Читать книгу "Не догоняй давно ушедший поезд. Рассказы"

Баба Маня и дорогостоящая бесплатная медицина

1

Занемоглось что-то бабе Мане, шибко занемоглось. Давление пошаливать взялось, в ушах будто муравейник кишмя кишит, а обитатели его по всей голове разбегаются, вызывая при этом мигрирующую боль то в затылке, то в висках, то в челюстях. Тут ещё к уже привычно больной спине ноги присоединились, начали отекать по-нехорошему и наладились ночами суставами ныть. На пятки же совсем невмоготу наступать стало, будто по гвоздям ходишь. Знающие люди подсказали, что шпорами называются гвозди те, советы разные давали, как избавиться от этой напасти.

Баба Маня всё перепробовала. Она и тёртую черную редьку, с медом перемешанную, к больным местам прикладывала, в солёной воде ступни держала по полчаса и более, хотела ещё мазь из сырого яйца, уксуса и коровьего масла изготовить, да вовремя узнала, что те, кто уже пользовался этим рецептом, кожу сожгли чуть ли не до самой кости, а этой проклятущей шпоре никакого урону не нанесли.

Долго не решалась баба Маня к врачу обратиться, всё на «авось, полегчает» надеялась, только уж слишком далеко дело зашло, чтобы продолжать себя пустыми надеждами тешить. Раньше по селу рысью бегала, теперь же впору на палку опираться при ходьбе. Встретила как-то свою давнюю приятельницу, а та возьми, да и ляпни:

– Что-то ты, девка, совсем дошла, я тебя всего месяц не видела, а узнала с трудом превеликим.

Баба Маня по привычке отшутилась:

– Конечно, где ж ты меня узнаешь? Месяц назад я была молодая и красивая, а сейчас только красивая.

Посмеялись, но как-то невесело.

После этого, чтобы не встречать сочувственных взглядов, баба Маня стала всё реже и реже в центре села появляться, а если кто при встрече задавал традиционный вопрос о здоровье, она отвечала со свойственной ей иронией:

– Ну, зачем сразу о плохом? Стоит ли говорить о том, чего уже нет? Давай-ка, лучше посплетничаем о международной обстановке, о пастухе-пьнице или о бессовестной сельской администрации.

Но окончательное решение обратиться к врачам пришло после разговора с молодой соседкой Дианой.

– Баб-Мань, вы помните Ирку Ревунову, которая в Знаменское переехала?

– Конечно, помню.

– Видели бы вы её сейчас! Спилась, стала такая страшная, что слов нет!

– Не может быть? Она ведь молодая… Еще, поди, и сорока-то нет. Неужто и впрямь такой страшной сделалась за столь короткий срок? Я Ирину лет пять назад видела, вроде, нормальной была, даже не могу представить её страшной.

Диана проигнорировала слова о возрасте Ирки Ревуновой.

– Да, да, баб-Мань! Ей-богу!

А потом округлила и без того почти шаровидные глаза, наполнила их для пущей убедительности страхом, и, чтобы баба Маня, наконец-то, смогла зримо представить, какой теперь стала Ирка, залпом выпалила убедительнейший аргумент:

– Она, баб-Мань, даже вас страшнее!

Баба Маня вымученно улыбнулась.

– Неужели?

– Вы что, мне не верите?

Диана хотела обидеться, но передумала и ещё раз клятвенно заверила сомневающуюся бабу Маню, что Ирка, ей Богу, страшнее её.

Тогда и поняла баба Маня: пора врачу визит нанести… ох, как пора!

***

Врач оказался старичком приятным, приветливым и словоохотливым. По всем параметрам бабе Мане подстать. Даже по возрасту.

Он сразу предупредил пациентку о том, что по регламенту ей отведено пятнадцать минут, а потом десять из них посвятил событиям на Украине.

Баба Маня сначала из деликатности только поддерживала предложенную форму контакта с медициной, потом сама увлеклась и опомнилась лишь тогда, когда при неловком движении болячки напомнили о цели её визита. Перечислила она милому старичку все свои проблемы от затылка до пят и стала ждать осмотра. Но осмотра не было – регламент-то истёк. Наскоро продиктовав медсестре то-то и то-то, всучив бабе Мане медицинскую карту и несколько бумажек с направлениями, врач любезно, но торопливо попрощался с больной.

Бумажки гласили, что ей необходимо сдать кучу анализов, сделать кардиограмму, пройти УЗИ брюшной полости и УЗИ по гинекологии. Зачем? Непонятно. Ни на один из внутренних органов она не жаловалась, в смотровом кабинете была накануне, ведь без этого и обязательных отметок о пройденной флюорографии к другому врачу просто-напросто не попадёшь. Гинеколог на УЗИ не направляла.

В медицинской же карте бабы Мани врач написал, что хрипов у неё нет и артериальное давление 120 на 70.

Странно, а утром было 160 на 80, да и вообще оно у неё уже лет десять ниже 140 не опускается.

Вот что значит с приятным человеком пообщаться, даже гипертония исчезла! Но когда через несколько минут баба Маня на всякий случай измерила давление у участкового фельдшера, то тонометр привычно показал 160 на 80.

***

Проблем с ногами, муравейником в ушах и головной болью врач в медицинской карте не зафиксировал. Наверное, не успел. Регламент есть регламент, будь он неладен!

2

Егорыч вооружил глаза очками, взял бумаги, небрежно брошенные бабой Маней на обеденный стол, внимательно просмотрел их и, не сказав ни слова, пошёл готовить к завтрашней поездке свою «Ладушку», которая на самом деле была даже не «Ладой», а всего-навсего старой «копейкой», но при добром хозяине работала безотказно.

В поселковой больнице можно было сдать только кровь и мочу, а чтобы пройти два УЗИ, нужно ехать в райцентр.

***

Кабинет с табличкой «Забор крови» располагался на первом этаже. До начала работы лаборатории было ещё целых полчаса, поэтому очередь у её двери только начала формироваться, и в ней кроме пожилого мужчины и женщины с ребёнком ещё никого не было.

«Хорошо, что приехали пораньше, – подумала баба Маня, – успею сдать за эти полчаса». Кровь брали с 7.45 до 8.15. Раньше это делали с 8-ми до 10-ти.

Она тяжело вздохнула (кругом экономия!), присела на скамейку и спросила у проходившей мимо молодой санитарки с ведром и шваброй:

– Скажите, пожалуйста, а кровь из вены тоже здесь сдают?

– На биохимию, что ль? – уточнила девушка. В её голосе звучали нотки превосходства, она явно гордилась тем, что владеет медицинской лексикой.

– Наверное, на неё самую, – голос бабы Мани прогнулся пред неоспоримым интеллектуальным преимуществом девицы со шваброй, в него неожиданно вплелись нотки заискивания, совершенно чуждые ему ранее.

Санитарка подняла глаза к потолку, будто призывая небо в свидетели невежества бабы Мани и многотерпения самой труженицы швабры и ведра, безропотно несущей крест неустанного просвещения безграмотного населения.

– На биохимию кровь сдают на втором этаже.

Это сказала не санитарка, это сказала женщина с ребёнком на руках и, бросив неодобрительный взгляд на девушку, добавила:

– Сдают в это же время, и там тоже будет большая очередь.

Между тем народ всё прибывал и прибывал.

Господи! Что же делать? Как и туда успеть, и здесь не опоздать? Мысли в голове метались шустрее муравьёв. Так же между этажами в течение этих тридцати минут металась пришпоренной лошадью и сама баба Маня.

Наконец, кровь сдана. Теперь нужно ехать в райцентр. Это недалеко, всего пятьдесят километров.

Но не удалось пройти УЗИ в тот день, в тот день удалось только встать в очередь на него. УЗИ было пройдено через три дня. Одно. То, которое «брюшная полость». Делать УЗИ по гинекологии бабе Мане наотрез отказались, объяснив, что его назначить может только гинеколог, да и то при определённых показаниях, но никак не терапевт. Жаль, конечно, что полдня в очереди просидела зря, но утешает то, что в брюшной полости у бабы Мани ничего не обнаружили. Не то чтобы совсем ничего, нет, конечно. Есть у неё там и желудок с почками, и печень с селезёнкою, и что-то там ещё. Нет только патологии, но сказали, что это хорошо.

И зачем терапевт-старичок с приятной наружностью её по УЗИ гоняет? Баба Маня и без ультразвуковых исследований знает, что в её брюшной полости нет этой самой… как там её? патологии. Она же ясно ему сказала, что у неё давление пошаливать взялось, в ушах будто кишмя кишит муравейник, а обитатели его по всей голове разбегаются, вызывая при этом мигрирующую боль то в затылке, то в висках, то в челюстях…

У неё с ногами проблема… и ещё шпоры. Ну, скажите на милость, зачем ей УЗИ? Тут рентген нужен, тут невролог необходим.

Однако попасть в рентген-кабинет и к неврологу баба Маня может только по направлению этого самого словоохотливого старичка с приятной наружностью.

3

Через неделю, с горем пополам сдав все анализы, измученная баба Маня опять навестила терапевта. Врач просмотрел бумаги, сделал заключение, что пациентка скорее здорова, нежели больна, и тут же начал посвящать её в достижения заморской медицины, попутно критикуя медицину отечественную. Но баба Маня, помня о своём недавнем проколе, что случился во время первого визита, сунула едва ли не под самые очки словоохотливого старичка пятку левой ноги, чем весьма неделикатно прервала его ностальгические воспоминания о посещении Германии ещё в 19… году.

Мимолётный взгляд доктора, и диагноз готов:

– Плоскостопие.

– И что дальше мне делать?

– Что делать?

С опаской покосившись на пятку бабы Мани, доктор на всякий случай отодвинулся вместе со стулом подальше от пациентки, снял очки, потёр дужками переносицу и глубокомысленно изрёк:

– Нужно делать рентгеновский снимок стопы.

На этот раз баба Маня сэкономила врачу целых десять минут его драгоценного рабочего времени. Себе – тоже… если сбросить со счетов трёхчасовое ожидание в очереди.

Говорят, время лечит. Может, врачи используют очереди к ним именно с этой целью? Вот посидит баба Маня в больничных коридорах этак с полгодика, глядишь, и исцелится разом от всех недугов.

Но посидев два часа в коридоре возле рентген-кабинета и получив испорченный снимок своих стоп, она разуверилась не только в дарованной нам якобы бесплатной отечественной медицине, но и в народной мудрости относительно целебных свойств времени.

Рентгеновский снимок пришлось делать в городской больнице соседнего района. Платно. За триста рублей. За триста, это, наверное, потому что баба Маня сделала рентген обеих стоп, ведь согласно тарифной сетке, что висела прямо на дверях кабинета, стоимость такой услуги равнялась ста пятидесяти. Платить нужно было тоже прямо лаборанту, в регистратуре так и сказали:

– Вы там сами договаривайтесь, поскольку живёте в другом районе.

Может, потому оплата оказалась вдвое выше, что баба Маня две пятки фотографировала? Так снимок-то всё равно один был.

Может, взял двойной тариф тот лаборант, потому что баба Маня этому району чужая? Тогда зачем полис требовал и в свой кондуит данные из него записывал? И почему не дал никакой квитанции?

***

Третья встреча бабы Мани и терапевта была ещё короче. Прочитав заключение рентгенолога, он произнёс буквально следующее:

– Вот видите, я же говорил, что у вас плоскостопие.

– Да, говорили, – согласилась баба Маня. – Но ведь у меня ещё и шпоры, и головная боль. С этим-то что делать?

– Понимаете, шпоры – это следствие плоскостопия, – с видом первооткрывателя произнёс врач то, что всем давно было известно, но вот то, что он выдал после, и впрямь претендует на открытие, – а ваши головные боли – это следствие шпор.

Хоть и ошеломлена была баба Маня таким заключением, но всё же нашла в себе силы ещё раз поинтересоваться, что же ей делать дальше?

– Жить, – коротко ответил врач.

– Жить со всем этим? – ужаснулась баба Маня.

– Надо просто любить себя, и всё будет прекрасно.

– Но ведь любить себя и быть здоровой – это не одно и то же! – возразила ему женщина. – Жить с этой болью и думать, как всё прекрасно? Как вы себе это представляете?

Врач себе этого никак не представлял – он был здоров и, конечно же, любил себя.

– Э-э-э, да вы, голубушка, ещё и пессимистка! Стыдитесь, на Украине вон что творится, а…

Поняв, что терапевт опять пытается взгромоздиться на своего любимого конька, баба Маня поднялась со стула и, поправ все нормы приличия, прервала его на полуслове:

– Так, значит, вы ничем мне не поможете?

Поперхнувшись недосказанным, врач удивлённо поднял брови.

– А чем я вам могу помочь?

– И никакого лечения не пропишете?

Он пожал плечами.

– А что я вам должен прописать?

– И к неврологу по поводу головной боли не отправите?

– Вот, скажите на милость, зачем я здесь нахожусь, если пациенты и без меня знают, какой доктор им нужен? – обиделся врач и посмотрел на медсестру, ожидая от неё поддержки. Но та была настолько погружена в заполнение каких-то бумаг, что совершенно не обращала внимания на то, что происходит в кабинете. Тогда врач повторил свой вопрос, адресуя его уже конкретно бабе Мане.

– Не знаю, – честно ответила та и, в свою очередь, спросила его:

– Так вы дадите мне направление к неврологу или нет?

Вопросы баба Маня задавала теперь уже просто из вредности, она знала ответы врача ещё до того, как он открывал рот.

– А зачем? – осерчал терапевт. – Я же ясно сказал: голова болит из-за шпор, шпоры появились из-за плоскостопия. Единственное, что могу посоветовать, так это приобрести супинаторы.

– Я их что, к голове на ночь прикладывать должна?

Баба Маня знала, что такое супинаторы. Мало того, они у неё уже были.

Доктор с нескрываемым чувством превосходства, точь-в-точь, как та санитарка с первого этажа, объяснил неотёсанной деревенщине, что супинаторы – это ортопедические стельки для страдающих плоскостопием, а чтобы она больше ни о каких направлениях не заикалась, припугнул настырную бабу тем, что бесплатного невролога у них в РАЙбольнице нет.

***

До конца регламента оставалось ещё целых одиннадцать минут, но по обоюдному согласию они решили расстаться. Причём, навсегда.

– Будьте здоровы, – любезно пожелал на прощание врач.

– И вам не хворать, – вежливо ответила баба Маня и, смерив его насмешливым взглядом, пошла лечиться временем.

Время лечит…

Если философски подойти к этому вопросу, то связь между временем и исцелением всё же, наверное, существует: через полгода или год пациенты, вроде, как перестают ходить по врачам. Кроме тех, кто ещё продолжает надеяться на их помощь. Потом появляются новые болящие, которых наши врачи тоже «исцелят» за считанные месяцы. А скоро на смену обаятельнейшему старичку терапевту придут молодые специалисты, дипломированные за папашины деньги, которые женщинам будут ставить диагноз «аденома предстательной железы», а у мужчин в районе гланд находить миому. И никто не сможет ответить на вопрос, заданный бабе Мане тем говорливым терапевтом. «А зачем я здесь нахожусь, вообще-то?»

Никто: ни пациент – доктору, ни доктор – пациенту…

Этого не покажут

Баба Маня измерила давление, осталась им довольна – всего-то 175 на 97! – и, напялив на голову летнюю шляпу с широкими полями – подарок внучки, собралась отправиться на борьбу с сорняками. Но тут калитка резко распахнулась, во двор влетела Раиса и, едва переведя дыхание, выпалила:

– Мань, пожар!

– Где? – взволновалась баба Маня и заозиралась окрест.

– Возле Киева. Там какая-то нефтебаза полыхает. Ой, божечка! Страшно-то как!

– Тьфу ты, окаянная, напугала до смерти! – в сердцах сплюнула баба Маня и присела на крылечко. – Да у них уже, почитай, полтора года горит: то покрышки на майдане, то трубы у президента ихнего. А Донбасс, как прошлой весной полыхнул, так и по сейчас полыхает.

Раиса присела рядом.

– Мань, а как у тебя сегодня давление-то?

– А тебе что, по телевизору об этом ничего не сообщали? Так, мол, и так. У Раисиной подруги Мани давление, державшееся почти неделю в районе 200 на 100, уже нормализовалось, и она занялась сельхозработами на своем огороде.

Раиса виновато опустила глаза.

– Да я, Мань, так перепугалась, когда новости смотрела, что твоё давление как-то из головы выскочило.

– Ты бы, подруга моя сердечная, поменьше в ящик пялилась, а не то из твоей непутёвой головы не только моё давление, но и твои мозги выскочат… те, которые ещё уцелели от склероза.

– Ой, что делается там! Дым аж до неба поднимается! Наши-то им помощь предложили, ну, чтобы, значит, пожар потушить, у нас, говорят, всё есть для этого: и самолеты, и опытные специалисты. Но Киев промолчал.

– Да ты что?! – ехидно протянула баба Маня и взорвалась: – А где это «всё» было, когда Забайкалье целый месяц полыхало? А где это «всё» есть, когда наша тайга с весны до поздней осени каждый год горит? Уже, почитай, пол-Сибири выгорело. Или все наши самолеты со всеми опытными спецами улетели чужие пожары тушить?

Вообще, какого дьявола наши долбанные правители сделали Россию затычкой для каждой дырки?! А где любимая хохлами Европа и обожаемая ими негра американская? Тебе случайно по ящику про их участие в тушении пожара ничего не говорили?

Раиса отрицательно помотала головой.

– Нет, про них – ничего. Там потом только Наливайченко выступал. Он сказал, что есть две версии пожара: теракт и…

– Всё, вторую версию можешь не озвучивать, верна только первая. Это теракт. Однозначно. И поджёг ихнюю нефтебазу наш Президент. Теперь будем ждать новых санкций. Ну, все новости выложила или что-то утаила?

Раиса виновато посмотрела на бабу Маню и тихо произнесла:

– Там ещё один пожар. В Донецке. Бомба попала в завод.

– Ну, ты посмотри, что делается? Российские правители готовы в пасть минотавру кинуть наших ребят, которые МЧС, а укры, которые «хероям слава», в то же самое время продолжают поджигать юго-восток!

– Людей жалко, им-то за что такое горе? Второй год под бомбами да на минах.

– Людей жалко, – согласилась баба Маня и уточнила: – Украинцев, но не укропов поганых.

Тут баба Маня малость покривила душой, потому что сама она жалеет свою подругу, которая неожиданно стала «укропихой». Подруга живёт под Киевом, на звонки бабы Мани отвечает пожеланиями скорейшей кончины «сепаратистке» бабе Мане, Путину и всем русским «ватникам». Но «сепаратистка» продолжает ей звонить, а на вопрос Раисы, зачем она это делает, отвечает коротко:

– Вот услышу её голос и успокаиваюсь – жива она и здорова.

Жива-то она, конечно, жива, только здорова ли? Вот в этом Раиса сомневается.

– Да всех их жалко, – вздохнула Раиса.

Баба Маня резко встала и почти прокричала:

– А нас с тобой кто пожалеет? По нашему ТВ почему-то не показывают, как я, старуха, чтобы как-то выжить, сейчас вот, с давлением да по жаре, пойду картошку полоть! А сама-то ты хоть раз видела по телевизору, как твой сын уж который год без выходных и отпусков мантулит, чтобы более-менее семью содержать, как ютится по съёмным квартирам, потому что ипотеку не потянет? Или он всё же отважился сунуть голову в кредитную петлю?

– Да где там, – Раиса махнула рукой и обречённо произнесла: – Даже однушка стоит не меньше двух миллионов. Проценты такие, что к концу погашения долга он в банк должен вернуть вместо двух почти пять.

– Вот видишь? А ты мне тут возопела: «Пожар! Украина горит! По телевизору показывают!» Пусть бы по нему показали, как синим огнём горит вера простых россиян в бездарных правителей, в нечистых на руку чиновников, в зажравшихся депутатов, в бесплатную медицину, в счастливое будущее наших детей и внуков! Только вот этого не покажут. Никогда и никому!

***

Когда Раиса ушла, баба Маня достала из кармана фартука мобильник и набрала номер своей майданутой подруги.

– Алло! Кто это? – послышалось в трубке.

– Я, – ответила баба Маня.

– Трясця твойму батьку, сэпаратыстка анчихристова, ты вжэ и сон мий, як Крым, аннэксуваты збыраэшься? Ой, лышачко…

Баба Маня отключила телефон и с облегчением вздохнула – слава Богу, всё в порядке, жива-здорова её подруга. Хоть и под Киевом живёт она, да видно от пожара далеко находится, коль спит спокойно.

Причуды природы

Второй наш хлеб насущный…

Баба Маня бросила взгляд на свинцовые тучи, затягивающие небо с северной стороны, и решила во что бы то ни стало докопать последние картофельные рядки. Хоть и торопилась она завершить страду уборочную, но всё же внимания своего не ослабляла и так же пристально рассматривала каждый плод, чтобы гниль не проникла в подполье. Картошка у них с Егорычем нынче уродилась на диво крупная и под кустом её рясно – с четырёх посаженных мешков уже тридцать пять земелька отдала да сегодня ещё с пяток обещает подкинуть. Отблагодарила, родимая, за подкормку да за поклоны поясные, что баба Маня ей всё лето отбивала, от сорной травы освобождая и корку тяпкой руша, дышать ей помогала.

И каждый год об этой поре одну и ту же думу думает баба Маня: отчего это в одном гнезде картофелина-мама почти ровесницей своих деток выглядит, хотя и много их у неё, крупных да бравых, а в соседнем семействе родительница напрочь сгнила? И семена, вроде, одинаковые, и земля та же самая, и догляд баба Маня поровну промеж них делила. Ан, поди ж ты! Всё, как у нас, баб! Иная восьмерых вырастит, а выдаёт девку замуж – сама подле неё невестой смотрится. Другая же в её возрасте – уже старуха древняя.

Егорыч говорит, это оттого, что одна, как сыр в масле, каталась, а другая всю жизнь слезами горькими умывалась. Так-то оно так, но бывает и наоборот. Вот взять Свету Еремееву. Она бог весть сколь лет дояркой работает, детей до совершенных годов довела, одна их растила, выгнав вон мужа пьяницу, а как была красавица писаная, так ею и осталась. Ликом свежа, ровно росой умытая, и на щеках всегда лёгкий румянец играет, как будто они утренней зарёй освещаются. А ведь Света как раз из тех, кому жизнь только одни проблемы и подбрасывала.

Наука утверждает, что это гены. Какие гены, ежели Катя, сестра Светы, до сроку состарилась, хотя и на чистой бухгалтерской работе пенсию заработала, и муж у неё непьющий да работящий? Катя со Светой погодки, а рядом встанут – мать с дочкой, и никак иначе. Нет правильного ответа на этот вопрос ни у Егорыча, ни у науки. Это всё загадки природы. Её причуды.

За размышлениями баба Маня не заметила, как выбрала клубни из последнего картофельного гнезда.