Бонни и Клайда, а можно чувствительных подростков, которые пытаются понять такие трудные вещи, как сопереживание и человеческое участие. Несмотря на всю нашу многогранность, мне все же кажется, что есть очевидное коренное различие между социопатами и обычными людьми.

Я легко могу объяснить, почему я делаю вещи, которые делаю, но в книге вы не найдете историй, которые подтвердят, что я безнадежно испорчена. Могу только высказать свои мысли о том, что любая нравственная система, которая осуждает пороки, может быть ошибочна. Причем это не поймут люди, которые никогда не осмеливались задаться вопросами о происхождении своих нравственных «чувств». Карен Франклин, специалист по этике судебной психологии, в своем выступлении по национальному радио раскритиковала концепции психопатии в современной психологии: