Читать книгу "У Купидона картонные крылья"

Сцена 45

Роза

Он почувствовал, что я в Париже? Эй, парень, у тебя есть антенны?

Кроку. Он мне позвонил. После нашего быстрого, ничего не обещающего приключения в Париже, после моего долгого отсутствия он цепляется за меня. А если учесть, что я держу его на расстоянии… ну, это вообще фантастика. Но самое главное, он позвонил, когда мы застряли на дороге!

Не в состоянии болтать, а тем более язвить, объясняю ему, что случилось, и он говорит, что сейчас приедет!

– Но мы вызвали техническую помощь…

– Какое это имеет значение! Подождем вместе, а потом я вас отвезу.

Протестую для вида и соглашаюсь.

Мы все: моя мама, Кесия, ладно, и я тоже – принимаем его за доброго самаритянина. Он привез термос с кофе, а для моей дочери сок и печенье. (Кесия все слупила за пять минут – мама ее не кормила, что ли?)

Техпомощь наконец приезжает, мама заполняет документы по страховке – прошло еще полчаса, прежде чем обломки кораблекрушения увезли.

Кроку высаживает нас у маминого дома, и мы, конечно, приглашаем его на ужин. Он впечатлен мамиными астральными штучками, а мама даже разрешила ему подержать хрустальный шар, что на нее совершенно не похоже.

Парень явно смущается, и я нахожу это милым. Говорю ему, что мама приготовила бульон из бараньих яиц. Он замирает испуганно, но потом понимает, что я шучу, и робко смеется. Бедный! Мысленно читаю нотацию самой себе.

Пока мы с мамой готовим стол, Кесия просит разрешения превратить гостя в морскую свинку (никогда не сомневалась, что у меня вежливая дочь!). Кроку охотно соглашается, и я должна сказать, что игра доставляет ему удовольствие. К концу вечера он окончательно в руках Кесии. Они сидят на диване, и дочь говорит ему, что сделала бы его своей любимой игрушкой. Вздыхая, она рассказывает о своей маленькой драме: машина сломалась, и мы с мамой теперь не сможем поехать в Диснейленд. Кроку смотрит на меня.

– А если бы я вас отвез?

Моя дочь тоже на меня смотрит. С высоты ее пяти лет она не может понять, что тут такого, если он нас отвезет.

У меня нет желания быть обязанной человеку, которого я отшила. Молчу. Через несколько минут Кроку идет на кухню, где я завариваю чай, и говорит:

– Роза, я предложил поездку, потому что это мне самому доставит удовольствие. Это ни к чему тебя не обязывает.

Он такой милый! И моя дочь… Как тут отказаться?

Сцена 46

Мередит

Обратный отсчет: 54 дня

Роза вернулась из Парижа очарованной. Я бы хотела узнать больше, но подруга отвечала уклончиво. При упоминании имени Кроку она подавилась кусочком сыра, а когда я попробовала поддразнить ее, она почти рассердилась. Роза защищалась изо всех сил, доказывая, что все осталось по-старому, хотя она признательна Кроку за все, что он сделал.

– Он просто ДРУГ, говорю тебе! – в минуты раздражения она, парижанка, говорит с креольским акцентом.

Ладно, не буду настаивать.

– А ты как провела уикенд? – спрашивает Роза.

Вздыхаю. Мне не очень хочется рассказывать о том, что у нас произошло с Лораном. Мне стыдно. Правда. Я не знаю, что чувствует Лоран, но он с тех пор звонил мне раз двадцать пять. Как бы там ни было, я все же ответила на его поцелуй, по крайней мере, распробовала вкус его губ. Но в любом случае продолжения не будет: мы уезжаем через пять дней. Алиса, наш агент, связалась со мной и предложила турне в Лондон.

Ввожу Розу в курс дела. Это не театр – съемки в сериале. Роли второго плана: две деловые женщины-француженки. Роза приняла новость с энтузиазмом, но очень быстро ее лицо омрачилось.

– Ты думаешь о Кесии, да?

– А о ком еще? Мне уже надоело оставлять ее.

– Но ведь твоя мама не отказывается побыть с ней?

– Нет, не отказывается. Понимаешь, жизнь врозь… это не очень хорошо для моей дочки.

Я пытаюсь подавить ее тревоги, говорю, что после Лондона она снова будет с Кесией.

– Представь, как Кесия будет тобой гордиться, когда увидит на экране телевизора!

Роза улыбается.

– Да, ты права…

– К тому же шесть хорошо оплачиваемых недель – от такого не отказываются!

Она наконец соглашается. Мы открываем бутылку шампанского и мечтаем о славе.

Последние дни в Лилле пролетели стрелой. Я так и не увидела еще раз своих родителей – ограничилась звонком (мама побурчала – для формы, как я думаю).

Накануне отъезда думаю, что не очень-то правильно уехать, не попрощавшись с Лораном. Отправить ему маленькое сообщение? Но что бы написать? Что я сожалею о нашем поцелуе? Нет, это будет неправдой. Что наша история закончилась? Ну, это он и так знает. В итоге захожу в книжный магазин, где присмотрела восхитительные миниатюрные книги, не более пяти сантиметров. Выбираю с афоризмами о любви. Книга такая маленькая, что я с трудом переворачиваю страницы. Тем не менее все по-настоящему. Есть иллюстрации, есть рубрикатор: Любовь с первого взгляда; Флирт; Мимолетное увлечение… Останавливаюсь на этом разделе. Это как раз то, что нужно. Покупаю, пишу письмо:

Дорогой Лоран!

«Мимолетное увлечение» – мне очень нравится это определение. Немного похоже на музыкальный инструмент с единственной струной, которую зажимают, чтобы она издала звук. Что-то такое мы ощущаем, когда влюблены. Я тоже увлеклась тобой, может быть, не в том смысле, как принято понимать любовь. Как бы там ни было, встречи с тобой, разговоры с тобой нашли во мне отзвук. «Мы хорошо звучим» – отлично сказано. Я надеюсь, что в твоей прекрасной коллекции увлечений ты найдешь место и для меня.

Крепко тебя обнимаю, Мередит

Я не знаю его адрес, но знаю, что Лоран часто заходит в этот магазин. Решаю оставить пакет продавцу, который знает его.

– Вы ему отдадите, хорошо?

Выхожу из магазина с легким сердцем – я сделала то, что нужно. Лоран, коллекционер увлечений, помог мне написать главу в моем исследовании любви. Спасибо ему.

Пора перевернуть страницу. Пора в Лондон!

Сцена 47

Антуан

Я дал Мередит контакт своего друга Ника Джентри. Ник прекрасный художник, который, с тех пор как я его встретил пятнадцать лет назад, сделал блестящую карьеру.

В Лондоне я учился почти год. Знаменитая программа «Эрасмус» по обмену студентами и преподавателями между университетами Европейского Союза. Мы впятером снимали квартиру, было, конечно, тесновато, но наша молодость и бурлящее чувство свободы скрашивало все. Три мальчика, две девочки, все с разных факультетов. Ник учился в Королевском колледже искусств. Симпатия между нами была взаимная, и я должен признать, что во многом благодаря ему этот год в Лондоне стал незабываемым. Ник показал нам богемный Лондон, тонкий и вдохновляющий. Поэтому, когда Мередит сказала мне о предстоящем турне в Лондон, я сразу подумал о нем. Я позвонил ему и попросил позаботиться о моей любимой и ее подруге. Миссия самая простая: уделить им немного времени, показать достопримечательности, посоветовать хорошие места… Знать, что девушки под присмотром Ника, – это меня успокаивало. Конечно, я предупредил Ника, чтобы он действовал очень осторожно. Если Мередит узнает, что я ее опекаю, это ее здорово разозлит.

Ник был воодушевлен идеей встретить «мою невесту». Очевидно, я говорил так пылко, что он принял меня за чувака, потерявшего голову от любви. «Ты чертовски в нее влюблен!» – он так и сказал, правда с насмешкой. Уж он-то помнил, в какие авантюры мы с ним пускались по молодости. Когда я был студентом, я беспечно думал, что жить в хороводе девушек клёво и всегда одну можно заменить другой. Никакой цели у меня не было – только игра, возбуждение от охоты, которое угасало, как только «трепетная лань» оказывалась в моей постели. Мое сердце невозможно было захватить. Да и совсем не сердце в те годы было моим главным органом. Готов признать, я был полностью поглощен сексом. Я любил всех женщин и не любил ни одну.

Потом появилась Мередит. Захватила ли она мое сердце полностью? Я не знаю. Но знаю, что я перестал контролировать себя. Может быть, это самое волнительное для такого человека, как я, у которого в других областях (карьера, деньги) все разложено по полочкам. С Мередит я погрузился в мир чувств и эмоций. И я, по большому счету, дебютант в любви. Первый раз в жизни я боюсь, что могу оказаться не на высоте. Но есть ли у меня выбор? Я чувствую себя целиком в руках Мередит, и это меня нисколько не напрягает.

Лондон

Сцена 48

Мередит

Обратный отсчет: 47 дней

Заканчиваю разговор с Антуаном и смотрю на клочок бумаги с неразборчиво написанным номером телефона Ника Джентри, его лондонского друга, который поможет нам освоиться в городе. Я чувствую обеспокоенность Антуана, и это меня раздражает. Как будто я сама не смогу разобраться! Ненавижу, когда мужчины относятся к нам как к хрупким фарфоровым вазам эпохи Цинь. Тем не менее я пытаюсь убедить себя, что Антуан руководствуется добрыми намерениями. К тому же факт знакомства в Лондоне может оказаться ценным.

– Ну, что у нас нового? – спрашивает Роза, выходя из ванной с мокрыми волосами, собранными в полотенце.

– Это Антуан. Он дал мне номер своего старого друга, который мог бы показать нам прибрежные районы.

– Приятель Антуана? Ммм… Интересно!

Я закатываю глаза.

– Ты невыносима, дорогая! Я его никогда не видела. Не понимаю, чего ты так возбудилась. Честно говоря, я боюсь звонить…

Роза делает успокаивающий жест.

– Как его зовут?

– Ник. Ник Джентри.

– Для начала звучит отлично! Давай-ка посмотрим…

Она бросается к своему ноутбуку, чтобы найти информацию. Я позволяю ей следовать бредовой идее и готовлю себе чая. Минутой позже вовсе не чайник издает оглушительный свист:

– Эй, подожди-ка! Он просто пушка, этот парень!

Глаза Розы таращатся в экран, и я не сомневаюсь, что у нее в голове уже складывается какой-то грандиозный план. Заинтригованная, подхожу посмотреть. Она тычет пальцем в фотографию. Ну, ничего… Признаю. Мажор во всей красе. И что еще о нем можно нарыть? В несколько кликов мы узнаем, что Ник Джентри родился 29 мая 1980 года, значит, ему нет сорока. И он знаменитый художник, создающий портреты с помощью старых дискет.

Роза буквально лишается чувств перед его фото. Надо сказать, что черно-белым портретам нет равных. Но это не совсем черно-белый портрет – это ретушь. Красивые глаза, обволакивающий взгляд, тонкие черты и небольшая щетинка.

– Нет, это вообще реально? – восклицает Роза.

Я пожимаю плечами и делаю вид, что мне все равно.

– Только не говори мне, что это Антуан навел тебя на эту бомбу!

– Именно Антуан.

– Он безумец?

Так и есть, я потеряла Розу! Она в огне. Принимаю вид строгой учительницы и пытаюсь разъяснить ей очевидное:

– Роза, я люблю Антуана. Нет никаких проблем, ясно? Что есть, то есть, парень красавчик. Но для меня это не имеет никакого значения…

– Вот именно, для тебя! Ну, ты звонишь или как?

Я понимаю, что Роза не отстанет, пока Ник Джентри не станет нашим телохранителем.

Набираю номер. После нескольких гудков, в течение которых меня охватывает легкая тревога, приятный голос отвечает:

– Алло?

Пытаюсь реанимировать свой английский. Роза делает мне знаки, чтобы я поставила смартфон на громкую связь.

– Я ждал вашего звонка! – говорит Ник.

А, отлично, он ждал моего звонка. Ник говорит быстро, и я в общих чертах понимаю, что он ценит Антуана и счастлив оказать ему эту маленькую услугу. Учитывая уровень его энтузиазма, я понимаю и то, что вместе они совершили немало подвигов. Ощущаю маленький укол ревности и тут же смеюсь над собой. Ник Джентри назначает нам встречу после обеда в его галерее.

– Мы узнаем друг друга получше!

– По рукам! – восклицаю я под полицейским взглядом Розы.

Когда я заканчиваю разговор, моя подруга взрывается от возбуждения:

– Нет, ты слышала этот голос? Хриплый, глубокий…

– О! Успокойся, дорогая!

Но она меня не слышит.

– Этот британский акцент, он такой сексуальный!

– Вот что, мисс поклонница, давай лучше немного поработаем над нашими текстами, – не выдерживаю я.

Глубокий вздох. Роза вспоминает о количестве строк, которые нужно выучить наизусть, к тому же на английском.

Заткнув уши, мы разгуливаем туда-сюда с распечаткой сценария в руках, проговаривая реплики на автомате, но даже я ощущаю гипнотическое присутствие Ника Джентри.

Сцена 49

Мередит

Направление: квартал Мейфэр. Роза готова сразить наповал: короткая юбка и сапоги на каблуках-шпильках, в то время как я надела джинсы и голубой пуловер. В метро моя подруга не прекращает болтать, что говорит о ее возбуждении. Ну, по крайней мере, она уже забыла моего братца, на радость его курице-жене.

Спускаемся на станцию Бонд-стрит. Как в Париже, метро забито людьми. На Розу без конца оборачиваются. Еще бы, она настоящая красотка: высокая, с искрящимися глазами и пухлыми губами.

Выходим к Королевской опере, галерея Ника поблизости. Ну вот, кажется, и она. Секунду колеблюсь, прежде чем войти внутрь через стеклянные двери. Первое, что нас встречает, – огромный женский портрет, выполненный из дискет. Ник подобрал дискеты блистательно, соблюдая все законы света и тени. Портрет ничуть не уступает написанным кистью.

Я восхищенно замираю, но Роза тянет меня за рукав:

– Что ты там закопалась?

Мы толкаем следующую дверь и идем по коридору, наши шаги гулко раздаются в тишине. По стенам развешаны другие произведения Ника. Не могу оторвать глаз от портрета мужчины: кажется, что за дискетами скрывается живой человек.

Я и не замечаю, как перед нами появляется художник. Он протягивает мне руку, и я тепло сжимаю ее.

– Привет, Ник. Рада тебя видеть!

«Какой красивый», – читаю в глазах Розы. Как с ней не согласиться? Он супер.

Ник проводит для нас индивидуальную экскурсию. Извиняется, что очень плохо говорит по-французски. Мы любуемся его работами.

– Правда вам нравится?

– Конечно, нравится! Но это, должно быть, очень сложно…

Роза стоит перед светящейся коробкой: внутри портрет женщины, сделанный из кусочков фотопленки. Эффект невероятный, однако меня больше привлекают портреты из дисков и дискет. Дискеты – носители информации, и выбор материала еще больше подчеркивает нехитрую мысль: каждый человек – личность.

Из чего состоит личность? Из множества историй, которые нас формируют. Эти истории, образно говоря, скапливаются на дисках нашей памяти, и эта память включает в себя воспоминания наших предков тоже – от колена к колену до конкретного человека.

Какие секреты записаны на всех этих дисках? Мы этого никогда не узнаем. Но это добавляет ауры произведениям Ника Джентри. В каждом его портрете заложена тайна, подчеркивая, что человек – существо закрытое. Никогда доподлинно не узнаешь, что хранится в глубинах личности. Чтобы напомнить нам об этом, Ник выбрал необычную форму. Что ж, искусство может быть разноликим.

– У вас потрясающие работы, – говорю я. – И знаете, они перекликаются с моими собственными исследованиями…

– Да? А над чем вы работаете?

– Пытаюсь раскрыть тему любви.

– Простите? – не понимает он.

– Мне кажется, настоящая любовь требует разграничения: другой – это другой. Есть формула: один плюс один не равно один. И тем не менее влюбленных тянет друг к другу. Какие грани могут нас соединить? Ваши работы заставили меня об этом подумать…

– Интересно, интересно…

В его взгляде зажигается любопытство, и я осмеливаюсь развить свою теорию:

– Когда отношения только завязываются, мы видим в своем партнере наиболее притягательные черты да и сами стараемся показать себя с лучшей стороны…

– Да, пожалуй, так.

– Но на матрице нашей личности может быть записано совсем другое. У нас есть доминантные черты и есть рецессивные. На ваших картинах это хорошо показано.

Он смотрит на меня с проницательным видом.

– А что скрываете вы?

Я пожимаю плечами, уходя от ответа.

Иду дальше по галерее. Роза отстала. Краем глаза вижу, что ее взял в оборот администратор (Ник познакомил нас с ним). Впереди – непонятная инсталляция. Читаю название: «Шпиль. Винтажный фильм из негатива трейлеров и микрофильмов на подвесном приспособлении со светильником 650 см × 120 см». Сверху спускаются пленки, освещенные мягким светом круглого потолочного светильника. Я заворожена, мне кажется, что я вижу и слышу истории, рассказанные в этих фильмах. Не могу объяснить, почему у меня такое ощущение. Магия какая-то… Ник присоединяется ко мне.

– Ну как? – спрашивает он.

Я немного огорчена его вторжением. Мне хотелось побыть одной.

Выхожу из круга, Ник идет за мной по пятам.

– Все время думаю о ваших словах, – говорит он. – Вы правы, любовь требует разграничения. Я согласен и с тем, что поначалу мы стараемся показать себя с лучшей стороны. Если любовная связь краткосрочная – так, легкий флирт, – ничего страшного, это отвечает условиям игры. Но когда хочется продлить отношения, можно потерпеть фиаско, потому что ваш партнер очень быстро раскусит, что вы – это не вы. Представьте человека, который нуждается в свободе и кислороде… Он не сможет существовать рядом с интровертом.

– Конечно, они оба не смогут, – соглашаюсь я.

– Но выход есть?

– Даже не один. Прервать отношения. Принять другого человека таким, какой он есть. Жить под одной крышей, но каждый своими интересами – такое тоже бывает, и довольно часто.

К нам присоединяется Роза. Администратор держит ее за руку, и я чувствую, что подруге не очень-то это нравится.

– Я бы хотела выпить, – говорит Роза.

Ник, кажется, не хочет прерывать наш разговор, но он, как истинный джентльмен, готов выполнить пожелание гостьи. Я бы тоже хотела выпить.

* * *

Ник ведет нас в паб «Дюк оф Йорк». Как же здесь уютно! Полное ощущение, что мы попали в другую эпоху. Стильная мебель, на стенах оружие, в кадках мощные фикусы. Над стойкой бара портрет, как я понимаю, того самого герцога Йоркского.

Мы занимаем место за одним из столиков. Народу много, в основном пьют пиво. Ник заказывает «Гиннесс», а мы берем светлое.

Роза болтает без умолку. Ник довольно сдержан, и я спрашиваю себя, не раздражает ли его столь явное желание Розы понравиться. Это заставляет меня вспомнить о моем исследовании. Решаю достать органайзер и записать несколько идей в разделе «Между мной и другим».

– Простите, – говорю я, – ухватила мысль и боюсь ее потерять.

Ник пожимает плечами. Он искоса наблюдает за мной, пока Роза трещит о том, какой классный город – Лондон.

Пишу о значимости правильного коммуницирования. Совсем недавно, гуляя по Интернету, я наткнулась на сайт американского психолога Тайби Кэлера, который занимается проблемами коммуникации. Он разработал модель процесса общения; там очень много интересных моментов, но мне понравилась такая идея: то, как мы говорим о чем-либо, не менее важно темы, которую мы развиваем. Жаль, что Роза этой теории не знает: с таким напором ей Ника не завоевать. Ник – личность другого плана, и «поток бессознательного» (именно так!) со стороны Розы для него стресс. Если бы она говорила о своем восхищении Лондоном и прочих вещах по-другому, возможно, он и проявил бы к ней интерес.

Ссоры в паре – это тоже вопрос умения или неумения коммуницировать. Иногда идиотские ссоры разгораются на пустом месте: не из-за того, что «ты не заплатил за Интернет», это мелочь, а из-за того, что звучат неправильно подобранные слова, не с теми интонациями, не так интерпретируются жесты и мимика. Разногласия будут всегда, другое дело, что их можно умело обходить, понимая, что каждый человек имеет право на свое мнение, на ошибки и неловкости. В самом начале отношений мы обычно ищем точки соприкосновения: «Ах, как он похож на меня! Я тоже не люблю кактусы!» – но гораздо важнее искать различия и понять для себя, до какой степени вы готовы эти различия принять.

Вспоминаю гармоничные картины Ника, составленные из дискет. Пара тоже должна научиться «составлять» гармоничные отношения из разрозненных кусочков. Если чудо соединения произойдет, за отношения можно не беспокоиться.

Быстро рисую два прямоугольника, думая об Антуане. Над одним пишу: «Антуан», над другим: «Я». Мне хочется разобраться, насколько совпадают и насколько разнятся наши подходы к коммуникации. На самом деле об этом лучше спросить Антуана – что его устраивает, а что нет, – но его нет рядом. Ладно, попробую обойтись без него. Например, когда я пишу тексты для скетчей, он никогда не просит меня прочесть, что получилось. Я интерпретирую это как отсутствие интереса к моей работе. Понятно, что мне это не нравится. Другой пример. На рынок по воскресеньям я хожу одна, он категорически отказывается от прогулок в утренние часы. А я так люблю гулять среди прилавков, общаться с продавцами… И он никогда спонтанно не покупает мне цветы на улице – только дорогие, красиво составленные букеты. Нет, мне, конечно, приятно, но это тоже в некотором смысле вопрос общения: когда покупаешь цветы «просто так», можно мило поболтать с продавщицей.

Ловлю себя на том, что у меня получается список обид. Но он, наверное, таким и должен быть. Обиды – это проблемы, а проблемы можно и нужно решать. Антуан не проявляет интереса к моим текстам? Возможно, он просто устает на работе. Он не хочет в воскресенье тащиться со мной на рынок? Тут тем более все понятно – он просто хочет выспаться. Надо искать объяснения – это позитивный путь. И здесь есть еще один момент: сама я никогда прямо не говорю, что мне хотелось бы получить. Во всяком случае, я ни разу не сказала Антуану, что мне было бы приятно, если бы он купил у цветочницы простенький букетик, когда мы гуляем по городу. Но он же не экстрасенс – он не может прочитать и исполнить все мои желания, хотя и старается это делать. Значит, свои желания нужно четко формулировать.

Пишу: «Говорить о своих желаниях» – и подчеркиваю красным. Улыбаюсь. Конечно же, это нужно делать деликатно, а не в лоб. Но если я буду озвучивать свои желания, я освобожу его от груза непонимания, а нас обоих – от обид.

Ник продолжает смотреть на меня. Бедная Роза, ее словесный понос не вызвал у него энтузиазма. Понимая это, она вымещает на мне свое раздражение:

– Эй, писатель. Если мы тебя беспокоим, ты только скажи.

– Роза, прекрати! Я просто хотела кое-что записать, пока не забыла.

У нее нет сил сопротивляться моей улыбке. Надо отдать ей должное – она ни на кого не держит зла. Выпустит пар – и тут же готова обнять того, с кем только что полаялась. Это наталкивает меня на новую мысль: а что, если в мое шоу ввести еще одного персонажа? Назовем его так – Эксперт по пластике личности. Допустим, моя Мамзель Жужу играет пресмешную сцену (все делает не так), а Эксперт убеждает ее поступить по-другому, и она старается следовать его рекомендациям… Это может сработать.

Ник Джентри возвращает меня в паб:

– Ты снова о чем-то думала?

– Да так, ни о чем…

– Не скажи. У тебя был такой вид, будто ты улетела на планету Плюк, – смеется он.

– Ник, ты нам покажешь интересные места в Лондоне? – нетерпеливо спрашивает Роза.

Он ничего не имеет против того, чтобы стать нашим гидом. Мы с Розой хлопаем в ладоши. Расстаемся лучшими друзьями.

Позже вечером я получаю от него сообщение:

Я очарован знакомством с тобой. Наша беседа меня вдохновила. Но еще больше – твоя личность. Не согласишься ли ты, чтобы я сделал твой портрет?

Ник.

Я краснею, польщенная, но одновременно чувствую замешательство.

– Что за сообщение? – спрашивает Роза.

– Да так, реклама, – вру я.

В конце концов, даже от близких друзей могут быть маленькие секреты.