Читать книгу "Достигая крещендо"

Глава III

Неожиданная мысль Орловой о Клёнове оказалась правдивой. После несчастного случая с Мировичем Красенко негодовал, передав своё настроение и Лапину. Они начинали чувствовать, что Божесов о чём—то догадывается, и были уверены в его способности организовать гибель сотрудника Службы безопасности.

Их планы резко смялись – первоначально они хотели собрать компромат на Божесова, принять конституционные поправки, допустить Божесова к выборам и в момент фактически двусторонней борьбы предать делу ход. Лапин отдавал себе отчёт, что сильно рискует, устраивая подобное политическое шоу, но, если бы он арестовал Божесова раньше выборов, то игроки его команды, рассованные по ключевым постам в системе федеральной власти, остались со своими должностями и причиняли бы вред существованию Лапина. Но во время выборов команда Божесова сплотилась бы вокруг него, покинув службу, а значит, устранилась с ним вместе. Уверенность основывалась ещё и на том, что Божесова совершенно не любил бизнес и финансирование его избирательной кампании стояло под вопросом… Однако информация, добытая следствием, убедила сменить стратегию.

Когда погиб капитан Мирович, Клёнов первым делом нашёл контакты информатора из Правительства. Важность этой встречи была совершенно очевидна. Ему мгновенно удалось выйти на связь и договориться о разговоре, который должен был состояться в день благотворительного концерта в Большом театре. Клёнову досталось приглашение, и под ревнивые и злые взгляды жены Лены, которой было страшно и за жизнь Клёнова, и за безопасность всей семьи, он посетил концерт, довольно скучный для него. В театре он долго всматривался в публику, ища условленные элементы образа на предполагаемом информаторе. И нашёл её…

После завершения вечера Клёнов вместе со всеми вышел из Большого театра. На Театральной площади, как и всегда, было людно, но сейчас многие смотрели на парад кортежей чиновников и предпринимателей различного уровня. Клёнов глубоко вдохнул прохладный ночной воздух и, подозрительно озираясь по сторонам, держа осанку, пошёл на противоположную сторону Театрального проспекта. У мемориальной доски с цитатой Энгельса виднелась фигура сотрудника Правительства. Клёнов решительно подошёл к памятнику, но не спешил начинать разговор, дожидаясь условленной проверки.

– Вы не подскажете, о ком говорит Энгельс? – спросили у Клёнова, как и договаривались.

– Я думаю о Председателе Правительства.

– Глупый пароль и отзыв, – выдохнула женщина. – Можно всё устроить проще, а не в шпионов играть.

Клёнов пожал плечами, не особо задумываясь над этим замечанием.

– Здесь говорить нельзя, скажу сразу…

– На Лубянку я не пойду, меня ваша «собственная безопасность» прекрасно знает.

– Пойдёмте в какой—нибудь ресторан тогда.

– Ну, вы меня ещё в Метрополь пригласите!

– Вряд ли я нарушу этику, – заметил Клёнов, игриво приподнимая бровь.

– Не в этике дело, – холодно ответила она. – Просто во всех хороших ресторанах Москвы меня тоже знают, я всё—таки светский человек. К тому же я не могу позволить себе пользоваться финансовым вниманием женатого мужчины, зарабатывающего меньше меня.

Эти слова были сказаны только для того, чтобы затушить весёлый настрой Клёнова, и он ожидаемо оказался задетым.

– Давайте—ка так, – сказал он грубо. – Встреча нужна вам, а не Службе безопасности. У нас и так достаточно материалов. Поэтому говорите место, где мы будем говорить или поедем на Лубянку.

Женщина с любопытством взглянула на Клёнова, и её губы растянулись в пухлой улыбке. Она понимала, что Артемий Алексеевич нуждается в информации и просто блефует, но и важность этого разговора для себя сознавала.

– Хорошо, – произнесла она, решая вновь заигрывать. – Поехали ко мне домой.

– Но… – невнятно начал возражать Клёнов. – Я без машины!

– Ничего страшного, моя здесь рядом стоит…

И она быстро сорвалась с места, не поворачиваясь к Клёнову, инстинктивно последовавшему за нею. На ближайшей парковке у Метрополя они сели в белый кабриолет Audi, крыша которого была закрыта.

– И никакой этики, и тем более женатости, – густо усмехнулся Клёнов.

– Разве я виновата в том, что вы придумали пароль и отзыв, но не озадачились местом беседы? – ответила с улыбкой она.

***

Довольно быстро Клёнов оказался в уютной квартире на Патриарших, занимающей большие пространства. Дорогой китайский интерьер был разработан каким—то знаменитым дизайнером, выдававшим себя за истинного азиата, но этнически остававшимся поляком. Первым делом Клёнову предложили чай и оставили на кухне с развешанными по стенам акварельными картинами. Пока Артемий доставал из своей папки несколько листочков, женщина успела переодеться в домашнюю одежду, подчёркивающую выгодные стороны её фигуры и предающей её образу лёгкую эротичность. Клёнов с подчёркнутым равнодушием посмотрел на помолодевшую после переодевания собеседницу.

– На Лубянке наш разговор был бы продуктивнее, – сказала нежным шёпотом девушка.

– И длился меньше, – пошутил Артемий, не удержавшийся от косого взгляда на красную бретельку бюстгальтера. Девушка закинула ногу на ногу и по гладкой коже пробежал соблазнительный блик. Из—за этой позы от девушки исходила головокружительная энергетика, и в голове Клёнова за мгновение пробежало страстное желание, почувствовалось задыхающееся и пронзительное дыхание и иллюзия того, как он склонялся перед ней на колени, любовался каждой линией тела, поднимался с жадными поцелуями к животу, шее, пухлым шелковистым губам и запоем вдыхал аромат её волос…

– С вами всё нормально? – поправила одежду девушка с усмешкой. – Может быть коньячку?

– Нет, нет, – пробудился Клёнов и постучал себя по щекам, отвергая это странное видение. – Давайте быстрее закончим всё. Меня ещё семья ждёт.

– Ах, жаль моя свободолюбивая сущность не понимает ваших переживаний, – фыркнула она, задорно кокетничая.

– В общем, – проигнорировал этот выпад Клёнов, – вы знаете, что на счета «True liberals» Правительство переводило деньги?

– Конечно, – взмахнула волосами девушка.

– И это делалось по распоряжению Председателя Правительства Божесова?

– Нет, – хитрая улыбка озарила её лицо. – Вы серьёзно считаете, что он причастен или честно пытаетесь что-то накрутить?

– Что вы имеете в виду?

– Вы думаете, я глупа? – пояснила она. – «True liberals» получили свои деньги через сложную систему пожертвований. Было задействовано множество фондов, в том числе и принадлежащих видным предпринимателям. Например, Нарьевич и его «AnnaBank»… Но, уверяю вас, Божесов к этому отношения не имеет, – девушка сделал глоток из фарфоровой чашки.

– Но Правительство имело к переводам отношение?

– Да, – кивнула девушка, добавив после короткой паузы: – И придумала это я.

Это было неожиданно.

– Вы?!

– Ага. Конкретно реализацией занимался Фёдор Михайлович, заместитель главы Аппарата Правительства, но он простой исполнитель неприглядной схемы…

Клёнов молчал. Причастности Божесова к финансированию революционных настроений в оппозиции для него и так не существовало, и сейчас это подтвердилось.

– Вот выписки переводов, – девушка кинула Артемию папку. – Приобщите к материалам дела.

– То есть Божесов не предпринимал попыток насильственной смены власти? – спросил он прямо.

Собеседница откинулась в кресле, взяла бокал шампанского и засмеялась зловещим хохотом.

– Даже не знаю, как вам ответить на этот вопрос! Ха-ха! Божесов – насильственная смена власти? Ха-ха!

Клёнов смотрел на неё в упор.

– Вот, господин офицер, всё, что вы пытаетесь здесь накрутить ни малейшего отношения к Божесову не имеет, – покрутила она тонкими пальцами в воздухе. – Но, внимательно! сам факт ваших действий разумеется используется Божесовым в собственных целях.

– И каковы же цели? – насупился Клёнов.

– Точно такие же, какие вы ему приписываете в своём расследовании – власть, – женщина осушила бокал и поставила его на край стола.

– Ничего не понимаю…

– Хех, – пожала плечами девушка. – Вы понимаете, что между Лапиным и Божесовым идёт давняя конкуренция, надвигающиеся референдумы и выборы её обострили до предела? Вы делаете так, чтобы Божесов ушёл с политического поля из-за скандальной связи с оппозицией, готовящей «революцию» ради «воцарения» Михаила Александровича… Кажется, всё примерно так?

Клёнов напряжённо кивнул.

– Вот. Я, передавая вам «бухгалтерию», – кавычки она выделяла движением пальцев. – фактически даю необходимый минимум для доказательства ваших умозаключений. Неважно, что Божесов не принимал в этом участия, важно, что люди из его круга занимались финансированием оппозиции, расходовали бюджетные средства и спонсировали антиконституционный переворот. Understand?

– Yes, – передразнил Клёнов.

– Таким образом, вы выполнили свою задачу. Эти документы подтверждают связь Божесова с «True liberals», а их причастность к фурам с оружием дело уже другое… Которые вы, я уверена, и так прекрасно распутали… Всё. Божесова можно арестовывать, вы выполнили задачу! Ура! А теперь, мне нужно отдохнуть.

Клёнов взглянул на её раздражённое, ставшее некрасивым от этой речи лицо, но продолжил невозмутимо сидеть на своём месте.

– Вы сказали, что у него есть цели, – твёрдо произнёс он. – Не поясните?

Он видел, что несмотря на всю внешнюю грубость, женщина была готова выговориться и, возможно, только и ждала приглашения.

– Вижу, просто так вы не уйдёте! – с радостью произнесла она. – Тогда вперёд! Божесов давно готовится к президентскому креслу, но ему сильно мешает преступное прошлое, как и многим из нас…

– Он же на госслужбе с 23 лет? – удивился Клёнов.

– И? – усмехнулась женщина. – Это кому-то мешало? Так вот, в 2018 году Божесов был областным прокурором в Лимске, а губернатором был нынешней глава МИД, Наклеватько. Тогда, перед выборами, произошла серия из четырёх убийств перед выборами, которая привела к смене власти в регионе. Исполняющим обязанности губернатора был назначен именно Божесов. В 2019 году он организовал Международную ювелирную выставку, откуда похитили изумрудное ожерелье, совершили теракт и одно убийство. Следствие курировал прокурор Сергей Смолов, недавно утверждённый на должность Генерального… А за безопасность выставки отвечала сотрудница Службы безопасности Екатерина Алексеевна, нынешний начальник Управления Собственной безопасности. Дело было замято, раскрыто, а Божесов за избежание международного скандала был стремительно назначен Министром юстиции.

До 2023 года он работал там и создал вооружённое подразделение на базе министерства, доверив его своему бывшему помощнику Даниилу. А потом инкогнито приехал в Лимск, где при помощи Председателя облсуда Аркадия Хвостовского, который уже третий год (совершенно случайно, вы понимаете?) занимает должность Председателя Конституционного суда, смог развалить заключительное слушание по делу об убийствах 2018 года, физически устранив подсудимого. А потом из Лимска же он выдвинулся на пост президента. В 2024 году провёл кампанию, стянул всю свою команду и пригласил бывшую жену. Почти что победил, но увы, в него выстрелили и он впал в кому. Ну, а когда вышел, то по договорённостям с Путиным получил премьерство, за время которого постепенно ввёл друзей на ключевые должности, создав идеальный перевес сил в свою пользу.

– На что вы намекаете? – по—настоящему заинтересовавшись спросил Клёнов.

– Он давно готовится взять власть в свои руки. И, преследуя его сейчас, вы создали ему идеальный момент для манёвра и победы над Лапиным, – прошептала девушка таинственно.

– Ффф, – выдохнул Артемий. – То есть, вы говорите, что он до 2024 года чистил биографию, совершая преступления? И к убийствам 2018 имел прямое отношение?

Девушка рассмеялась и продолжила говорить чарующим голосом:

– Можно сказать и так… Он покрывал преступника. Помог уйти от ответственности в 2018, а потом развалил дело ценой убийства в 2023… Но вы главного не услышали, как будто! Говорю вам ещё: Божесов уже готов к взятию власти.

До Клёнова наконец дошёл смысл этих слов. Его лицо изменилось, и на нём появилась печать профессионального возбуждения хищника, почувствовавшего опасность и одновременно источник смутного кайфа. Только сейчас он осознал, что Божесов хорошо осведомлён о проводимом расследовании и пользуется им ради своей выгоды, думая, что против него нет никаких доказательств… Сейчас же – о ужас, – его предал собственный человек, благодаря которому премьера можно обоснованно арестовать. Главное – сделать это раньше, чем он примет меры.

– До свидания! – закричал Клёнов пронзительно.

– Вы уже уезжаете? – разочарованно протянула девушка, стремясь привлечь внимание Клёнова, но оно было сконцентрировано на другом.

– Но лично он никого не убивал? – спросил он, молниеносно вернувшись из холла на кухню, чтобы забрать папку с финансовыми выписками.

– Два человека точно зависели от его решения. В 2018 сделал всё другой…

– И кто?

– Так я, Артемий Лексеич…

***

Понимая всю важность полученной информации, Клёнов запрыгнул в заказанное такси и отправился к Красенко. За длительную поездку он успел позвонить Лене и сказать, чтобы она собирала вещи и уезжала из Москвы как можно быстрее. Она отнеслась к этому требованию негативно, но уверенный и мужественный тон Артемия не предполагал каких—либо возражений.

В полупустом ночном здании Службы безопасности дежурный направил Клёнова в Отдел по борьбе с терроризмом, где Красенко разбирался с провалившейся атакой на Большой театр. В допросных комнатах бесцеремонно разговаривали с задержанными, а сам Красенко, как в НТВэшном сериале про ментов, сидел в соседней комнате, наблюдая за допросом своими маленькими прожорливыми глазками.

– Что у вас?

– Вопрос национальной безопасности…

Красенко грузно повернул голову и, заметив возбуждённую дрожь на руках Артемия, попросил прервать допрос и очистить помещение.

– У вас была встреча с человеком, переводившим деньги оппозиции. Даже не знаю, что вы могли узнать…

Клёнов положил папку на стол. Красенко вяло пролистал её, заключив:

– Ну, это отлично. Теперь есть доказательства перечислений, взятые прямо от Правительства, со всеми техническими тонкостями. Связь с премьером будет установить не так трудно…

– Я рекомендую арестовать премьер-министра, – бодро выпалил Клёнов.

Красенко удивлённо взглянул на него, но ничего не сказал, уступая Артемию объяснения.

– Информатор…

– Пресс-секретарь премьера?

– … утверждает, что Михаил Александрович знает о расследовании против себя и использует его в свою пользу, считая, что у нас есть только сомнительные факты личных встреч с оппозицией…

– Но ведь теперь мы имеем доказательства?

– Так точно. Для Божесова это будет неожиданностью, поэтому вряд ли он сможет быстро скорректировать свои планы. Поэтому предлагаю арестовать его прямо сейчас, чтобы не допустить возможность переворота.

Красенко напряжённым взглядом обвёл Клёнова.

– Артемий Алексеевич, я ценю ваши рекомендации и сообщу о них президенту.

– Вы же знаете, что Божесов творил в Лимске?! – не выдержал завуалированного отказа Артемий. – Уже за это мы можем его арестовать!

– Нам не нужен уголовник, нам нужен предатель, – металлическим голосом произнёс Красенко фразу, должную казаться мудрой. На деле вышло смешно. – И да, мы прекрасно всё о нём знаем, но ничего доказать нельзя. Всё было уничтожено либо хакерами, либо мышами… Это лишь повторное расследование, требующее больше времени и не приносящее политической выгоды…

– Но…

– Спасибо, Артемий Алексеевич, – сказал Красенко, и его глаза показали Клёнову на дверь. – Ваша информация чрезвычайно полезна. Когда президент вернётся из поездки, я обязательно сообщу о вашем рвении. После мы примем решение, исходя из фактов по расследованию спонсирования оппозиции и дела «Дальнобойщиков»…

Клёнов ничего не ответил, сделал формальный жест и вышел из кабинета, забрав свои вещи. Красенко сложил руки и в задумчивой позе с сжатыми губами уставился в стекло, отгораживающее комнату допроса. Божесов наглостью и оригинальностью переигрывал всех нафталиновых, медлительных мудрецов.

Глава IV

В воскресенье началась масштабная протестная акция на проспекте Академика Сахарова, собравшая около сотни тысяч человек. Повсюду виднелись красочные транспаранты с лозунгами: «Лапинова Конституция», «Хватит конституциировать», «Наконститутил», «Не вернемся в 2020» – и другие не отличающиеся особой поэтичностью призывы.

Солнце освещало одухотворённые лица недовольных, испытывавших самое светлое счастье их жизни от мысли о том, что здесь они полезны, что здесь они делают по—настоящему великие вещи… Полиции было много, но дикой, почти классовой ненависти к ним со стороны протестующих было гораздо больше.

«Полиция с народом! Не служи уродам! – скандировали кучки людей, находящиеся ближе к правоохранителям. – Мусора позор России!»

Пёстрые кепки собравшихся двигались по всему проспекту, ожидая начала митинга. Любовь Аркадьевна – лидер движения «True liberals» – стояла около сцены, обсуждая последнюю информацию с коллегами.

– Полиция не шевелится, – сказал один. – Автозаков подозрительно мало и нет ни одного «космонавта»…

– Они нас демонстративно игнорируют, – подтверждал другой.

– Значит, надо их как—нибудь встряхнуть, – сказала Любовь Аркадьевна.

«Оставьте Конституцию! Оставьте Конституцию!» – начинали разливаться единодушные выкрики.

– Пора, Любовь Аркадьевна…

После нескольких зажигательных речей, ругающих обкрадывающий население лапинский «режим» и сплотивших протестующих у одной главной мысли, на сцену вышла Любовь Аркадьевна. Речь её блестела популизмом и самыми абсурдными умозаключениями, которые так нравились толпе, что после каждой фразы она взрывалась в одобрительной волне экстаза.

– Они думают, что через 15 лет вновь можно вертеть Конституцией для своих интересов, чтобы как можно дольше оставаться у власти, продолжая разворовывать нашу с вами страну! Мы говорим им – хватит, уходите!

«Уходите!» – повторила толпа.

– Лапин и его близкое окружение только и делают, что поддерживают своих друзей—олигархов, забывая о нас с вами… Хватит. Их время прошло, второй срок президентства завершается. У—хо—ди—те! Дайте дорогу новым лицам!

«Новые лица во власти! Новые лица во власти!»

– Они не дали шанса нашему движению принять участие в обсуждении новой Конституции. Мы предлагали её семь раз! Но им всё равно на народное мнение. Нас не хотят слышать! Так мы даём им право решать за нас?

«Нет!» – прокатилось по всему проспекту громогласное отрицание. Все кричавшие счастливо заулыбались.

– Им всё равно плевать на наше мнение! Но мы будем бороться за свои права. Во вторник, накануне сессии Избиркома о подготовке к голосованию, мы вновь соберёмся здесь и устроим масштабное шествие до Администрации Президента и до Красной площади! Мы хотим, чтобы нас услышали?

«Да!» – ревела толпа, каждый участник которой думал только о том, как бы убежать с работы во вторник для получения такого колоссального заряда энергии.

Правоохранители скептически улыбались, предвкушая обычное развлечение с догонялками демонстрантов по всему центру Москвы. На краю толпы кучка особо активных студентов спорила с полицейскими. Один студент угрожающе держал за спиной пустой стаканчик.

***

На этом фоне Лапин вернулся из Крыма для экстренного совещания Совбеза. Сначала долго обсуждали внеплановые военные учения Китая в Хэйлунцзяне. Министр обороны и министр иностранных дел объясняли происходящее. Божесов притворялся спящим и незаинтересованным, но его кошачье внимание было обострено. Говорили много, Лапин был серьёзно напряжён. Когда военная и дипломатическая обстановка разъяснилась, начали предлагать стратегию ответных действий. Божесов усиленно делал скучающий вид, а в глазах всё равно чувствовалось оживление.

– Пока мы тут обсуждаем действия Синь Лина, – произнёс он серьёзно, – на проспекте Сахарова Люба анонсировала шествие во вторник.

– Михаил Александрович, – сказал сурово Лапин, – нам на оппозиционные выкрутасы наплевать. Этот цирк каждый год происходит. А с Китаем мы не договорились на прошлой неделе о территориальных водах, и, поверьте, от их учений проблем гораздо больше!

– Ну да, ну да… Когда нас внутренние проблемы интересовали, – затушил фразу Божесов. Лапин посмотрел на него даже с каким—то презрением.

– Зато вы только об этих митингах и думайте! – не удержался от двусмысленного высказывания он. Михаил Александрович сам понял, что сказал лишнее.

– Извините, Сергей Николаевич, нервы, – смиренно произнёс Божесов, Красенко и Лапин подозрительно переглянулись.

– Ладно, продолжим…

Они ещё сорок минут совещались об ответных мерах и рисках. Лапин с каждой новой минутой пытался завершить разговор, будто его ждало что—то действительно важное, но дипломатический и военный спор остановить трудно, потому ему приходилось ждать тишины. В конце концов, было решено провести учения в Дальневосточном федеральном округе и вызвать посла Китая в МИД.

– И ради этого сидели полтора часа, – зевнул Божесов. – Такой ужин пропустил…

– Да успокойтесь, Михаил Александрович, – сказал Лапин Божесову, стоявшему уже у самой двери. – Вас я не задерживаю… А вот Красенко, секретарь Совбеза и руководитель Разведки останьтесь, пожалуйста.

Божесов косо взглянул на Лапина и его сердцебиение невольно участилось, а глаза забегали, но он быстро взял себя в руки, помахал задорно Лапину и вышел из зала заседаний.

– Что это было? – подошли к нему в коридоре министр иностранных дел и министр обороны.

– Нормально. Кажется, хотят обсудить действия «True liberals» и их шествие во вторник под призмой моего влияния… Не будем мешать. Нам главное, чтобы был полицейский произвол, хоть где—нибудь и тогда пасьянс сойдётся раньше, чем они успеют что—то предпринять…

– Так, а точно будет произвол?

– Друзья мои, у нас аресты хоть и не так жестоки, как на Западе, но вызывают куда больший общественный резонанс! К тому же не забывайте, что фур было несколько… Не все же фуры мы им разрешили задержать, – Михаил Александрович произнёс это обаятельным шёпотом мерзавца. Министры переглянулись, не совсем понимая, вокруг чего виляет Божесов.

– Операцию курировала Екатерина Алексеевна не случайно… – добавил он с озорным блеском в глазах.

– Ну, Миша! Это ж чистой воды напёрстничество, – прошипел сквозь зубы Наклеватько, испытавший такую же задорную радость в глубине души за рискованность Божесова.

– Куда мы без театра и паутины? Но, если что, всё равно никуда не отступайте, – многозначительно погрозил пальцем Божесов на прощанье, оставляя соратников в состоянии крайнего удивления, и ушёл из резиденции.

***

– …теперь, я надеюсь, вы всё понимаете, – заключил Лапин оставшимся членам Совбеза после прочтения ими материалов уголовного дела. – Божесов поощряет террористическую деятельность с целью дальнейшего захвата власти…

– Ну, нам—то лапшу не вешай, – прервал секретарь Совбеза. – Тут за уши всё притянуто. Ясно только, что Правительство переводило деньги на счета оппозиции, она обновила в том числе и автопарк, продала старые машины непонятно куда, а на тех машинах, непонятно откуда, в страну доставили химическое и огнестрельное оружие. А дальнобойщики молчат в тряпочку и ни слова не произнесли за полтора месяца следствия… Честно, тут даже связь оружия с «True liberals» убедительнее, чем факт участия Божесова в финансировании!

– А для этого у нас есть свидетельства из уст человека его команды! – бойко вмешался Красенко. – Буквально на днях капитан Клёнов встретился с пресс—секретарём Божесова и получил от неё свидетельства денежных переводов, не вошедших в официальную отчётность.

– Так, милые мои, она человек Божесова. Он опять дурит вас, как дебилов, – продолжил секретарь.

– Нет, – помотал головой Красенко. – Она врать не будет. Потому что это тот самый человек, который совершил убийства в Лимске в 2018 году и которому Божесов помог избежать наказания в 2023.

– Сомнительная логика, – тихо сказал глава Разведки. – Это скорее говорит об обратной мотивации.

– Да, но нет… – начал пояснять раздражённо Красенко, пока Лапин не стукнул по столу со словами:

– Так, хватит об этом!

Все замолчали и посмотрели на него.

– Все согласны, что Божесов хочет власти, так?

– Да.

– Все согласны, что нам в его картине власти не место, так?

– Да…

– Все согласны, что Божесова нужно политически устранить, да?

– Ага!

– Тогда что мы обсуждаем? У нас есть основания, есть улики, есть свидетель… Да, Мари согласна дать показания, господа! Взамен на новый паспорт и оплачивание жизни в Испании…

– Так почему мы не можем предъявить Божесову за произошедшее в 2018 и 2023? – справедливо заметил разведчик.

– Не, – отмахнулся Красенко. – ВВП после соглашения с ним о премьерстве приказал уничтожить все материалы. Так что снова надо делать всё, время потеряем…

– А трата времени нам не нужна, – перехватил Лапин. – Как Мишу кастрируем?

– Ну, смотри, Николаич, – потянулся секретарь Совбеза. – Правительство однозначно нужно будет распустить. После поправок это будет логичным решением. Да и в нём много сторонников Божесова…

– Вот—вот!

– Но отправлять Божесова в отставку и арестовывать его до голосования опасно. Оппозиция всё равно привяжет свои протесты и к этому.

– В рамках дозволенного, – улыбнулся Красенко.

– И всё равно, уголовное дело Божесова напрямую связано с либералами.

– А дело «Дальнобойщиков» с Божесовым не связано! – придумал юридический ход Лапин. – Коллеги! Точно! Мы запретим «True liberals», завтра опубликуем расследование только об оружие и причастности «True liberals» и внесём их в список террористических организаций. Всех лидеров арестуем…

– Но тогда мероприятие во вторник пройдёт с тройным энтузиазмом, – заметил Красенко.

– А мы будем кричать отовсюду, что это попытка революции, а идейные вдохновители в скором времени обнаружатся!

– А Божесов? Он всё поймёт.

– Мы его арестуем, но неофициально. Просто подержим где—то, пока не пройдёт голосование и тогда мы объявим его либеральным—фашистом революционером.

– Но вы забываете, Сергей Николаевич, что Конституционный суд и Генеральную прокуратуру возглавляют ставленники Божесова. Первый посчитает факт проведение голосования о Конституции неприемлемым в условиях «майдана», а второй возмутится неправомерным арестом Божесова.

– Как мы вообще его допустили к решению таких кадровых вопросов? – удивился сам себе Лапин. – Мы договоримся с ними. Они не дураки и поймут, что Божесов политический труп.

– А СМИ? Их контролирует Орлова, бывшая жена…

– Это труднее… Но и она отвернётся от него, поняв, что всё серьёзно и мы действуем жёстко. К тому же надавим на СМИ через их прямых владельцев – всё—таки, бизнес на нашей стороне, а Орлову можно и не слушать… Неделю протянем так и поторгуемся, а потом арестуем всю гопкомпанию за участие в подготовке переворота.

Все переглянулись, оценивая риски такой опрометчивой стратегии. Дерзость решений, конечно, манила всех, и азартность этих интриг возбуждала залежавшихся силовиков, не хотевших прощупывать всю почву…

– Мы можем сначала нейтрализовать оппозицию, потом Божесова, а потом его сторонников? – спросил Лапин у Красенко, подводя итог.

– Безусловно.

– Это никак не повлияет на голосование и не будет нарушать закон?

– В целом, перспективы приятные, – ответил глава Разведки.

– Тогда сделаем это! Арестуйте Божесова, установите наблюдение за всеми из его команды… Об оппозиции поговорим завтра, посмотрим реакцию на аресты в «True liberals», оценим перспективы акции во вторник и методы противостояния. А главное без Божесова…

На лицах собравшихся проскочили тонкие улыбки злобных людей. Они почти торжествовали.

***

Через несколько часов к официальной резиденции Божесова приехало несколько микроавтобусов со спецназом Службы безопасности и возглавлявшим арест Клёновым, считавшим, что именно его рекомендация стала спусковым крючком для принятия этого решения. С самого начала план молниеносного захвата дал сбой, потому что охрана Божесова (состоявшая, как помнит читатель, из женщин) с весёлым о обескураживающим смехом отказалась открывать кованные ворота. Оставалось только действительно вломиться в резиденцию, но это была бы крайне неприглядная для камер операция. Простояв около получаса возле ворот, Клёнов уже собирался сообщать Лапину, что его не пускают и грозятся открыть огонь, на что имеют полное право, ведь официальных бумаг не существовало… Но на радость Артемия в небе раздался звук приближавшегося вертолёта, который через пару минут приземлился во дворе.

– Божесов прилетел, – открыла маленькую проходную дверь женщина в военном берете. – Теперь можете зайти, только шесть максимум.

Клёнов, пребывающий в состоянии лёгкого шока от происходящего сюра, молча вошёл за ворота с четырьмя бойцами. Глупости не закончились, и этот спецотряд умудрился заблудиться в резиденции, уйдя в обратную от кабинета восточную сторону здания, где располагалась оранжерея.

– Гости мои ночные, – раздался голос из колонок внутренней системы оповещения. – Если ваш брат так всегда аресты проводит, то я не в политику должен был идти, а в мафию… Обратно идите, а потом по лестнице на второй этаж. Кабинет мой по правой стороне зала.

Вскоре, им удалось добраться до кабинета Божесова, но тут была закрыта дверь.

Выбить её оказалось трудной задачей, но через четыре минуты возни эту преграду преодолели. Божесов сидел на диванчике у большого окна возле столика с проигрывателем и слушал 45 симфонию Гайдна на виниловой пластинке, закрыв половину лица левой рукой.

– Расторопные вы… – фыркнул он.

– Михаил Александрович, – обратился устало Клёнов, растерявший весь свой пафосный настрой, но собрал волю в кулак для уверенности произносимых слов. – Мне приказано доставить вас в безопасное место.

– Целиком или в разобранном виде? – посмотрел на него Божесов издевательски, но в глазах его отражалась потерянность, а руки дрожали.

– Поехали, Михаил Александрович. Вам объяснят всё потом, а мне домой ещё надо, жена.

Божесов выпрямился на диване, но не встал, быстро обдумывая какие-то свои мысли.

– То есть, вы просто так? Бумаг с вами нет? – взволнованно спросил он, о чём-то догадываясь.

– Я просто вас сопровожу.

– Восхитительно! – вскрикнул Михаил Александрович, и лицо его озарила улыбка победителя. – Ведите…