Читать книгу "У Купидона картонные крылья"

Сцена 50

Мередит

Съемки начнутся только через неделю, у нас есть несколько дней, чтобы посмотреть Лондон. Ник сдержал слово и стал нашим гидом. Он старается показать нам необычный Лондон, какой вряд ли увидят туристы. В итоге Роза захвачена идеей: пройти квест.

Мы едем на станцию Каледониан-роуд, где, по словам Ника, можно найти что-нибудь интересное. Первое, что нам бросается в глаза, когда мы выходим на улицу, – орды безумных подростков, ищущих развлечения. Квест – это модно.

Глаза разбегаются – что выбрать? Наконец нас привлекает одна из вывесок. Персонал вводит в курс дела. Ого! Наша миссия – спасти мир! Сценарий такой, что и не перескажешь. Мы должны обнаружить какого-то двойного агента по кличке Черная Овца. Этот агент составил дьявольский план по уничтожению мира. Нам будут мешать его шпионы, и нужно быть начеку.

Роза, Ник и я стоим перед желтыми и черными дверями – какие из них откроются, мы не знаем. То есть мы вообще ничего не знаем и будем действовать по обстоятельствам. Инструктор показывает нам стоп-кнопку – на нее можно нажать, если возникнет паника («Такое бывает») и захочется выйти из игры. Я готова нажать на нее уже сейчас – какого черта я уступила Розе? Здесь замкнутое пространство, а я подвержена клаустрофобии.

Моя подруга раздувает ноздри – ей не терпится броситься на поиски Черной Овцы. Когда приоткрывается желтая дверь, она, как гончая, бросается в темноту. Ник, кажется, тоже увлечен. Я же ищу способ не участвовать во всем этом. И нахожу: мой интерес включается, когда я начинаю думать о замкнутом пространстве в контексте темы, которая не дает мне покоя: отношения в паре.

Как бы ты ни любил человека, находиться с ним постоянно, 24 часа в сутки, годами, десятилетиями, невозможно. Какими годами? Ученые выяснили, что хватит трех месяцев, чтобы возненавидеть своего партнера, который постоянно маячит у тебя перед носом. Но как же быть с любовью? Как ее продлить?

Самое первое, что приходит мне в голову в этой душной и тесной комнате, – прорубить окна. И оставить их открытыми. Впрочем, как и двери.

Я думаю о Мамзель Жужу. Было бы забавно показать ее в квесте под названием «Независимая любовь». Сценарий… Ну, скажем, так. Купидон теряет крылья, и моя Мамзель Жужу должна найти их. Найти крылья желания! Разве не прекрасная идея? А крылья желания – разве это не метафора свободы?

(Желание) = (Свобода).

Когда свобода ограничивается, желание тоже уходит. Нельзя подрезать любимому крылья из страха, что он улетит. Так многие поступают, и в некотором смысле узаконенные отношения – это тоже страх потери. Не лучше ли другое – осмелится на доверие? Запереть своего партнера в клетке, какой бы она ни была комфортной, – это может вызвать клаустрофобию, и душа начнет искать стоп-кнопку, чтобы сбежать. Навязчивое обладание убивает любовь, а эмоциональная зависимость разрушает личность. Противоядие разрушению – эмоциональная самостоятельность, но обрести ее лучше еще до того, как отношения начнутся. Когда в отношения вступают незрелые личности, любовь тоже будет незрелой и скоро закончится.

– Мы нашли еще один ключ! – кричит Роза. – Мередит, подключайся! Что ты там закопалась?

Я вяло изображаю энтузиазм.

Ник искоса смотрит на меня. Заметил ли он, что я отсутствую, витая мыслями далеко отсюда? Бросаю ему улыбку. Он кивает и продолжает игру. А я продолжаю размышлять.

Эмоциональная самостоятельность означает, что человек в первую очередь должен удовлетворять свои потребности. Глупости все это, когда говорят, что ради отношений надо жертвовать своими интересами. Например, изображать из себя страстную любительницу футбола, когда на самом деле тебе нравится театр. Чем больше увлечений у каждого в паре, тем богаче становятся отношения. И это опять вопрос доверия, которое является индикатором зрелости отношений. Тащиться на футбол (а ему в театр) только потому, что «надо вместе», или потому, что ты таким образом хочешь крепче привязать любимого к себе, на самом деле означает, что ваши отношения обречены.

Но не слишком ли я упираю на независимость? Не знаю, для меня это больной вопрос. Ведь я временно рассталась с Антуаном, потому что мне не хватало этой независимости. Я испугалась, что стану придатком Антуана и он потеряет ко мне интерес. Я хотела найти себя и продолжаю свои поиски. Это абсурд – утверждать, что мы можем любить, по сути не нуждаясь в партнере. Я нуждаюсь в Антуане и тешу себя надеждой, что это взаимно, иначе всякое общение между нами прекратилось бы после Марселя. Но нет, этого не произошло. Значит, я все делаю правильно?

Я отдаю себе отчет в том, что все мои метания от недостатка любви. Если бы я получила прививку любви в детстве, возможно, все было бы по-другому. Но поскольку у меня нет опыта, я толкаюсь вслепую, совсем как в этих темных комнатах квеста. Только я пытаюсь найти не Черную Овцу, а себя. Это мучительно, но я должна пройти этот путь.

– Все в порядке, Мередит?

Ко мне подходит Ник и кладет руку на плечо. Это меня трогает. Мне немного стыдно, что я не принимаю участия в игре. Трясу головой. Свихнуться можно со всеми этими размышлениями. Все, хватит на сегодня!

Втроем мы в конце концов обнаруживаем зловредного агента, спасаем мир и остаток дня проводим весело.

Сцена 51

Роза

Как мне нравится этот город! Лондон создан для меня. Здесь все наполнено творчеством, и уже на второй день пребывания здесь мне казалось, что меня уже ничего не удивит. Но вчера, прогуливалась с Мередит по Лик-стрит, мы случайно попали в Граффити туннель. Этот туннель находится под станцией Ватерлоо. Когда-то знаменитый Бэнкси договорился с городскими властями и устроил здесь фестиваль граффити. По окончании фестиваля уличные художники продолжали рисовать свои картины на стенах, на радость туристам. Теперь это культовое место.

Я была загипнотизирована этими рисунками – они такие яркие и необычные! Полная свобода самовыражения! Мы с Мередит ходили по туннелю больше часа, раскрыв рот. Но впереди нас ожидало еще одно потрясение. Прямо на земле мужчина увлеченно составлял какую-то композицию на картонке.

– Что он делает? – шепчу я Мередит.

– Честно говоря… Я не знаю.

Она не осмеливается спросить, но я умираю от любопытства, хотя плохо знаю английский.

– Добрый день, месье. Простите, а что вы делаете?

Мужчина поднимает голову. Ни тени недовольства, кажется, он даже рад, что мы подошли к нему.

– Меня зовут Бен Вилсон, – говорит он. – Я уличный художник, и я решил дать вторую жизнь мусору…

Мы наклоняемся, присматриваемся и видим, что свою картину он делает из жвачки. Ничего себе! Получается очень красиво, потому что жвачка дает объем.

– Вы таким способом зарабатываете на жизнь? Продаете сои картины? – спрашиваю я.

Он смеется:

– Много на этом не заработаешь. Мне просто хотелось опробовать новый материал и выразить кое-какие свои идеи.

Я его понимаю. Для творческой личности самовыражение даже важнее, чем деньги. В конце концов, мы с Мередит много не зарабатываем, но сцена для нас как наркотик, мы не можем без нее.

– Он невероятный тип, правда? – говорю Мередит, когда мы отходим.

– Да, впечатлил… Знаешь, это натолкнуло меня на идею…

– Только не говори, что ты сейчас достанешь свой органайзер и начнешь писать!

– Нет, – смеется подруга. – Хотя надо бы.

– И что за мысль? Давай уж поделись.

– Ну… я подумала, что, когда любовь проходит, она становится как изжеванная жвачка: без всякого вкуса. Мы выплевываем жвачку и точно так же выбрасываем на помойку изжившие себя отношения. А этот Бен Вилсон навел меня на мысль, что можно приложить немного усилий и дать вторую жизнь отношениям.

– Да, подруга, ты завернула…

– Роза, все просто! Износ отношений не является фатальностью! Понимаешь?

Мередит идеалистка, и за это я ее люблю. Она верит, что вечная любовь возможно. Шутливо напеваю знаменитую песню Шарля Азнавура.

– Нет, правда, Роза, это возможно! Если подходить к отношениям как к произведению искусства, то все можно начать сначала. На другом уровне, с учетом опыта…

Она смешит меня, моя Мередит, Увлекшаяся Любовью.

– И много ты знаешь мужчин, которые дали второй шанс отношениям?

Она вздыхает.

– В реальной жизни – никого. Ты помнишь старый фильм «Привычка жениться» с Алеком Болдуином и Ким Бейсингер? Вот там как раз про это. Но это кино. А так эта пара поженилась, у них даже дочь родилась, но потом они развелись и уже не возобновляли отношений.

– Не нервничай, моя красавица. Мне нравится твоя идея про изжеванную жвачку, вкус которой не теряется. Согласна, чисто теоретически такое может быть. Пойдем. Знаешь, я слышала о местечке, где можно расслабиться… Ты идешь?

Она бурчит для формы:

– Куда ты меня тащишь?

– Увидишь.

Когда мы приходим, я наслаждаюсь выражением лица Мередит!

– О, ледяной бар… – кажется, она перестала дышать от восторга.

Я позволяю себе маленькую шутку:

– Чем не решение для сохранности любви?

Она смеется, и мы пьем за Большую Любовь и ее вечное пламя.

Сцена 52

Мередит

Обратный отсчет: 40 дней

Я, как всегда, опаздываю. В Лондоне можно сделать столько невероятных покупок… Чувствую, оставлю здесь весь свой гонорар. С кучей пакетов в руках – вот уж достанется от Розы! – выхожу в спешке на станции Вестминстер и включаю геолокацию на смартфоне. Мне нужна Милбанк-стрит, там находится студия, где будут сниматься сцены с нашим участием. Это первый день, и я должна признать, что волнуюсь. Нельзя сказать что наши с Розой роли в этом сериале решающие; так, пара эпизодов, ничего сложного. Но нам нужно все сделать хорошо. По крайней мере, для того, чтобы не подвести Алису, порекомендовавшую нас. Алиса для нас ледокол, расчищающий дорогу к славе.

Ассистент режиссера рассчитал время так, чтобы у нас остался час для подготовки. Какое удовольствие – попасть в руки настоящих профессионалов!

Роза и я играем француженок, как шутит моя подруга, «акул бизнеса», приехавших в Лондон заключить выгодный контракт. Для меня фишка в том, что по роли я влюбляюсь в босса-англичанина. Короче, есть где развернуться, несмотря на мизерный текст.

Прохожу мимо Вестминстерского дворца, где заседает британский парламент, смотрю на Биг-Бен и застываю, изумленная. По огромному циферблату движутся три малюсенькие человеческие фигурки – они что-то там делают с часами.

– Удивительно, не так ли? – слышу чей-то голос.

– Извините?

– Такое редко увидишь. Вам повезло, мисс.

Передо мной месье, одетый в темный костюм. Он говорит, что часы на реставрации, работы будут продолжаться до 2020 года, а его задача – координировать действия мастеров.

– Простите, я не хотела вам мешать.

– Нет-нет, что вы! Вы совсем не мешаете, дорогая.

За что я обожаю англичан, так это за их привычку всех называть дорогими. Это сразу внушает симпатию.

– У вас потрясающая работа!

– Да, вы правы.

Он подает какую-то команду в переговорное устройство, и одна из фигурок смещается вправо. Усы щеточкой двигаются, когда мужчина говорит, и меня это почему-то смешит. В голову приходит дурацкая мысль: когда он пьет пиво, пена на усах остается или нет? Тепло прощаюсь с ним и иду дальше; обернувшись шагов через десять, обнаруживаю, что он приветливо машет мне рукой.

Когда я приезжаю в студию, Роза ходит по холлу, как тигрица в клетке.

– Вот что ты творишь, спрашивается? – кричит она, указывая на мои пакеты. – Ты ограбила Английский банк или что? Извини, но спущу тебя с небес на землю: у нас съемка! Мы не на каникулах!

Микроскопическая гримерка одна на всех. В ней бардак, некоторые даже сидят на полу за неимением места. Розе каким-то чудом удалось занять место за столиком. Фу! Пустая бутылка из-под содовой, выпрямитель для волос, какие-то объедки, баночки с остатками грима (до нас уже попользовались), в маленькой кофейной чашке бычки от сигарет.

К нам подходит гримерша и устало здоровается. По мешкам под ее глазами я догадываюсь об адском ритме ее жизни. Сериалы – это поточное производство, ничего общего с театром. Она больно дергает мои волосы расческой, но я молчу. Молчу и тогда, когда она пачкает мне платье тональным кремом, небрежно выдавленным из тюбика. Черт! Она даже не извинилась! Яростно впиваю ногти в ладонь и внутренне клянусь, что буду обращаться с людьми более почтительно при любых обстоятельствах.

Пока женщина занимается Розой, раскрываю свой Любовный органайзер на блоке «Между мной и другим». Самый главный мотив моей работы над собой – профессиональный успех. Я хочу добиться успеха в профессии. Чтобы любить другого, мне нужно любить себя и гордиться собой. Гордиться собой на пустом месте глупо. Открываю ладонь и вижу маленькие красные отметины от ногтей. Когда идешь к своей цели, нельзя отвлекаться на маленькие обиды. Какая мелочь – испачканное платье! Если я буду забивать себе голову подобной ерундой, я никогда не пробьюсь, а моя конечная цель – пробиться. Ну и, конечно, все надо делать профессионально.

Мы с Розой повторяем текст. Сериал – убогий, но с чего-то надо начинать.

Сцена 53

Мередит

Обратный отсчет: 30 дней

Через десять дней повторяется тот же сценарий: я выхожу из метро и иду до студии мимо Биг-Бена. Вижу месье, который координирует работу. Останавливаюсь поболтать с ним, у меня есть в запасе 20 минут. Выясняется, что его зовут Бенджамин Холл – точно так же, как инженера, руководившего установкой огромного колокола Биг-Бен на Часовой башне Вестминстерского дворца еще до того, как появились часы.

– Наверное, душа Бенджамина Холла переселилась в меня, – смеется мой новый знакомый.

– Бывают же такие совпадения, – удивляюсь я.

Бенджамин спрашивает, что я делаю в Лондоне. Рассказываю ему о своей маленькой роли в сериале, а потом – он слушает так внимательно! – что мечтаю сделать свое авторское шоу.

– Знаете, оно будет о любви. Я комедийная актриса, но ведь о серьезном можно говорить с улыбкой, правда?

– Да, конечно! – восклицает мой новый знакомый, а я думаю о том, что наша встреча неслучайна. Он – Повелитель Времени, а я – Исследователь Любви, и мне хочется, чтобы любовь была вечной.

Говорю ему об этом. Он слушает меня серьезно.

– Вечная любовь… Знаете, моя дорогая, я женат уже тридцать пять лет на одной женщине, и я ее никогда не обманывал! Может быть, в этом секрет.

Он дает команды рабочим, затем продолжает:

– Мне кажется, время в любви измеряется по-другому. Не часами и минутами, не днями, проведенными вместе, но качеством этих моментов. Может быть, я самонадеян, но иногда для своей жены я становлюсь Волшебником Времени, а она для меня.

– Как вы красиво сказали, Бенджамин! Знаете, для нас, женщин, время – не проблема, если мужчины продолжают нас любить. Не помню, но кто-то из великих актрис говорил: «Не закрашивайте морщины! Мы прожили столько лет, чтобы их получить…»

– Вы правы, дорогая. Женщины прекрасны даже с морщинами, если глаза сияют. Не морщины отпугивают мужчин, а сухость сердца, вы не считаете?

– Еще как считаю! Пока в сердце живет любовь, взгляд всегда сверкает.

Удивляюсь самой себе – разговариваю на такие серьезные темы с мало знакомым человеком – мы видимся всего-то второй раз. Но Бенджамин – чудо. Я улыбаюсь ему и вдруг замечаю, что прямо на нас несется внедорожник. Быстро толкаю Бенджамина в сторону и вместе с ним падаю на тротуар. Слышу крики прохожих, затем оглушительный грохот: машина врезается в столб. Испуганная, смотрю на мужчину, все-таки он не так молод.

– С вами все в порядке?

– Да, – кивает он.

Кажется, у него сломана рука, лицо бледное.

Через несколько секунд приезжают полиция и «скорая». Нас расспрашивают, но я от волнения почти перестаю понимать английский.

Бенджамина ведут в «скорую». У него не только рука сломана – падая, он ударился головой, и волосы сзади испачканы кровью. Я дрожу. Что это было? Наркоман? Пьяный за рулем? Попытка покушения?

Быстро записываю на клочке бумаги свой номер телефона, бегу к «скорой» и передаю бумажку.

– Держи меня в курсе, пожалуйста, Бенджамин!

Двери «скорой» закрываются, но успеваю заметить слабую улыбку, адресованную мне.

Смотрю на Биг-Бен и вдруг осознаю, что время быстротечно и важно пользоваться каждым мгновением. Мы все смертны, и случиться может что угодно. Антуан… Хватаю свой телефон и тут же звоню ему.

Сцена 54

Антуан

Когда телефонный разговор с Мередит заканчивается, у меня дрожат руки. То, что она пережила, напоминает очевидное: ничто не длится вечно, все временно. Таковы правила игры, которые придумали не мы. Можно заиграться и сверзиться совсем с другой высоты.

Я беспокоюсь. Говорю Мередит, что приеду, но она протестует. Она хочет сама все это пережить, потому что это тоже пополняет опыт и в перспективе внесет еще один штрих в наши отношения, сделает их более глубокими. Она так видит.

Но моя Мередит, кажется, что-то задумала. Она спрашивает меня, могу ли я прямо сейчас поехать к себе домой. Я пытался узнать зачем, но она лаконично отвечает: «Увидишь». Разве я могу ей отказать?

Говорю секретарше, что мне надо отлучиться на некоторое время, сажусь в машину и мчусь, нарушая правила движения. Дома я бросаюсь в ванную. Зачем-то еще раз бреюсь и пользуюсь парфюмом, который нравится Мередит. Идиот, она этого не почувствует, но этот запах меня вдохновляет. Снимаю галстук и расстегиваю верхние пуговицы рубашки, как она любит. Нервничая все больше, выпиваю бокал вина.

Звонит телефон, на экране появляется лицо Мередит. Сердце колотится, как у подростка. Начинаю понимать, где она: сняла номер в отеле. И до меня доходит, какую игру она затеяла.

Захваченная желанием, Мередит говорит со мной нежным, чуть хрипловатым голосом. За ней – тяжелые шторы, но в Лондоне яркий день, и солнце пробивается сквозь ткань, освещая ее тело.

Ее тело… Подступает желание. Но я и не думаю его прогонять.

Мередит подходит к кровати, забирается на нее, встает на колени и распускает свои длинные волосы. На ней тонкая рубашка. Я вижу ее грудь и чувствую, как желание продолжает нарастать.

Она снимает рубашку. На ней трусики красного цвета. О нет, такие должны запретить к продаже… Мое дыхание учащается.

Телефон возвращается к ее лицу. Губы Мередит шепчут постыдные слова. Испытываю жгучее желание поцеловать ее. Она спрашивает, готов ли я получить этот чувственный опыт, ведь у нас еще не было такого. Глупый вопрос! Спасибо тому, кто придумал WhatsApp.

Полностью раздеваюсь. Мередит проскальзывает под простыню. Телефон скользит вдоль ее совершенной груди, останавливается на соске. Я смотрю, как загипнотизированный. Мой бедный член, как бы ему хотелось войти в ее лоно… Время от времени она подносит телефон к лицу, и мы обмениваемся взглядами. Мередит проводит языком по губам.

Затем она начинает мастурбировать, отставив другую руку с телефоном, чтобы я мог видеть все в мельчайших подробностях. Она сотрясается от удовольствия, но и я получаю не меньшее.

Мы некоторое время молчим, переживая эффект присутствия. Затем она нежно прощается со мной.

Час спустя я получаю сообщение от нее:

Это был самый прекрасный момент, который я когда-либо переживала. М.

Немного позже, вечером, я пишу ей:

Ты заметила, что наши инициалы образуют слово «душа»?

Антуан + Мередит = Âme – душа!

Но после того, что произошло сегодня утром, я бы не осмелился говорить о родственных душах… Скорее речь идет о душах, которые всегда будут стремиться друг к другу. О любящих душах.

Мередит, Мередит… Каких богов мне благодарить, что ты у меня есть? У меня в ушах звучит песня Скримина Джей Хокинса «Я накладываю на тебя чары». «Я накладываю на тебя чары, потому что ты моя», – вместе с ним пою я.

Больше месяца до конца этого опыта. Невыносимо! Почему время не идет по-другому, когда любишь? Проклятие Зенона, чья летящая стрела всегда покоится, так как в каждый момент времени занимает равное себе положение; нет того момента, в котором эта чертова стрела совершает движение. Именно так я и вижу нескончаемый абсурд ожидания. Обратный отсчет никогда не закончится, и чем ближе конец, тем он кажется дальше.

На столе лежит журнал по психологии. Я увидел в нем тест «Влюблены ли вы?». Какая-то чушь. Чтобы был ответ, нужно, чтобы был вопрос…

Сцена 55

Мередит

Через несколько дней мне звонит Бенджамин. Он рассыпается в благодарностях и скупо рассказывает о своем здоровье:

– Ничего страшного, скоро заживет. Но я бы хотел, моя дорогая, подарить вам что-то особенное. Вы спасли меня.

Я пытаюсь убедить его, что это совсем не обязательно, но ничего не получается. И вдруг он предлагает мне подняться на Биг-Бен. Я на минуту теряю дар речи и, конечно же, принимаю предложение.

Но очень быстро у меня появляются сомнения.

– Простите, месье, а вы уверены, что это будет безопасно?

– Вы ничем не рискуете. У нас хорошая система страховки, и моя команда будет рядом. Если хотите, можете взять кого-то с собой.

Приключение обещает быть феерическим… Прыгнуть с тарзанки и с парашютом – этим многие занимаются, но чтобы подняться на Биг-Бен… Но, Бенджамин прав, мне было бы спокойней в присутствии близкого человека. Говорю об этом Розе. Она находит предложение безумным и категорически отказывается участвовать.

– Никогда в жизни! Ты хочешь, чтобы я болталась, как поросенок, над землей? Ты окончательно спятила, Мередит!

Она ворчит на креольском, и это плохой знак. Сажусь и раздумываю. А если Ник? Ник Джентри? Звоню ему. Он удивлен, и он в полном восторге. Говорит, что обожает сильные ощущения. Я прощаюсь с ним довольная.

Встреча назначена на послезавтра: по прогнозам, будет ясная погода. Прихожу раньше. Бенджамин тепло меня встречает, угощает кофе, знакомит со своей командой. Все оказывают мне знаки внимания. В глазах этих мужчин я настоящая героиня. На самом деле я так волнуюсь, что чувствую, как крутит живот.

Приезжает Ник, в противоположность мне, он само спокойствие.

Поднимаемся по лестнице наверх башни. О господи, самое время понять раз и навсегда, что пора:

а) бросить курить;

б) начать заниматься спортом;

в) перестать лопать чипсы «Соль и Уксус».

Но Ник… В чем его секрет? Ни намека на одышку… А я, преодолев 335 ступеней – да, я их считала, как заключенные считают дни до освобождения, – стою согнувшись.

– Вы в порядке? – беспокоится Бенджамин. Он, как и Ник, выглядит огурцом, хотя намного старше меня.

Ник посылает мне ободряющую улыбку и подмигивает. Приходится сделать довольное лицо.

– Все о’кей, – бодро вру я.

Команда помогает нам натянуть амуницию и кратко рассказывает, как себя вести, – никогда в жизни не слушала с таким вниманием. Ник замечает мой страх и берет меня за руку, чтобы подбодрить. Моя ответная улыбка выглядит жалкой.

– Это будет невероятно, увидишь! – бросает он мне на французском.

– Эй! Ты же говорил, что французским не владеешь.

– Почти не владею, – смеется Ник.

Бенджамин подводит нас к лючку и открывает дверь. В помещение врывается свежий воздух, и у меня перехватывает дыхание. Ник первым шагает в пустоту. Пару секунд спустя он висит на страховочных ремнях у минутной стрелки, длина которой больше четырех метров. Реставраторы аплодируют ему, и он поднимает вверх большой палец. Теперь моя очередь. Даю себе команду сыграть авантюристку, которой все нипочем, – я же актриса, в конце-то концов. Делаю глубокий вдох и пытаюсь игнорировать глухие удары в груди. Ремни, думаю в ужасе, хорошо ли они отрегулированы? Воображение рисует, как я лечу к земле, потому что ремни не выдержали моего веса. У меня пересыхает в горле. Но эти господа – моя публика – смотрят на меня.

– Ну, давай же! – кричит Ник.

…И я делаю шаг вперед.

Кажется, я испустила дикий вопль, у всех, наверное, лопнули барабанные перепонки. И я не такая ловкая, как Ник, – не смогла сразу зацепиться, следуя инструкции. Болтаясь в воздухе, кричу:

– Ник, помоги мне!

Он, как Тарзан, ловит меня в один прыжок и пристегивает карабином к металлической петле у часовой стрелки (2,7 метра). Должно быть, он чувствует, как я дрожу… Мы оба тяжело дышим, изо рта идет пар, наши взгляды встречаются.

Выброс адреналина заставляет меня повернуть голову, и я забываю обо всем, завороженная панорамой Лондона.

Минуты летят быстро. Мы перемещаемся по циферблату, как куклы в театре марионеток. Иногда Ник, чтобы произвести на меня впечатление и рассмешить, выполняет некоторые трюки, обрывающие сердце. Я смеюсь, но немного раздосадована на саму себя: неужели он мне нравится? Нравится! – отметаю чувство вины. У меня есть полное право находить его симпатичным, потому что так и есть: он очень, очень симпатичный.

Я начинаю уставать, мы делаем знак Бенджамину, и нас поднимают в башню. Освободившись от снаряжения, целую Бенджамина в щеку:

– Спасибо, я этого никогда не забуду!

– На здоровье, дорогая!

Мы договариваемся в скором времени встретиться за ужином и расстаемся друзьями.

Я ухожу с Ником, идем молча. Время от времени он бросает на меня взгляд и улыбается. В других случаях я бы приняла молчание за равнодушие, но здесь совсем другое – это невероятное приключение сблизило нас. Но все равно есть одна неприятная нотка: жаль, что этот исключительный момент я пережила с Ником, а не с Антуаном. Тень грусти проходит по моему лицу, и Ник это замечает.

– Устала?

– Нет, я в порядке…

Быстро беру себя в руки. Зачем все портить своим дурацким настроением? Мы идем в метро и там должны расстаться – нам в разные стороны.

– Приедешь попозировать мне? – спрашивает Ник.

Я колеблюсь. Соглашаться или нет? Ник мне очень симпатичен, но… Вспоминаю выражение о родстве душ. Вот, это точно оно. Мы отлично подходим друг другу, и ничего плохого в этом нет. Я сумею сохранить дистанцию, разве нет? И потом, пропустить такой опыт…

– Да, конечно, с удовольствием! – говорю я.

У него счастливый вид, и я сразу это замечаю. Даже слишком? Без сомнения.

Пока я еду в метро, слушаю песню Дины Вашингтон «Без ума от этого парня», мечтая об Антуане.