Читать книгу "Чужой ребенок"

Глава 43

– Тебе не идет, – Ванька обходит меня по кругу, напряженно и ревниво оглядывает, поджимает губы, – вообще.

Я смотрю на себя в зеркало и мысленно соглашаюсь: определенно, не идет. Платье это… Кто его выбирал? Не сам же Хазаров?

На мгновение представляю, как мрачный хозяин дома едет в магазин и там изучает женскую одежду… И губы сами собой разъезжаются в усмешке.

Кстати, усмешка эта, больше похожая на гримасу, тоже не красит и без того напряженное, хмурое лицо.

Если Хазаров планирует меня кому-то показать, а другой причины, на кой черт тащить меня на светское мероприятие, не нахожу, то можно и не стараться с образом, да?

Оценивать будут явно не ухоженность и выражение лица?

Приглаживаю подол, в очередной раз пытаясь его сделать хоть чуть-чуть длиннее, но результат так себе: усыпанное по всему периметру блестящими пайетками, больше похожими на рыбью чешую, неприятными на вид и наощупь, платье упруго подпрыгивает вверх, возвращаясь к исходной форме.

Черт, в голове постоянно придется держать, что ни наклоняться, ни садиться нормально я не смогу сегодня…

– И вообще, – Ванька хмуро следит за моими нервными движениями, – зачем тебе туда? Давай, я поеду тоже.

– Вань, – повторяю в очередной раз, – там только для взрослых… Детей туда не пускают…

– А ты тогда там что делать будешь? – дуется он, отворачиваясь к окну и разглядывая голубеющую воду бассейна.

Вижу в отражении оконного стекла его нахмуренную рожицу, вздыхаю.

Вопрос, конечно, интересный…

– Вань… – сажусь на кровать, ощущая, как проклятое платье задирается, и сажусь я, как бы сказать помягче… Прямо голым телом. Это жутко неудобно и нервирует. Как вообще такие платья носят? И спина открыта полностью же, настолько, что ежу понятно: белья не предусматривается в принципе… Нет, вряд ли Хазаров сам… Только если это – не очередная его идиотская проверка…

Тяну к себе Ваньку, сажаю рядом на кровать:

– Понимаешь, чем быстрее это все закончится, тем быстрее мы… Вернемся к нормальной жизни…

– А каким боком тут эта вписка? – резонно спрашивает он.

– Откуда ты такие слова?.. Впрочем, неважно. Вань, это нужно для дела. Твой отец… Он не просто так туда едет, и, если везет меня с собой, значит, на то есть причины…

– То есть, ты сама не в курсе, что там делать будешь? – логично заключает Ванька, и мне остается только вздохнуть.

Устами младенца, блин.

Если бы я могла сама спросить у Хазарова о причинах, по которым мне надо ехать сегодня бог знает куда, я бы это сделала…

И я это даже сделала! И даже пару раз!

И ни одного слова в ответ не получила.

Хазаров только мрачно глянул на меня, кинул пакет с вещами на кровать, приказал быть готовой через два часа и ушел…

Конечно, я могла бы заартачиться, может, даже в позу встать и никуда не поехать… Но какой в этом смысл?

Сама хотела помощи, сама пришла. Глупо будет теперь выделываться…

Так что затолкала гордость и недовольство подальше, развернула пакет, оценила уровень бреда, который сегодня предстоить испытать… Ну и все остальное время морально готовилась к будущему унижению, потому что ничем иным, кроме унижения, то, что происходило, нельзя было назвать.

Дурацкое платье, сидящее на мне, как на корове седло, блестящие босоножки с высоким каблуком, торчащие в разные стороны волосы, ни грамма косметики, естественно, откуда ей взяться в этом доме, а спрашивать я принципиально не стала… И, контрастом всему этому деревенскому гламуру – моя татуха за ухом, которая теперь смотрится просто вызывающе. Звезда, что и говорить…

– Я не думаю, что будет что-то… серьезное, – аккуратно отвечаю я Ваньке, – скорее, просто посмотрю на кого-то… Может, твой отец хочет убедиться, что мы не врем?

– Да пошел он!..

– Ваня!

– Ну а чего он? Мне вообще тут не нравится!

– Да, а мне казалось, что наоборот… И друзья его тебе понравились…

Ванька вздыхает, успокаиваясь.

Этот разговор у нас не первый за вечер, и, если в самом начале Ванька был категоричен и вообще не хотел и слышать о том, чтоб остаться тут, в доме, в компании Серого, то сейчас видно, что уже утомился и исчерпал аргументы. Уверена, что, стоит нам уйти, и мальчишка сразу уснет, так набегался за день, наигрался. Стрелял много, потом опять плавал, потом Ар его учил какому-то виду борьбы…

Короче говоря, день был проведен активно, и мне там места, если быть совсем уж откровенной, не оставалось.

Я тоже не впустую время провела: и походила, и пострадала, и в подушку покричала… А еще приготовила есть, опять на всех присутствующих в доме мужчин, хотя планировалось только на Ваньку, и понаблюдала за занятиями взрослых мальчиков с расстояния.

Не знаю, есть ли у Каза с Аром свои дома, но вели они себя так, словно тут прописаны, очень по-хозяйски. Правда, меня не доставали совершенно. С того момента, как Хазаров на руках унес в дом, будто отрезало. Даже Каз не цеплял своими глупыми полу-шутками, полу-намеками…

Вот и думай после этого, что вообще происходит?

То ли Хазаров им что-то сказал, то ли просто проверки закончились…

Я успела позвонить в больницу, выяснить состояние Иваныча, которого уже перевели из реанимации в терапию, выдохнуть с облегчением, потому что сердце все это время было не на месте.

Ванька опять набрал матери, послушал ее пьяный треп в трубке, поморщился, отключился…

Я никак не стала комментировать, хотя Тамару убить хотелось только за одно осунувшееся, заострившееся лицо Ваньки. Она даже не спросила, где он и почему так долго не приходит домой. Не поинтересовалась, что он ест и чем занимается.

Ванька ей, естественно, ничего бы не сказал правдивого, но спросить-то могла!

Я пронаблюдала, как, после разговора с матерью, Ванька топает к бассейну и с разбегу в него ныряет. Хотела выйти следом, но тут из дома вышли Каз с Аром, оба полуголые, и тоже занырнули в прохладную воду.

Поизучала спины троих пловцов, затеявших состязание по плаванию, и ушла обратно в дом.

Мужская компания и развлечения определенно будут лучшими лекарями, чем мои сочувственные слова. Тем более, что я их и не умею говорить.

Ну, а ближе к вечеру заявился уехавший с обеда Хазаров и принес мне… Вот это.

И остаток дня, до момента отъезда, я пытаюсь успокоить ревнивого и недовольного Ваньку. Получается не особенно удачно, потому что я сама недовольна и напряжена.

Вот и перевожу разговор на дневные развлечения.

– Понравились… – кивает Ванька смущенно, а потом порывисто обнимает меня за шею, шепчет, – почему не Ар мой папа? Он лучше…

– Вань… – я не знаю, что ответить, горло перехватывает, слова в голову не идут правильные, – тут не выбирают…

– Плохо… – вздыхает он, – я бы хотел…

– Ну, может, он не такой плохой? Просто… Не особенно разговорчивый?

– Он вообще не говорит! И меня в упор не видит! Нафига я ему?

– Вань… Это не так… Если бы не переживал о тебе, то не стал бы заступаться, пытаться решить проблемы…

Ванька вздыхает, сопит мне в шею, пуская щекотные мурашки по коже теплым дыханием, и мне хочется его обнять сильнее, вжать в себя и не отпускать вообще. Он кажется таким маленьким, таким одиноким… Беззащитным.

А я уезжаю и вообще не знаю, куда. И зачем. Может, лучше было отказаться?

– Выезжаем, – в приоткрытую дверь комнаты заходит Хазаров, замирает, увидев нас, лицо его, и без того недовольное, становится еще более мрачным.

Ванька отлипает от меня и, не удостоив Хазарова взглядом, раздраженно топает к раздвижной двери, ведущей во внутренний двор, к бассейну.

Я смотрю на Хазарова, провожающего Ваньку глазами, молчу.

Хазаров переводит взгляд на меня, кивает приглашающе и выходит.

Выдыхаю, отметая неуместную мысль, что меня сейчас, словно собачку, позвали, утешаю себя тем, что он, наверное, со всеми такой…

Встаю, смотрю на себя в зеркало, в очередной раз безрезультатно пытясь хоть чуть-чуть оправить подол…

Мрачно усмехаюсь пугалу в отражении.

Ну что же…

Сам виноват.

Глава 44

На улице я на мгновение торможу, потому что на площадке для машин перед домом стоит не привычный уже черный монстр, а что-то длинное, низкое, с хищными очертаниями. И тоже черное. Хоть тут никаких сюрпризов.

А вот трое мужчин, курящих у машины, за категорию сюрпризов вполне сойдут.

Причем, у двоих из них явственно отвисшие челюсти, а еще у одного – хмурое больше обычного выражение лица. И взгляд тяжелый, сканирующий от ног до головы, с последовательной задержкой на длине подола, глубине выреза декольте и вызывающей татухе на шее. И обратно в том же ритме.

Меня словно в грудь бьет этими взглядами, едва сдерживаюсь, чтоб обратно не рвануть, за спасительную толщину двери.

Но это уж совсем глупо…

Оглядываюсь, надеясь, что Ванька выйдет провожать, но он, судя по всему, очень сильно обижен…

Ладно. Вернусь, еще раз поговорю… Может, уже и результаты хоть какие-то будут по нашему походу черти куда и черти зачем.

Смотрю на мужчин, успевших уже поднять челюсти с земли, но не собирающихся, похоже, гасить интенсивность взглядов, сжимаю губы. Спокойно, Аня. Спокойно.

Спускаюсь по ступеням, очень сильно надеясь, что не упаду, а то случился уже в коридоре неприятный момент. Едва за ручку двери удержалась, а то закончился бы мой поход, не начавшись. Хотя, может, оно и к лучшему было бы?

В конце концов, на кой я им нужна? Таким… Брутальным?

Даже вскользь, без приглядок, сложно не заметить, что Хазаров и его товарищи выглядят крайне внушительно и стильно. В строгих костюмах, но все без галстуков. Расстегнутые воротнички у рубашек, свободный крой пиджаков. Такие… Мафиозные боссы, супер-самцы. Уверена, что, стоит им зайти на любое мероприятие, как все присутствующие дамы примутся с разбегу на плечи запрыгивать. Возможно, что и по нескольку сразу. Зачем там я?

Но это, конечно, риторический вопрос, ответ на него я в любом случае не получу.

Потому иду, спокойно и ровно, с трудом вспоминая, что каблуки – это вообще другой центр тяжести активизируется… Вот только у меня что-то никак центра никакого не находится. Позор! Надо в срочном порядке искать!

По мере моего приближения, мужчины отмирают и принимаются реагировать на увиденное.

Каз присвистывает, поворачивается к Хазарову, тяжело разглядывающему меня:

– Хазар, я, конечно, все понимаю, но тебе не кажется, что это слегка… не слегка?

Ар, расплываясь в широченной улыбке, кивает:

– А мне вполне…

– Так и мне вполне, – говорит Каз, – да и кому будет не вполне, тот пусть ко мне не подходит, чтоб без зашквара… Но… Мы же, вроде, не за этим, а, Хазар?

– Пасти закрыли, – сухо командует Хазаров, – и в машину.

– Да мы-то закроем, Хазар, без базара… Но вопрос остается открытым… – ржет Каз, – очень… открытым…

Ар вежливо придерживает дверь машины, протягивает руку, помогая сесть.

И я сажусь, никак не комментируя услышанное.

Во-первых, все равно ничего не поняла, они на своем тарабарском пообщались, явно друг друга прекрасно услышав, а мне переспрашивать значение каждой недоговоренной фразы… Нет уж.

И, во-вторых… А не пошли бы они?

Сажусь на мягкое сиденье, эгоистично радуясь присутствию трусов, пусть и не совсем подходящих под это безобразие, обычных черных слипов, но они есть, и это праздник какой-то. Ну а отсутствие лифчика как-нибудь перетерплю… Главное, чтоб эти тряпочки наверху не сдвигались, потому что цепляться там особо не за что…

Правда, по скользящим, но вполне настойчивым взглядам сидящих рядом и напротив Каза, Ара и Хазарова, и не скажешь, что смотреть не на что. Смотрят же, значит, находят, на что.

Ну и пусть…

И вообще, что это за вопросы такие? За реплики? Сами нарядили и не рады? Особенно мрачная рожа Хазарова показывает, кто тут сильнее всех не рад.

А ему бы, по идее, вообще по барабану должно быть…

– Анечка, вы прекрасны, – Каз решает побыть дамским угодником и делает комплименты. Правда, не касается и вообще показательно отсаживается чуть подальше, благо места на заднем сиденье машины, судя по всему, какой-то разновидности лимузина, полно.

Я сухо киваю, не считая нужным играть. Не этого от меня ждут, так что распыляться не стоит.

– Вам идет это платье… – продолжает Каз, и Хазар прерывает его тихим:

– Хватит.

– А чего я говорю? – нет, Каз – определенно самоубийца. Я бы после такого тона Хазарова забилась в угол и вообще не отсвечивала, а этот вечно нарывается, – красиво же. Идет ей… Платье красивое… Сам выбирал, Хазар?

– Хватит, я сказал, – еще суше и тише отвечает Хазаров, и добавляет с досадой, – один раз не проконтролируешь…

– А, так это Манюня повеселилась? Вот она хулиганка! Я и не знал, что она такие платья любит! – ржет Каз и тут же затыкается, хватая воздух ртом.

Ну, а как по-другому, если жестким локтем, да в солнечное сплетение?

Ар, типа нечаянно двинувший приятелю в живот, заботливо придерживает его за плечо:

– Каз, ты как? Голос пропал, что ли?

– Это ты у меня сейчас пропадешь, урод! – приходит в себя Каз, мгновенно забывая про меня и разворачиваясь полностью к Ару, я готовлюсь получить незабываемый опыт свидетеля драки в ограниченном пространстве машины, но Хазаров это все мгновенно прерывает тихим:

– Заткнулись.

И вот клянусь, голос у него такой, что я реально в угол забиваюсь! Холодом веет арктическим! И жутью потусторонней.

Каз и Ар тут же перестают ругаться и садятся ровнее, как первоклассники, которых наказала учительница.

У них обоих явно ощущается богатый опыт распознавания оттенков голоса Хазарова, потому что даже возражений никаких не следует.

Хазаров переводит взгляд с одного на другого, затем на меня… Ой, не смотри! Не надо! Страх-то какой! Впервые вижу что-то, настолько четко подходящее под высказывание «глаза дьявола». Хочется зажмуриться и трусливо отвернуться…

Хазаров это все, похоже, легко считывает, потому что еще чуть-чуть давит, затем усмехается едва заметно…

И спокойно отворачивается к окну.

Остаток пути мы едем в гробовой тишине и, не знаю, как бешеные друзья Хазарова, но я бы точно предпочла ей драку. Как-то живее, что ли… А то, словно в морге.

Мы выезжаем за пределы города, на обводную, и я уже, кажется, знаю, куда именно ведет дорога.

К огромному зданию, очень странной формы и цвета, что около года активно строилось в районе промзоны, рядом с бесконечными автосалонами и магазинами стройматериалов.

В городе ходили упорные слухи, что это будет бордель, а, возможно, и подпольное казино, и что владеет всем этим местный авторитет Шишкин с потрясающе оригинальной кличкой Шишок. Правда, это в прошлом он авторитет, а сейчас депутат и член ЗакСобрания… Или чего там еще, не помню.

Главное, что слухи ходили, и самые разные, но вообще не радостные.

И вот сейчас мы, судя по всему, как раз на открытие этого не-пойми-чего и едем… Зачем? Одному богу и Хазарову изывестно. Есть у меня ощущение, что даже его друзья не полностью в курсе.

Огромное здание, напоминающее гибрид летающей тарелки с отчетливо ребристыми боковинами, словно ее в шипастую резину одели, горит миллионом разноцветных огней и видно издалека.

Особенно выделяется название. Читаю его и не могу сдержать улыбки.

«Шишкин бор».

– Ничего себе, у Шишка мания величия… – бормочет Каз, тоже разглядывая огромное, на редкость несуразное здание.

Хазаров хмуро косится на друзей, потом на меня, ведет плечами, словно ему пиджак тесен, и приказывает, глядя четко мне в глаза:

– Рядом будь.

Я хочу сказать, что не собачка, чтоб так приказывать, да еще и таким тоном, но Хазаров, давя взглядом, добавляет:

– Поняла меня?

И я закрываю рот, решая не возникать. Киваю мелко. Поняла, чего тут не понять? Рядом, так рядом…

– Эх, повеселимся, а, нянька? – смеется Каз, первым выходя из машины.

Ар качает головой, бормоча:

– Бессмертный баран…

И выпрыгивает следом.

За ним машину покидает Хазаров, никак не комментирующий слова своих друзей, разворачивается и подает мне руку, помогая выйти.

Мне ничего не остается, только опереться на крепкую горячую ладонь.

Меня выдергивают из машины, словно репку из грядки, не удерживаюсь на каблуках, заваливаюсь чуть-чуть на Хазарова, но он легко перехватывает за талию, прижимает к себе, бормочет куда-то в висок:

– Не падай…

От его тихого голоса мурашки по коже, дыхание перехватывает.

Я становлюсь ровнее, а Хазаров даже не думает убирать руку с талии, наборот, чуть сжимает пальцы, спуская их немного ниже, к бедру. Это выглядит откровенным заявлением принадлежности, и я с секунду прикидываю, что делать, и… Ничего не делаю.

Позволяю тяжеленной ладони укорениться на бедре, прижать себя ближе к твердому телу и вести по дорожке ко входу в сверкающий огнями зал.

И думаю, что, пожалуй, так я себя чувствую уверенней… Словно Хазаров – моя защита и даже опора в этом мире.

Глупое и обманчивое ощущение, но оно мне сейчас необходимо…

Глава 45

Я никогда не бывала до этого на светских мероприятиях. Конечно, не совсем уж летящая, и прекрасно знаю, что там происходит: все красиво одеваются, ходят по залу, пьют дорогое шампанское, едят мелкие бутерброды или фрукты, общаются. Если это открытие какой-то выставки, то делают вид, что смотрят экспонаты. Если какая-то благотворительная акция, то сдают немного денег на нужды… нуждающихся. В журналах, еще когда я их читала, конечно, это было прямо запротоколировано. Не по часам, конечно, но кто, с кем, куда и так далее, расписывалось. И в местных городских пабликах периодически фотографии встречались. Мне не было любопытно, если честно, как-то круг интересов в другой плоскости проходил.

И сейчас имею прекрасную возможность сравнить и обновить свои впечатления, заценить это все изнутри, так сказать. Хотя, обошлась бы я без этого знания.

Больше волнует, что там Ванька делает. Серый, конечно, веселый парень и, наверно, надежный, раз его Хазаров с сыном оставил, но все равно внутреннее беспокойство не отпускает… Наверно, так у всех родителей бывает, когда вынуждено оказываются далеко от детей.

Аналогия, пришедшая в голову, напрягает, я неосозанно цепляюсь сильнее за локоть Хазарова, он мягко проводит ладонью по бедру, едва заметно для окружающих, но ощутимо для меня, говорит тихо:

– Не переживай и не зажимайся.

– Хорошо, – кротко отвечаю я, не желая объяснять, что переживания мои вообще не по его поводу и совсем уж далеки от окружающей обстановки.

Мы стоим неподалеку от фуршетных столов, на которых отнюдь не бутерброды разложены, а нечто более изысканное, даже сходу и не поймешь, что именно. У меня в руках бокал шампанского, которое я не пью, у Хазарова – вообще вода, похоже.

Ар и Каз как в самом начале вечера растворились среди толпы, так и не вынырнули пока что.

Я оглядываюсь, стараясь делать это незаметно, но их не вижу. Судя по поведению Хазарова, все идет хорошо.

К нему уже успели подойти несколько мужчин, пожать руку, о чем-то коротко и непонятно переговорить. Я все это время простояла тупой, улыбающейся невпопад куклой и, судя по всему, отлично справилась со своей ролью.

Интересно, сколько это все продлится?

В глубине зала сцена, на ней сейчас играет одинокий саксофонист, что-то джазовое, стильное. До этого был танцевальный дуэт, невероятно красивые молодые люди с контемпом. Периодически появляется ведущий, со странно знакомым лицом, кажется, я его по телевизору видела, то ли комик какой-то, то ли певец. Он разбавляет атмосферу шутками, пытается кого-то из зала даже привлекать для веселого разговора, но здесь ему явно не везет. Народ собрался совершенно не активный. А, может, умудренный опытом ведущий, посмотрев на реакцию и, особенно, на физиономии собравшихся, просто перекроил программу… Так, того и гляди, шансон польется со сцены. И это, я более чем уверена, будет воспринято благосклонней того, что сейчас дают.

Я поглядываю на Хазарова, невозмутимо сканирующего толпу и поглаживающего мой зад, гадаю, сколько это все продлится и могу ли я указать ему, что можно уже руку-то убрать, я, вроде как, не падаю больше…

Ловлю на себе мимолетные, но крайне внимательные взгляды, причем, не только женщины стараются, что вполне естественно, но и мужики, что, на мой взгляд, вообще смешно. Под этими взглядами опять хочется поправить подол, прическу, а еще просто свалить отсюда подальше.

Вместо этого выпрямляюсь, делаю невозмутимое лицо, смотрю на сцену, где ведущий в очередной раз пытается расшевелить зал шуткой. Ох, побьют его, чувствую… Тут у нас не столица, не все шутки одинаково полезны…

Неожиданно Хазаров напрягается. Это совершенно незаметно со стороны, но я чувствую, как его пальцы крепче, чем надо, впиваются в мой бок.

Ловлю тяжелый взгляд, устремленный на кого-то в толпе. И этот кто-то приближается к нам.

Люди перед ним расступаются, словно льдины перед ледоколом.

– Тагир, приятная неожиданность! – мужчина, появившийся перед нами, невысок и массивен, с залысинами и крупными чертами лица. Он улыбается, тянет Хазарову руку, и тот, чуть помедлив, пожимает ее. Эта пауза не остается незамеченной мужчиной, и он начинает улыбаться еще ласковей, – рад тебя видеть, хоть и не ожидал…

– Ты прислал приглашение, – пожимает плечами Хазаров, не улыбаясь, совершенно не выдавая никаких эмоций, словно робот. И только глаза темнеют, да скулы заостряются.

– Прежние ты игнорировал… – мужчина кивает, не прекращая улыбаться, а я замечаю, как вокруг нас рассасывается постепенно народ. Остаются только несколько человек, судя по внешнему виду, охрана, да неподалеку вырисовываются знакомые фигуры Ара и Каза. Впрочем, они тоже спокойны, улыбаются, с кем-то переговариваются и, вроде как, не имеют никакого отношения к происходящему. Но отчего-то их присутствие ощущается поддержкой.

Я не понимаю, почему такое напряжение, но чувствую его и инстинктивно готовлюсь к чему-то нехорошему.

– Не всегда можно игнорировать, ты же понимаешь, Шишок, – лениво отвечает Хазаров, и я только теперь понимаю, кто перед нами. Сам хозяин клуба, один из негласных хозяев города, господин Шишкин, которого уже давным давно никто не зовет Шишком… Никто, кроме тех, кто имеет на это право.

Шишку, судя по мгновенно изменившейся физиономии, не нравится свое прозвище, но он сдерживается, перебарывает себя, продолжая улыбаться, правда улыбка эта больше походит на волчий оскал:

– Ты все такой же, Хазар…

– А с чего мне меняться?

– Так времена не те, все меняется…

– По тебе не скажешь.

– Хочешь мне что-то предъявить?

Ого… Как быстро разговор из светской трепотни перешел в категорию базара по понятиям… У этих двоих явно старые счеты… Я-то чего тут делаю?

– Шишок, если бы я хотел предъявить, ты бы об этом узнал не сейчас.

– Угрожаешь, Хазар?

– Зачем? Разве есть причины?

– Может, поговорим приватно?

– У меня для привата есть женщина, Шишок.

Хозяин клуба переводит на меня взгляд, и я замираю, ощущая себя дико странно: глаза у него пустые, мертвые какие-то, с желтыми вкраплениями, словно в болотной стоячей тине всплывают по одному пузыри, указывая, что там, в глубине, кто-то тонет… Утонул…

Жуть какая.

Едва удерживаюсь, чтоб не передернуть плечами, но ладонь Хазарова, тяжелая, как камень, лежащая на пояснице, не позволяет никаких лишних движений.

– Красивая, – тянет улыбку Шишкин, осматривая меня медленно с ног до головы, словно в вонючей жиже измазывая, – не видел раньше… Местная?

– Да, Аня, познакомься, это Шишок.

– Шишкин Дмитрий Геннадьевич, – недовольно поправляет Шишок, – для таких красивых девушек, просто Дмитрий.

– Очень… Приятно… – хриплю я, не успевая заметить, когда хозяин клуба умудряется ухватить меня за руку и поднести к губам. Правда, поцеловать не получается у него, потому что Хазаров резко тянет меня к себе, обхватывая сильнее за талию и вынуждая Шишка отпустить ладонь.

– Все такой же собственник, – смеется Шишок, ничуть не расстроившись из-за неудавшегося маневра.

– Да, не люблю, когда трогают… Мое.

Сказано это таким тоном, что становится понятно, отнюдь не моя нелепая личность тут делится. И совсем не я имеюсь в виду… А что же? Какой-то давний спор?

Между мужчинами не просто старая история, а крайне неприятная старая история, может, кто-то у кого-то что-то забрал и не вернул? Кто его знает, их темное бандитское прошлое…

– Думаю, у нас тут налицо какие-то непонятки, Хазар…

– Думаешь? А мне по-другому кажется…

– Пойдем в кабинет, обсудим…

Хазаров поворачивается ко мне:

– Подожди здесь.

Наклоняется, чуть касается губами уха, словно целует:

– Ар присмотрит. Если что, за ним сразу и на выход…

Я, надеясь, что улыбка моя не похожа на жалкий оскал, киваю, судорожно сжимаю тонкую ножку бокала.

Хазаров разворачивается к Шишку, с понимающей усмешкой наблюдающему за нами.

– Понимаю тебя, Хазар, такая красивая женщина долго ждать не будет… Сразу найдутся охотники…

– Думаю, сумасшедших здесь нет, – сухо отвечает Хазаров.

– Это точно, – смеется Шишок и кивает Хазарову, указывая направление движения.

Мне остается только беспомощно проводить взглядом удаляющуюся широкоплечую фигуру, отметить, как в параллель идущим двинулся Каз, оставивший на полуслове свою спутницу, и как чуть ближе встал ко мне Ар, поймавший мой взгляд и подмигнувший успокоительно. Все идет по плану, да? Ох, надеюсь…