Читать книгу "У Купидона картонные крылья"

Сцена 56

Мередит

Обратный отсчет: 21 день

День за днем Роза и я все ближе и ближе общаемся с Ником, и все трое становимся неразлучными. Он везде нас водит. Иногда в бары, например в «Бриллиант Конерс», где отличная музыка и интимная атмосфера, или в «Годс Оун Джанк Ярд», буквально – «Боги владеют свалкой», но можно и так – «Божественная свалка», – там просто невероятные неоновые лампы, я бы взяла такие для своего шоу.

Ник также познакомил нас с лондонскими ресторанами, из которых мне больше всего понравился «Зарастро» в квартале Ковен-Гарден. Там невероятный интерьер, полное смешение стилей: рыцари в латах и египетские росписи.

Мы обедаем за одним из столиков, пробуя восточную кухню. Ник, как хороший гид, рассказывает о происхождении названия. Зарастро – это верховный жрец Изиды и Озириса в чудесной опере Моцарта «Волшебная флейта». Он похищает Памину – дочь Царицы Ночи. Царица посылает влюбленного в Памину принца спасти девушку и дает ему волшебный атрибут – флейту. Принц благополучно проходит все испытания, и любовь торжествует. Мы восхищены, это именно то, что нам нужно.

– Потрясающее место, чтобы назначить свидание! – вздыхает Роза.

Ее взгляд красноречив: очевидно, что она мечтает о свидании с Ником. Неужели он этого не замечает? Или просто не хочет обидеть мою подругу отказом?

Именно по этой причине – чтобы не обидеть ее – я не сказала Розе о том, что езжу к Нику позировать. Сижу без движения, пока он создает мой портрет. На основе дискет, конечно же, и совсем не маленький – два на три метра. Ник задает мне тысячу вопросов, ему хочется лучше понять меня – «для раскрытия образа», как он говорит. Я отвечаю, но только губами – жесты под запретом, как и мимика. Портрет принимает форму, и я впечатлена талантом своего друга. Все мои противоречия отражены: с одной стороны, видна зажатость, боязнь быть не на высоте, с другой – моя готовность к авантюрам не ставится под сомнение.

Я узнаю о его прошлом, как он стал художником. Открываю для себя трогательного, искреннего на своем пути мальчика.

С каждого сеанса я выхожу встревоженная. Не могу не признать некое влечение к Нику, но объясняю это долгим отсутствием Антуана. Я не думала, что буду испытывать плотский голод, который моя выходка с WhatsApp только раздразнила. Должна ли я судить себя за то, что я слишком чувственная и импульсивная?

* * *

Съемки заканчиваются. Осталось меньше двух дней в Лондоне! Ник хочет организовать особую вечеринку в честь нашего отъезда. С таинственным видом он говорит, что подготовил нам сюрприз.

И правда, он ведет нас в один из лучших клубов города: «Ночной цирк», предупредив, что дресс-код должен быть сексуальный.

– А вообще, девушки, в этом клубе собираются фрики, так что будьте готовы ко всему.

Стоим в очереди, охранник ищет наши имена в списке (места бронируются заранее), входим и попадаем… действительно в цирк. Красные потолки и занавески, портреты клоунов в черно-белом цвете и живые клоуны; дух цирка повсюду, я ликую!

Я на высоких каблуках – двенадцать сантиметров, и понимаю, что ног надолго не хватит. Впрочем, у всех женщин, на каблуках они или на удобных танкетках, вид такой, будто они идут по канату высоко над землей. Мне подмигивает клоун с нарисованной слезой на щеке. Я отвечаю ему улыбкой, он встает на руки и хлопает огромными штиблетами. Удержаться от смеха невозможно!

Столик, который мы занимаем, очень удобный: видно все, что происходит вокруг, и танцпол рядом.

Ник советует заказать пунш: рецепт очень старый, и этот пунш подается только здесь.

– Что в нем такое? – кричу я, попробовав напиток: он взрывается фейерверком вкусов.

Ник смеется над моими расширенными глазами.

– Это секрет. Никто не знает.

Так уж и никто, думаю я и шепчу Розе на ухо:

– Будь осторожна, он, кажется, очень крепкий, как бы не перебрать.

Она улыбается, но я знаю эту ее улыбку и этот ее взгляд: вечер без правил – вот что они означают. Во всяком случае, на Ника она смотрит именно так.

Сама не замечаю, как пустеет бокал. Ник заказывает еще. Выпив примерно половину, я начинаю безудержно смеяться. Что со мной происходит? Сквозь алкогольный дурман чувствую тревогу: Мередит, остановись, но ничего не могу с собой поделать. Мне весело. Мне хочется нравиться, я хочу очаровывать.

Ник оказывается зажатым между нашими горячими телами: моим и Розы. Роза, впервые за все время нашей дружбы, бросает на меня испепеляющие взгляды. Она наклоняется к Нику и шепчет ему на ухо что-то такое, что заставляет их смеяться. Ну и пусть, делаю еще глоток, разве я здесь не для того, чтобы веселиться?

На подиуме начинается огненное шоу. Я вскрикиваю, когда едва ли не до нас долетает струя пламени, выпущенная фаерщиком. Ник обнимает меня за плечи, чтобы успокоить. Я таю от ощущения его рук на своей голой коже. Однозначно, пунш действует предательски.

Роза встает, чтобы пойти танцевать.

– Вы идете?

Отличный повод сбросить наваждение. Мы все втроем идем на танцпол, но это меня не спасает. На подиуме выступает эротический балет, и мы с Розой, больше не скрывая своего соперничества, боремся за Ника: кто более призывно крутит бедрами, тот и получит приз. Я больше не контролирую себя, и мне нисколько не стыдно.

На танцполе появляется полуголый мужчина со змеей огромных размеров: королевский питон. Красавец (а мужчина и правда красавец) останавливается рядом с нами и жестами предлагает мне сфотографироваться. Я бросаю испуганный взгляд на своих друзей, которые умирают от смеха, и не без колебания позволяю положить питона на плечи. Вокруг нас собирается маленькая толпа. Принимаю красивую позу, и меня ослепляет вспышка. Кажется, я сейчас грохнусь в обморок. Но все обходится – мужчина забирает мерзкую тварь и дает жетончик, чтобы я смогла получить фотографию.

– Сделайте нам две. Я тоже хочу себе такую! – кричит Ник и обнимает меня.

По коже бегут мурашки. Ник замечает это.

– Ты замерзла? – спрашивает он, словно издеваясь надо мной.

– Да, немного, – вру я.

Роза тянет меня за руку, чтобы отвести в туалет. Поддаюсь и иду за ней. Как только закрывается дверь, она набрасывается на меня:

– Эй! Что ты творишь с Ником?

– Ты о чем? – делаю круглые глаза.

– Мередит, я тебя не понимаю. Ты же почти замужем! ЗА-МУ-ЖЕМ! А я нет. И мне, как ты наверняка заметила, очень нравится Ник!

Я киваю и достаю из клатча губную помаду.

– Перестань, подруга. Я веселюсь, и все! Ты же не собираешься испортить наш последний вечер?

Она раздраженно поправляет прическу.

– По крайней мере, я сказала тебе то, что должна была сказать.

Мы выходим и присоединяемся к Нику. Пока нас не было, он увидел кого-то из знакомых и пригласил за наш столик. Вот и отлично – это разрядит обстановку.

Какое-то время мы скучаем, поддерживая общий разговор. Потом приятели Ника уходят, и все начинается сначала: мы с Розой боремся за этого парня.

Снова идем танцевать. На танцполе яблоку негде упасть. В какой-то момент я теряю равновесие и цепляюсь за Ника, чтобы не упасть. Но он неправильно истолковывает мое движение, прижимает к себе и целует в губы. Я не сопротивляюсь. Вокруг нас беснуется толпа, а мы застыли в объятии.

Для Розы это слишком, на секунду оторвавшись от Ника, я вижу, как она поспешно уходит. Ну и пусть, мне все равно. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о поцелуях Ника в ночи. Грех – он такой сладкий…

Сцена 57

Роза

Когда наконец слышится скрежет ключа в замке, пальцы обхватывают ручку моего чемодана. Я сижу на диване одетая.

Нескончаемые часы ожидания Мередит. Как же далеко она зашла в своем бреду…

Она застывает, увидев меня, ее лицо тотчас становится красным. Темные круги под глазами еще больше разжигают во мне гнев.

Время – семь часов утра. Нет никаких вопросов об окончании вечера.

Мередит бросает клатч в угол, выдвигает стул и падает на него. Нас разделяет тишина. Слышны только нервные кудахтанья Ромео, которого я закрыла в клетке для поездки.

Моя подруга смотрит на чемодан и тяжело вздыхает. Мгновение я чувствую себя хорошо от того, что сделала ей больно.

– Ну, как повеселилась? Получила удовольствие? – ядовито спрашиваю я.

Она сжимает зубы, ее красивое лицо напрягается.

– Я сожалею, Роза, позволь мне объяснить…

Если она начнет оправдываться, я этого не выдержу.

– Заткнись, умоляю! – говорю грубо.

Она вздрагивает.

– Заткнись! Заткнись! – повторяет Ромео.

Вот так и бывает у женщин. У нас мягкое сердце, но когда мы чувствуем себя преданными, становимся фуриями.

Я встаю с дивана и начинаю мерить комнату большими шагами. Хочу нанести ей удар. Пусть почувствует, что у меня на сердце.

– Почему ты это сделала? Почему? – кричу я.

Я вижу, как расширяются ее зрачки, но она молчит. Это меня раздражает. Я бы предпочла, чтобы она раскричалась в ответ. Так проще.

– Ник… – продолжаю я. – Ты прекрасно знала, что он мне нравится. Я испытывала к нему влечение с нашего приезда. А ты… Ты над этим смеялась. То, что между вами произошло, – просто льстит твоему эго, и все. У тебя нет к нему никаких чувств.

– Роза, умоляю тебя…

– Стоп! Не говори ничего! Для тебя это так просто! Мужчины всегда у твоих ног. И среди них – бедный Антуан…

Я даже не пытаюсь скрыть желчи. Из глаз Мередит потекли слезы. Но я не могу остановиться:

– Это сильнее тебя, так? Отдать его мне ты не могла. Тебе нужно было поиграть в принцессу, привлечь к себе внимание…

Она пытается возразить, но я не позволяю ей сделать это. Я вне себя. Перед глазами снова картинка, как они с Ником целуются. Представляю, что было потом, и испытываю боль. Мне хочется ударить ее, чтобы уравновесить свое собственное страдание. Вижу Ромео, он напуган и вжался в угол клетки, но это меня не останавливает.

– Ты хоть понимаешь, что почувствует Антуан, узнав об этом?

Читаю тревогу на ее лице.

– Прекрати эту дебильную игру, Роза. Ты никогда этого не сделаешь.

У меня все сжимается внутри, я не хочу этого говорить, но слова вылетают сами:

– Почему же? Конечно, я должна сказать ему! После всего, что он сделал для тебя, у него есть полное право знать, какую женщину он полюбил, прежде чем связать с ней жизнь…

Мередит дрожит. Кровь отступила от ее лица.

– Прррррекрррати! Пррррекрррати! – кричит Ромео пронзительно.

– Роза, ты бредишь… Ты просто устала. Ты не спала всю ночь. У тебя неясный ход мыслей… – лепечет Мередит.

– Я прекрасно себя чувствую. И мне доставляет удовольствие открыть тебе глаза…

Она прячет лицо в ладонях.

– Моя бедная Мередит… Ты так сосредоточена на себе, что не видишь многое из того, что происходит вокруг. Ты думаешь, что это наш, то есть твой, талант заполнял зал на каждом выступлении в Лилле? Ты думаешь, что директор по доброте душевной не разорвал с нами контракт? Ах, какая трогательная наивность…

– О чем ты говоришь, Роза? – она искренне обеспокоена.

Ромео тяжело дышит, но сейчас я занята другим.

– Открой глаза, детка! Это все Антуан…

– Антуан?..

До нее наконец доходит, и я чувствую мстительное удовлетворение.

– Это он! Антуан и есть твой ангел-хранитель. Это он всем управлял, все организовывал, следил за тем, чтобы тебе хватило денег, чтобы ты поверила в себя, в свою карьеру, чтобы у тебя было настроение… Потому что он тебя любит! Бедный идиот!

Мередит дрожит всем телом. Я боюсь, что она вот-вот влепит мне пощечину. Отступаю на шаг, сознавая, что, возможно, зашла слишком далеко.

– Ты лжешь!

Читаю на ее лице отчаяние, даже не отчаяние – все ее страхи: что она не способна добиться всего сама, что ее считают ребенком, что ей не дадут самой что-то доказать…

В бешенстве она смахивает со стола стакан с водой, он падает и разбивается вдребезги. Ромео испускает пронзительный крик.

– Убирайся! – хрипит Мередит.

– Не переживай, я уже собралась.

Говорю холодным тоном, который дается мне с трудом. Я тоже ранена. Я ищу хоть унцию снисходительности к ней в своем сердце и не нахожу.

– Я возвращаюсь в Париж, Мередит, и считай, что я все рассказала Антуану. Это мой давний друг, и я им очень дорожу. Я не хочу, чтобы он строил иллюзии в отношении тебя.

Хватаю чемодан, поворачиваюсь к клетке и… замираю. Ромео лежит как мертвый.

– Ромеооо! – крик рвущегося сердца исходит из моего горла. Мы обе бросаемся к клетке.

Сцена 58

Роза

Мередит и я вот уже больше часа терпеливо ждем информации в ветеринарной клинике в центре Лондона. Сидя рядом, продолжаем хранить враждебное молчание.

Ромео не умер, его сердце билось, когда я дрожащими руками достала его из клетки. Он просто пережил сильнейший эмоциональный шок.

Мередит разыскала по телефону эту клинику, мы вызвали такси и примчались сюда. В приемном покое я предупредила врачей об особенностях моей птицы, за которой следят Институт Петерсона и лично профессор Буало.

Ромео унесли, нас попросили подождать, и вот наконец появился доктор Дулиттл[6]6
  Персонаж детских книг английского писателя Хью Лофтинга, прототип Доктора Айболита Корнея Чуковского.


[Закрыть]. Он приносит обнадеживающие новости:

– Все жизненные функции в норме. Он пришел в сознание… Если так можно сказать…

– Как это? – не понимаю я.

– У нас есть причины думать, что он сознания и не терял…

– Простите, не понимаю…

– Мы связались с профессором Буало в Париже. Он попросил, чтобы вы ему позвонили как можно быстрее, он вам все объяснит.

– О…

– Следуйте за мной.

Доктор Дулиттл ведет меня в свой кабинет, Мередит тоже хотела пойти, но я не разрешила. Это ранит ее, но я не готова уступить.

По стационарному телефону (боже, какая редкость!) набираю номер профессора Буало, и он сразу берет трубку. У него взволнованный голос.

– Мадемуазель, не могли бы вы объяснить мне, что у вас произошло?

Я рассказываю и ощущаю чувство вины, что, увлекшись обличениями, забыла о попугае.

– Мадемуазель, у меня есть все причины думать, что Ромео не потерял сознание, а…

– Что?

– А разыграл смерть!

– Разыграл?..

Я теряю дар речи. Никак не могу понять, что именно имеет в виду профессор.

– Роза, у вашего какаду незаурядные способности. Все указывает на то, что он чутко воспринимает эмоции. Представляете, речь идет об эмоциональном сопереживании! У птицы! И есть что-то, что кажется мне еще более невероятным…

У меня пересохло во рту. Что еще он скажет?

– Я полагаю, что Ромео разыграл смерть по вполне определенной причине: он хотел прекратить спор между вами, переключив внимание на себя. Он хотел вас помирить!

Хорошо, что я сижу. А профессор Буало начинает уговаривать меня отдать им Ромео на несколько месяцев. И что мне на это ответить?

Выхожу из кабинета с таким ощущением, будто меня стукнули дубинкой по голове.

– Ну вот… – я с трудом сдерживаю слезы. – Все кончено. Они хотят забрать у меня Ромео.

Мередит делает ко мне шаг, чтобы приободрить, но я уклоняюсь. Этим утром я едва не потеряла свою дорогую птицу и… потеряла лучшую подругу. Кулуары ветеринарной клиники слышат мои ругательства. Хорошо, что их никто не понимает.

* * *

Мередит

Когда Роза удаляется звонить в Париж, силы меня оставляют, и я начинаю рыдать. Накатилось все сразу: Роза, Антуан, Ромео, обрывки воспоминаний о безумной ночи с Ником, еще не проветрившийся алкоголь, усталость, грусть… Очередное фиаско, надо это признать. А что касается Ника… Да, я ужасно хотела Ника. И я получила удовольствие с ним. Но имела ли я право уступить своему импульсу?

Реальность окатывает меня ведром ледяной воды. С Ником мне было хорошо, но продолжения не будет. Я просто играла с ним, чтобы утолить свои желания. Он этого не заслуживает.

Хуже всего то, что мне реально грозит потерять Антуана. Если Роза действительно все ему расскажет, наша история окончена. При мысли об этом сердце так сжимается, что я начинаю задыхаться.

Выхожу из хмельной ночи, как из туннеля. Свет больно бьет в глаза. Никогда еще моя любовь к Антуану не казалась мне такой очевидной.

Покидаю клинику нетвердым шагом, понимая, что я была неверна не Антуану, а самой себе.

Сцена 59

Антуан

Роза сидит за столом в моей квартире, поджав коленки к груди. На том же месте, где несколько месяцев назад сидела Мередит, говоря мне о своих намерениях взять таймаут. Роза много плакала, на ее щеках следы туши. Она мне все рассказала.

Я звоню Мередит. Она в Лондоне. Голос у нее тревожный, а я ловлю себя на том, что скучаю по ней.

Мередит говорит, что спешит вернуться в Париж, ей хочется, чтобы все скорее закончилось. Поколебавшись, она спрашивает меня, видел ли я Розу.

– Да, видел. Мы ужинали вместе.

Мередит выдерживает паузу, и я понимаю, что ее грызет один вопрос: знаю я или нет.

– И?.. – не выдерживает она.

– Мы провели отличный вечер. Я огорчился, когда узнал, что она должна была вернуться без тебя из-за Кесии. К счастью, ее дочь уже выздоравливает. Это такое облегчение, правда?

– О да!

Кажется, она испытывает облегчение совсем не поэтому.

Роза сидит хмурая. Но через несколько минут я читаю в ее взгляде понимание. Она готова согласиться с тем, что я не должен ничего говорить Мередит об этой проклятой ночи.

– Антуан?

– Да?

– Я тебя люблю.

Мередит кладет трубку, и я остаюсь с этими словами, как с бомбой.

Смотрю на Розу.

– Когда ты перестанешь ее жалеть? – качает она головой.

– Я ее не жалею, Роза. Заблуждения могут быть у всех, и я просто закрываю глаза.

– Ты слишком снисходителен к ней. Так ты будешь полностью в ее власти.

– Я готов рисковать.

– Ты любишь ее до такой степени?

– …

– Я даже не уверена, знает ли она, как ей повезло…

– Может быть. Какое это имеет значение? Послушай меня, Роза. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.

Наклоняюсь к ней и смотрю в глубину ее карих глаз.

– Да, Антуан?

– Как ты слышала, я сделал вид, будто ты мне ничего не сказала. Наши отношения – это наши отношения, но я хочу, чтобы вы остались подругами.

Роза трясет головой, она до сих пор таит обиду.

– Роза, я знаю, до какой степени она тебя любит. Ты ей как сестра. Вы не можете все испортить.

Она смотрит на меня со смесью удивления и восхищения.

– Как ты это делаешь, Антуан?

– Что именно?

– Как тебе удается оставаться таким спокойным? Неужели тебя это не задело?

Я беру паузу, прежде чем ответить. И глубоко вздыхаю.

– Конечно же задело. Мне больно. И я бы ее возненавидел, если бы так сильно не любил. Давай немножко о другом. Тот, кто думает, что настоящие отношения, любовь это или дружба, никогда не столкнутся с трудностями, сильно ошибается. Ошибки делать плохо, но еще хуже потерять отношения из-за вещей, совершенных по глупости. Ваша дружба слишком ценна, чтобы ее разрушить, ты не считаешь?

Она медленно кивает.

– Роза, прошу тебя, прости Мередит! Сделай это для меня. Она в тебе нуждается. И ты нуждаешься в ней.

Роза вновь начинает плакать. Я встаю и обнимаю ее. Когда она отрывается от меня, взгляд вселяет надежду.

– Хорошо, Антуан. Я сделаю это для тебя. Но не сразу. Нужно, чтобы я это переварила… Антуан?

– Да?

– Если она не хочет тебя, рассчитывай на меня… Я за тебя выйду!

Мы смеемся.

– По рукам!

Сцена 60

Мередит

Обратный отсчет: 19 дней

Я провела несколько часов, чтобы привести себя и квартиру в порядок. Ключи оставлю консьержу. Пока-пока, Лондон.

Последний раз прохожу по комнатам. Без Розы мне было тоскливо тут жить. Я не отвечала на настойчивые звонки Ника: ничего личного, просто не было смелости. Он оставил сообщение на моем автоответчике. Сказал, что чувствует себя виноватым, особенно по отношению к Антуану. Что влечение ко мне взяло над ним верх.

Я чувствую примерно то же самое. Хотя нет, нечего и сравнивать мою и его вину.

Сразу в Париж я не поеду – не чувствую в себе смелости встретиться с Антуаном… и с Розой. Решаю погостить у подруги в Лилле несколько дней.

Моя сестра пригласила меня на ужин. Я пользуюсь случаем, чтобы увидеть племянников. Валентина восхитительна в свои шесть лет, она полна невинности. После ужина я предлагаю ей почитать сказки. Конечно же, она выбирает сказку о принцессе и прекрасном принце. Мы сидим в подушках на диване, она доверчиво прижалась ко мне.

– Тетя?

– Да, моя дорогая?

– Они будут счастливы всю жизнь?

Я нежно улыбаюсь ей, но не знаю, что ответить. Насколько это правильно – позволять детям верить в вечную любовь, ставить на якорь утопию, которая во взрослой жизни причинит им неизбежные страдания?

– Я не знаю… Может быть. Ты бы как хотела?

– Я бы хотела, чтобы они всегдааа друг друга любили!

Ее глазки трогательно сверкают. Любовь, которая длится вечно… Сказка, от которой у детей блестят глаза.

Обнимаю племянницу и укладываю ее спать. Затем спускаюсь вниз, чтобы помочь сестре прибраться. Она отвергает мою помощь, потому что я ее гостья.

Устраиваюсь в углу и достаю свой Любовный органайзер. В разделе «Между мной и другим» пишу «вечная любовь» и ставлю знак вопроса.

Вспоминаю поцелуй с Лораном, коллекционером мимолетных увлечений, затем думаю о Нике. Все это за три месяца! Такое чувство, что меня испытывали и я откусила от пресловутого яблока греха.

Однако моя любовь к Антуану не уменьшилась. Нет-нет, даже возросла… Как будто эти искушения помогли мне пойти по правильной дороге к настоящей любви. Но вопрос в другом. Не запреты ли являются причиной супружеских катастроф? Держать себя в тисках, приговаривать импульсы – все это порождает раздражение. Может быть, с самого начала нужно признать и принять то, что неизбежно будет влечение к другим? Что это нормально? Конечно, моногамия необходима. Но если следовать моногамии только потому, что так принято, потому что у тебя на пальце кольцо, – не обман ли это? Что вообще считать под изменой? Испытывать влечение к кому-то – разве это не больший обман, чем физическая измена?

Начнем с того, что глупо думать, будто другой целиком и полностью принадлежит вам. Не менее глупо помешать ему пережить то, что он должен пережить.

Именно моногамия приводит к изменам. Клятва верности, провозглашенная в браках, быстро становится клятвой лицемерия.

Я читала в журнале, что один мужчина из двух и одна женщина из трех неверны в браке. Что-то заставляет меня думать о том, что эти цифры занижены. И я уж не говорю о сайтах знакомств для женатых…

Любовь задыхается в ошейнике. И верность на всю жизнь – это лицемерная клятва. Сохранить любовь может только свобода. Дайте любви свободу, появится шанс, что она будет вечной.

Сестра приносит мне чашку чая. Я благодарю, делаю глоток и думаю о том, что нужно изменить в себе, чтобы принять идею свободы в отношениях.

Главное упражнение: научиться принимать. Принимать возможные желания второй половинки, не делать тему запретной, разрешить диалог.

Тонкий голосок внутри меня говорит: «Мередит, будь искренна: если Антуан скажет тебе о своем влечении к другой женщине, как ты отреагируешь?» Я забыла о сильной противнице: ревность. Но ревность – это проявление эго. Она твердит: «Другой должен тебе принадлежать». Между тем любить другого не значит обладать им. Настоящая любовь не должна быть заперта в клетке.

В своем органайзере я изобретаю тест на правду.

Если бы я узнала, что Антуан меня обманул, в какой степени я бы его желала?

(0 – мне была бы противна сама мысль о сексе с ним; 10 – я бы до смерти его хотела)

Честно – 7.

Была бы я готова его простить?

(0 – нет; 10 – конечно)

Я бы сказала – 5.

Мои результаты средненькие. Я смела в мыслях, но скорее держусь патриархальных взглядов. И все же… не нужна клятва верности – нужна клятва искренности. Так как самое больное – это вопрос лжи самой себе.

На самом деле крепкая пара может легко пережить потрясения. Сердце всегда знает правду, а супружеская измена всегда происходит от износа отношения, пассивности обеих сторон. Нехватка смелости посмотреть правде в глаза – что он или она не подходит вам больше – делает жизнь унылой. Пара должна оставаться вместе ради чего? Ради детей? Потому что существуют какие-то соглашения? От решающего шага удерживает страх изменений? Не хочется рушить построенное? Деньги?

Врать себе – это медленное удушье. Ну нет, если в паре все плохо, нельзя обманывать самого себя – нужно уходить.

Ко мне подсаживается сестра. Мы улыбаемся другу другу. Я осмеливаюсь задать вопрос, который меня терзает:

– Как у тебя дела с Гийомом?

Она смотрит на меня с удивленным видом.

– Конечно, хорошо. Почему должно быть по-другому?

Я не настаиваю. Однако я видела на ужине у родителей, как он вел себя по отношению к ней. Полное равнодушие, и она это принимала как должное. Гийом может делать что хочет. Почему он должен вести себя по-другому? Он знает, что жена останется с ним.

Что бы сделала Мамзель Жужу в такой ситуации?

Она бы не пыталась изменить своего партнера – она бы попробовала измениться сама. Сначала, я думаю, она бы изобрела вентилятор чувств: пусть проветриваются. Добавила бы специй в отношения: чуть больше кокетливости, чуть больше сексуальности. Мужчина – охотник, этот инстинкт никогда не истребить. Даже если он любит душевный покой и комфорт, он делает стойку на феромоны.

Первобытный человек боролся за огонь. Но любовь – это тоже огонь, и жаль, что со временем многие забывают, сколько требуется усилий, чтобы поддержать его.

Сестра трясет меня за плечо.

– Мирель, очнись! Где ты опять витаешь?

– Мередит, – поправляю я ее.

– Для меня ты Мирель. – Она целует меня в щеку.

Пока что она счастлива…

Я благодарю ее за вкусный ужин и возвращаюсь к подруге. Обратный отсчет заканчивается, пришло время больших решений. Где я нахожусь в своих чувствах к Антуану? Готова ли я к прыжку? Мое умение любить – достаточно ли его для следующего уровня? Глубоко вздыхаю. Чувствую, ночь опять будет без сна…