Читать книгу "Новые аргонавты. Хулиганская повесть о путешествии"

Ясон, обессилив, опустил меч. Он стоял весь мокрый от крови убитых им человекоподобных чудищ. Теперь земля, родившая их, медленно принимала тела вспять. Бездвижные они словно таяли, растворяясь во взвеси серого пара, рождая вонь забытого подземелья. Даже медь оружия оказалась поддельной, подверженной скорому разложению. Вскоре лишь омертвелые драконьи зубы остались валяться в комьях земли – брошенные в грязь ненужные больше кости.

Те двое из адского урожая, оставшиеся стоять, молча смотрели на осунувшегося героя. Он не тронул их, лишь устало скользнув взглядом по черным лоскутам, прикрывавшим холодные натянутые мышцы. Когда Ясон пошел с поля, они двинулись как куклы за ним.

Царь Эет черным взглядом проводил шумливых героев, не сказав ничего о виденном. Ясон кивнул ему в знак того, что, мол, задание ваше выполнено, хорошо бы провести расчет – да и пора нам, спасибо за кров за стол. Медея прикусила губу.

Когда аргонавты подошли к берегу, чтобы переночевать на Арго, царевна уже ждала их там в обществе горбатой служанки с прикрытым капюшоном лицом. Никто не хотел бы увидеть это лицо дважды – чего, впрочем, и не могло случиться: второй раз взглянуть на исчадие самого Аида, посланного охранять Медею, не представлялось возможным. Пара окаменевших фигур у пристани доходчиво демонстрировали это правило.

Судя по тюкам со скарбом и горячечно-решительному выражению лица девушки, она решила сбежать из дома. Ясон не то, чтобы оказался против… но, скажем, это стало для него неожиданностью. Довольно приятной, но все же неожиданностью.

– Я помогу тебе украсть золотое руно, – прошептала она, щекотя ухо дыханием из-за плеча юноши, который уныло сидел на мотке каната, глядя перед собой.

На берегу было промозгло, но костров решили не разжигать, а само судно, готовясь к скорому отплытию, перегнали в заросшее камышом устье реки от посторонних глаз.

С пригорка, где расположился летописец, на заметки которого мы опираемся, суетящиеся аргонавты напоминали команду длинноногих лягушек, скачущих в зарослях осоки. Эту художественную вольность в описании долгое время не могли разгадать поэты и переписчики растущей ойкумены, и только гораздо позже благодаря познаниями Марко Поло, немало жившего в Китае, удалось расшифровать странную двойную кляксу на греческом пергаменте, побывавшем в руках у азиата.

– Эет ни за что не отдаст руно. Тем более теперь, когда ты опозорил его, уделав быков и драконьих выродков. Сам понимаешь, эти твари или ушлепки с копьями, на крайняк, должны были тебя замочить, – речь звучала немного непривычно для девчонки, выросшей во дворце… возможно, причина в странноватом для грека колхидском диалекте. – Я помогу тебе. А потом уеду с тобой! – ничего не скажешь, резвунчик Эрот знал свое розовое с кружевами дело. – Не?

Ясон согласно кивнул.

– Идем! – потянула его за руку Медея. – Задом руна не высидеть.

Вдвоем, замеченные лишь богами, они скрылись в прибрежных зарослях – где не так уж надолго и задержались, прежде чем продолжить путь в священную рощу Ареса.

Золотое руно

– Это что?

Ясон с удивлением смотрел на морщинистого полупса-полуптицу, выбравшегося из будки с дерновой крышей, притулившейся к стволу старого древа. Из-за куста поодаль на пришедших вяло глядел еще один не менее уродливый экземпляр размером с козу. Перепончатые крылья волочились за ним в пыли как седая ветошь. Позади угадывался тощий облезлый хвост с кистью.

– Дракон, вестимо, – отозвалась Медея, подбирая юбки, чтоб лезть на дерево. – Кого еще ты хотел увидеть в священной роще?

– Это – дракон?! – презрительно фыркнул Ясон, не сводя глаз с оголяющихся бедер царевны. Та деловито подоткнула подол и осмотрела снизу густую крону. В листьях свистела ночная мелочь.

Герой уставил руки в бока, готовый плюнуть от возмущения, но сдержался, что-то припоминая о приличиях. Он с детства мечтал сразиться с чудовищем-драконом. На стенах в богатых домах нередко малевали когтисто-зубастых тварей с хвостом пикой, но те всегда были в теле. А этот…

– Ну, да – дракон. Что не так? Подсади.

– Дрянь, а не дракон, – процедил юноша, ощущая теплое под ладонью.

Тот, что выполз из будки, подковылял бочком к Ясону и обнюхал зубастым клювом его сандалию, капая на песок слюной. На его спине проступала значительная проплешина, едва сбрызнутая щетиной. Кожа в свисающей шелухе бугрилась от позвонков. Герой брезгливо ткнул в клюв носком, стараясь не испачкаться. Кормилица всегда говорила, что от слюней болотных тварей случаются бородавки, которые извести можно только дохлым котом в ночь на кладбище. Мертвяков Ясон не боялся, но вот котов для такого дела жалел.

Дракон зашипел, отползая назад к будке. Оранжевые глаза смотрели на человека с обидой.

– Так детеныши, – пояснила девушка уже с ветки. На землю упало несколько колючих орехов. Один – прямо на макушку Ясону. – Месяц как вылупились. Они рождаются старыми, а потом растут наоборот. Держи!

Со священного древа вниз полетела пыльная шкура. Видно было, что бока пузатого Гиви, спавшего на ней годами, нанесли реликвии приличный урон. Руно, неумело подкрашенное и завитое, напоминало войлочный прикроватный коврик, приготовленный к распродаже.

Ясон вздохнул: ни тебе дракона, ни приличного руна. Один прах да подстава. Затем посмотрел вверх, где происходило какое-то шебаршение. Медея неловко спускалась вниз, придерживая рукой одежды. «А девка ладная» – подумал себе Ясон, глядя на сверкающие под луной чресла. Настроение его от этих видов заметно улучшилось. Траченое в быту руно кануло на второй или третий план, откуда бы ему и вовсе не показаться. Амурные мечты уводили героя в сторону, отвлекая от благородных занятий. Роща вдруг стала казаться ему уютной.

Тут из темноты раздался низкий протяжный рык.

– Ну, началось… – проворчала царевна, ставя носок на дерновую крышу будки. Дракончики заметно заволновались.

– Это чего это? – завертел головой юноша, сбрасывая романтический морок.

Звук шел, казалось, со всех сторон – раскатистый, недовольный.

– Два-ведра-овса, – ответила Медея.

– Э?

– Их мать, – кивнула на приплясывающих дракончиков царевна. Тот, что таился за кустом, протяжно и тоскливо завыл, вынимая душу.

– Мать их… – промямлил Ясон, оборачиваясь.

Там, где они только что шли с Медеей, направляясь к священному древу, от полуночной тьмы откололась ревущая злостью глыба. Двигаясь рывками она в две секунды нависла над героем, сверля его то левым, то правым глазом. Смотреть на такую мелочь как человек обоими глазами дракониха не могла.

Ясон вытащил меч – скорее по привычке, чем надеясь отразить нападение. Прямо перед ним в землю вонзился коготь с конский окорок. Мамаша этих облезлых малявок, шнырявших под деревьями, была размером с тридцативесельный корабль, поставленный на корму.

– Что нам делать?! – заорал юноша, пытаясь перекричать драконий рык. – Отдать ей руно?!

– Да по хрену ей руно! – отозвалась Медея, стараясь изобразить спокойствие, в чем преуспела только отчасти. – Она детенышей защищает! Доставай мясо!

Ясон не сразу понял, а потом спешно полез в котомку: там, по наущению царевны, лежало несколько крупных кусков баранины, вываренной в меду. Что-то вроде карамели со вкусом гуляша.

– Кидай быстрее! Да не ей!!!

Герой прицелился и швырнул мясо в сторону сбившихся у лап драконихи морщинистых мелких тварей, которых было теперь не меньше десятка. Те, получив подарок, с наслаждением зачавкали, издавая какие-то ультразвуки, от которых волосы вставали дыбом. Видимо, это был драконий эквивалент счастливого детского смеха, потому что Два-ведра-овса прекратила рык и клекот, грузно опустившись на хвост. Ее широкая пасть, напоминающая кузов самосвала, с клацаньем закрылась над головой. Юноша поспешил вывалить на землю все мясо, которое взял с собой, и прижался спиной к стволу.

– Идем… Бы-ы-ыстро… – в его ладонь вцепились острые ноготки царевны. – Бери руно… – процедила Медея уголком рта, стараясь двигаться как можно тише.

На высоте двадцати метров что-то громко фыркнуло в кроне. Послышался треск ломаемых веток. На головы посыпался всякий мусор – листва, сучья, старые гнезда.

– Ай! – воронье гнездо наделось герою на голову. Судя по текущей по лицу жиже, оно было не таким уж и брошенным.

– Ей нравиться нюхать древо… Если нам повезет, она скоро уснет…

– Чем скорее, тем лучше.

– Идем…

Когда Ясон и Медея выбежали из рощи с руном, над деревьями слышался лишь тяжелый храп драконихи: Два-ведра-овса спала, свернувшись щитом вокруг своего странного выводка. Ей снился полет над пиками Кавказских гор и отчего-то манил маленький заброшенный виноградник, пристроившийся на террасе узкой долины у подошвы кряжистого Домбая. Чудовище, живущее наоборот, вспоминало свою будущую жизнь.

– Даже теперь, завладев с ее помощью золотым руном, глупо забирать Медею в Иолк. Она принадлежит своему роду и должна остаться в Колхиде, – советовал Ясону Девкалион, очередной раз подтвердив, что не зря носит голову на плечах. – За ней устроят погоню втрое большую, чем за этой облезлой шкурой!

Ясон со злостью посмотрел на верного друга, колеблясь сделать выбор. Ноги его (фигурально, не будь занудой!) стояли на разных берегах реки.

Тут в дело вмешался дегустировавший весь день бочонок крепленого Петрович, цепень ему в печень! Он поднялся, шатаясь, и глуховатым, но зычным, словно чужим голосом, молвил:

– Я расскажу тебе одну историю, Ясон. Слушай, – доморощенный философ привлек внимание многих аргонавтов, и разговор этот не угодил в легенду лишь потому, что у летописца случилось чудовищное несварение от кальмаров. – Однажды царь, правивший половиной большого и богатого острова (звали старого проходимца Доддом), победил своего давнего врага, правившего другой половиной. Он сжег его столицу, а затем пригнал к стенам своей всех лошадей и волов поверженного владыки, чтобы народ узрел его охренительное величие, – рассказчик пошатнулся, но его удержали на ногах. – В следующую ночь оставшиеся верными убитому царю воины напали на город и взяли бы его штурмом, потому что вся армия Додда как и он сам надрались до крылатых черепах, празднуя победу. Но! Перепуганные криками и огнем животные понеслись из загонов и растоптали нападавших. Подчистую! Шмяк-шмяк… Короче… Если б этот замшелый жлоб не устроил балаган с воровством скота, висеть его голове над собственными воротами! – пауза. – Хрен знает, Ясон, в чем мораль… Может, в том, что если ты уже победил, то не парься и бери все?

На последнем слове Петрович упал на песок, сраженный винными парами, и затих. Юный герой смотрел на него черными как омут глазами. Все вокруг молчали.

– Виват… Бонжур… Алас… – пробормотал с песка непонятные слова отлетающий в грезы Петрович, прервав раздумья Ясона.

– Я решил: Медея отправится с нами!

На горизонте полыхнула молния.

– А что за царь такой, Додд? Я о таком не слышал… – спросил из-за спин здоровяк Теламон, тонко угадав смысл происходящего.

Очень скоро раздраженный спешкой Арго отчалил от берега неприветливой Колхиды, оставив за кормой спящий город, пристань и несколько мертвых шпионов царя Эета, не успевших донести во дворец.

Медее с ужасной ее служанкой кое-как отгородили парусиной собственный будуар, приставив в службу бессонных драконьих выродков, увязавшихся с Аресова поля за аргонавтами.

Ясона, вопреки телесной горячке, дела службы заставили удалиться от царевны. Он метался теперь по палубе, готовя оружие и оснастку к возможной битве. Все судно, кроме угла Медеи, бурлило как тронутый муравейник.

Ли, согнувшись в тугую погибель на узле пакли, записывал новое на пергамент, не забывая делать пометки о своей решающей в сражениях роли, кое-что плюсуя наперед.

Петрович лечил шалфеем кур. Филон приналег на весла.

Впереди по-над скалами забрезжил первый робкий рассвет обратного пути в Иолк.

В обратный путь

Вывесив для просушки золотое руно на мачту, Арго споро шел вдоль берега, стараясь лишнего не отсвечивать – царь Эет отправил за аргонавтами погоню. Еще немного, и хорошо рассчитанным маневром они уйдут в открытое море на полдня обогнав преследователей. А там… На все воля богов.

Ветер благоприятствовал. Вся команда была возбуждена победой, коварной кражей руна, бегством и предстоящей, наверное, битвой с посланниками Эета. Часть суматохи происходила от нежданного добавления к экипажу красавицы Медеи, ее жуткой служанки, коей от греха повязали на глаза тряпицу, а также двух серокожих воинов, произошедших из драконьих зубов. Те, вопреки опаскам, были немногословны, послушны, вражды не сеяли, питались самую малость, исправно гребли веслами сколько скажут. Несмотря на общую усталость и грибок стопы, поразивший многих, возвращаться в сухой док не хотелось – крысы и отсутствие романтики априори угнетало героев.

За высоким изрытым мысом, стеной вдававшимся в море, встретился аргонавтам бородатый Конюхов, передал счет для «Газпрома» и попросил взаймы до зарплаты. Филон взял автограф, но денег не дал, объяснив по-тихому, что путешественник, свернув куда-то не туда, легонько промахнулся эпохой, и рассчитывать на его зарплату было бы с его стороны по-детски наивно.

– Компас подвел… – оправдывался Конюхов, – брал как родной, а оказался китайской подделкой.

– Время нынче такое, – поддержал соотечественника Филон, – держи ухо востро и спиной не поворачивайся. Где брал, в ГУМе чито ль?

– В том то и оно, что нет, – путешественник не терял надежду прогнуть монаха на жалость.—А то бы чек сохранился. С рук брал. Вот как с тобой сейчас: глаза в глаза!

– С рук – дело опасное, руки они того, разные встречаются. Бывает, все шесть вроде одинаковые, ан нет! – одна, да и шельмует по-тихому, под дурочку.

– Говорю же, – напирал гражданин Конюхов, – человек-то надежный был, опытный бизнесмен, с рекомендациями. И так, сука, кинул!

– Господь его накажет, – Филон степенно перекрестился.– Гореть мошеннику на медленном огне без кружки квасу. А как выглядел, не из чухонцев ли?

– Неа. С Востока. Маленький – как положено – старенький…

– И удаленький, – закончил мысль за него Филон, отводя глаза в сторону. – Ай-яй-яй… От проходимец! А фамилью часом не запомнил?

– Тонуть буду, не забуду: «господин Ли» представился. Встречу, морду набью. Непременно и сильно.

Аргонавты, перегнувшись чрез борт, с любопытством рассматривали пришельца и его престранное белое как гагачий пух судно из неизвестного материала.

Вдруг и весьма некстати радиоприемник Конюхова проснулся, бодро огласив:

«… горит на работе. Чего и всем слушателям желает. Так и сказал: гори все оно синим пламенем! – Спасибо, Жора! Это был наш корреспондент Жорж Синюхин с пламенным приветом из страны грецких орехов. Классная шутка, не правда ли? Кстати, на орехи достанется всем: и грекам и этим, ну, которые финики выращивают… финикийцам! вот… не переживайте. А теперь концерт по заявкам радиослушателей…»

– Нам песня строить и жить помогает! Она, как друг, и зовет, и ведет!4646
  «Марш веселых ребят», В. Лебедев-Кумач.


[Закрыть] – во всю ивановскую заорал Филон, перекрывая репортаж «Маяка» и строя гражданину на яхте зверские рожи. – Гаси… гаси… чтоб тебя… – махал он рукой исподтишка.

Тут динамик самовольно скис, не засоряя боле ушей. Филон пригнулся к путешественнику так, что бороды их смешались:

– Греки они, Федор Филиппович. Понимаешь? А наши-то с ними, кажись, воюют. Слыхал, что из радиоточки неслось? Как бы нам в политическую оказию не влезть. Ребята горячие, зашибут.

Конюхов понимающе кивнул: мол, опытный, знаю, спасибо, что подсказал – грекам привет, князю поклон.

– Это я махану-у-ул… – расчесал он пальцами бороду, похожую на распаренный веник. – Какой нынче год, говоришь?

– Сам в сомнении, – ответил Филон. – Но греки, сам видишь, древние как стены Кремля, а то и боле. Совсем дикие. Ты бы тут не особо… – многозначительно присоветовал монах. – Далеко заплыл. За лучшее скажу, обратно тебе надо.

Монах сунул в руку соотечественнику медную пуговицу, назвав ее оберегом, и едва ни прослезился, крестя удаляющуюся в раздолье яхту.

– Эх… белее пуха судно-то… а какой человек!

Впоследствии несуеверный рекордсмен использовал подарок в качестве приманки для ловли рыбы. На пуговицу в ту эпоху хорошо шел голубой марлин.

С тоски по дому немного выпили. Обабков нырнул с борта и уверял потом, что видел в пол кабельтова «Летучий голландец» под флагом Монголии. Ему никто не поверил, потому как приняли заявление за очередную метафизическую хрень, типа круглой Земли, незримых атомов и ежегодной диспансеризации, о которых любил распространяться отставной заводчанин.

Удачно совершив ночной маневр, аргонавты вышли на блестящий лоб лежащего под назревающим солнцем моря. Гладкая вода словно бок огромного пузыря лоснилась в его лучах. Пара дрянных точек на горизонте, похоже, были их изрядно отставшими преследователями.

Шли в полутора днях пути от известного лишь африканцам да родственному им знаменитому русскому поэту царства славного Салтана, богатого крайне выносливыми белками и орехами с изумрудным ядром.

На закате ветер заметался, нагоняя волны к бортам. В обшивку корабля что-то ткнулось. Арго ответил недовольной тирадой с оснащенной волшебным дубом кормы. То была едва видная над водой огроменная и многообещающая бочка, выволочь которую по темну не решились, оставив до утра на буксире.

«Хорошо бы там была солонина» – подумал хозяйственный Ифис.

«А еще лучше – вино» – дополнила мысль команда.

На рассвете, подцепив абордажными крючьями, находку с трудом выволокли на борт. Кое-как выбили крышку. Собрались кругом.

Крестивший и даже принимавший роды Филон определил содержимое как «ни то сын, ни то дочь… человеческое…» Медея, встретившись глазами с обитателем бочки, вскрикнула, норовя снова лишиться чувств. Ей сунули под нос тряпицу с шеи Ясона и та пришла в себя, потребовав от любимого чаще принимать ванну.

Чудо же, выбравшись из емкости во вне, смешало разложенный на плавнике пасьянс и пожелало знать, чего нужно, и на кой оно, отвлекаемо от маршрута, задержано без бумаг и постановления?! На чудовой груди красовался мелко исписанный по Брайлю жетон из ракушки с шестигранной печатью и замысловатым узелком кожаного шнурка. В самой бочке располагались неизвестные эллинам приборы, напоминавшие оборудование локальной метеостанции. Две упитанные рыжие белки крутили подвешенное на крючьях колесо, от коего искрило.

Спрятанный где-то внутри невидимый аргонавтам динамик неожиданно захрипел и выдал: «Her Majesty’s Submarine4747
  Her Majesty’s Submarine (англ.) – Подводнаялодка Ее Величества. Суда ВМФ Великобритании имеют префикс HMS по первым буквам данной фразы.


[Закрыть]. Sultan One. Take the coordinates. Eight. Two. Eleven…». Чудо громко запело с едва заметным акцентом, заглушая секретный репортаж:

– Нам песня строить и жить помогает! Она, как френд, и зовет, и ведет!4848
  «Марш веселых ребят», В. Лебедев-Кумач.


[Закрыть]

Медея таки грохнулась без чувств.

Разнообразное в плане интересов создание, от греха, решили вернуть в царство Посейдона. Многие гребцы были явно разочарованы. Среди героев, напротив, наблюдалось полнейшее единодушие:

– Вот по Гераклу не скажешь, что он баба? – просвещал собравшихся прихмелевший Филон, – и про остальных тоже. А некоторым из гребцов весло в руки и на постамент – «женщина-загребная», скульптура Эраста Известного эпохи задержавшегося палеолита. Даром, что из этого «нечто» произрастет царь Гвидон и пойдет войной на отца родного. А там, – монах закатил глаза, отчего сразу начал зевать и клониться в сон, – одному Господу ведомо, куда еще он лыжи направит…

Слово «лыжи» в команде знал только расписной самоед. Но он промолчал, хитро улыбаясь. Филон сполз по мачте и сладко захрапел.

Миновав множество гаваней, уже вечером в красноте заката Арго вновь оказался вблизи Кизика. Удивительно, сколь быстро стирается пережитое. Или, не лучше ли сказать, вытесняется другими впечатлениями – если вы, конечно, не сидите в пыльной комнате день за днем с кувшином вина, лелея свою хандру.

Ясон, глядя в полосу берега, дернул могучей шеей и вздохнул. «Нехорошо вышло с царем места сего. Ох, нехорошо!» – только и сказал он себе беззвучно, а затем обернулся к Медее и расцвел улыбкой. Девушка вышла любоваться закатом и теперь стояла на носу с кубком нарезного стекла в развевающейся накидке, прекрасная как сама любовь.

Романтика момента не хило нарушалась возней гребцов и криками с воды. Рейд у Кизика кишел каботажными судами всех мастей и вероисповеданий. Климат беспошлинной торговли благоприятствовал возрождению островитян. Теперь аргонавтам предлагали купить все – от ковров до женщин – прям с раскрашенных охрой барок, толкающихся у борта боевого корабля. Идея, виденная в городке Бенеза дошла и до этого далекого от процветания острова.

– Неужели мы так долго плавали, что все настолько изменилось? – спрашивали себя герои, узнавая и не узнавая улиц, на которых прилично покуролесили по пути в Колхиду.

Не иначе, боги подстроили что-то со временем, поджав здесь, растянув там. Иным стало робко думать, что ожидает их в родной Греции – не переменилась ли власть, не состарились ли любимые…

Центральную улицу Кизика переименовали в «Ли Штрассе». Строился также торговый центр «Ли Громада» и воскресная школа «Я Сен Ли». По всему побережью интересы кизяков успешно лоббировала колхидинская секта контрабандистов.

Какой-то смутного вида чернокожий – ни то алжирец, ни то беглый вавилонянин – всучил летописцу кожаный мешок, в котором что-то заманчиво позвякивало, а также весьма заметно шипело, если потрясти. По старой традиции в мешок с деньгами сунули пару змей. Твари, конечно, нагадят прямо в кошель, зато не всякий рискнет в него залезть (включая самого хозяина, проклятые идиоты!)

Впереди героев ждал любвеобильный Лемнос. У Ясона появилась веская причина, не показывать туда носа. И причина эта пока пребывала в блаженном неведении, в котором, он молился об этом, и останется до конца дней своих. А уж слуги Аида, что придут за каждым, не из болтливых и не станут докучать сволочной правдой, делами дней минувших. Или станут?.. Ну и пусть! В конце концов, старому, а тем более умершему герою это ведь все до фени? Нет?

Как и ожидалось, Лемнос встретил победителей через чур требовательно. Набережная пестрила плакатами «Верните отцов нашим детям!» На дворцовой стене громче всех рыдала и сквернословила царица Гипсипила…

Арго прибавил ходу.