Читать книгу "Чужой ребенок"

Глава 46

Я выдыхаю и выпиваю бокал, видимо, от нервов. Разворачиваюсь, смотрю опять на Ара, надеясь, что он, может, подойдет, и мне не надо будет стоять тут, в одиночестве, на глазах у всех, но Ар упорно делает вид, что не замечает моих взглядов, разговаривает с какой-то девушкой, откровенно флиртующей с ним, заигрывающей, и, судя по его заинтересованному лицу, очень даже удачно.

Ладно…

Отворачиваюсь, смотрю на сцену. Подхожу ближе, делая вид, что заинтересована выступлением. Там как раз какой-то фокусник…

Подхватываю со стола еще один бокал шампанского, отпиваю. В голове начинает чуть-чуть шуметь, я вообще мало пью, не умею особенно, как-то во времена бурной студенческой юности случалось несколько раз, но это медицинский, мы даже если пьем, всегда себя в руках держим…

Фокусник вытаскивает на сцену какую-то девушку… Черт, раздевать ее, что ли, будет?

Мне не особенно интересно, я больше переживаю, что там с Хазаровым происходит… Обдумывать их с Шишком странный во всех отношениях диалог нет моральных сил. Очень хочется, чтоб это все завершилось, хочется вернуться обратно к Ваньке, обнять его, посмотреть, как он спит. Только сейчас понимаю, насколько меня это успокаивает. Не зря говорят, что спящие дети – самое милое зрелище на свете.

– Как тебе вечер? – раздается совсем рядом хрипловатый мужской голос.

Поворачиваюсь и вижу ведущего, того самого парня, со знакомым лицом и совершенно незнакомым именем.

Он стоит близко, щурится иронично на сцену, где фокусник уже раздел попискивающую от волнения девушку до талии и, судя по оживлению в зале и некоторым пьяным выкрикам, именно это зрелище больше всего нравится публике… Все ждут продолжения.

– Интересно, – нейтрально отвечаю я.

– Ну да… Интересно… – кивает он, – тебе, я вижу, не особо?

– Я не очень люблю… Такое… – киваю на сцену.

– Да, но заказчик платит… – словно оправдывается он, я не понимаю, к чему вообще этот разговор, оглядываюсь в поисках Ара, но почему-то не нахожу его. Поддался чарам своей спутницы? Ушел?

Становится совсем неуютно и страшно, словно я – игрушка, которую бросили на скамейке под дождем…

– А ты интересная, – продолжает ведущий, становясь еще ближе, – отличаешься от них… Не местная, да? Откуда? Питер?

– Нет… – я теряюсь, реально не понимая, что происходит. Он меня… клеит, что ли? Да глупость…

– Москва? Заметно… Уровень вообще другой… Я тебя, кажется, даже видел где-то в тусовке…

– Это вряд ли…

– Может, хочешь выпить чего-то получше этого лимонада?

– Нет, спасибо… Я не одна…

– Да, я видел… Это твой дядя?

Выражение, которое ведущий вкладывает в это слово, звучит на редкость пошло, и я не отвечаю, просто ставлю бокал на столик неподалеку:

– Извини… Я выйду ненадолго…

– Если надумаешь, только мигни. Я до часу здесь, а потом в отель поеду…

Разворачиваюсь и чуть ли не бегом удаляюсь в сторону замеченных раньше туалетных комнат.

С того момента, как Хазаров бросил меня в одиночестве, проходит меньше получаса, а находиться здесь уже невыносимо…

Туалет прячется в нише, грамотно скрытой непрозрачной портьерой, я захожу туда, но до двери с дамской шляпкой не успеваю дойти, на пути кто-то встает, поднимаю взгляд и обмираю: это один из тех мужчин, что были на фото с украденной Ванькой флешки!

Делаю шаг назад, но мужик подается следом, хватает меня за локоть:

– Узнала, значит… И я не ошибся… Ну пошли, поговорим…

Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но мужик неумолимо тащит куда-то в сторону внутренних помещений.

Накрывает паникой от понимания, что попалась и никто меня не спасет! Да, может, и спасать никто не будет, все мои спутники рассосались, кто куда, и не факт, что ен специально!

Мужик усмехается, приговаривая что-то вроде «и без того долго бегала» и «так и знал, что тут без Хазара не обошлось», дергает меня с такой силой, что голова болтается и зубы клацают.

Ноги на каблуках скользят, разъезжаются, подгибаются…

Кричать бесполезно, снаружи орет музыка и пьяные крики все громче и громче.

Я, понимая, что еще чуть-чуть, и меня просто саданут головой о стену, чтоб прекратить все попытки сопротивления, дергаюсь уже совсем остервенело, а затем, улучив момент, умудряюсь жестко топнуть каблуком прямо по ноге похитителя!

Да так удачно получается!

Шпилька, с острым металлическим навершием, пробивает ботинок, и, кажется, что и ступню насквозь, мужик выпускает меня и орет дурным, громким голосом.

Матерится, но я не собираюсь его слушать, разворачиваюсь и бегу обратно в зал.

Черт, там, наверно, все же что-то слышали, сейчас начнется…

Но, на удивление, ничего не начинается, к музыке подключаются качающие зал басы, на сцене – полноценный стриптиз уже, гости все навеселе, расторможенные, громкие. Никакого пафосного светского раута уже и в поминках нет, только пошлая тусня, грозящая перетечь во что-то вообще непотребное.

Взгляд мой мечется по этим незнакомым пьяным лицам, отмечая детали, почему-то цепляющие сознание: извивающиеся в откровенном танце на сцене девушки и парни, там еще не секс, но уже близко; активно ерзающая на боковом диване парочка, у дамы задрано платье, длинные ноги в чулках телесного цвета с красной резинкой, гадость какая; смеющиеся краснорожие хозяева жизни, с пузиками, выглядывающими из-под несходящихся на животах рубашек; визжащие женщины, облизывающие взглядами торсы стриптизеров… Ведущий, козлом скачущий по сцене…

Мне надо срочно найти Ара! Надо сказать, что тут тот самый мужик! Что он меня узнал!

И бежать надо!

Потому что мужик этот сейчас придет в себя и поймает меня! И никто даже не заметит, что меня куда-то волокут!

Я пробиваюсь к выходу, уходя все дальше от туалета, уворачиваюсь от чьих-то рук, так и норовящих полапать за открытую до самой задницы спину, и, когда очередные руки жестко перехватывают поперек талии, визжу и пытаюсь проделать тот же маневр с ударом каблуком, что и до этого.

Правда, безуспешно…

Глава 47

– Тихо, тихо, Аня… – голос знакомый, руки жестко держат за талию, – спокойно… Ты чего?

Я замираю, узнавая Ара, разворачиваюсь прямо в его лапах и, не удержавшись, бью кулаками в широченную грудь, вымещая свой испуг и ярость:

– Ты где был, мать твою? Где?

– Тебя искал! Говорили, стой на месте… Зачем свалила? – отвечает он, никак не реагируя на удары, вглядывается в мое лицо, спрашивает уже без улыбки, серьезно, – что случилось?

– Тот мужик, – у меня не хватает слов, задыхаюсь, ощущая, будто весь воздух выкачали из груди, – тот, что на фотке… На флешке… Здесь…

– Узнал тебя? – Ар, кажется, не удивлен, что один из тех, кого я видела на фотках, может быть здесь.

– Да! – рявкаю я, – узнал! Хотел увести… А я… Его… Каблуком… Он, наверно, уже в себя пришел…

Ар неожиданно прижимает меня за шею к себе, перехватывает по плечам и смотрит поверх макушки на толпу, словно выискивает кого-то.

Я, едва удерживаясь на дрожащих ногах и ощущая, как отпускает шок после встречи с мужиком, упираюсь ладонями в его грудь, спрашиваю тревожно:

– Он там? Да? Видит меня? Для чего вообще притащили, если знали?

– Для того и притащили… – бормочет Ар, явно не задумывась сейчас надо ответами, а я замираю, внезапно понимая цель своего присутствия здесь: на живца, что ли, ловили? Вот уроды!

– Вот вы уроды! – рычу я, пытаясь выбраться из его лап, потому что весь страх перевоплотился в жуткую злобу.

Чертовы властители мира!

То есть, они прекрасно знали, что тут могут быть те мужики с фото, и специально взяли меня, чтобы спровоцировать? На что? На войну? Или, может, все проще: обменять меня на что-то, им нужное?

А что, отличный вариант! Ванька дома, в безопасности, а нянька его… Ну что ж, погорюет мальчишка и перестанет… Ребенок же.

Твари, господи, одни твари кругом!

– Да тихо ты! – рявкает негромко, но очень жутко, до дрожи по позвоночнику, Ар, – тебе Хазар потом объяснит…

– Не нужны мне его долбанные объяснения, – опять пытаюсь вывернуться я из его рук, – ничего не нужно! Как вы могли? Я чуть от страха опять не умерла! Я думала, он меня убьет! Он бы убил!

– Да никто тебя не тронул бы, ты чего? Мы же здесь…

– Да? Что-то я тебя там не заметила, где меня этот урод тащил вот только что! В засаде сидел? Ждал, пока побольше увечий нанесет?

– Сама виновата! Ушла из просматриваемой зоны! Я только отвернулся, а тебя нет! – выходит из себя Ар, но из рук не выпускает, дерганий истерических не замечает и на меня по-прежнему не смотрит, только вокруг.

– А может, все проще! Отвлекся на быстрый секс, а меня в это время один раз чуть не сняли и потом чуть не убили!

– Так… Уходим…

Ар резко перестает со мной ругаться и подхватывает под локоть, силой тащит к выходу. Я только и успеваю, что ногами шустро перебирать.

Оглядываюсь, вижу, как к нам приближается Хазаров, а следом за ним топает Каз. И лица у обоих ну очень сложные.

Настолько, что даже желания нет выяснять дальше отношения, что-либо спрашивать. Вот прямо чувствуется, что не время, лучше тихо забиться под плинтус и там все страшное пережить.

Вот только плинтусов тут нет…

Хазаров подходит, и, тоже полностью игнорируя меня, смотрит на Ара. Сговорились? Или просто перестала быть нужной, выполнила свою функцию?

– Кроль ее узнал, – коротко рапортует Ар, – тащил выяснять, отбилась.

Хазаров кивает, не уточняя деталей, перехватывает меня за локоть и тащит на выход.

И опять я нифига не понимаю, тупо перебираю ногами, путаюсь в них, потому что каблуки проклятые и завязки еще эти. И, наверно, это все глупо, и надо бы затормозить их, выяснить ситуацию до конца, я же не тряпка, к конце концов, чтоб меня вот так таскать!

Но что-то внутри подсказывает: «Молчи, дура, может, живая останешься!»

Внутренний голос игнорировать нельзя, и потому не сопротивляюсь.

На парковке мужчины притормаживают, оглядываются.

Каз коротко и на редкость грязно ругается, суть его высказываний сводится к тому, что машины на стоянке нет.

Ар поворачивается, щурится на вход в клуб, где явно что-то назревает. Музыка становится громче, ее перекрывают голоса мужчин, Хазаров резко подается в сторону, но мы как на ладони! Место со всех сторон освещенное!

– Хазар! – раздается позади нас на редкость глумливый голос Шишка, – уже уходишь? Твоей даме у меня не понравилось? Так оставь ее, я смогу переубедить! Она еще не все развлечения увидела…

Я задыхаюсь ужасом, потому что на секунду кажется, будто пальцы Хазарова на моем локте ослабевают… Оставит? Да?

Но в следующую секунду происходит сразу несколько событий одновременно:

Хазаров жестко перехватывает поудобнее за локоть, причиняя боль, Каз резко подается в сторону, мгновенно пропадая из вида.

Хазаров переглядывается с Аром, тот кивает, подмигивает мне и идет навстречу приближающемуся Шишку!

А Шишок-то не один! У него там компания! Многочисленная! И Ар двигается им навстречу…

Еще через мгновение перед нами с диким визгом тормозит синяя низкая машина, Хазаров тут же запихивает меня на заднее сиденье, я падаю на колени на сиденье, не обращая внимания на задравшееся чуть ли не до подмышек платье, Хазаров прыгает следом, и машина рвет с места на такой скорости, что я падаю с сиденья на пол, места там нет, потому застреваю задницей вверх, нелепо дергаясь.

Естественно, в такой позе пропускаю все остальные события, только слышу визг шин, приглушенный мат Каза, звуки выстрелов… По нам стреляют? Да? А как же Ар? Он же там!

Когда удается, наконец, выбраться из-под сиденья, машина уже летит по плохо освещенной обводной. Я в панике смотрю в окна, не понимая, где мы едем, куда, в какую сторону.

Каз ведет машину, Хазаров сидит рядом и невозмутимо что-то печатает в телефоне.

Оба мужчины выглядят на редкость спокойными, словно мы только что не из-под пуль выбрались, а просто на загородной прогулке…

– Что это? – я понимаю, что вопросы сейчас не к месту, но притворяться больше бессловесной игрушкой не могу, – что?

– Неудачные переговоры, нянька, – скалится Каз, глядя в зеркало заднего вида. От его бешеной улыбки веет безумием, которое он даже не скрывает. Я пару мгновений смотрю на него вопросительно, но больше меня никакими объяснениями не удостаивают. Каз ведет, резко сворачивая с обводной на пригородную трассу, мы едем явно не в сторону дома.

– Мы куда? – все никак не могу замолчать я, поворачиваюсь к Хазарову, который вообще не реагируюет на мои слова и мое присутствие, продолжая набирать сообщения, опять смотрю на Каза, понимая, что от него добьюсь большего, чем от этой статуи бессловесной, – Каз, куда мы?

– Подальше отсюда, – смеется он, и я понимаю, что он совершенно сумасшедший! Надо же, как хорошо скрывал, прикидываясь просто смешливым дегенератом! Сейчас в его облике реально что-то сатанинское проглядывает, глаза эти черные, безумные, зубы белые, скалит их по-звериному, и фонит от него чем-то жутким, безбашенно-дурным!

Я пугаюсь его, еще больше пугаюсь молчаливого, каменного Хазарова, и думаю, что под сиденьем, в принципе, очень даже хорошо мне было. Может, опять?

– В нас стреляли, да? Да?

Никто не отвечает, и мне бы уже заткнуться, но не могу! Не могу!

– Ар? Что с Аром?

Молчание. Мертвое. Жесткое.

У меня волосы шевелятся от ужаса. Ар остался там, пошел навстречу тем, с пистолетами…

Знал, куда идет и зачем.

И все равно пошел.

Чтоб мы могли уехать.

Осознание этого накрывает с головой, и я не выдерживаю, закрываю лицо ладонями, не в силах больше находиться в этой реальности.

Ара, скорее всего, больше нет… И мы едем, бог знает, куда… А Ванька…

Боже, Ванька!

– Разворачивай! – я подаюсь вперед, к водителю, – разворачивай! Домой! Там Ванька! Ванька!

– С Ванькой все будет хорошо, – неожиданно подает голос Хазаров, и я изумленно разворачиваюсь к нему, вижу, что он открывает окно и выбрасывает мобильный на дорогу!

Моргаю, не в силах отвлечься на новые обстоятельства, потому что телефон выбросить – это, конечно, мощно, но… Ванька!

– Откуда вы можете?.. А если его?..

– Нет, – спокойно говорит Хазаров, – за него не волнуйся.

Я хочу опять задать вопрос, потому что информации явно не хватает, но в этот момент подает голос Каз:

– Хазар, трое за нами. Не уйдем, бензина не хватит.

Хазаров медлит секунду, затем коротко приказывает:

– Оторвись на Васильевке.

Каз кивает, смотрит на меня в зеркало, улыбается клыкасто и безумно:

– Держись, нянька!

И я принимаюсь судорожно цепляться за поручень…

Глава 48

Впереди показывается темные остовы деревенских домов, выглядящих жутко в ночи, с одиноким фонарем у остановки транспорта. Это выглядит инфернально, и в любой другой ситуации я бы умерла от страха. А сейчас просто отмечаю пролетающий пейзаж краем глаза, поглощенная только одним: как можно крепче уцепиться за поручень и не вылететь вперед, к водителю, и дальше, через лобовое. Судя по маневрам и резкости, такой вариант более чем реален.

Хазаров тоже держится одной рукой за поручень и еще умудряется меня придерживать, чтоб не сильно мотало, и по сторонам смотреть, вглядываться в полный мрак за окном.

Что там можно увидеть вообще?

Позади погоня, по словам все того же Каза, хотя я ни одной фары не вижу.

Оторвались? Да?

Каз легко проезжает единственный источник света в деревне, углубляется дальше по трассе, метя на выезд к федеральной.

И неожиданно тормозит у поворота в коттеджный поселок. Я выдыхаю, радуясь, что успела заякориться от души, а Хазаров не теряет времени.

Выскакивает из машины, мгновенно вытаскивает меня, и Каз топит на газ. Секунда – и даже фар не видно!

Стою столбом, оглушенная, не понимающая ничего, и Хазаров тянет меня куда-то в сторону, за крутой склон обочины.

Проклятые шпильки подводят в очередной раз, и я, не удерживашись на ногах, падаю, не сумев сдержать вскрик, качусь куда-то вниз, по траве. В глазах мелькает все, крутится, и больно, так больно! Кажется, что я сделана из острых углов и сейчас эти углы последовательно колотятся о твердую землю!

Когда, наконец, перестаю катиться, утыкаюсь ладонями и коленями в землю, то пару секунд вообще не понимаю, где я. Кажется, что на дне какой-то ямины, что вокруг крутые склоны, и это ловушка, из которой не выбраться!

Паника накрывает с головой, нелепо дергаюсь, пытаясь подняться. В голове только ужас, что одна, что бросили… Надо крикнуть…

И я, наверно, пытаюсь это сделать, но мне не дают.

Жесткая ладонь закрывает рот, дергаюсь в крепкой хватке, не понимая, кто рядом, что ему надо!

– Ти-хо… – голос Хазарова приводит в чувство мгновенно. Таким холодом пробирает одновременно с облегчением, так взбадривает! Его бы в реанимационный чемодан включить в качестве одного из препаратов… Клянусь, использовали бы чаще адреналина…

Перестаю дергаться, замираю, понятливо моргая.

Хазаров, убедившись, что шуметь я не собираюсь, убирает руку от губ, но не отпускает.

Наоборот, держит еще крепче и прижимает к склону, с которого мы только что скатились.

Я затихаю, распластавшись по траве, таращу слепые глаза в темноту наверху. И жду, понимая, что сейчас вообще некстати будут любые вопросы.

Мы почему-то выскочили из машины, почему-то прячемся… Раз прячемся, значит, так надо. Потом спрошу, потом попаникую. Когда буду в безопасности.

Мимо нас проносятся на дикой скорости несколько машин, Хазаров продолжает лежать, напряженно прислушиваясь и придерживая меня, чтоб не дернулась ненароком.

Я упираюсь ладонями в траву на склоне, ощущаю его руки на талии и груди и отстраненно думаю, что хорошо, что здесь откосы не гравием усыпаны… Иначе бы от рук и коленей не осталось ничего. А так всего лишь ссадины. Первый адреналин сходит на нет, и тело дает понять, что ему не понравилось кататься по земле.

Ладони ноют, коленки сбиты и, кажется, легкое растяжение в голеностопе. Это из-за каблуков, чтоб я хоть раз еще их напялила!

Но, в целом, на удивление обошлось без травм, а у Хазарова, судя по прыти, и того меньше. Хотя, он же полностью одет, это меня в развратное платье, вообще ничего не скрывающее и никак не защищающее, нарядили…

Пока я лихорадочно пытаюсь провести поверхностную диагностику организма, Хазаров начинает действовать.

Встает, рывком поднимает меня.

Слушаюсь, наступаю на ногу и тут же со стоном валюсь на Хазарова. Растяжение ощущается остро, простреливает болью.

– Что? – спрашивает он, придерживая меня за талию и ощупывая, очень надеюсь, на предмет повреждений. Конечно, только для этого, не больной же он совсем, чтоб в такой атмосфере просто лапать? Это я больная, что вообще такую мысль в голову допустила.

– Нога, – стискивая от боли зубы, говорю я, – растяжение.

– Идти можешь?

– Нет.

В следующее мгновение меня отработанным движением поднимают на руки.

И нет, я не пытаюсь дергаться и проявлять ненужный героизм. Объективно, нам надо побыстрее убраться от трассы, чтоб жертва Каза не была напрасной.

Я изо всех сил стараюсь не думать, что будет, когда те преследователи его догонят. Так же, как не думаю, что случилось с Аром.

В конце концов, это их выбор. Они взрослые мужики, отдают отчет в том, что делают, что происходит…

Надеюсь, они живы…

Хазаров легко несет меня прочь от трассы, причем, не в сторону коттеджного поселка, что было бы вполне логично, а в темнеющую неподалеку громаду леса.

Я думаю, что он тоже явно знает, что делает, и вопросы задавать, отвлекать его сейчас, глупо и недальновидно. А то попаду под настроение, бросит прямо здесь… Хотя, если до сих пор не бросил…

Короче говоря, я просто делаю то, что могу в данной ситуации. Притворяюсь ветошью и не мешаю себя спасать.

Хазаров несет меня легко, не похоже, что ему тяжело и неудобно, хотя вес совсем не маленький, килограмм пятьдесят точно есть…

Я держусь за его шею, стараясь чуть-чуть облегчить ношу, затихаю, словно мышь в лапах кота. Не придушил, и то хорошо. Значит, есть шансы спастись…

Почему мы идем к лесу, интересно?

Там не будут искать?

Как скоро закончится бензин у Каза?

Как скоро преследователи поймут, что их увели по ложному следу?

Как там Ванька? Заснул? До него не доберутся?

От последнего вопроса ужас накрывает, да такой сильный, что дрожать начинаю. И спрашивать сейчас про сына у Хазарова глупо, но не могу перестать думать, именно это становится чем-то вроде навязчивой идеи.

Он несет меня через поле, засеянное какой-то травой. Не знаю, что тут будет дальше: пшеница, рожь? Лен? Все это производят в нашей области, но сейчас, в начале лета, посевы только-только поднялись и понять, что это конкретно, я не могу… И зачем-то занимаю голову себе перечислениями признаков растений, цепляюсь за шею Хазарова и очень сильно стараюсь изгнать из головы панические мысли, что Ванька сейчас совсем один… Или что его могут обидеть те люди, что едва не поймали нас… Это же логично: если не добрались до нас, значит надо искать уязвимые места… А что может быть более уязвимым, чем ребенок? Они наверняка знают уже, что Ванька – сын Хазарова, такие вещи не могут долго держаться в тайне… И… И поедут туда, к дому Хазарова, и…

Дыхание все больше перехватывает от ужаса, дикого, первобытного. И не могу сдерживаться, молчание и копание в своих мыслях убивает:

– Послушайте… А Ваня… А если его…

Хазаров молчит и не сбивается с ноги. Долго молчит, и я уже начинаю думать, что не ответит, когда он глухо говорит:

– Все нормально с ним будет. Там сейчас мои люди.

– Много? – зачем-то уточняю я, хотя что эта информация даст?

– Все, – коротко говорит Хазаров, а затем мы входим в лес.

Сразу накрывает темнотой, и то, что раньше казалось непроглядным мраком, когда мы шли по полю, теперь воспринимается легкими сумерками… Потому что там я могла видеть хотя бы лицо Хазарова, его нахмуренные брови и сердито сжатые губы.

А сейчас я не вижу ничего.

Сама тьма несет меня. Тьма окружает, падая на голову покрывалом.

В лесу тихо и жутко, настолько, что я инстинктивно жмусь к единственному источнику тепла и безопасности в этом сужающемся до пары метров окружности мире.

– Не бойся, – глухо говорит Хазаров, наверно, понимая по моему дикому напряжению, насколько я испугана. – Скоро уже дойдем.

– Куда? – голос мой звучит глухо и трескуче. И, кажется, отдается по лесу эхом…

– Увидишь.