Читать книгу "У Купидона картонные крылья"

Париж

Сцена 61

Антуан

День Х: конец обратного отсчета

Двадцать восьмое июля. Сегодня последний день обратного отсчета и, похоже, последний в нашей истории. От нее нет известий вот уже пять дней, с тех пор как я получил письмо, которое выучил наизусть. Оно пришло по обычной почте, в конверте с наклеенными марками – Мередит однозначно знает толк в постановках. Она назначила мне свидание на сегодня, в 14:00, около музыкального киоска в парке Бют-Шомон.

Перед зеркалом в ванной пытаюсь стереть следы бессонной ночи. Тщательно бреюсь, выбираю парфюм, запах которого она любит, надеваю рубашку, которую она мне купила, и костюм, который ей нравится. Представляю ее руки на моем торсе; она однажды сказала, что напитывается силой от меня, но на самом деле это я заряжаюсь от нее энергией, когда чувствую тепло ее рук.

Осматриваю себя критическим взглядом и остаюсь доволен, несмотря на синяки под глазами. Такой обычный влюбленный, считающий минуты до свидания. Выхожу из дома, покупаю ей цветы, которые она одобрила бы, – самый простые и с чудесным ароматом. День выдался солнечный, и я начинаю надеяться на удачу.

Но у самого парка мне снова становится страшно, и я не знаю, как справиться со своими чувствами. Перед выходом я положил письмо Мередит в карман и теперь касаюсь его, чтобы придать себе мужества: пора заканчивать эту совсем не смешную комедию.

Топчусь у ажурного павильона. До назначенного Мередит времени осталось десять минут. Что такое десять минут в сравнении с шестью месяцами, но они мне кажутся бесконечно длинными. Я чувствую себя немного смешным с букетом в руках. К павильону подходит молодой человек лет тридцати и бросает на меня веселый взгляд. Бесит! Мог бы назначить свидание в другом месте! Прячу букет за спиной, но это ничего не меняет.

Минуты тянутся и тянутся. Жарко.

Какой-то мужчина идет по центральной аллее. Кажется, у него тоже свидание – в руках он держит розу. Забавно. Мы понимающе улыбаемся друг другу. Заметно, что он нервничает. Это меня ободряет – по крайней мере, я не один такой.

Осталось две минуты. Появляется еще один мужчина, смотрит на часы и, как мы, застывает у павильона. У него нет цветов. Все назначают встречи у павильона, черт возьми! Я наблюдаю за ним. Блондин, тонкие черты лица, капризный рот. Скорее всего, он гей.

Четырнадцать ноль две. Мередит опаздывает. Всего лишь на две минуты – стараюсь себя убедить. Подходит еще один мужчина, затем второй, третий… Какой-то сюр… Сюжет для картины Рене Магритта: мужские силуэты в небе, заполненном облаками. Наверное, так…

Вдруг вижу еще одного мужчину. Он приближается, и я начинаю узнавать его. Это… Ник!

Ник Джентри! Мои глаза недоверчиво щурятся. Удар в сердце. У него, очевидно, те же чувства.

– Какого черта ты здесь делаешь? – кричу я громче, чем следовало.

Ник тоже не понимает, что происходит. Он смотрит на меня, смотрит на других мужчин с раздосадованным видом. Чувствуя, что здесь что-то не так, те подходят к нам.

Ник бормочет:

– У меня встреча с Мередит.

– Что?

– Свидание…

Кровь стучит в висках.

– Это невозможно! Это у МЕНЯ с ней свидание, Ник. У меня, и только!

То, что случилось в Лондоне, я перенес философски (сделав над собой некоторое усилие), но сейчас теряю самообладание. Это уже слишком.

– Негодяй! Ты, кого я принимал за друга! Кого попросил заботиться о ней! Ты с ней переспал! Ублюдок!

Бью его кулаком, отбросив букет. Мужчины пытаются нас разнять.

– Прости меня, Антуан! – бормочет Ник.

Вдруг слышим свисток – к нам быстрым шагом идет сторож парка. И тут Ник произносит фразу:

– Я люблю ее!

На меня обрушивается боль, а Ник шепчет в свою щетину на английском:

– Это вне моего контроля…

Я хочу свернуть ему шею, но тут в мою воспаленную голову закрадывается еще одна мысль. Смотрю на других мужчин и спрашиваю, что они тут делают.

Кажется, я все понял…

– Не… только не говорите, что вы тоже пришли на свидание с Мередит…

Тишина – самый красноречивый ответ. Поворачиваюсь к сторожу:

– Но вы-то хотя бы нет?

– Эмм… На самом деле… да!

У меня кружится голова. Что за гнусность?

К нам идет молодая женщина. Она похожа на стюардессу в оранжевом платье, с завязанным вокруг шеи платком.

– Вы здесь для встречи с Мередит? – спрашивает женщина хрустальным голосом. Мы, как идиоты, киваем.

– Пожалуйста, следуйте за мной.

Идем за ней. Толкаю локтем Ника, чтобы он освободил мне дорогу. Ник бормочет «извини».

Приходим в кафе. Женщина приглашает нас подняться на второй этаж. Зал пустой. На стене висит огромный телевизор. Здесь прохладно, что очень кстати.

Наша «стюардесса» предлагает напитки, затем показывает на экран:

– Мередит хочет вам что-то сказать.

Она нажимает на кнопку, и мы видим лицо Мередит.

Сцена 62

Мередит

Пятью днями ранее

Я наконец приехала в Париж. Последние дни я занималась самоанализом. Мне хотелось понять, будет ли продолжение у моей истории с Антуаном. Делая записи в своем органайзере, я придумала сценарий, который, надеюсь, скажет Антуану все о моих чувствах. Я связалась со всеми мужчинами, которые были в моей жизни и так или иначе помогли мне продвинуться в вопросах любви. Все они, кроме двоих, согласились прийти, когда я отправила им сообщения.

Затем я начала готовить свою речь. Конечно же, она не должна быть спонтанной! Я потратила много чернил, продумывая каждое слово, – мне хотелось быть точной в формулировках.

Как и подобает актрисе, я выучила речь наизусть.

Перед записью я надела свое самое красивое платье, накрасилась и сделала прическу – мне нужно было хорошо выглядеть.

Фон я тоже продумала: уютный диван с якобы небрежно брошенным на него платком, немного зелени на заднем плане. Настоящий Матисс.

Ну вот, я готова. Немного дрожащим пальцем нажимаю на кнопку записи. Красный цвет показывает, что съемка началась.

Каждому из вас, кто слушает меня, спасибо от всего сердца, что вы пришли, откликнувшись на мою просьбу, немного странную, я понимаю. Приношу извинение за эту постановку, которая, может быть, кого-то из вас даже разозлила. Я затеяла все это для того, чтобы объяснить несколько моментов.

Антуан, если ты здесь, умоляю тебя дождаться окончания моей речи, чтобы понять, для чего все это. Почему я заставила прийти других в день, который должен был принадлежать только нам двоим…

Объясняю всем: шесть месяцев назад я предложила Антуану странный опыт: прервать наши отношения, а точнее, поставить их на паузу. Мне хотелось понять: кто я, куда двигаюсь, как быть на высоте этой прекрасной истории и как быть достойной настоящей любви, в каком-то смысле подготовиться к ней. Свои поиски я назвала «умение любить» – мне хотелось, насколько это возможно, улучшить свою способность любить…

Вы все в какой-то степени повлияли на мою жизнь. Были учителями. Каждый из вас внес свою лепту, и я благодарна вам за это.

Антуан, прими это: я скажу несколько слов каждому, чтобы ты понял, с чего начинался мой путь и как все эти истории сформировали женщину, которой я стала. Я хочу, чтобы ты понял, какой опыт я вынесла из всех этих историй.

[Делаю паузу, чтобы набраться мужества дойти до конца. Затем продолжаю.]

Жульен, ты был моей любовью в мои 20 лет, спасибо!

Я была безумно в тебя влюблена. Мне хотелось принадлежать тебе целиком и полностью, все тебе отдать. Но обманчивый вихрь любви быстро пролетает, раз – и нет. Ты научил меня первому правилу любви: гармония находится в тонком равновесии между Искусством давать и Искусством получать.

Зак и Николя. Близнецы моего сердца! Какие горячие воспоминания, три лета подряд… Я никогда не узнаю, кого из вас я любила больше. Вы научили меня второму правилу: чтобы заставить огонь гореть, любовь должна приносить радость. Никаких вопросов, бьющих кувалдой: когда, куда, зачем, с кем? Головокружительная легкость – ее-то я и испытывала с вами. Наша общая спонтанность, креативность, жажда исследований распахивала все уголки удовольствий. Мы пробовали жизнь, словно сочный плод прямо с дерева…

Сирил. Ты – бог. Красота, ум, а эти твои кубики на прессе… Ты был для меня всем, но в конце концов наши отношения задушила ревность. Ты хотел сохранить меня только для себя. Мы могли бы жить безмятежно, если бы ты осмелился пересмотреть свои взгляды. Ты научил меня третьему правилу любви: никто никем не обладает. Когда любовь становится клеткой, пусть даже золотой, птица умирает. Свобода – в доверии. Каждый должен работать над своей эмоциональной самостоятельностью, она дает крылья чувствам.

Лоран. У нас не было особого приключения, но я все равно пригласила тебя. Ты меня соблазнил своей философией любви. Коллекционер мимолетных увлечений – неплохо звучит. Без сомнения, ты держишь ключи от счастливой любви. Потому что ты не проводишь все время с единственным объектом желания. Для тебя понятие любви более широкое, чем у всех, кто здесь собрался. Я начинаю понимать, что страдание нам приносит одержимость, когда мы фокусируем свое чувство на единственном человеке. Если кто-то занимает все твои мысли каждую минуту, каждую секунду, это приносит боль. Ты страдаешь из-за того, что твой любимый не здесь, что он не с тобой, а с друзьями, ты ревнуешь любимого к занятиям… Зачем? Лоран, ты подарил мне четвертое правило любви: разнообразить источники любви. Любовь может менять свои формы. Когда ты увлекаешься всем, что может быть красивым, интересным, питательным для души, это продлевает жизнь любви. А если заключить любовь в рамки, она быстро станет токсичной.

Ник. Я счастлива, что встретила тебя. Ты прекрасный человек. Я даже не скрываю, что ты посеял в моем сердце тревогу. Сам не желая того, ты поставил меня лицом к лицу с реальностью, которая, наверное, встает перед любой парой: я задумалась, можно ли хотеть двоих одновременно. Ответ – да, можно. А любить? Это уже сложнее, но все-таки – да, ведь любовь может менять формы. Любовь-страсть, любовь-причина, любовь-друг, любовь-камин, любовь-костер, любовь-опора… Единственное, что нужно знать: встречи не бывают случайными. Если ты в отношениях с кем-то и вдруг испытываешь влечение к другому человеку, на это нужно посмотреть как на послание. Прежде всего стоит подумать: что в этом человеке отдается эхом в тебе, чему тебя это учит? Дорогой Ник, ты вдохновил меня на пятое правило любви: каждый новый человек, который привлекает тебя, протягивает зеркало, чтобы ты мог спросить себя о своих желаниях, потребностях и недостатках отношений, в которых ты сейчас состоишь.

Жан-Клод, вы страж моих надежд, спасибо вам. За доброту, за великодушие… Вы тот, кто протягивает руку отчаявшимся, потерявшим свой путь. Любовь не так проста и, пожалуй, похожа на американские горки: то взлет, то падение. Любовь толкает, трясет, опрокидывает и иногда разъединяет… Но хуже всего, когда любовь умирает. Жан-Клод, вы вдохнули в меня шестое правило любви: любовь к другому никогда не должна заставлять нас терять любовь к себе. Ни у кого нет такого права – заставлять нас чувствовать боль. Наоборот, любовь должна давать нам силы. Мы сами должны любить и беречь себя. Любовь начинает исчезать в тот момент, когда мы перекладываем эту ответственность на другого.

Антуан… Время перейти к тебе.

[Должно быть, у меня красные щеки. В горле пересохло, и я спрашиваю себя, получится ли произнести хоть слово. Сглатываю, прежде чем продолжить.]

Моя любовь… Я не осмеливаюсь представить, какую муку ты испытываешь во время этой сцены. Однако эта сцена задумывалась с единственной целью – обратиться к тебе. Ты самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо встречала. То, что я ощущаю к тебе, не сравнится ни с чем, что я чувствовала прежде. После этих шести месяцев, длинных, изнурительных, переворачивающих, у меня есть одна уверенность: я тебя люблю, как я никогда никого не любила.

Но…

[Опускаю глаза. На втором этаже кафе, которое я выбрала, Антуан сидит с другими мужчинами, можно сказать, соперниками, и все взгляды направлены на него… Сопереживая его волнению, я чувствую, как бьется мое сердце и ускоряется дыхание.]

Прости, моя любовь, прости…

Прости, что еще не готова.

Я пока не могу к тебе вернуться…

[Отрезала. Больно. За себя. За него.]

Я не имею права заставлять тебя ждать. Передо мной стоит дилемма: либо потерять тебя бесповоротно, либо обрести… но не сейчас. Я должна закончить свой поиск, дойти до конца того, что начала. Я не знаю, сколько времени это займет, и я не могу просить тебя еще подождать, это было бы слишком эгоистично…

Ты всегда в моем сердце, Антуан, но я не вернусь, пока у меня все не получится. Мне нужно стать кем-то, это важно. Мне надо стать личностью, а не чьей-то женщиной, тенью. Ты преподал мне седьмое правило любви: каждый имеет право на самореализацию, более того, он должен самореализоваться. Лучший залог долголетия пары в том, чтобы гордиться собой и быть гордым за другого. Любовь питает восхищение.

Самая горькая горечь, которую можно испытать, это когда тебя бросают, потому что ты так и осталась курицей, ничего не достигнув. Я думаю, что это ответственность каждого – заниматься саморазвитием, открыть свои таланты. Если что и имеет смысл, так это попытка показать лучшее в себе.

[Смотрю в камеру. Слезы текут по щекам и носу. Я не вытираю их. Протягиваю руку, чтобы остановить запись, но мне надо сказать последнюю фразу.]

Я люблю тебя, Антуан.

[Стоп.]

Сцена 63

Антуан

Я опустошен признанием Мередит. Когда она произнесла последние слова, в кафе повисла свинцовая тишина, я запомню ее на всю жизнь. Потом все вскочили и заговорили в один голос, будто в итальянском бистро во время футбольного матча. Только я один молчал. Для меня это была катастрофа. Я с нетерпением ждал этого дня, и вот он наступил… Лучше бы солнце сегодня не всходило. Я уничтожен ее решением. Она приговорила меня к вечному ожиданию. Если бы я знал, сколько осталось ждать – неделю, месяц, год, – было бы легче. Я бы зачеркивал дни в календаре, я бы набрался терпения, но даже это мне неизвестно. Я люблю Мередит, но моя любовь, кажется, безнадежна.

Ко мне подходит Ник. У него потерянный вид. Мередит, отдаешь ли ты себе отчет в том, что ты наделала?

– Прости! Это безумие, – шепчет он.

Я колеблюсь. Врезать еще разок ему по роже или забыть обо всем? Ладно, пусть живет. В любом случае моему выбору не позавидуешь: я должен научиться жить без Мередит.

Ник уходит, опустив голову. Во мне шевелится что-то вроде жалости: мы товарищи по несчастью. Расходятся и другие. Смешно, но каждый из них подошел ко мне пожать руку, как вдовцу во время похорон. Ужасное сравнение, но это и были похороны любви…

Я вернулся домой. Первое время мой разум отказывается понимать, что произошло. Да нет же, это плохая шутка и Мередит вот-вот появится. Мне снится, что она бросается мне на шею и говорит: «Это спектакль, я же актриса, да?» Для формы я качаю головой, говорю ей, что это совсем не смешно, хотя спектакль, надо признать, талантливо поставленный, а потом… потом я обнимаю ее. Забудем этот кошмар.

Но, к несчастью, когда я открываю глаза, до меня доходит, что кошмар не закончился. Исчезновение Мередит вполне реально. Я не знаю, где она. С ней нет никакой связи. Ни звонков, ни сообщений, ничего. Только надежда, которую она все же посеяла, – что она любит меня и вернется. Я цепляюсь за эту надежду.

Но… с каждым днем мне становится все больней, как будто анестезия заканчивается. В офисе все встревожены, даже предложили мне взять отпуск. Как если бы можно было взять отпуск от любви!

Я больше не живу – я выживаю. Мне больно, больно, больно… В моем сердце огромная дыра. В минуты ясности я понимаю, что нужно заделать эту дыру – поставить что-то вроде эмоциональной заплатки. Маленькие удовольствия, книги, театр, мягкость дружбы… Но заплатка не спасет – страдание всегда найдет, где прорваться.

Роза оказала мне огромную поддержку. Она настоящая подруга. Мы часто видимся. С Мередит после ссоры в Лондоне она так и не помирилась, но я уверен, Розе не хватает их дружбы. Даже с Ником мы закопали топор войны. Мы ведь теперь в одной лодке – двое влюбленных, потерпевших фиаско. Он приезжал в Париже, у него здесь была выставка. Мы поужинали и немного выпили. О Мередит старались не говорить, но она была между нами. Мы оба не могли себя обмануть.

Моя надежда снова увидеть ее уменьшалась с каждой неделей и в итоге съежилась, как шагреневая кожа. Под давлением окружения я пробовал вылечиться радикальным способом: заставлял себя провести время с кем-либо. Анжелика была не прочь занять еще теплое место Мередит. Встречаясь с ней, я пытался быть хорошим актером: смеялся ее шуткам, обнимал ее, целовал… Но никак не мог избавиться от мысли, что играю злую комедию. Душа моя рыдала, и я не знал, что с этим делать.

Сцена 64

Роза

Попасть в такую ситуацию с лучшей подругой – это i pwak, на креольском – очень больно. Как бы я хотела рассказать ей, что чувствую!

В тот день, когда она устроила бенефис для своих мужчин, я получила письмо, которое выучила наизусть.

Моя Роза!

В час, когда ты будешь читать эти строки, я уже буду далеко. Я уезжаю, Роза, уезжаю, чтобы закончить то, что начала. И я должна одна пройти этот путь.

Я не думаю, что ты понимаешь, как мне тебя не хватает. Да, моя чокнутая, да. Ты мой талисман, бесконечно обожаемый. То, что произошло в Лондоне, не должно ничего поменять. За Ника я искренне прошу прощения. Ты ничего не сказала Антуану, и это твой самый красивый жест дружбы. Спасибо.

Ты знаешь, до какой степени я хочу видеть тебя счастливой. Клянусь, что пока я буду подрабатывать у Купидона, замолвлю словечко за тебя, чтобы он прислал моей Розе прекрасного человека, которого она заслуживает. Все получится… И если нужно, я даже готова найти колдунов, чтобы создать порошок Любви. Непременно!

Я не знаю, сколько времени буду отсутствовать, но хочу попросить тебя о трех вещах.

Первая – оставить маленькое теплое место для меня в твоем креольском сердце. Ты ведь не собираешься так просто и окончательно отделаться от меня?

Вторая – позаботься об Антуане, чтобы он не страдал так сильно. Если ты можешь, будь другом для него, каким была для меня. Я буду тебе должна за это вдвойне.

Третья – позаботься о своих ягодицах и ягодицах твоей дочери. Не забывай, что я тебе говорила: овощи как минимум два раза в день, чипсы и шоколадные батончики не чаще раза в неделю.

И вот еще что: будь осторожна с парнями, посылай всех, кто считает, что они могут по-другому к тебе относиться, нежели как к принцессе. Ты одна такая, поняла?

Ну что ж, прощай, красотка.

Где бы ты ни была, всегда оглядывайся, ведь однажды я буду рядом.

Я люблю тебя!

Это точно – Мередит ненормальная. Она закрыла за собой все двери – ее нет даже в социальных сетях.

Но волей-неволей жизнь берет свое. Мы все продолжаем жить без Мередит. Меня взяли в маленькую труппу, выступающую в парижском кафе-театре. Но это не все. Антуан устроил меня на постоянную работу, которая состоит в том, чтобы регистрировать материалы, которые будут распространяться на волнах радио. Это просто удача, хотя иногда я зеваю от скуки. Ну и ладно, во всяком случае, теперь мы с Кесией вместе, мне не надо срываться в турне, чтобы обеспечить мою девочку!

Малышка потеряла первый молочный зуб. Теперь вместо зуба у нее дырка, и так забавно, когда она улыбается! Мы церемонно поместили зуб в симпатичную коробочку, а коробочку спрятали под подушку. Утром там лежали 10 евро и наклейки для альбома. Видимо, прилетала Зубная фея, и я подумала, что горящие глаза моей дочки стоят всего золота мира.

Нам пришлось научиться жить без Ромео. Я уступила настойчивости профессора Буало и доверила ему моего какаду. Они обещали вернуть его, но когда? Профессор и его команда говорят, что Ромео «редчайший случай», «уникум» и его тайну они должны раскрыть «во имя науки».

Что на это ответить? Я не могу вмешиваться… Но мне разрешили его навещать, и я вижу, что он живет как принц в Эмиратах. В его распоряжении огромное пространство, где полно зелени, но самое главное, у него появились друзья и подружки. Я никогда не видела его таким счастливым, и мне даже кажется, что наш Ромео влюбился.

Что касается моей любви… Я удалила свой профиль с сайтов знакомств. Хватит уже, пусть жизнь даст мне то, что считает нужным. Это глупо – гнаться за любовью. Но иногда на глупые поступки нас толкает общественное мнение. Вопрос, которого так боятся девушки: «Ты нашла кого-нибудь?» Как будто не найти свою любовь – это позорный столб!

Моя Мередит, должно быть, и правда поговорила обо мне с Купидоном, и на этот раз мальчишка выстрелил метко. Вернее, так, любовь всегда была у меня перед носом, но я ее просто не замечала. А потом… Потом я посмотрела на Кроку другими глазами. Да, на Кроку, который бегал за мной. Которого я называла «легким перекусом», милостиво допуская до своего тела, когда не было других претендентов.

Однозначно я была не права. На самом деле его зовут Энок. После нашей поездки в Диснейленд Кесия прожужжала мне все уши о нем. Он ей понравился, и, конечно, не за красивые глаза.

Когда я вернулась из Лондона, я поставила условие: мы будем только друзьями. Энок согласился, и я постепенно стала смотреть на него по-другому. Когда мне грустно, Энок рядом. Когда я была вся в заботах из-за болезни Кесии, он помогал нам. И он самый восторженный зритель на моих выступлениях. Иногда я смотрю на него и думаю: он не самый красивый мужчина, не самый высокий и не такой мускулистый, как я бы хотела. Но Энок обладает редким качеством: он умеет давать. И это великодушие не имеет ничего общего с горой мускулов.

Щелчок у меня случился, когда он начал проводить время с девушкой по имени Беатрис (мы ведь были друзьями). Он стал увереннее в себе, и я даже давала ему какие-то советы. А потом случился День святого Валентина. Он выбрал для нее подарок и показал его мне. Очаровательный браслет с хрустальными шармами вызвал у меня бурю искусственного восхищения, но на самом деле это была ревность. Спустя несколько часов он позвонил в мою дверь: у всех моих друзей просто мания – приходить ко мне, когда у них случается облом. Энок стоял у дверей как побитая собака: девушка сообщила ему, что ее чувства были несерьезными.

Этой ночью Энок остался у меня. Мы не занимались любовью. Лежали на одной кровати и шепотом, чтобы не разбудить Кесию, разговаривали. Потом в комнате воцарилась тишина. Именно воцарилась – я не ошиблась с глаголом. Мы держались за руки и смотрели друг на друга.

Этой ночью я влюбилась в него.

В моей жизни началась прекрасная пора. Я была почти счастлива. Почти – потому что все время думала о Мередит. Я беспокоилась за нее. Где она? Чем занимается? Она в безопасности? Как продвигается ее безумный проект? Не проиграет ли она, следуя за своими мечтами?

Эти вопросы не переставали меня преследовать в течение двух лет, даже больше. Однажды по делам я приехала в 9-й округ. Шла обычным шагом, и тут мой взгляд остановился на афише. У меня челюсть отвисла. Начать с того, что афиша, большая и красочная, висела на стендах Казино де Пари, где потрясающий зал.

Я вытащила телефон, сделала фото, дрожащими руками отправила Антуану и в сообщении попросила перезвонить мне как можно скорее.