Текст книги "Чужой ребенок"

Глава 65

– Ар, рассказывай все, как есть.

Мы сидим за столом, пьем чай, едим пирог. Ляля выглядит посвежевшей, вполне довольной жизнью. Ар одновременно умиротворенным и тревожным, не знаю, как это может быть, но ощущается именно так.

Он не отнимает рук от своей кошечки, постоянно касается, поглаживает, трогает. Это происходит, как мне кажется, совершенно неосознанно, похоже, Ар даже не задумывается, насколько привязан к Ляле даже на тактильном уровне. Мне с одной стороны приятно видеть такую тягу друг к другу, а с другой стороны дико завидно. У меня такого не было, ведь… И не будет никогда.

– Ань… Если Хазар узнает… – качает головой Ар, вздыхает, смотрит на свою девочку, – маленькая дурочка… Куда полезла? Он же в порошок сотрет… Он терпеть не может, когда в его дела мешаются…

– А я устала… Надоело, что ты… – у Ляли обиженно дрожат губки, – ты мне обещал, что никогда больше… Что вы просто друзья… ты мне обещал!

Ее голос звенит, и Ар тут же, бросив ложку, кидается ее обнимать. Утешать.

– Ляль, ну тут форс-мажор… Ну то мог подумать, что это Серый…

– Вот давай сейчас так, чтоб и мне было понятно, – вмешиваюсь я в их беседу, – или где-нибудь не на моей территории разбирайтесь.

Ар отпускает Лялю, выдыхает.

И смотрит на меня внимательно и жестко.

– Так, давай сначала: что ты знаешь?

– Запутанную историю про завод, Шишка и записи, которые, типа, вранье. И потому я шпионка и тварь.

Ар вздыхает, очень выразительно смотрит на Лялю.

– Ну а что мне было делать? – защищается она.

– Не вмешиваться! Взрослые дяди сами разберутся.

– Ага, я вижу, как вы разобрались! Один дома не бывает, хотя обещал! Обещал! Второй в больнице отдыхает! А к третьему все подходить боятся, потому что пришибет и не заметит! Ребенок травмирован, а Аня вообще жертва! Ни в чем не виноватая, оказывается! Прекрасно разобрались взрослые дяди!

Она вскакивает со стула и выбегает из кухни. Ар молча встает, но я его усаживаю обратно:

– Пусть немного успокоится. Без тебя.

– Нет, я должен…

– Потом решишь, что ты должен ей. Сначала с долгом мне разберись. Он ведь есть, этот долг?

Ар со вздохом садится обратно на стул, правда, бросив перед этим внимательный взгляд в сторону комнаты, в которой скрылась Ляля.

– Вот что вы за люди такие, бабы? И жить без вас не получается, и прибить периодически хочется… Понимаю я Хазара…

– Ну да, он со вторым практически справился…

Ар смотрит на меня неожиданно строго и серьезно:

– Ты не представляешь, Ань, куда вперлась. И из чего удалось выйти. Верней, не так. Тебя дали уйти.

– Сама не верю тому, что скажу сейчас… Но расскажи, просвети. Мне кажется, что я имею право знать.

– Да, – задумчиво кивает Ар, – имеешь…

Он выдыхает, достает сигареты и взглядом спрашивает разрешения покурить. Вежливый, однако… Киваю.

Невольно опять принюхиваюсь к волнующему аромату табака, сглатываю…

– Говори, давай.

– Короче, если по-простому, без подробностей, которые тебе, в принципе, нафиг не нужны, – выдыхает дым Ар, откидываясь на стену и рассматривая меня с прищуром, – есть завод, сама в курсе, лакомый кус. И Тагир на него глаз положил давно, еще до того, как мы с Лялькой приехали… Но просто перекупить не получалось, там… Ну, не важно, свои сложности. В итоге Тагир его банкротит через ребят из руководства, а другие ребята, из правительства, в это все не вмешиваются. Тоже не за просто так… Схема простая, как пять копеек, и вполне безопасная. Но буквально за пару дней до твоего с Ванькой появления, наш человек в команде Шишка сдает, что Шишок заинтересовался тоже заводом. Мы ускорились, заодно начали проверять ближайшее окружение на предмет засланного казачка… Короче, обычная тема… Тебе пока все понятно?

Киваю, усмехаясь. Совсем, похоже, меня за дурочку принимают…

– Ты должна понимать, какой кипиш поднялся… У нас с крысятничеством строго, знаешь наверняка… И вот мы все на ушах, по стойке смирно, разве что на детекторах не проверяемся, и в этот момент появляешься ты с ребенком Тагира наперевес и компроматом на друзей Тагира под мышкой. Тут мало того, что шок из-за Ваньки, его матери и вообще его существования… Тагир, он… Сложный…

– Угу…

– Да ты вообще не понимаешь! – повышает голос Ар, – ты думаешь, что он с тобой жестко поступил? Да ты после даже подозрения в том, в чем тебя обвиняли, не должна была уйти оттуда живой! А ты ушла! И на своих двоих! И не сильно помятая!

– Ну спасибо, что ли…

– Ань, – тут же сбавляет тон Ар, наверно, поняв по моему взгляду короткий путь, которым сейчас отсюда полетит, – это не утешение для тебя, все всё понимают… Но могло быть куда как хуже… То, что тебя отпустили, учитывая, что Тагир был уверен в том, что ты крыса… Это прямо чудо. И сама подумай, почему так случилось.

– Даже не собираюсь… И, как ты понимаешь, в ноги кланяться никому тоже не стану.

Ар тушит сигарету, кивает сам себе:

– Ну да… Потому он на тебе и повернулся…

– Я заметила, как повернулся.

– Ничерта ты не заметила… А вот мы – очень даже. На своей шкуре прочувствовали… Ладно, не будем о грустном. Смотри: расклад с принесенной тобой инфой был странным… И вообще невероятным, потому что тогда выходило, что Шишок спелся с ребятами из правительства, а это вообще трешак. Это значило бы, что обложили со всех сторон и договоренности все пошли по… Ну, одному месту. Тагир охренел, конечно. Тебя проверяли вдоль и поперек, но времени-то было мало… И Тагир решил проверить версию, что ты – подставная от Шишка, а то, что у тебя на флешке – липа, чтоб стравить Хазара с его крышей из правительства. И, пока Хазар будет разбираться с ними, под шумок взять завод… Тебя потащили на мероприятие, Шишок не ожидал увидеть там Тагира, знатно ох… Удивился, короче говоря. И занервничал. Тагир пошел с ним базарить, а мы – смотреть за ситуацией… И в этот момент ты пропадаешь из поля зрения! Потом мы узнаем, что ты болтала с москвичом, а Шишок в этот момент хвалился, что за ним серьезные люди из столицы… Тебя пытаются утащить в приват, по крайней мере, ты так говоришь, причем, один из тех ребят, кого мы видели на фотке… И это, Аня, правая рука Шишка… Понимаешь уровень бреда? В этот момент Шишка срывает в истерику, и мы понимаем, что надо мотать. Про то, что тебя хватали и тащили, мы узнаем только с твоих слов!

– Но ты же его видел! В толпе! И назвал его как-то… Кроль?

– Да… Но как тебя хватали, и хватали ли, никто не видел. И в тот момент нам некогда было про это задумываться. Мы пришли на прием втроем, никто не ожидал, что Шишка сорвет… Пришлось импровизировать.

– Да, – киваю я, – как мушкетеры, блин, отставали по-одному…

– А как по-другому? Ладно, все закончилось хорошо. Когда вы вернулись, и ребята сказали, что Хазар тебя на руках таскал, я решил, что ты сумела его убедить в том, что не при чем…

Я только усмехаюсь криво. Ага, убедила… Всю ночь убеждала…

– Короче, надо было спешно со всем этим делом разбираться, понимаешь? Времени не оставалось. Надо было ловить Шишка, пока он плачет из-за того, что не сумел Хазара замочить, и тыкать носом в дерьмо. И следить, чтоб он не воспользовался неразберихой и не попытался отжать завод… Короче, мы над этим работали. И все шло хорошо. А потом Хазар имел с Шишком серьезный разговор… Про крышу свою в том числе. И засланного казачка. А Шишок ему сказал, чтоб он в ближайшем окружении поискал… И что фотошопом сейчас только дураки не владеют… То есть, он тупо тебя сдал, подставил.

– А зачем ему-то это?

– Ну, в тот момент мы думали, чисто по злобе… Завод он не взял, Хазара разозлил… Подставился, как дурак… Короче, Хазар ему поверил, потому что смысл ему врать? И это нормально ложилось на тебя, понимаешь? Ну очень вовремя ты появилась…

– Ну да… И сын его тоже вовремя…

– Тут Хазар сто раз все перетряс, особенно, после того, как тебя… отпустил… Все не мог понять, откуда они узнали про Ваньку… В итоге, пришел к выводу, что Тамара трепанула кому-то. Ваньке же она сказала имя отца. Могла по пьяни и другому кому рассказать… И парня взяли на заметку. И прикидывали, в какой момент им воспользоваться…

– Хорошо… А сейчас что изменилось? И давно я перестала быть тварью?

– Ань… все понимаю…

– Нихрена ты, Артурчик, не понимаешь, – горько смеюсь я, – вообще нихрена. Потому перестань строить из себя доброго самаритянина и говори уже все, пока я готова тебя слушать.

– А ты жесткая… Не ожидал даже… – усмехается Ар, и в его волчьей улыбке нет ничего от того веселого добряка, каким обычно любит прикидываться. Я смотрю на него и вполне понимаю, что такой человек мог запросто пойти один на толпу преследователей, просто потому, что волки не прячутся в угол. А нападают и грызут. Мне повезло, наверно, что удалось уйти не сильно погрызенной, да?

– Вчера с утра Серый повез Ваньку гулять на набережную, – продолжает Ар, – и по пути потерял… Типа. Ванька пропал, а Серый искал его долго, но не нашел… Позвонил Хазару, тот поднял весь город, но безрезультатно…

Ар немного ежится, вспоминая ситуацию.

– Хазар… Ну, он разволновался очень… И начал у Серого выспрашивать по минутам, чего и как… И Серый прокололся… Случайно тоже… Небольшая нестыковка с тем, что говорил чуть раньше, но Хазар зацепился… Ну, и надавил…

Молчу, изо всех сил не желая представлять, как именно Хазаров мог надавить на веселого, добродушного парня…

Вспоминается открытый взгляд Серого, его улыбка… Неужели, он мог?.. Но зачем?

– За бабки, Ань, – усмехается грустно Ар, – все просто. Бабки. Мы все в прошлом… Не самые обеспеченные парни… Из говна вылезли. И Серый тоже… Оказывается, он давно продался Шишку. И все это время сливал данные по чуть-чуть, чтоб без палева… А тут прокололся. Наложилось одно на другое, понимаешь? Шишок навел контакты с крышей Хазара в правительстве, когда узнал про завод, и предложил большую долю. А те согласились. Хазар же… Ну, не особо управляем… Связи имеет, мнение имеет свое… Его просто так не подвинешь. А вот если прихватить на горячем… Например, на рейдерском захвате… Начали готовить операцию, а тут Хазару наш человек у Шишка слил, что Шишок претендует на завод. И практически одновременно ты принесла флешку, на которой правая рука Шишка, Кроль, в десны целуется с крышей Хазара… Шишок тебя спецом подставил, чтоб до Серого не докопались, что, типа, ты дезу принесла, чтоб отвлечь Хазара от Шишка. А это не деза была… Если б не начали мы шевелиться раньше времени, а затеяли возню с выяснением отношений с ребятами из правительства, то вполне все шансы были у Шишка взять завод и потом спокойно его попилить, как надо. И тут и у Хазара все вопросы только к Шишку были бы, и крышняки получили бы больше куш, и все было бы шито-крыто… Но Хазар не торопился верить дезе, на тебя смотрел слишком пристально… И потом вообще отпустил… И все притихли, ох… Ну, то есть, удивились… И тебя не трогали вообще, переср… Испугались. И, наверно, так и не тронули бы, потому что страшно. И все бы сошло на нет… Но Серый потерял Ваньку и прокололся, что флешка настоящая, и что ты не при чем. Так что ты не тварь, Аня, пока что меньше суток…

Глава 66

– Ань, долго мне тут еще? – Ванька капризно складывает губы, ставит бровки домиком. Ну чисто котик из Шрека, невозможно спокойно смотреть.

Я поправляю одеяло, делаю звук в телевизоре потише.

– Вань, пока надо понаблюдать… Потерпи чуть-чуть…

Он вздыхает, отворачивается, тонкие музыкальные пальцы мнут край одеяла…

– Вань, что?

Опять вздыхает.

– Что?

Повышаю голос, ощущая внутри беспокойство. А, учитывая, что и до этого там не особо радужно все было, то сейчас для полноты картины мне только неприятных известий о здоровье Ваньки не хватает!

С утра, словив неслабо адреналинчика на беседе с Аром и Лялей, я так и не смогла уснуть, пошаталась по квартире, переваривая в голове ситуацию и удивляясь ее глупости. И своей невезучести, конечно. Угораздило же меня именно в это время попасть к Хазарову!

И во всем остальном тоже… Угораздило, конечно…

С пятого на десятое уяснив ситуацию и поняв, что мне сейчас, в принципе, никто уже не угрожает, потому что Хазаров постарался, устроил безвоздушное пространство, да такое, что ни один микроб в живых не задерживается, я настойчиво попросила Ара с его девочкой на выход.

Выслушала его просьбу не говорить ничего Хазарову, язвительно уточнила, что, может, он уже в курсе? Как-то же Ар узнал, что Ляля здесь?

– Вот потому и узнал, – туманно пояснил Ар, – с этим я разгребусь… Тем более, пока Каз в больничке отдыхает. А ты, пожалуйста, не говори Хазару… Он… Расстроится.

Лицо его при этом чуть дернулось, и я подумала, что тяжелая у парня судьба, быть рядом с этим зверем во всякие жизненные моменты… И попадать под горячую руку. В чем-то я даже Лялю понимаю с этими ее загонами в душевные разговоры и попытками залезть в чужую жизнь. Но это ее выбор, быть рядом с таким мужчиной.

А у меня другой выбор.

Вот он, лежит, бледный и печальный, дуется… Или болит что-то, а он молчит, партизан мелкий…

– Если сейчас же не откроешь рот, пойду спрашивать, можно ли тебе вколоть сыворотку правды!

Ванька поворачивается, хитро усмехается одними только глазами:

– Врешь все. Нет такой!

– Есть. Найду! – угрожаю я, – говори, давай!

Сопит. Перебирает край одеяла опять. А потом выдыхает:

– Я боюсь, что он меня заберет!

И я молчу, не уточняя, кто этот «он». Нам обоим понятно, кто.

– Он маму… – продолжает Ванька тихо и печально, – в больницу… Нет, я понимаю, что надо, что ей там помогут… Но все равно… Разрешения у нее не спросил, конечно же… А я с ним вообще не разговаривал все это время…

– Как это? Совсем?

– Совсем… А он и не заметил, мне кажется… Он ходил злой такой, черный весь. И срывался на всех. Ар с Казом при нем постоянно были, – начинает делиться Ванька, обиженно подхрипывая голосом, – а потом Каз пропал… Ар сказал, что он в больнице, заболел… Ага, заболел… Пулю схватил. Мне Серый говорил… Только он со мной и был… Даже Ляля не приезжала… Ар говорил, что ей нездоровится. Врал. Все врут, Ань. И ты мне врала…

Я молчу, не зная, что говорить. Но в итоге решаю не продолжать этот нескончаемый парад вранья. Ванька не заслужил его.

– Вань, да я наврала про Родиона… Я с ним вообще не виделась после того, как… Уехала…

– А зачем, Ань? – со слезами в голосе спрашивает Ванька, – не хотела оставаться? Со мной? Или он… Он тебе что-то сделал?

Последнее предположение выдается без слез, и голосом таким сухим-сухим. Мертвым. Такого не должно быть у десятилетнего ребенка! И я торопливо отвечаю, осознавая, что опять вру, но тут вообще без вариантов. Правду я ему никогда не скажу. По крайней мере, пока не вырастет.

– Нет, Вань! Он ничего не сделал… Просто… Понимаешь… Ну кто я тебе? Никто. Чужая тетя. Как нам дальше было? Мне оставаться там, в этом доме? В качестве кого? Няньки? Чтоб привязываться к тебе все сильнее, а потом, когда не понадоблюсь, уйти? Я решила, что чем быстрее, тем лучше… И что, если все будет хорошо, то мы стобой чуть позже, когда у твоего отца будет меньше дел, сможем видеться… Ну, как раньше…

Это звучит настолько жалко и плохо, что, слыша себя со стороны, понимаю: Ванька не поверит. Ни за что. И опять обвинит во вранье.

Но и рассказывать, что его отец проявил милосердие, отпустив меня живой из своих лап, не могу. Так же, как не могу рассказывать, какой его отец на самом деле зверь. У Ваньки не осталось никого. Мать в наркологии, лишена родительских прав. Его ей точно не отдадут, Хазаров не допустит. Значит, он может оставаться только с отцом. Или со мной. Но я больше чем уверена, что Хазаров просто так его не отпустит. Значит, буду торговаться, выбивать или себе время посещения, или Хазарову. И будет только хуже, если Ванька начнет еще больше ненавидеть отца…

Но Ванька против обыкновения молчит, смотрит на меня так понимающе, что становится не по себе.

Дети – странные существа. Ты думаешь, что они ничего не видят и не понимают, а в какой-то момент выясняется, что они мудрее большинства взрослых…

Куда это все уходит потом от нас? Почему мы, вырастая, становимся только хуже? Теряем эту бесценную особенность видеть самые потаенные страхи человека и не бояться говорить о них? Интуитивно понимать, где хороший человек, где плохой? Без вот этого, наносного, взрослого? Шелухи этой, которая только прирастает с каждым прожитым годом?

– А что случилось с Серым? – задает он совсем не тот вопрос, которого я от него жду.

Вздрагиваю, поражаясь детской переключаемости, мотаю головой.

– Не знаю… Как ты вообще?.. Понял?

– Да я давно понял, – пожимает плечами Ванька, и меня невероятно удивляет это его показное равнодушие, – он как-то телефон оставил на столе, живот у него прихватило… А я залез… – он делает паузу, словно ждет, что буду ругать за это, но я молчу, естественно, и Ванька продолжает, – я не хотел ничего такого… Просто он так переписывался, что мне стало интересно, с кем… И почитал…

– А как ты пароль подобрал? – удивляюсь я.

– А чего там подбирать-то? – тоже, в свою очередь, удивляется моей наивности Ванька и продолжает, – короче, у него там было много всего, но отдельно смс в вайбере на номер не обозначенный… Что-то типа: «Скоро решу с мелким щенком». Я как-то сразу понял, что про меня… Там вся переписка была предыдущая стерта, а это не успел…

– А отцу сказать? – резонно замечаю я, ощущая, как мурашки по коже ползут от ужаса.

– Да пошел он! – агрессивно отвечает Ванька, – чего он для меня хорошего сделал? Маму отобрал! Тебя отобрал! Дом, словно кладбище! Только мумии кругом! Нет, я решил, что сам выберусь! Я решил, что свалю от него и тебя пойду искать!

– Ох, Ванька…

– Ну что Ванька? Что Ванька? Вы все думаете, что я ребенок и ничего не понимаю! А я все понимаю! И все вижу! Он тебя обидел! Маму тоже мужики обижали! И били! Он тебя бил? Да?

– Нет, ну что ты! Нет! – порываюсь обнять его, но Ванька выворачивается из моих рук, смотрит сурово и зло:

– Врешь опять! Я сначала, когда ты… Короче, обиделся сильно. А потом подумал, повспоминал… Сравнил… Не ври мне! Опять сейчас соврала! Хочешь, чтоб я о нем хорошо теперь думал? Да пошел он! Пусть только попробует забрать!

– Вань…

– Нет! Я не соглашусь больше! Его все вокруг боятся! Стороной обходят, как смерть!

– А ты?

– А я не боюсь! Я вырасту и убью его! За тебя! За маму!

– Ваня… Ты слишком категоричен сейчас…

– Я нормален! Это вы все вокруг… Врете! И Серый… В глаза улыбался, по голове трепал, играл… А сам в смс «щенком»… Ничего, я ему показал, какой я «щенок»… Он думал, что я ничего не понимаю… «Поехали на набережную»… – передразнивает Серого Ванька.

Смотрит на меня в упор, и я поражаюсь, насколько не детские у него сейчас глаза…

– Я его по башке ударил на светофоре, – усмехается он, – рукояткой ножа. В затылок, как Иваныч учил… А потом выскочил и свалил… Мы в Старый ехали, как раз по обводной… А там недострой. Я и рванул. Мест не знаю, но затихарился. Жаль, без мобилы… Сидел-сидел, а потом решил выше полезть… И сорвался… Дурак…

– Ты не дурак, Ваня! – я опять тянусь обнимать, и в этот раз он позволяет. Похоже, этот выплеск все силы из моего мальчика вытянул, потому что он как-то обмякает, спокойный такой становится, сопит мне в плечо, словно маленький ежик, – ты не дурак! Ты сильный, очень смелый и очень находчивый…

– Да какой я находчивый и смелый? – бормочет он, – меня только и делают, что таскают туда-сюда… А я даже постоять за себя не могу… И за тебя… Он тебя… Обидел… А я его не убил за это…

– Можешь! Можешь постоять, – жарко шепчу я, – а убивать никого не надо… Зачем становиться похожим на… Не надо, Вань…

Ванька успокаивается, укладывается обратно на кровать, и я, чуть подождав, пока он засопит мирно, выхожу из палаты. И только здесь пытаюсь выдохнуть и унять дрожь в пальцах.

Василий Иванович появляется неожиданно из своего кабинета, осматривает меня и кивает, чтоб зашла.

– На вот, махни, – он ставит передо мной стопку коньяка, – совсем доходяга стала… Какого черта приперлась в выходной? Что тут с твоим Ванькой случится?

– Не знаю… Подумала, он проснется, а меня нет рядом… – бормочу я, послушно выпивая. И задыхаюсь, потому что хорошо идет, огнем прям.

И хочется еще. Тянусь за бутылкой, но Василий Иванович отбирает:

– Нет, хватит тебе.

Закусываю лимоном, откидываюсь на спинку стула, прикрываю глаза.

– Что у тебя с Хазаровым?

Боже… Да не надо мне сейчас этого! Только выдыхать начала!

– Ничего… – скриплю безжизненно, и Василий Иванович усмехается:

– Ну да… А спонсорская помощь больнице на сорок миллионов просто по доброте душевной упала сегодня… И просьба тебя не перегружать работой…

Никак не комментирую. Щедрый какой… Грехи замаливает? Ну, пусть… Больнице от этого польза.

– Ты это, Ань… – Василий Иванович мнется, сдвигает в сторону бутылку, рюмки, потом обратно… Нервничает чего-то. – Ты осторожней… Таким, как он… Такие люди просто так не делают широких жестов…

– Это вы к чему, Василий Иванович? – спрашиваю я напрямую, – мне писать заявление?

– Да сдурела? – наливается он краснотой, – я просто не хочу, чтоб ты вдруг поверила…

– Не беспокойтесь, Василий Иванович, – усмехаюсь я, – я давно уже никому не верю… Что там с Ваней?

Мой начальник чуть заметно расслабляется, и мы принимаемся говорить о Ваньке. Потом переключаемся на какие-то рабочие задачи, потом еще про что-то. Рюмка коньяка развязывает мне язык, ощущаю себя легче как-то, спокойней.

Выхожу из кабинета начальства в уже вполне нормальном состоянии…

И вижу, как ко мне по коридору направляется Хазаров.

Причем, сразу понятно, что идет он от палаты Ваньки. Навещал? Они поговорили? О чем? Что с Ваней?

Все эти вопросы тут же возникают в голове и я, кивнув Хазарову, торопливо пытаюсь его обогнуть. Конечно, упускаю шанс поговорить, но сейчас явно не время. Если Ванька все в том же настрое, что был, то мог отцу гадостей наговорить…

Но Хазаров не позволяет мне пройти, молча преграждает путь.

Поднимаю подрободок, смотрю в темные, непроницаемые глаза:

– Добрый день. Я тороплюсь. До свидания.

К сожалению, Хазаров, как обычно, слышит только себя и поступает так, как ему хочется.

Сейчас ему хочется ухватить меня за локоть и молча втолкнуть в пустующую сестринскую…