Читать книгу "У Купидона картонные крылья"

Сцена 37

Мередит

Через несколько дней, вернувшись с пробежки, я обнаруживаю Розу за сбором сумки.

– Эй, что ты делаешь?

Она резко вздрагивает, видимо, не слышала, как я зашла.

– Эмм… Понимаешь, мне надо отлучиться на три дня…

– Что? А репетиции? Мы начинаем выступления через пять дней, напомню тебе!

– Я прекрасно знаю, Дит… Обещаю, что не будет проблем. К тому же в Марселе мы уже обкатали текст, разве нет?

Я не могу понять, что она задумала. Беру ее за руку.

– Роза, что за махинации?

Она пытается освободиться, но я держу крепко.

Подруга глубоко вздыхает.

– Ничего не происходит, Мередит. Я тебе клянусь.

– Давай говори.

Смотрю на нее пристально, и она вдруг выдает:

– Мне нужны деньги, вот и все. Я страдаю от того, что мы так редко видимся с Кесией. Знаешь, я ей пообещала, что в следующий раз, когда я приеду, отвезу ее в Диснейленд! Но я на мели, Дит…

– Роза… Что ты задумала?.. – Я не на шутку встревожилась.

– Не беспокойся за меня. Это выход, правда…

– Ты скажешь толком или нет?

Я подхожу к кровати, хватаю за ручки сумку и ставлю ее в шкаф. Дверцы шкафа прикрываю спиной.

– Ну?

Она старается оттолкнуть меня, но я не собираюсь отступать.

– Верни мне мои вещи!

– Только после того, как ты все расскажешь.

– То, что я задумала, очень хорошо оплачивается, если хочешь знать!

– И что же ты задумала?

Она закусывает губу, смотрит на меня, раздувая ноздри, затем плюхается на кровать, вытягивается и смотрит в потолок, чтобы не встречаться со мной взглядом.

– Я согласилась на клинические испытания.

– Что? – Когда до меня доходит, я кричу: – Ты, вообще, в своем уме? Превратиться в подопытного кролика! Ты что, будешь какие-то таблетки глотать? Ты подумала о возможных побочных эффектах?

– Да успокойся ты. Конечно, подумала. Там ничего страшного.

– Роза, но почему ты не спросила у меня? Мы бы как-нибудь наскребли деньги на поездку в Диснейленд. Ну ты что?

Она смотрит на меня с благодарностью, однако уступать не собирается.

– О нет! У тебя и так полно проблем. Не надо драматизировать. Три дня в клинике, что-то там на мне поиспытывают, возьмут кровь, и – вуаля! – мечта моей дочки исполнится.

Я знаю Розу – ничто не заставит ее изменить решение. Вздыхаю.

Она поднимается и подходит, чтобы обнять меня.

– Не думай об этом! Все пройдет хорошо, говорю тебе!

Но я боюсь за нее и не могу этого скрыть. У меня на глазах выступают слезы.

– Тссс… Какая же ты чувствительная, моя маленькая Мередит! Советую тебе воспользуйся моим отсутствием. Когда я вернусь, ты скажешь: «Черт, мне было неплохо одной. Не могла бы она на подольше задержаться?»

– В котором часу ты должна быть там? – перебиваю ее.

– В клинике?… Через час.

Отдаю ей сумку с тяжелым сердцем. Она идет к двери.

– Ну все, пока-пока! А, вот еще что. Смотри не слопай все шоколадные батончики. Я посчитала, сколько их у нас осталось!

Роза пытается рассмешить меня. Но ей не скрыть, что она волнуется.

Закрыв за ней, иду на кухню и достаю из пакета круассан, я ужасно голодная. Ко мне подлетает Ромео, он явно нуждается в утешении.

– Привет, приятель. Ты чувствуешь себя покинутым?

Он грустно смотрит на меня и ничего не говорит, на него это совсем не похоже.

Мне не хочется одной сидеть в квартире. Перекусив, решаю сбежать в муниципальную библиотеку на улице Эдуард-Делесаль. Засовываю в рюкзак свой Любовный органайзер и тетрадку, в которую записываю идеи для моноспектакля. Я думаю о Розе: на что еще она готова пойти, чтобы заработать? В Марселе наш спектакль не пользовался бешеным успехом, неужели так же будет и в Лилле? Я сжимаю кулаки, мне хочется изменить цепочку неудач. Не секрет, что для этого надо засучить рукава: один процент вдохновения, девяносто девять процентов пота, – спасибо, месье Эдисон, мы в курсе!

На улице свежий воздух немного меня успокаивает. Ходить полезно не только для мышц – мозги это тоже прочищает, сколько раз уже убеждалась в этом. Снова думаю о Розе. Ну что же, будем считать, что она способствует продвижению науки. И я, кажется, догадываюсь, откуда ноги растут. В Марселе мы с ней прочитали статью о нанотехнологиях в медицине. Умные пилюли, которые постепенно, в запрограммированном режиме, вбрасывают в организм нужные вещества. Еще что-то в том же духе. Роза тогда сказала, что если бы она не стала актрисой, то пошла бы в медицину. Вот и пошла… Правда, в другом качестве.

В кармане пикает телефон – я получаю сообщение от Антуана. Улыбаюсь. Теперь он старается избегать эротических намеков, но его бросило в другую крайность: пишет, как трубадур из Средневековья.

Вчера твой голос в телефоне… Твои волшебные губы сеют мягкие слова. Дорогая, роза нашей любви пахнет весной… Антуан.

Вот как к этому отнестись? Дорогой Антуан, прости… Я обвинила тебя в пошлости! Нет, мне, конечно, приятно, что ты, испугавшись, перешел на высокопарный слог, но нельзя ли чуть-чуть попроще?

Начинаю дрожать, и весенний ветер тут ни при чем: на меня налетают старые страхи. А вдруг настанет день, когда я не буду больше привлекать Антуана? Сейчас он подстраивается под меня, но хватит ли его надолго? Вдруг он «прочтет меня вдоль и поперек» и охладеет? Вдруг…

Прерываю поток «вдруг» и думаю о том, что нужно срочно изобрести пилюли ПОП: Против Ослабления Притяжения. Ого! Они бы поддерживали во влюбленных выработку соответствующих гормонов. Только это должно быть именно притяжение, а не привычка!

Неплохо… Нужно попробовать сделать скетч для мамзель Жужу…

Захожу в библиотеку. Обожаю эту атмосферу: стеллажи с книгами, столы… А в этой библиотеке еще и красивый внутренний дворик, засаженный деревьями. Смотрю на плакучую иву и продолжаю размышлять о пилюлях ПОП. Интересно, интересно… Для скетча самое то, но в реальной жизни, чтобы продлить свою историю любви, нужно что-то другое.

Ладно, пора за работу… Устраиваюсь в спокойном углу на первом этаже и достаю свой Любовный органайзер. Страх, что мой мужчина отвернется от меня, вынуждает меня открыть раздел «Между мной и другим».

Что происходит, когда ты встречаешься с другим человеком и этот человек тебе нравится? Сначала смущение, потом, возможно, сомнение. Рождение желания. Поиск взаимности. Секретная алхимия, которую так и не раскрыли за много-много веков. Парфюмер Зюскинда изобретает аромат, который возбуждает в людях желание, будит страсть. Но ведь наша кожа на самом деле выделяет феромоны, привлекающие других. А если предположить, что душа посылает невидимые вибрации, которые находят отзвук у другого человека?

Сказать, что в начале отношений мы чувствуем огромную тревогу, – не сказать ничего. Столько всего мучает сердце, неистовое, объятое огнем: надежды, страхи и вопросы, смешанные с безудержным, вулканическим желанием.

Влюбленное сердце хочет исследовать единственный мир: мир другого. Однако в самом начале оно ощущает себя, как на другой планете – не знает, куда ступить. Отсюда дискомфорт. Тем не менее оно пускается на завоевание. Сердце влюбленного наивно. Оно отвергает неблагоприятный исход.

Вот тут-то, на первом этапе, влюбленного и подстерегают ошибки. Он не понимает, что полное слияние невозможно. Формулы 1+1=1 не существует. Тот, кто надеется, что он станет частью другого, попадает в западню зависимости, а у счастливых пар дом не имеет стен.

Пробежав глазами написанное, я думаю: действительно ли это помогает мне улучшать свое умение любить? Решаю, что да, по крайней мере препарирование чувств помогает понять все этапы любви. Мы редко занимаемся «разбором полетов», и напрасно – попытка разобраться помогла бы многим сохранить отношения.

Зеваю и потягиваюсь. Мне нужен хороший кофе, чтобы продолжить работу.

Кофейный автомат на лестничной площадке; подойдя к нему, я обнаруживаю, что у меня нет нужных монет. Роюсь в рюкзаке – а вдруг? За мной стоит мужчина.

– Вам нужны деньги? – любезно спрашивает он. – Давайте я заплачу.

– О, это очень мило, спасибо! Держите, у меня только пять евро, машина их не принимает.

– Да что вы, не надо.

– Спасибо, я…

– Не за что, – улыбается он.

Возвращаюсь к своему столу с горячим кофе. Усаживаюсь и замечаю, что мой спаситель сидит через несколько столиков от меня. Он перехватывает мой взгляд и приветливо кивает, затем погружается в работу.

Пролистываю органайзер. Останавливаюсь на разделе «Между мной и мной». Задумываюсь и прихожу к выводу, что у меня нет никакого внутреннего противоречия: я убеждена, что все проблемы в отношениях возникают после того, как заканчивается эйфория первого узнавания. Когда к другому привыкаешь, начинаешь замечать его недостатки. И это очень даже хорошо. Как новорожденный создает свою иммунную систему, так и молодая любовь должна подвергнуться неприятным вещам, чтобы укрепиться.

Настоящая любовь начинается после этапа разочарования. Встретились. Понравились друг другу. Отправились в облака. Испытали первое разочарование… Прекрасно! Потому что ни тому, ни другому невозможно вечно демонстрировать себя в лучшем свете, такого даже в сказках не бывает.

Разочарование – это испытание огнем. Либо оно проходит, укрепляя любовь, либо рушит все.

Согласитесь, ведь это так приятно – сбросить маску и быть самим собой, без всякой фальши. Разум, еще скованный мармеладными чувствами первых дней, выходит из долгого наркоза, и вот тут-то начинаются настоящие чувства. Однако в этом тоже таится опасность. Ты привыкаешь к недостаткам другого, принимаешь их, и чувства притупляются, тонут в рутине. Это именно та часть, опасаясь которой я взяла тайм-аут на полгода, чтобы состояться как личность. Я хочу быть интересной Антуану, но для этого мне нужно стать интересной самой себе. Дни летят, а я пока еще ничего не достигла.

У меня, должно быть, огорченный вид; вижу, как месье Кофе бросает на меня взгляды. Улыбаюсь ему, и он снова погружается в свои книги.

Ему нет сорока. Темные густые волосы, стильная бородка… А он красив.

Мередит, перестань!

Я пишу: «Принять правила игры», беру фломастер и четыре раза подчеркиваю эту фразу.

Пьер де Мариво много писал о любви. У него шесть пьес, где в названии есть слово «любовь», но и другие о том же. Мне особенно нравится «Игра любви и случая». Это комедия, в которой все держится на подменах: одни выдают себя за других. Но суть сводится к тому, что герои, пройдя через все муки любви, предательства и обмана, обретут настоящее чувство. Мне кажется, что успех в любви держится на всем, кроме случая. Случай – да, он может быть, но в конце концов все будет расставлено по своим местам.

Пишу крупно:

ПРАВИЛО № 1 ИГРЫ В ЛЮБОВЬ

Принять, что другой человек – другой.

Не является ли причиной большинства кораблекрушений то, что кто-то в паре цепляется за формулу 1+1=1? Еще раз повторю: другой – это другой. У него могут быть свои потребности и свои ожидания. У него может быть другой способ реализации этих ожиданий, и склонять его на свою сторону не имеет смысла.

Да, но как быть? Жить рядом и одновременно жить порознь, каждый в своем мире?

Нет! Все вопросы решаемы и должны проговариваться. От каждого в паре требуется гибкость. Узнать потребности другого, позволить им выражаться, оставить другому пространство свободы. И – принадлежать самому себе.

Пишу: «Решение», подчеркиваю желтым. Вкладываю в это вот что: продлить жизнь любви – это осознанное решение. Либо вы принимаете другого, либо пытаетесь «переделать» его, тем самым подписывая чувствам приговор.

Да, но как добиться счастливого равновесия в отношениях, избежать пугающих скачков вверх и вниз?

Встаю и подхожу к полкам, на которых стоят словари. Открываю философский словарь, читаю:

Спокойствие, невозмутимость души, которая стала хозяйкой самой себе ценой приобретенной мудрости, достигается умеренностью в поиске удовольствий (эпикурейство); также связано с точной оценкой меры вещей (стоицизм) и отсрочкой суждения (скептицизм)…

Ничего не понимаю, но пытаюсь проанализировать прочитанное. Спокойствие души – это условие счастья, которое постоянно от нас ускользает. Эпикурейцы, стоики, скептики пытались найти формулу счастья со своих позиций. Никаких сменяющих друг друга фаз удовольствия и фаз глубокой депрессии. Разумные ожидания – золотая середина. Условие – взаимное принятие ценностей другого, а значит, и самого человека, таким, как он есть. Формула счастья – это в какой-то мере отсутствие систематических упреков.

– Так вы интересуетесь философией?

Поднимаю глаза и вижу того самого мужчину.

– Я делаю кое-какое исследование, и мне понадобилась справка.

– Понимаю. Но, боюсь, философия не даст вам точного ответа. Это, пожалуй, единственная наука, которая позволяет по-разному интерпретировать мысли. Каждый найдет свое.

Я вежливо улыбаюсь.

– Но вы ведь тоже подошли к этим полкам…

– Видите ли, я профессор современной философии в Университете Лилля.

– О! Тогда это ваша стихия.

– Да, наверное. Если вы укажете мне вашу тему, я, возможно, смогу порекомендовать вам что-то полезное.

Я колеблюсь. У него искренний взгляд, и его советы действительно могут быть ценными.

– Меня интересует тема любви и поиска счастья…

– Интересно, – говорит мужчина без какой-либо иронии. – Вообразите, я писал диссертацию на эту тему.

– Правда?

Он хочет произвести на меня впечатление?

– Абсолютно. Я мог бы поделиться с вами, если хотите.

Должно быть, он читает в моих глазах подозрение, но его это не смущает. Он обезоруживающе улыбается.

Зато смущаюсь я.

– Я даже не знаю…

– Простите, я не представился! Лоран, рад с вами познакомиться. – Он протягивает руку.

– Мередит, – лепечу я.

– Какое прекрасное имя! Имя музы…

– Да?

Все ясно, он заговаривает мне зубы. Пожимаю плечами и утыкаюсь взглядом в словарь. Он замечает мое недоверие и говорит со всей своей искренностью, на которую способен:

– Послушайте, никаких обязательств. Просто мне доставит удовольствие поговорить с вами на тему, которой я отдал столько сил. Может быть, обсудим за чашкой кофе?

– Может быть. Я пока не знаю.

– Подумайте, ладно? Я оставлю вам свою визитку.

Беру визитку и засовываю ее в карман джинсов. Киваю на прощание, уверенная, что никогда не перезвоню.

Сцена 38

Мередит

Обратный отсчет: 83 дня

Почему я ему перезвонила? Я правда не знаю… Просто порыв любопытства, без сомнения. Желание узнать о его подходах к любви. Теоретических, конечно. И потом, кофе, это не обязывает ни к чему серьезному…

Разговаривая со мной по телефону, Лоран не скрывал энтузиазма по поводу предстоящей дискуссии, которая обещала быть волнующей, как он сказал.

Иду на встречу в кафе «Магнум». Он уже там, как и положено джентльмену. Сидит за столиком в глубине, видимо погруженный в свои мысли, перед ним раскрытый блокнот.

Кашляю, чтобы обозначить свое присутствие. Он встает и тепло пожимает мою руку.

– Мередит! Какое удовольствие видеть вас снова. Прошу вас, располагайтесь.

Медленно расстегиваю пуговицы пальто, снимаю без спешки. Испытываю некоторый дискомфорт. И как это я решилась на встречу?

Заказываю эспрессо. Он заказывает себе еще один капучино и стакан воды.

– Так вы, Мередит, тоже работаете над темой любви? – говорит Лоран. – О, это неисчерпаемая тема… Что касается меня, я положил годы, чтобы разработать свою теорию…

Теорию? Он меня интригует.

– Правда? И какова ее суть?

– Как раз собираюсь вам рассказать. – Его глаза загораются. – Вы слышали легенду о стеклянном сердце, Мередит?

– Эмм… нет.

– Задумав создать людей, Зевс поручил одному из своих помощников изготовить самое крепкое сердце, какое только может быть. Помощник долго искал и в конце концов сделал сердце из алмаза…

– И потом?

– Однажды Зевс безумно влюбился в простую смертную, Акацию, совершенно невинную… Вроде бы бог может все, но красавица оставалась чистой, не уступала его желаниям.

Официант приносит кофе, и Лоран прерывается. Затем продолжает:

– Зевс был разгневан. Ее отказ он растолковал по-своему: дескать, она ломается, хочет получить от него еще больше милостей. В общем, он решил взять девушку силой. Испуганная Акация попыталась сбежать, упала с обрыва и разбилась. Только сердце ее уцелело, оно же было алмазным. Но Зевс… Акация разбила ему сердце… Ведь он так и не получил желаемое.

– Темную историю вы мне рассказали, Лоран.

– Это еще не конец, Мередит. Чтобы отомстить людям и заставить их страдать от любви, он приказал отныне делать для людей стеклянные сердца.

Я смеюсь.

– Лоран! Сознайтесь, вы на ходу это придумали?

Он улыбается с хитрым видом.

– Вовсе нет! Ведь откуда-то должна пойти история о хрупкости наших сердец. Чуть что, они разбиваются вдребезги.

Я снова смеюсь. А что, красивая история.

– Теперь ваша очередь рассказать мне о том, что вас привело к исследованию темы любви. Расскажете?

Однозначно, у него располагающая улыбка.

Я не считаю нужным обманывать его. Рассказываю об Антуане и о том, что заставило меня взять тайм-аут. Он внимательно слушает.

– Знаете, я еще далека от того, чтобы почувствовать себя готовой пережить большую любовь и при этом быть на высоте.

– Да вы идеалистка! – восклицает он.

– Не издевайтесь! – смеюсь я.

– Я и не издеваюсь, поверьте! В каком-то смысле я тоже большой идеалист…

– Правда? То есть?

Он колеблется.

– Лоран! Теперь, когда вы рассказали мне эту грустную историю об Акации, вам ничего не остается, как довериться мне, – шучу я.

Моя настойчивость его убеждает.

– Ммм… Я решил исследовать вопрос любви, после того как стал коллекционером мимолетных увлечений.

– Что? – не понимаю я.

Он прокашливается.

– Обещаете меня не судить?

– Обещаю.

– Как бы вам объяснить получше?.. Мне долгие годы не везло в любви. Я страдал, как Зевс. А потом вдохновился его же примером. Зевс ведь был известным… ммм… женолюбом.

Я снова смеюсь, а он продолжает:

– Чтобы больше не подвергать себя страданиям от любви, я решил довольствоваться мимолетными увлечениями. Потому что мимолетное увлечение – это любовь временная, хотя и не менее живая. Такая любовь не может сделать больно, так как ты сразу понимаешь, что она не будет иметь продолжения. Благодаря мимолетным увлечениям я избегаю стадии опасного сближения и клейма принадлежности. «Мой муж», «моя жена»… Смешно! Никто никому не принадлежит! Я свободен, Мередит, понимаете, и это позволяет моей душе лететь. Я влюбляюсь, позволяю себе пережить волнующие чувства и напитываюсь невероятной энергией. И никаких шрамов, заметьте. Я беру от любви лучшее. Как говорил Николя Мальбранш, ученик Декарта, любовь – это посыл, чтобы идти дальше. Впрочем, не хочу вас пугать. Мои мимолетные увлечения – это по большей части платонические увлечения.

– По большей части?

Он смеется.

– Да… Я остаюсь человеком, несмотря ни на что! Когда тело просит, я не против, но культа из этого не делаю.

– И вы счастливы?

– По моему мнению, даже больше, чем другие, потому что я не ищу ничего, чем можно обладать. Мимолетная восторженность красотой – вот что я выношу из этих встреч. Источник красоты – физической, интеллектуальной и духовной – неиссякаем, так что не стоит совершать ошибку, останавливаясь. Я никого не выбираю – я пью из всех источников и расширяю, таким образом, свои перспективы.

– Вот как? – говорю я. – Выходит, я для вас тоже питающий источник?

Он откидывается на спинку стула.

– Возможно, – отвечает после паузы.

Смотрю ему в глаза, пытаясь прозондировать мысли.

– Что касается меня – вы удовлетворены Лоран?

Он загадочно улыбается.

Сцена 39

Роза

Когда я вернулась из клиники, Мередит оказала мне невероятный прием. Это согрело мне сердце. Конечно же, она закидала меня вопросами, от которых я тщательно уклонялась – зачем ей знать подробности. Для нее у меня все хорошо. Она поверила.

Выпив кофе, я удрала в свою комнату, чтобы поскорее растянуться на кровати. Голова кружилась от каждого движения, и немного тошнило. Я сказала себе, что мне надо отоспаться и все пройдет. А как иначе, ведь этим вечером у нас первое выступление. От Антуана я знала, что зал будет полный. Когда он мне это сказал, я испугалась: «Ты что? Если Мередит узнает, ей это не понравится!» – «Но ты же не проговоришься?» – «Нет, конечно, нет». Столько поступков ради любви… Я немного завидую своей подруге и надеюсь, что она сделает правильный выбор: второго такого Антуана ей не найти.

Антуан рассказал мне, что организовать полный зал было несложно. Он выкупил билеты, позвонил своим знакомым в Лилле, владельцам небольших предприятий, и попросил сделать так, чтобы явка была обеспечена.

Следовательно, этим вечером наше искусство оценят (надеюсь, оценят!) восемьдесят человек.

Мередит стучится и приоткрывает дверь.

– Все хорошо, дорогая? Ничего не хочешь?

Я широко улыбаюсь и делаю успокаивающий жест.

Как только она уходит, роняю тяжелую голову на подушку и спрашиваю себя, хватит ли мне сил добраться до театра.