Читать книгу "Осколки Нашей Реальности"

– Я-то думала, ты хочешь посвятить себя рисованию.

– Это просто увлечение, хобби. Не больше.

– Раз так, я спокойна. Но все равно будь аккуратнее.

– Хорошо. И ты тоже.

– Спокойной ночи!

– И тебе сладких снов!

Спустя год под сенью дерева на лужайке за пределами Академии Лаура наконец признается ей в своих чувствах и узнает, что они давно были взаимны.

16
Страх

Вечер в объятиях Каспара прошел для Александра совсем незаметно: в таких же приятных сердцу разговорах, как и вчера. Дивные мелодии наполнили залитую светом гостиную, создавая атмосферу умиротворения, внушая обманчивое, но такое сладкое ощущение нереальности глодавших их проблем и волнений, что даже поездка в Грейт-Ярмут показалась Александру порождением его привыкшего к потрясениям разума. Горячий шоколад слегка обжигал их губы, и оптимистичные мысли влюбленных были лишь об одном – о том счастливом будущем, которое они принимали как должное, достойную плату за все перенесенные невзгоды.

Стоило оглянуться на просторную комнату с наглухо задвинутыми шторами, взглянуть в сосредоточенное лицо любимого мужчины, увлеченного наполовину собранным пазлом из пятисот элементов и прочувствовать уязвимость всего, что их окружало, как Александра холодом до боли обжигало осознание хрупкости их счастья. Мысли об этом мешали ему насладиться обществом Каспара и по-настоящему ощутить себя любимым.

Король почти сумел отвлечься от размышлений о том, что уже завтра привезут первых пленных, обреченных гнить в камерах, сходить с ума от чудовищной боли во время пыток, быть застреленными или сожженными заживо.

На следующее утро он вновь вместе с Робин отправился в Грейт-Ярмут. По велению Делинды ему придется совершать подобные визиты каждый день до конца недели.

Британские войска вели бои у сухопутных границ второй день. Германские солдаты отстаивали позиции у берегов Куксхафена и топили вражеские корабли вплоть до тех пор, пока утром из штаба не пришел приказ к отступлению. По развороченной снарядами земле солдаты перекинули остатки танковых войск в город. Новость об этом привела население империи в бессильное бешенство.

– Они буквально позволили им ступить на наши земли, – заявлял независимый эксперт преклонных лет, вытаращенными глазами уставившись в объектив камеры. В бегущей новостной строке его недовольство не было передано.

– Вы бы хотели, чтобы наши солдаты бились насмерть? – спросила его ведущая, сохраняя непринужденный вид.

– А как же еще? – размахивал старик руками. – Они не продержались и двух дней. Не все слои населения успели эвакуировать, в том числе пациентов больниц. Море было нашим спасением, а теперь враг будет беспрепятственно шагать по нашим землям. С Куксхафеном, каким мы его знали до этой минуты, можно попрощаться.

– Вы сказали «беспрепятственно»?

– Ходят слухи, что британцы приготовили для нас особый, никогда ранее не встречавшийся тип оружия. Нечто вроде неубиваемых доспехов для солдат, которые с их мощью смогут сминать наши танки, как консервные банки, проделывать дыры в железобетонных стенах и давить наших солдат как насекомых.

По натянутой улыбке было видно, что девушка уже пожалела о своем вопросе:

– Слухи несколько преувеличены.

– Вот сегодня мы и узнаем. Ведь германское правительство, отозвав наши войска от берегов Куксхафена, подарило врагу идеальную возможность для демонстрации своей силы.

Делинда выключила интернет-трансляцию, откинулась на спинку кресла и рассмеялась.

– До чего же они нас боятся! – Она вытерла выступившую от смеха слезу. – Господи, не думала, что они так быстро сдадут берег. До чего же легкой будет победа.

– Поздравляю вас с этим, Ваше Величество. – Янмей поставила ей чашку утреннего кофе. – К слову, уже к вечеру мы получим первых пленных. Их доставят к нам самолетом. Германское правительство не станет сбивать его, учитывая…

– От того, что ты пересказываешь мне план, который я знаю и без тебя, я не стану считать тебя умнее или даже более вовлеченной в дело, – отрезала Делинда.

Она так часто разбрасывалась колкостями, что не всегда утруждалась вместе с тем продемонстрировать свое недовольство и раздражение, и потому ее ранящие слова порой воспринимались Янмей как дружеский намек помолчать.

– Сообщи Александру, что сегодня он будет допоздна… Нет, стой. Сообщи, чтобы взял с собой кое-какие вещи и организуй для него в Грейт-Ярмутском штабе комнату. Так как пленных привезут поздно, он останется на ночь.

Иногда Янмей хотелось спросить Делинду о многом, но девяносто девять процентов вопросов из страха, причины которого она сама не знала, всегда оставались не озвученными. Вопрос, который она собиралась озвучить, входил в тот самый один процент:

– Ваше Величество, не примите мой интерес близко к сердцу и пусть он не заденет ваших чувств. Я просто не могу взять в толк, зачем Александру лично принимать пленных и быть у них на глазах?

Делинда окинула Янмей оценивающим взором – на первый взгляд, такую хрупкую, ранимую и наивную, какой она выглядела всегда, когда о чем-то спрашивала, – снисходительно улыбнулась и ответила:

– Я уверена в своей победе на все сто, Янмей. Однако было бы глупо не предусмотреть сценарий с проигрышем. Кто тогда будет ответственен за беды германского народа?

– Александр.

– Верно. А кто будет казнен?

Янмей потупила взгляд.

– Именно! Мы ведь не просто берем пленных. Мы берем свидетелей его непосредственной вины. Очевидцев его причастности. Ему достаточно стоять рядом, пока их убивают и мучают, чтобы выжившие запомнили на всю жизнь, кто виновен в их страданиях. И вот те, кто выживет, кто вернется в родные края, станет находкой для журналистов, и пресса будет разрываться от громких заголовков о том, какой Александр монстр. Естественно, это лишь для подстраховки.

После услышанного Янмей больше не могла стоять ровно на месте, не шелохнувшись. Гениальность и в то же время чудовищная хитрость и жестокость Делинды будили в ней как восхищение, так и чувство, которое она изо всех сил старалась не подпускать к себе близко, потому что знала: за ним последуют другие, схожие и лишающие покоя и твердого намерения стоять до конца.

– Восхитительный ход, Ваше Величество. Вы в любом случае выйдете сухой из воды.

– Да, но есть проблема, – без былого самодовольства продолжила Делинда. – И она называется Дирк Марголис. Он наш самый большой и главный кошелек, который тем не менее может захлопнуться в любой момент, в зависимости от его настроения. И это выводит меня из себя. Каждый раз, когда думаю об этом, я чувствую, насколько зыбка почва под моими ногами. Я не понимаю Дирка. Лишь надеюсь на то, что ему ничего не взбредет в голову, и этот зазнавшийся поганец будет с нами до конца.

* * *

У ворот замка Фельц остановился грузовик с логотипом «ЦЕРН» – организации по ядерным исследованиям, больше известной благодаря первому в мире большому адронному коллайдеру. Саша не выступил бы одним из спонсоров, не вложил бы в него все свои деньги, не будь хотя бы малейшей вероятности покончить с мужской болезнью с помощью искусственной темной материи, создаваемой коллайдером.

Слуги занесли в его комнату черную увесистую коробку и поставили у компьютерного стола. Саша ввел пароль и после хруста застежек поднял крышку.

– Такая большая коробка ради этой малютки? – Анко выглянула из-за его плеча и указала на защищенную емкость, похожую на пробирку размером с ладонь, вдавленную в углубление из плотного пластика. – Она что, пустая?

– Так кажется на первый взгляд. – Саша вытащил емкость и покрутил ее на свету.

– Это как-то поможет остановить войну?

Саша захлопнул коробку и, крепко держа в руках колбу, подошел к лифту.

– Я буду в лаборатории. Сидите спокойно. Программа самообороны будет загружаться в ваш мозг еще пару часов. А кроме того… – Внимание его привлекла новостная программа о военных событиях в Куксхафене, которую Астра и Анко смотрели в состоянии шока. – Не смотрите это. Включите что-нибудь хорошее.

– Но ведь там убивают наших солдат, – напомнила Анко тонким голоском. Она опустилась на пол напротив телевизора, сложив ноги по-турецки, как обычно это делала, и сжала в пальцах ткань джинсов на коленях.

– Вам не нужно это видеть. Выключите.

Астра переключила канал, не глядя на экран и недовольно уставившись на принца.

– Вот так.

Саша скрылся за дверями лифта. Как только на панели загорелся сигнал, оповещавший о его прибытии на один из нижних этажей, Астра переключила обратно.

– «Вам не нужно это видеть», – передразнила она. – Мы живем в этой стране, люди гибнут, а он хочет, чтобы мы просто закрыли на это глаза и смотрели «что-нибудь хорошее». – Астра плюхнулась на кровать Саши, вдохнула полной грудью. Когда она закрывала глаза, то видела окно загрузки данных по самообороне – пятьдесят семь процентов.

– Говорят, у них эти доспехи, – пробубнила Анко в колени. – А у нас ничего нет, кроме танков и самолетов. Мы слабые.

Слыша жалостливые слова подруги, Астра начала понимать, почему Саша противился их желанию вникать в войну – в этом не было никакого смысла. Сплошные расстройства, сетования на несправедливость жизни и недовольство людьми, которые никогда не поймут, как жить в мире.

Анко снизила громкость телевизора и легла рядом с Астрой.

– Люди такие хрупкие, ты не замечала? – Она скрестила руки на животе. Голос ее оставался таким же слабым и негромким. – Человека достаточно проткнуть насквозь тонкой иглой, чтобы убить. Ему достаточно споткнуться и неудачно упасть. Съесть что-то, что убьет его. Порезаться и подцепить какую-нибудь смертельную болезнь.

– Не думай об этом. – Астра села на кровать. – Нам ведь это не грозит.

– Верно, не грозит.

Внезапно Анко вскочила с места, повторяя:

– Не грозит. – Она встала напротив подруги, переполняемая идеями. Глаза ее вновь вспыхнули жизнью. – Вот именно. Мы ведь совершенные!

– Анко, нет…

– Нас так просто не убьешь. Мы в сто раз лучше тех, кто сражается, и можем стать лучше, если Саша помимо программы самообороны загрузит нам программу военной подготовки. Мы могли бы стать еще сильнее.

– И? – Астра подалась вперед, догадываясь, какого дружеского одобрения от нее добиваются. Всем своим недоверчивым видом она пыталась донести, что идея ей не нравится, но Анко лишь сжала кулаки, свела брови на переносице и заявила решительно:

– Я хочу помочь людям. И не смотри на меня с таким осуждением. Я знаю, что ты тоже хочешь.

* * *

Огромный 3D-принтер, занимавший четверть стены, завершил печать макета горгона высотой шестьдесят сантиметров. У Саши не нашлось и половины необходимых материалов, и потому образец был полностью изготовлен из обычного железа. Со стороны он выглядел как коллекционная меха-игрушка. В ее создании не было практической необходимости, но принцу было недостаточно метода визуализации, и он желал увидеть устрашающее оружие вживую, даже если это будет его игрушечная версия.

Он собрал волосы в низкий пучок, оставив лишь выступающие перед ушами пряди и челку, и повыше закатал рукава.

– Итак… – Не без усилий Саша переставил горгона на стол, над которым повисла его же проекция в масштабе один к двум, и в очередной раз медленным, размеренным шагом обошел стол, рассматривая парящую модель со всех сторон. – В чем же твоя слабость?

«Расплавить? Температура должна быть достаточно высокой, но никто с нашей стороны не сможет это сделать, не навредив себе. Ядра танков, судя по досье, для них не страшны. Вода, огонь, электричество тоже – доспехи его попросту поглощают. – Он схватил папку и перелистнул пару страниц. – Холод? У нас нет ни условий, ни времени для создания каких-нибудь ледяных пушек».

Саша отшвырнул папку и принялся рассматривать железный образец со всех сторон.

– Если бы я столкнулся с такой махиной, целился бы в голову. Но голова…

Взгляд вновь метнулся к проекции. Включив показ горгона в разрезе, Саша ухмыльнулся.

– …полая. Обманка.

«Все управление идет из кабины солдата. Туда поступают все…»

Саша выпрямился в мгновенном озарении. Пораженный внезапной идеей, он кинулся к ноутбуку, дабы проверить ее, и, увидев результат, улыбнулся своей сообразительности.

Не прошло и минуты, как он связался с Бундестагом по закрытой линии.

– Это Саша Клюдер. Свяжите меня с Карлой Шварц и Вереной Краузе.

– Одну секунду.

На экране ноутбука возникли окошки с их лицами.

– Есть хорошие новости? – спросила Карла.

– Я нашел слабое место горгона. И заключается оно в его силе.

– Что это значит? – Верена наклонилась ближе.

– Каждый горгон именной. Иными словами, принадлежит одному солдату, пока бой не окончится и настройки не будут сброшены.

– И? – напряженно поторапливала Карла, сложив сморщенные пальцы в замок. – Не томите!

– Нет смысла палить в горгонов: если мы и сможем их повредить снаружи, то на этой уйдет немало сил и времени, которых на поле битвы никогда не бывает. Пока мы будем в него палить, он подберется к нам и убьет. Грубая физическая сила нам здесь не поможет.

– И вы предлагаете… – Верена вопросительно подняла левую бровь.

– Я предлагаю воздействовать не на горгона, а на солдата внутри него.

– И как же? – спросила Карла.

– С помощью силы и громкости звука. В досье говорится, что солдаты связываются по закрытым линиям, которые создаются для определенных территорий и действуют в радиусе трех километров. Вот она – зона поражения одного отряда солдат в горгонах.

– С помощью звука? – Верена отдалилась от экрана. – Как?

– Достаточно взломать их закрытые линии связи и запустить в них звук громкостью сто восемьдесят децибел и выше – смертельный порог для человеческого слуха. Как только это произойдет, горгон отключится, и вряд ли поблизости окажется кто-то, у кого будет доступ к сбросу настроек для нового хозяина. – Он перевел дыхание и продолжил спокойнее: – Да, это будет работать только первое время, пока они не научатся связываться друг с другом каким-то другим способом, но если у нас окажется хотя бы один горгон и мы изучим его, то в полной мере поймем, с чем имеем дело.

– Это хорошая идея. – Карла задумчиво смотрела в стол. – Вопрос только во взломе линий.

– Я займусь этим. Но для лучшего и скорейшего результата мне нужно находиться рядом с ними, насколько это возможно.

– Вы с ума сошли? – возмутилась Верена. – Отправитесь в это пекло?

– Прямо сейчас сотни наших солдат в нем. – Саша отвечал невозмутимо, сдержанным тоном, но в его глазах промелькнула тень возмущения.

– Вот именно. Солдат. Людей, обученных этому. А вы монарх. И вы… – Верена кивнула в сторону, сжав губы. – Нужны нам больше здесь.

– Соглашусь, – кивнула Карла. – Вы можете пострадать. Доверьте это другому.

– Тому, кого не так жалко?

– Если вам угодно, – чуть повысила Карла голос, – называйте заботу о вас так. Вы не единственный блестящий ученый во всей стране.

– Приятно слышать это от вас, дамы.

– Предоставьте нам отчет о проделанной работе. Мы найдем специалиста.

– Хорошо.

Звонок был окончен.

– Будто я доверю это кому-то, кроме себя. – Он захлопнул ноутбук, положил его в рюкзак и выключил проекцию.

– Саша! – В лабораторию ворвалась Анко. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Я ухожу. – Принц надел рюкзак. – Поговорим, когда вернусь.

– Откуда вернешься?

– Из следующей точки, которую британцы атакуют после Куксхафена. – Саша прошел мимо и встал у дверей. – Давай, выходи.

– Ты специально говоришь загадками?

– Да, – усмехнулся он и открыл дверь нараспашку. – На выход.

– Загрузи в нас с Астрой программы военной подготовки.

Саша нахмурился.

– Зачем?

– М-мы хотим сражаться.

– Перехотите. Это опасно.

– Со знаниями по ведению боя мы будем гораздо лучше солдат из плоти и крови.

– Но это лишь немного снижает вероятность вашей гибели.

– А ты этого не хочешь? Переживаешь за нас?

– Конечно! – Саша развел руками. – Я слишком долго вас создавал и слишком много сил приложил, чтобы из-за вашей собственной глупости выбросить вас на помойку. – Он говорил об этом словно шутя, но для Анко это стало ударом. Она вдруг умолкла, взгляд ее стал пустым от душевных переживаний. Она приложила руку к груди, к месту, под которым у людей вроде Саши билось настоящее сердце, и тихонько ответила сиплым голоском:

– Я и забыла, что ты видишь в нас только роботов. Скажи, Саша, моя мама хоть раз пыталась связаться с тобой после того, как оставила меня?

– Миссис Маруяма была матерью Томико. А ты Анко. У тебя нет матери. Ты другая, и нет смысла ворошить прошлое, которое ты даже не помнишь.

В алых глазах Анко поселилась боль, и слезы застыли на ее глазах.

– Да, ты прав. Нет у меня мамы, чего это я.

– Ладно. – Саша приблизился к ней, приобнял за плечо, и они проследовали к лифту. Он заговорил непривычно ласково, так кротко, что Анко, не веря своим ушам, обернулась к нему, чтобы убедиться, действительно ли от него слышит столь редкую для нее заботу: – Идем наверх. Вы с Астрой побудьте в замке, пока я не вернусь, хорошо? Пойми, что я… хочу… уберечь вас от ужаса войны. Вы не должны этого видеть даже в новостях, не говоря о том, чтобы сражаться. До вас она не доберется. Живите спокойно. Если вдруг враг все-таки нападет на Берлин, я отправлю вас на частном самолете подальше отсюда. Туда, где будет безопасно.

– Саша…

– Что такое? – Он застыл при виде ее мокрых румяных щек и горьких слез, что неустанно скатывались по ним. – Почему ты плачешь?

Она громко всхлипнула и, срываясь на рыдания, заговорила:

– А если ты умрешь? Ты же умрешь по-настоящему, прямо как мы, и никто даже не попытается тебя вернуть, как ты пытался вернуть нас. Все считают тебя плохим. Это так нечестно! Ты умрешь, а они только порадуются, и никто не узнает, как ты старался для них. Я знаю, что у меня нет души. Я не та, кого ожидали увидеть мистер и миссис Маруяма, но… Я все равно рада, что живу! Живу с тобой и Астрой. Вы моя настоящая семья. И если кто-то умрет, мне будет так же больно, как если бы я была жива. Поэтому, пожалуйста, возьми нас с собой. Мы защитим тебя, мы научимся с этими программами, я обещаю. Разреши нам пойти с тобой, Саша!

Она кинулась в его объятия и сильнее разрыдалась у него на груди. От шока Саша растерялся: никогда ему еще не приходилось успокаивать плачущих людей, да и сам он не переносил таких истерик, как и не испытывал подобных эмоциональных порывов.

Он обнял ее, скорее, зная, что так нужно поступить, – ведь так обычно делают люди, когда кому-то грустно? В тот момент он знал лишь две вещи: во-первых, чувствительность Анко поразила его до глубины души, во-вторых, ее нужно как-нибудь успокоить. Ничего лучше он не придумал, кроме как заговорить в своей любимой насмешливой манере:

– Не понимаю, чего ты так расчувствовалась. Словно моя смерть без вас неизбежна. Вот поэтому я запрещаю смотреть новости: ничего хорошего в них не показывают. Насмотрелась ужасов и напридумывала себе страшных сценариев.

Анко отстранилась, всхлипывая уже тише.

– А-а разве не так происходит на войне?

– Я монарх, Анко. И я не собираюсь путаться в ногах у этих горгонов. Нет, я буду далеко от них, но так, чтобы видеть их хотя бы через бинокль. Со мной все будет в порядке, но если там окажетесь вы, то я не смогу пере… переделывать свою работу из раза в раз, потому что придется следить за вами.

– Это мы будем следить за тобой!

– В этом нет необходимости. Вот увидишь, все будет хорошо. Если бы все войны заканчивались смертями каждого, кто идет в бой или находится рядом с боевыми действиями, на земле не осталось бы людей. А нас много, верно? – Саша потрепал ее по волосам. – Нет поводов для беспокойств. Все будет хорошо.

Он видел, что она почти сдалась, и, дабы завершить разговор в свою пользу, добавил со смешком:

– Ты очень эмоциональная. Удивила меня прямо. Даже расстроила немного. Я теперь думаю приставить к вам охрану на всякий случай.

– Не надо охраны! Мы и так посидим.

– Точно?

– Да.

– Вот и умничка. – Саша хлопнул Анко по плечу и вызвал лифт.

– Саша.

– Что?

Она в последний раз вытерла щеки руками.

– Ты только Астре не говори. Ну, о том, что я плакала. Решит, что я совсем маленькая.

– Но ведь так и есть. Вы обе по сравнению со мной еще малышки.

Они сели в лифт и стремительно поднялись наверх.

– Да ты и сам недалеко от нас ушел, а уже такую ответственность на себя возложил.

– Отрабатываю свой дар и проклятье от ЗНР.

Внезапно в голове всплыли осколки воспоминаний об их с Авророй разговоре.

«Шкатулка с какими-то очередными секретами. – Саша и позабыл о ней, как только по возвращении взвалил на свои плечи все обязанности, какие только счел подходящими. – Открою, когда вернусь».