Читать книгу "Не догоняй давно ушедший поезд. Рассказы"

***

А ночью пошёл дождь со снегом. Но это для конца сентября причудой природы не назовёшь, для Сибири-матушки это явление обычное.

Сентябрь, 2015,

Иркутск – Веренка.

На что потратим наши миллиарды?

У последней рубахи карманов нет

(немецкая пословица).

Сообщение о проворовавшемся сахалинском губернаторе Хорошавине баба Маня и её подруга Раиса слушали с отвисшими челюстями.

– Ну, надо же, – с трудом приходя в себя, прошептала Раиса. – Двести пятьдесят килограммов денег! Мань, а что, деньги теперь уже не считают, как раньше, а взвешивают?

– Почему не считают? Считают, конечно. Только деньги деньгам рознь, и считают-то только те деньги, какие получаем мы с тобой да наши дети. А попробуй дать счёт бумажкам, что тот губернатор наворовал. Это же недели не хватит.

– Ну, считали бы пачками.

– И пачками долго. Ты же видишь, что ими весь пол устлан, а та комната, чай, в пять раз поболее площадью, чем две наши с тобой хаты, вместе взятые. Там раз плюнуть со счёту сбиться. Да ну его к лешему, давай смотреть что-нибудь другое.

Переключились на другой канал, но и там шло сообщение о том же вороватом чиновнике с острова Сахалин.

– Глянь-ка, Рая, на его авторучку за миллионы! А часов дорогущих аж целый чемодан… в Москве несколько квартир, да ещё загородные хоромы имеются! Зачем ему столько всего?

– Для имиджу, конечно.

(Раиса не упускала случая козырнуть знанием иностранных слов)

– С собой в гроб всего этого он не заберёт, триста лет жить не будет, а для понтов ему и тысячной части хватило бы, – философски рассудила баба Маня.

(Баба Маня тоже знала иностранные слова, но из принципа всегда пользовалась только исконно русскими, а при необходимости не чуждалась и жаргонной лексики – она была убеждённой славянофилкой.)

– А вот если бы тебе такое неслыханное богатство привалило, что бы ты с ним сделала? Неужто отказалась бы? – задала каверзный вопрос Раиса.

Баба Маня откровенно проигнорировала нотки провокации в её голосе и задумчиво произнесла:

– Ну, я бы двухкомнатные квартиры в городе купила дочери и сыну, а то они уже половину своей жизни со своими семьями по съёмным скитаются и большую часть заработанного на оплату жилья тратят.

– А пошто двухкомнатные-то? – удивилась скромным запросам своей подруги Раиса. – Можно и поболее комнатные. Да и не в Иркутске, а в Москве или в Питере.

– Ты что, с Луны свалилась? Не знаешь, какие коммунальные дерёт ЖКХ за большие метры? А в Москве или в Питере, вообще, с голоду помрут при нонешних ценах.

– Окстись, Мань, ты это о чём? У тебя же два с половиной центнера денег! Да тут не только твоим детям, внукам и правнукам на всю их жизнь хватит, а ещё и тебе останется.

– Мне-то зачем?

– Как зачем? На курорт бы съездила, сердце бы подлечила.

– Так если у детей будет своё жильё, сердце болеть-то, наверное, перестанет. На валидол себе возьму каких-нибудь пятьсот рубликов – и довольно. А насчёт того, чтобы дети, внуки и правнуки жили на всём готовом, я категорически возражаю. Пусть трудятся в поте лица своего.

– Это ещё почему?

– Да чтобы не разбаловались. Большие деньги – большие соблазны.

Против столь веского аргумента трудно было что-то возразить, и Раиса согласилась с подругой. Однако на «покупку» двух квартир ушло совсем немного, и теперь подругам пришлось мучительно долго думать, на что ещё потратить состояние вороватого чиновника.

– Тебе, Мань, окна пластиковые поставить надо, да и дверь входная замены требует. Хорошо бы ещё крышу новым шифером покрыть, хату обшить светленьким профлистом. Да и забор сменить не помешает, а то при нарядном теремке он вообще убого будет выглядеть.

(Раиса начала откровенно шиковать.)

– Нет, шифер не пойдёт. Сейчас для кровли покупают специальное покрытие, лёгонькое и разноцветное. Да и хаты обшивают не профлистом, а чем-то другим. Я забыла, как оно называется.

А профлистом заборы городят. Хотя мой-то чего менять? Он из толстого тёса делан, ещё лет пять простоит, а то и более.

(На пластиковые окна, новую дверь и всё остальное баба Маня, надо полагать, уже согласилась.)

– Слышь, Рая, а ведь и у тебя хата моей не краше. Давай и её в порядок приведём.

«Отремонтировали» дом Раисы, а заодно «заменили» часть старой мебели на новую. Даже компьютер «приобрели», правда, один на двоих – это в целях экономии. Подсчитали расходы. Выяснилось, что от губернаторских денег убыло всего-ничего, где-то около двух-трёх килограммов – это вместе с покупкой квартир.

Но на фоне развалюх, которых в их селе почти девяносто девять процентов, бабе Мане стало как-то неловко жить в хоромах. Раисе тоже. Подруги решили отремонтировать всё, что нуждалось в этом, а заодно и построить новые дома для молодых специалистов, которые, конечно, же приедут в такое красивое село. А как им не приехать, если у них будет благоустроенное жильё?

– Надо больницу построить, а то кто из врачей согласится нас лечить, если старый медпункт на ладан дышит? – нагло посягнула на «капиталы» новоявленной «миллиардерши» её верная подруга.

– Конечно, надо, и всё необходимое для работы врачей закупить потребно. Аппаратуру там, мебель и разное другое, – сразу же согласилась баба Маня, но тут же озаботилась:

– Только бы денег хватило.

– Если с проходимцами не связываться, то должно хватить. Мы же с тобой сами у себя воровать не станем, да и откатывать, как те государственные мошенники, никому не будем.

(Раиса уже рассуждала, как полноправная компаньонка. Баба Маня тому не противилась.)

Опять занялись расчётами. Денег не только хватило, но ещё и осталось более центнера. Это на строительство новой фермы, на покупку оборудования, на приобретение элитных пород коров и сельхозтехники.

Вот здорово! Сколько рабочих мест появится в их селе! Как хорошо заживут здесь люди! Может, и молодёжь домой вернётся, ведь автомеханики, водители, учителя и просто работящие люди нужны не только в городе.

Баба Маня уже начала жалеть, что поторопилась с «покупкой» квартир в Иркутске – можно с меньшими затратами построить два просторных дома рядом с её теремком, ведь теперь и её детям работа в селе найдётся. Но ничего, те квартиры и продать недолго, а на разницу в затратах соорудить детскую игровую площадку: вернётся молодёжь в село – появятся и малыши.

– Ой, – встрепенулась Раиса, – а про спорт-то мы, старые дуры, совсем забыли! Чем молодёжь в свободное время заниматься будет? Помнишь, как мы с тобой в волейбол играли? Я ещё лучше всех мячи «гасила».

– Не ври! Не ты, а Танька Порошина, царство ей небесное, – на корню пресекла её бахвальство не терпящая лжи баба Маня.

Подруги взгрустнули о Таньке, лучше всех мячи «гасившей», о своей безвозвратно ушедшей молодости и между всем этим «сдали в эксплуатацию» стадион.

– А строителей, Мань, где брать будем? Гастарбайтеров наймём?

– Ну, скажешь тоже! – возмутилась баба Маня. – «Гастарбайтеров»! Они так тебе понастроят, что из села бежать придётся. Свои будут строить. Местные. А руководителем поставим Андрея, сына Данилихи. Он тебе враз бригаду сколотит и сам без дела сидеть не станет. Золотые руки у мужика.

– Так он же пьёт беспробудно! Сама Данилиха мне жаловалась.

– Пьёт оттого, что невостребованным стал. Безработным. А мы вот его к делу пристроим, глядишь, и оживёт человек.

– С дорогами-то что делать? У нас ведь в распутицу даже в центре села ни пройти, ни проехать.

После минутной паузы баба Маня озвучила своё решение.

– Продадим всё, что имел тот сахалинец. Ведь если выставить на торги губернаторскую авторучку, золотые цацки, московские квартиры с загородным домом и чемодан со швейцарскими часами, да ещё отобрать у той красноярской профуры подаренную экс-губернатором машину за три с половиной миллиона, то хватит средств не только заасфальтировать все дороги в селе, но и парк разбить в центре.

Вот ты скажи, что за страна у нас такая? Разве это справедливо, чтобы один чиновник имел столько денег? И ведь не только сахалинский губернатор – вор. Сколько же их, таких вот миллиардеров?

– Мань, как ты думаешь, засудят того ворюгу или нет?

– Не задавай глупых вопросов. Где ты видела, чтобы кого-то из их шайки-лейки на нары поместили?

– Так, вроде, арестовали его.

– Ну, и что? Арестовали за то, что он не совсем честно делился с московским паханами, мало в общак давал. И ещё, чтобы обворованные сахалинцы не возмущались беззаконием в стране. Для показухи арестовали.

– Но в СИЗО-то его посадили…

Временами Раиса становилась невыносимой идеалисткой и начинала наивно верить в непогрешимость российского правосудия и в Гаранта Конституции. Реалистка баба Маня наивной никогда не была и не верила ни судам, ни гарантиям высокопоставленных особ.

– В СИЗО, говоришь, посадили? А вот как посадили, так и выпустят. Помяни моё слово! Разве наш губернатор, который пять или шесть лет назад более шестидесяти миллионов спёр, Колыму долбит? А вспомни-ка про бывшего мэра Москвы, про «Оборонсервис»! Забыла, поди, что Кремль своих не сдаёт?

Государевы ворюги сами себе построили «зоны» … на Канарах или на Мальдивах, в Лондонах или в Штатах. Вон Илья Звонарёв работает в Госдуме, а живёт в Америке. Сейчас, вроде, депутаты собираются лишить его неприкосновенности. Лишат или нет – бабка надвое сказала. А хоть и да – для него это невелика потеря, потому как всё, что мог, он уже скоммуниздил.

Баба Маня бросила взгляд на враз поскучневшую подругу и сменила грустную тему на более привлекательную.

– Ладно, давай думать, на что будем тратить оставшиеся миллионы.

Но Раиса, уже освободившаяся от иллюзий относительно честности следствия, судей и прочих элитных чиновников, с горечью произнесла:

– Да нет, Маня, нечего нам с тобой тратить. Если у кого и отберут всё наворованное, то меж собой разделят. Ты хоть раз в своей жизни видела такое, чтобы украденное у народа к нему и воротилось? Лично мне узреть подобное не доводилось.

Всякое повидала на своем длинном веку баба Маня, однако и она такого чуда узреть не сподобилась.

Дальше в лес – больше дров?

Дрова для пенсионеров, живущих по соседству с дремучей тайгой, стали проблемой номер один…

Вроде, и не в Египте живут баба Маня с Надеждой Ивановной, а, куда ни глянут – кругом пирамиды. Вот и их район тоже решил шагать в ногу со временем. Конечно, до тех гигантских сооружений спецам родной мэрии далековато, слабоваты умишком они, чтобы с Мавроди конкурировать, да и Остап Бендер им сто очков наперёд даст, но вот «Рожки и копытца» соорудить этим прохиндеям вполне по силам. Тут не требуется большого количества мозгов, тут достаточно серенького курсового бухгалтерского образованьишка, отсутствия порядочности да многолетней практики безосечного объегоривания.

***

Всем известно, что учитель-пенсионер наравне с учителем работающим имеет право на льготы по коммунальным услугам. В сельской местности – это оплата твёрдого топлива, проще говоря, дров. Худо-бедно, со скрипом и с горем пополам, но раньше соцзащита ежегодно перечисляла учительнице-пенсионерке Надежде Ивановне некую сумму на дрова. Правда, не без рогаток и препон: то менялась форма заявления, то требовались какие-то дополнительные справки, то уточнялось ещё что-то… ну, и так далее. В этом году всё поменялось кардинально.

В начале июля поехала Надежда Ивановна в отдел соцзащиты, чтобы узнать, какие бумаги собирать на сей раз надобно. А там её порадовали: бумажная волокита закончилась, и более того, теперь не надо договариваться с кем-то насчёт дров, потому что это за пенсионеров и прочих работающих бюджетников сделала их сельская администрация. И нужно всего-ничего: позвонить вот по этому номеру, назвать себя, указать свой адрес, необходимую кубатуру дров и ждать выполнения заказа. Затем Надежда Ивановна должна будет оплатить услугу, получить от заготовителя товарный чек и предоставить его в отдел соцзащиты для обналичивания. Как просто, оказывается!

Но не успела пенсионерка ни благодарностью к своей администрации проникнуться, ни порадоваться тому, что проблема дров оказалась столь легко решаемой, потому что после телефонного разговора с самим заготовителем выяснилось, что, во-первых, никто не собирался привозить ей дрова на такое расстояние, во-вторых, лесхоз, как всегда, тянет время с оформлением лесобилетов и будет ли давать их нынче, еще вилами на воде… как говорится…

Ну, а самое интересное – договор между местной администрацией села «А» и предпринимателем из села «В» уже изначально был фикцией.

Дальше в лес – больше… Нет, дров-то как раз больше не стало. Точнее, их не стало вообще. Вместо дров Надежде Ивановне было предложено покупать… бумажки. Ну, не то, чтобы совсем уж просто бумажки, а товарные чеки на якобы уже привезённые дрова. Всего за тысячу двести… Потом эти бумажки следует обменять в соцзащите на деньги, а само топливо приобретать так же, как и ранее.

Всё бы ничего, оплатила бы Надежда Ивановна этот липовый чек, только вот вот беда – сделать-то это возможно только в другом селе и далеко не соседнем. Ехать из пункта А, где она проживает, в тот славный пункт В, где сии бумажки продаются, на двух маршрутках надобно, транзитом через райцентр С. Это где-то около пятидесяти километров, а может, и более.

Спросите, как такое могло случиться? Откуда же пенсионерке Надежде Ивановне знать, почему наша местная администрация заключила договор на заготовку дров с так далеко живущим предпринимателем? Это даже бабе Мане неведомо.

Пытаются они вдвоём выяснить у главы, кто заключал договор. Та отвечает, что договор заключали специалисты. Ответ, честно говоря, весьма расплывчатый, потому что пересчитать «специалистов» в их – только местной! – администрации – пальцев на двух руках не хватит. И становится их, не пальцев, конечно, а специалистов, с каждым годом всё больше и больше, плодятся они быстрее, нежели поганки после дождя. Но после неоднократного и настойчивого бабы Маниного вопроса:

– Кто конкретно составлял договор? —

Глава неохотно ответила:

– Ну, я.

Не хотелось бы бабе Мане и Надежде Ивановне обвинять кого-то в жажде наживы, но…

Во-первых, почему при ужасающей по масштабам безработице в своём селе глава предоставляет возможность заработать на заготовке дров не кому-то из односельчан, а некоему предпринимателю, живущему за тридевять земель и на территории другого административного поселения? Точнее, подставному лицу. Местный-то, может, не бумажками бы торг вёл, а настоящими чурками.

Во-вторых, с какой целью заключается договор, который уже при зачатии запрограммирован на выкидыш?

В-третьих, если уж глава с предпринимателем изначально решили продавать вместо дров бумажки, то почему бы не торговать ими в пункте А и не превращать в транзитных путешественников несчастных пенсионеров, которые вряд ли возрадуются подобному турне?

Кстати, само «путешествие» тоже в копеечку влетает. В общем, с учётом поездок и платы за фальшивые чеки остались пенсионеры в пролёте. Кстати, даже по чекам их умудрились объегорить – вместо положенных пятнадцати тысяч на счёт перечислили всего тринадцать. Но это уже, наверное, соцзащита позарилась на несчастные пенсионные крохи. И получился такой расклад: по бумажкам Надежда Ивановна купила четыре машины, а по перечисленным деньгам – где-то около двух машин с четвертью. За что, спрашивается, она отдала тысячу двести да ещё около тысячи потратила на поездку из пункта А в пункт В транзитом через райцентр С, будь он неладен вместе со всеми мошенниками?

Теперь вот гадают баба Маня и Надежда Ивановна, заинтересуются ли правоохранительные органы этим договором или подобные «пирамидки» сооружаются в соответствии с нашим законодательством? Да и лесхоз стоит потрясти хорошенько: почему в этом хозяйстве лесобилеты выписывают глубокой осенью да и те не каждый житель получить горазд?

10.08.2015

За чашкой чая

Как и всегда, сегодня за чашкой чая баба Маня и её верная подруга Раиса завели разговор о жизни. Ну, а если под старость лет неотъемлемой частью их жизни стал телевизор, то и разговоры, естественно, велись об увиденном на его экране.

– Я, Мань, давече у Корчевникова в его «Прямом эфире» депутата видела, – прихлёбывая чай, начала Раиса.

– Эва, диво-то какое! – презрительно фыркнула баба Маня. – Да они постоянно в этих представлениях тусуются.

– Эти представления давно уже шоу называются, – уколола подругу Раиса, оскорблённая презрением подруги к её сообщению.

– А я об чём? Я об том и говорю, что развлекательные представления давно уже не по-русски кликать зачали и что наши депутаты туда ходят чаще, чем в свою думу, – выкрутилась баба Маня.

– Так вот, на шоу у Корчевникова тот депутат про материнский капитал балакал. Представляешь, сказал, что этим самым капиталом он заткнул дырку в ипотеке, – продолжила Раиса.

– А он что, жильё в ипотеку брал?

– Не знаю. Про жильё он ничего не говорил. Только про капитал и дырку.

– Интересное кино получается… В его месячную зарплату, почитай, два этих самых капиталов влезет, да ещё этот депутат на шоу подрабатывает. Тогда, какие дырки? Брешет, поди, как сивый мерин.

– Конечно, брешет, – согласилась Раиса. – Все они, депутаты которые, брешут.

– Вот, скажите на милость, для чего мы себе на шею эту орду дармоедов повесили? Какой от них прок?

– Как это, для чего? А кто шкуру с народа сдирать будет и делить её по разным карманам?

– Во-во! Для того они туда и лезут! Раньше как говорили про воров? Украл – выпил – в тюрьму. Вышел – украл – выпил – в тюрьму. А сейчас?

Украл – выпил – в тюрьму. Вышел – стал депутатом – воруй безнаказанно. Он же депутат! Неприкосновенный! Судить его не моги!

Баба Маня подлила себе кипятка из чайника и взяла из вазочки карамельку. Дешёвую, всего двести сорок рублей за кило. Правда, куплены они были ещё до Нового года, сейчас-то, конечно, будут дороже. Она вздохнула и положила обратно. Вдруг внуки приедут? Чем угощать? Раиса тоже пила чай без конфет. У неё тоже были внуки и такая же вазочка с карамельками, купленными ещё в конце ноября.

Раньше они могли побаловать себя «Цитроном» или «Лимонными», но теперь – только карамельками. И не потому, что «Рошен» принадлежит Порошенко, а потому, что цена на те конфеты стала запредельной. Непонятно, почему этому Петру Кровавому, которого высмеивают и ругают по телевизору, позволяют иметь собственную фирму в в их российском Липецке и наживаться на таких, как баба Маня и её подруга Раиса? Разве простым людям мало своих ненасытных олигархов? Вообще-то, ворон ворону… рука руку… и так далее. Одним словом, лучший друг украинскому олигарху – российский олигарх. Не зря же власть предержащие называют коллегами да партнёрами тех, кто считает бабу Маню, Раису и всех простых россиян агрессорами, захватчиками, ватниками и даже насекомыми. Видать, наши правители и сами считают свой народ недочеловеками, коль опустили его на самое дно жизни.

Подруги немного помолчали и начали говорить о пенсиях.

– Слышь, Мань, а ведь прибавка-то к пенсиям нам нонеча не светит. Денег на нас, говорят, нет.

– А когда на нас деньги-то были? – баба Маня ничуть не удивилась тому, что её пенсия так и останется равной восьми тысячам шестистам рублям. – Вообще-то, в новостях говорят, что прибавка-то будет. И немалая! Аж на целых четыре процента!

– Да это я тоже слышала, – махнула рукой Раиса. – Прибавят только в апреле, а цены в магазине кажинный день на эти четыре процента увеличиваются. А знаешь, Мань, что больше всего меня интересует? Куда подевались наши с тобой пенсионные вложения? Куда подевались налоги тех, кто не дожил до пенсии? Вот смотри: мой Иван умер, не дожив до неё два года, свёкор со свекрухой и мой отец тоже не дотянули до пенсионного возраста. Да и вообще из всей моей родни одна только мама своё шестидесятилетие справила, пять лет государство её содержало.

– Государство, говоришь, содержало? И здесь лукавство наших бессовестных правителей, которые себя государственными мужами кличут! Почему, содержало-то? Ведь люди сами на это «содержание» всю свою многолетнюю трудовую жизнь налогами откладывали! Вот сейчас без конца крутят рекламу, как выгодно иметь белую зарплату и платить налоги. Кому выгодно-то?

– Не задавай риторических вопросов, – щегольнула образованностью Раиса – И так ясно, кому. Мы-то с тобой до пенсии, слава богу, дотянули, но дотянут ли наши дети при такой жизни до пенсионного возраста? Ты видела рекламу, где призывают всех выходить на пенсию позже? Ну, там ещё таблицу показывают, где нарисованы года и суммы. Для мужиков – отдельно, для женщин – отдельно. М и Ж.

– Уборная, что ли?

– Вроде того. От той рекламы дерьмом даже с экрана несёт. Но ты меня не сбивай. Так вот, если ты сам продлишь себе выход на пенсию, то будешь получать больше.

– Да видела я эту таблицу, видела! Там женщинам предлагают по доброй воле увеличить свой пенсионный возраст аж до шестидесяти двух годов, мужикам – и того более. До семидесяти двух. Тоже самостоятельно и тоже добровольно. А когда, интересно, этим «добровольцам» потом такие большие суммы получать, ежели не всякая из баб и до шестидесяти дотягивает? Про мужиков, вообще, молчу. Мрут мужики ноне, что мухи. А куда пойдёт то, что они в этот бездонный мешок-бюджет выплаченными налогами положили?

Вопрос повис в воздухе, он тоже был риторическим.

Подруги молча допили чай и разошлись. Им было больно за бесцельно прожитые годы и поруганные вороватой и бессовестной властью надежды.

19 января 2016 год.

Иркутск – Веренка.