Читать книгу "У Купидона картонные крылья"

Сцена 26

Антуан

Я просыпаюсь с Мередит. Я ем с Мердит. Я ложусь с Мередит. Моя лучшая подруга Аннабель называет это Блюзом Влюбленного, это сильно ее смешит. Но это не так смешно, как кажется, особенно если учесть, что объект желаний находится далеко. Вот уже больше двух месяцев я не видел женщину всей моей жизни, и ее отсутствие все сложнее и сложнее терпеть. К тому же последние нескольких дней я нахожу ее сообщения какими-то отстраненными. Причины этой сдержанности мне сложно объяснить. Мои эсэмэски, конечно, настойчивые, – я хочу, чтобы она поняла: расстояние нисколько не разрушает мое желание, а даже обостряет его!

Иногда я испытываю сомнения: а вдруг она мало-помалу начала отдаляться от меня? Сама эта мысль для меня невыносима. Из-за этого все свои ежедневные дела я делаю на автомате. Встаю, включаю кофемашину, беру рубашку наугад… У меня нет никакого вкуса к жизни.

В зеркале лифта я вижу свое лицо. Неужели так выглядят, когда любят? По-моему, ужасная рожа. Но вот что удивительно: никогда раньше я не пользовался таким успехом у женщин. Что такого они находят во мне? Я источаю феромоны свободного мужчины? Но я не свободен, хотя и не кричу об этом на каждом углу. Может быть, мой тоскующий вид порождает желание утешить?

Искусительницы не дремлют. На работе они придумывают сотни уловок, чтобы остаться со мной наедине: посмотреть срочные документы, обсудить идею проекта… Взгляды преследуют меня, даже когда я иду в туалет. Я люблю Мередит, но действия всех этих охотниц подвергают меня суровому испытанию. Как было бы легко забыться на мгновение в случайных объятиях назло этому дурацкому обратному отсчету, который придумала Мередит. Но нет. Хочу быть с единственной женщиной. То, что произошло с Анжеликой, лишь убедило меня в этом. В какой-то степени я даже благодарен ей: она помогла мне понять, что для меня значит Мередит.

Мередит одна в моем сердце.

Сцена 27

Мередит

Обратный отсчет: 115 дней

Вот уже несколько недель мы с Розой работаем в театре «Акростиш». Но конец близок – остается всего три дня. Затем мы вернемся в Париж, немного передохнем и отправимся в Лилль.

В каждом опыте есть позитив, но надо быть реалисткой: в Марселе мы с Розой не собрали толпы и наша известность равна нулю. Однако каждому выступлению мы отдавались всей душой и хотя бы сами получали удовольствие.

За кулисы приходит Генри Боск.

– Привет, девочки. Народу не очень много, но вы ведь создадите атмосферу? Я рассчитываю на вас!

Атмосферу-то мы создадим, но мы не волшебницы, чтобы забить зал до отказа. Мог бы потратиться на рекламу, а не просто «рассчитывать» на нас.

Гримируюсь. Провожу черной подводкой над ресницами – это жест меня успокаивает. Роза разогревает голос – полощет горло теплой водой (на коньяк нет денег), что заставляет меня улыбнуться. Как и мне, Розе нужны ритуалы, настраивающие ее на спектакль. Она мерит шагами гримерку, крутит бедрами, делает растяжку.

– Девочки, как вы? Готовы?

В последние мгновения у меня всегда колет сердце. Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть, сколько людей собралось. Как всегда, немного. Роза и я обмениваемся взглядами, на удачу стукаемся костяшками пальцев. Поехали. Наш «Грелюш» всех порвет, даже если в зале нет и десяти зрителей!

По ходу спектакля мы обращаемся к публике, к кому-то одному. Выбираем человека случайно и выводим его на сцену. Публике это нравится. Прожектор освещает лица, и я спускаюсь поднять кого-нибудь из зала. Мой взгляд пробегает по присутствующим, и сердце пропускает удар: я узнаю… Антуана!

Я едва могу дышать. Роза, должно быть, чувствует, что я тону, и приходит на помощь. Она тоже заметила Антуана, но делает вид, что ровным счетом ничего не произошло – подумаешь, симпатичный мужчина сидит за столиком.

Мы утаскиваем на сцену большого месье, похожего на канадского лесоруба. На сцене он умирает со смеху и явно доволен своим участием. Это хорошо. Я пытаюсь забыть о взгляде Антуана. Играю, будто ничего не произошло – нужно оставаться профессионалом. Но это крайне трудно.

Когда наконец звучит последняя реплика спектакля, ощущаю огромное облегчение. Сбегаю за кулисы, тороплюсь обсудить все с Розой.

– Черт возьми, ты видела?! Антуан! Что он тут делает? Ты знала?

Она клянется, что нет. Она так же сбита с толку, как и я.

– Но ты же довольна? Вот так сюрприз!

Ее улыбка застывает, когда она видит мое хмурое лицо.

– Я тебя не понимаю, Мередит. На протяжении нескольких недель ты каждый день жужжишь мне в уши о своем Антуане, как тебе его не хватает, и теперь, когда он здесь, ты реагируешь так, как если бы речь шла о бубонной чуме!

– Это не так, просто…

В дверь стучат. Сердце сейчас выпрыгнет. Я уверена, что это он. Роза жестами спрашивает, может ли она открыть. Я киваю. Антуан показывается в проеме. В руках маленький букет черных роз – он помнит, что я ненавижу красные. Мои глаза осматривают его. Какой же он красивый, просто шикарный, хотя одет просто: джинсы, черная куртка с тонкими антрацитовыми полосками, почти невидимыми, и белая рубашка с жилетом. На ногах блестящие черные туфли. Он смотрит на меня не моргая, и его напряженный взгляд говорит лучше всяких слов.

Однако я не двигаюсь. И не улыбаюсь. Я в гневе: он нарушил договор!

Роза, должно быть, почувствовала, что надвигается буря.

– Ладно, я вас оставлю? Позже…

Я благодарна ей за деликатность.

Она удаляется, а я поворачиваюсь спиной к Антуану.

– Какой теплый прием!

В его голосе сарказм и мука, но я не поддаюсь. Чувствую, что он приближается ко мне.

– Мередит? Что происходит?

Молчу.

– Ну поговори со мной, черт возьми! Разве ты не рада меня видеть?

Последняя фраза звучит тоскливо. Я не хочу делать ему больно, но и не могу переступить через себя.

Он подходит ко мне и поворачивает меня силой. У меня слезы на глазах. Я пытаюсь не думать о тепле его рук на моих плечах. Отталкиваю его и отступаю в угол.

– Зачем ты приехал, Антуан? – Слышу волнение в собственном голосе. – Появиться вот так, без предупреждения…

– Да что в этом такого? Я соскучился по тебе…

Я взрываюсь:

– Ты стал свидетелем неприятного для меня, Антуан! Три человека в зале! На сцене актриска второго сорта! Ты можешь это понять?

Он мотает головой:

– Ты о чем, Мередит? Ты думаешь, что это для меня важно?

– Представь себе, да! – кричу я вне себя. – Ты никогда не понимал! Мне нужно, чтобы ты гордился мной! Я хочу доказать, что я на что-то способна!

Антуан приближается, он хочет меня успокоить. Я отступаю на шаг. Он хмурит брови.

– Тебе не надо ничего доказывать. Я тобой горжусь, Мередит. Ты единственная, кто этого не видит.

– Да, спасибо! – отвечаю сухо. Не договариваю: «Спасибо, что напомнил о моем недостатке самоуважения».

Он обижается:

– Это все, ради чего я пересек Францию?

– …

– Прекрасно… Я понимаю, что твое желание…

– Давай лучше поговорим о твоем желании! – выкрикиваю я. – Ты приехал, потому что тебе не хватает секса, так? Я поняла это из твоих последних сообщений.

Я почти плачу, а он цинично аплодирует:

– Что ж, браво. Мне такого еще никто не говорил. Ну да, Мередит, ты меня раскусила. Ты точно знаешь, какой я человек. И да, представь, я тебя хочу. Я тебя хочу – и да, меня это разрывает, если хочешь знать! Но я думаю не только о твоей заднице! Меня достало, что ты вечно сомневаешься в моей любви. – Он распаляется все больше и больше. – Блин… Я не знаю, почему я оправдываюсь!

Антуан открывает дверь гримерки и выходит, громко хлопнув.

Я остаюсь одна наедине со своей глупостью. Тишина меня разрывает. Решаю побежать за ним, не думая о том, что на мне яркий макияж, что я в розовом боа, пышной юбке и разноцветных колготках.

Сцена 28

Антуан

Я вылетаю из театра, на ходу толкаю какого-то парня, и он разливает свое пиво. Меня преследуют ругательства, но они меня не задевают. Погружаю кулаки глубоко в карманы, чего не делал с подросткового возраста. В лицо моросит дождь, но мне на это плевать. Пинаю пустую пачку от сигарет, чтобы успокоить нервы… Какое там успокоить – я в бешенстве. Нет, ну какой идиот! Пришла же в голову эта тупая мысль свалиться как снег на голову. Я должен был догадаться, что Мередит это не понравится. Я заслужил такой прием. Заслужил, заслужил. Но почему она не видит, что все портит своими чертовыми комплексами? Наша встреча… она могла изменить все. И что сделала Мередит? Она разорвала на кусочки мою радость. Каждый из ее упреков бил меня наотмашь.

В кармане вибрирует телефон. Это она. Я сошел с ума. Нет никакого желания отвечать ей. Пусть звонит в пустоту. Она проделала огромную дырку в моем сердце, и через это отверстие испаряются все добрые чувства к ней.

Блин! На самом деле чувства накалились до предела. Я умоляю человека, который развлекается, где-то втыкая иголки в мою куклу вуду, прекратить это делать!

Телефон снова звонит. У меня чешутся руки, чтобы ответить, но я сдерживаю себя. Хочу только одного: сбежать. Быстро вернуться в отель, собрать чемодан и сесть на первый поезд. Если повезет, я могу уехать сегодня.

Сцена 29

Мередит

Бегу по улице в поисках Антуана. Перед тем как выскочить из театра, спросила у директора, не видел ли он, в какую сторону пошел мой парень. «Налево, – ответил Генри. – И скажи ему, чтобы он извинился за свой скандал!» Неужели мы так орали? Моросит дождь, ну, что же, по крайней мере, не видно моих слез. Прохожие бросают на меня странные взгляды – а, я же в театральном костюме… Но это сейчас меньше всего меня волнует. Я пробежала уже квартал, но Антуана нет. Пытаюсь позвонить ему – напрасно. Сердце в клочья: я все испортила, Антуан больше не желает разговаривать со мной. Наверное, он вообще вычеркнул меня из своей жизни.

Не в силах думать об этом, сажусь на бордюр и плачу едва ли не в голос.

Мой телефон звонит. Я поспешно вытаскиваю его, но это всего лишь Роза.

– Ты где? – кричит она в трубку. – Я тут на ушах стою!

Всхлипываю:

– Он ушел!

– А ты что хотела? – говорит подруга. – Ты его та-ак встретила… Ничего удивительного!

– Это… это было сильнее меня! – плачу я.

– Я знаю, девочка, знаю. Скажи, где ты, я к тебе присоединюсь…

Некоторое время спустя появляется Роза с зонтиком и моим пальто. Святая Роза! Падаю в ее объятия.

– Что я теперь буду делать?! – вопль из глубины души. – Куда он делся?

– Дай подумать… Я бы после такого облома пошла в отель, согласна?

Киваю.

– …и в гневе начала бы собирать чемодан. Все еще согласна?

Я понимаю, куда она клонит.

– Вокзал! Его надо искать на вокзале!

Роза достает смартфон, чтобы посмотреть расписание поездов.

– Последний в двадцать два ноль четыре… Остается…

Мы хором восклицаем:

– Двадцать минут!

Паника. Ловим такси. Таксист принимает нас за чокнутых, но купюра в 50 евро, которую протягивает ему Роза, решает все проблемы.

– Нам нужно быть на вокзале через пять минут.

Он жмет на педаль, и нас инерцией отбрасывает на сиденья.

На вокзал мы прибыли за десять минут до отправления поезда. Смотрим на табло с объявлениями. Путь 4! Я поворачиваюсь к Розе и читаю в ее взгляде: «Беги, я тебя люблю, идиотка!» Все предельно ясно. Посылаю ей воздушный поцелуй и бегу на перрон. Останавливаюсь около турникетов. И… в пятидесяти метрах замечаю Антуана. Кричу его имя, но это только в фильмах слышат в таком шуме. Бегу изо всех сил, как Усэйн Болт[5]5
  Ямайский легкоатлет-спринтер, неоднократный победитель Олимпийских игр.


[Закрыть], чтобы его догнать. Бросаюсь сзади на шею. Наверное, я его напугала. Антуан поворачивается, делает шаг назад. Но… его руки мертвы – он не обнимает меня. Мое сердце обрывается. Спустя мучительно долгую паузу Антуан делает шаг вперед. Мы смотрим друг на друга, словно раздумывая, нужны ли какие-то слова. Нет, не нужны. Наши губы сливаются, и мы ничего не замечаем до тех пор, пока мимо не проходит старая карга, желчно бросившая:

– Совсем распустились! Для этого есть отели, голубки!

– Вы правы, мадам, извините! – говорит Антуан, а я улыбаюсь.

Дама, кажется, удивлена и разочарована, что мы не ответили на ее колкость грубостью.

Ничего удивительного: моя бабушка Дидин часто говорила: «Сделай обнимающимся влюбленным замечание – тебя не заметят или ответят смехом. В других случаях ты скорее всего получишь в ухо. Но я надеюсь, моя дорогая, ты не будешь комментировать чужую жизнь».

Однако совету дамы мы последовали – пошли в отель.

Сцена 30

Антуан

Мередит. Она сведет меня с ума… Прибежала на вокзал, вся заплаканная, в этом дурацком костюме, выглядывающем из-под пальто…

Мы взяли такси и вернулись в отель. Я был возбужден, как в лихорадке. Ее рука сжимала мою, мы пошли к лифту, чтобы подняться на шестой этаж. Нам не повезло – вместе с нами в кабину втиснулись английские туристы, и это было настоящей пыткой – сдерживаться в их присутствии. Едва перешагнув порог номера, мы стали лихорадочно срывать друг с друга одежды… Я изголодался по ее телу, никак не мог насытиться. Немного передохнув, мы начинали снова и снова…

На следующий день мне надо было уезжать – короткий уикенд закончился.

Поезд несется на бешеной скорости, и когда я встаю, чтобы пойти купить себе кофе, меня качает, как юнгу на корабле. Впрочем, качало меня все утро – я был пьян от любви. Я получил то, о чем всегда мечтал: любовь сердечную и любовь физическую, слитые воедино.

Мередит… Я таю от нежности, когда думаю о ней. Она беззащитная и такая… горячая; в постели она не стесняется, и мы с ней отлично понимаем друг друга. Это и есть настоящее партнерство. В любви тоже должно быть партнерство, я всегда был убежден в этом.

Вспоминаю о нашем соглашении и вздрагиваю. Зачем? Зачем все усложнять, когда очевидно, что мы должны быть вместе. Мередит, моя любовь, ну что у тебя за фантазии? Она вбила себе в голову, что не чувствует себя на высоте в наших отношениях. Вот уж вздор! Можно подумать, если б она была Фанни Ардан, я бы любил ее больше. Да нет же! Неужели она не может понять, что я просто хочу быть рядом с ней на каждом этапе ее и моей жизни? Нашей жизни. Она хочет сделать карьеру? Да пожалуйста! Но я хочу быть рядом, пока она будет подниматься по лестнице успеха. В конце концов, я могу подставить ей плечо, ведь сфера, которую она избрала, – безжалостна. Однако нет большей упрямицы, чем Мередит… Она всего хочет добиться сама.

Это факт: она постоянно выискивает недостатки в себе. У нее тысячи причин гордиться собой, но она и одной не найдет. Напрасно убеждать ее смотреть на мир и на свое место в нем другими глазами: она глуха к моими доводам. Все выводы она тоже должна сделать сама. Мередит как канатоходец, балансирующий на проволоке, и иногда мне становится страшно, что она может свалиться в пропасть. Мередит, помоги себе!

Мимо пролетает встречный поезд. Стекла дрожат. Думаю о том, что это и есть тот эффект, который Мередит оказывает на мою жизнь: она меня сдувает.

Из туалета выходит женщина. Красивая. Яркая помада цвета раздавленной малины. Бросает на меня заинтересованный взгляд. В другое время я бы воспользовался шансом… Но я больше не изменю Мередит, это так.

Я чувствую себя изнуренным. Наполненный и опустошенный – разве так бывает? Бывает. Мередит, почему ты не позволяешь мне просто любить тебя? Она нежная, но сумела вырастить вокруг себя колючий кустарник, чтобы никто не проник в ее самое сокровенное. Внутренний конфликт не покидает мою Мередит: она хочет быть в паре и одновременно хочет остаться свободной.

Но любил бы я ее так сильно, если бы ее легко было приручить?

Все, хватит. Не буду больше задавать себе терзающих вопросов. Я ее люблю, и все.

В вагоне-ресторане заказываю сэндвич и двойной эспрессо. Свободное место только одно – рядом с матерью и ее малышом. Пронзительные детские вопли меня не раздражают. После первых глотков кофе я возвращаюсь мыслями к Мередит, к нашей вчерашней безумной ночи. Долго подыскиваю слово, чтобы описать это ощущение, потом нахожу: сладострастие! Мередит привела меня к верху сладострастия. В перерывах между ласками она плакала, хотя, кажется, сама не замечала этого, и эти слезы сказали мне больше, чем все ее слова: насколько она привязана ко мне.

Ничего. Я буду терпелив. Я подожду. Подожду столько, сколько понадобится. А пока… пока отправлю ей сообщение.

Состояние 1: счастлив. Состояние 2: переполнен тобой. Состояние 3: восторг. Состояние 4: одержим Мередит.

Надеюсь, она поймет, до какой степени может сделать меня счастливым. При условии, что она даст шанс нашим отношениям.

Но из этой поездки я вынес еще одну вещь: Мередит не отступит. Она не будет чувствовать себя счастливой, пока не реализуется. Она права: это моя ошибка – стать свидетелем того, как она выступает в этом зальчике, где почти не было публики. Она должна поверить в свой талант – в этом ключ ко всему.

Мне приходит в голову очевидное: я должен об этом позаботиться.

Я знаю, что они с Розой уезжают в Лилль, где будут играть в театре Гийом. Первое выступление через две недели. У меня есть четырнадцать дней, чтобы обеспечить полный зал. Я докажу ей, что глагол «любить» – это глагол действия… Даже если она никогда об этом не узнает.

Лилль

Сцена 31

Мередит

Обратный отсчет: 106 дней

В поезде, который везет нас в Лилль, город моего детства, я не перестаю писать. После встречи с Антуаном я чувствую лихорадочное вдохновение. Ночь любви, о которой я так долго мечтала, прошла чудесно. Но я думаю о другом. Вспомнив наш недавний разговор с Розой об искусстве плотской любови, я пишу скетч для своего моно-спектакля. Я нашла забавным описать расхождения, которые могут существовать между вымыслом и реальностью в играх любви. Исписываю несколько страниц, зачеркивая неудачные фразы, чтобы придать мыслям форму. Пока это только набросок.

[Свет на мамзель Жужу, Джульетту современного мира, неутомимую Исследовательницу Любви.]

Важная встреча этим вечером! У вас свидание. То, что обещает большой прыжок с головой в потрясающий омут ощущений, прерывистое дыхание и гарантированную дрожь…

Вот уже восемь дней вы предаетесь мечтаниям. Вы думаете об этом утром, в обед и вечером. Генеральная репетиция 36 раз в день… Как если бы все уже происходит…

Конечно, вы все предусмотрели, чтобы этот момент был магическим.

[Мамзель Жужу жестикулирует, чтобы проиллюстрировать свои слова.]

Вы уже видите себя в этой идеальной полутени, подчеркивающей ваше тело. Ароматическая свеча – «индикатор чувствительности». Да-да! Продавец убедил вас в этом! Вы подобрали музыку, чтобы идеализировать момент: когда вы нажимаете на смартфон пальцем с идеальным маникюром, на экране появляется идеальное название песни. Да-да! Совершенная, чистая «музыка для стриптиза»: голос Этты Джеймс, хриплый и провоцирующий, поет «Я лишь хочу заниматься с тобой любовью».

[Мамзель Жужу медленно расстегивает верхнюю пуговку, облизывает губы, затем кликает на виртуальную кнопку реальности, которая отображается на экране за ней.]

В реальности совсем не та же картина! Вы не заметили? Вы зажигаете свечу от шарлатана… то есть от продавца чувственности. С фитилем проблема, и вы трижды щелкаете зажигалкой. Вместо пламени появляется дымок, и, чтобы развеять его, ваш любимый машет руками в неловком молчании. Однако, чтобы доставить вам удовольствие, он считает нужным сказать: «Прекрасно!» На самом деле давайте признаем – эта свеча жутко воняет.

Вы забиваете на эту деталь и начинаете стриптиз…

[Мамзель Жужу начинает карикатурно изображать стриптиз.]

Вы пытаетесь чувственно работать руками, но спотыкаетесь о собственную ногу. В тот момент, когда вы снимаете колготки, вы вдруг вспоминаете о своем целлюлите. И тут…

[Мамзель Жужу с гримасой пытается найти выигрышную позу. Вертится как уж на сковородке. Активируется кнопка мечтаний.]

Вы – богиня, и вы буквально тонете в восхищенных глазах любимого. Вы оба сходите с ума от желания, вы будете заниматься любовью как боги.

[Активируется кнопка реальности.]

У вас точно будет растяжение связок. Месье не в курсе, что уже три года, как вы отказались от спортзала. В то время как вы томно ждете приятных слов, он кричит вам в ухо слова, подходящие для проститутки, которые тонут в потоке слюнееееей…

[Мамзель Жужу подмигивает публике и активирует кнопку мечтаний.]

Вы вместе достигаете финала в возвышенном порыве, и сладострастие превосходит красоту ваших сплетенных тел…

[Активируется кнопка реальности.]

Месье заканчивает свое дело за две секунды с хрипом раненого животного. Вы упираете глаза в потолок и спрашиваете неизвестно кого, придет ли когда-нибудь ваш день G…

[Активируется кнопка мечтаний.]

Смеясь, вы уходите в душ, вдохновленные огнем ароматической свечи, и под теплыми струями продолжаете любить друг друга.

[Активируется кнопка реальности.]

Конечно, один из вас в ду́ше лишний: вы чувствуете себя скорее сардиной, чем сиреной. Пытаетесь принять душ по очереди, натужно улыбаетесь: как бы признаться, что сейчас начнете клацать зубами от холода? О господи, почему никто не догадался сделать две лейки в душе, уж если так надо – мыться в одной кабине? Струя бьет вам в глаз, тушь жалко течет. Вы теперь в роли жертвы из триллера. Или мокрого кокер-спаниеля, на выбор. Вытираясь, вы чувствуете, как начинает болеть горло: вы еще и простудились!

Ну что, понравилось?

Поезд приходит на вокзал. Уже? Я и не заметила, как мы приехали! Быстро собираю вещи и готовлюсь к выходу. Лилль. Колыбель моего детства. Добро пожаловать в прошлое.