Читать книгу "Царь последний. Русская история"

Конфликт с Гермогеном и Илиодором

В начале 1911 года епископ Феофан предложил Святейшему Синоду официально выразить неудовольствие императрице Александре Федоровне в связи с поведением Распутина, а член Святейшего Синода митрополит Антоний (Вадковский) доложил Николаю II о негативном влиянии Распутина на царскую семью.

В середине декабря 1911 года у Распутина произошёл конфликт с епископом Гермогеном и иеромонахом Илиодором. Гермоген пригласил Григория к себе на подворье, на Васильевском острове, где в присутствии Илиодора и при десяти свидетелях, обличал его в ереси и пытался изгнать беса из него, демонстративно нанося удары крестом по лбу. При этом страшным голосом, прямо-таки потрясающим, кричал: «Дьявол! Именем Божьим запрещаю тебе прикасаться к женскому полу. Запрещаю тебе входить в царский дом, иметь дело с царицей. Разбойник – ты! Как мать в колыбели вынашивает своего ребенка, так и Святая Церковь своими молитвами, благословениями, подвигами вынянчила великую святыню народную – самодержавие царей. А теперь ты, гад, губишь, разбиваешь наши священные сосуды – носителей самодержавной власти. Доколе же ты, окаянный, будешь это делать? А? Говори! Побойся Бога, побойся этого животворящаго креста!.. Ты, гад, меня обошёл, а теперь я вижу, какой ты есть на самом деле, и вижу, что на мне лежит грех – приближения тебя к царской семье. Ты позоришь её своим присутствием, своим поведением и своими рассказами, ты порочишь имя царицы, ты осмеливаешься своими недостойными руками прикасаться к её священной особе. Это нельзя терпеть дальше. Я заклинаю тебя именем Бога живого исчезнуть и не волновать русский люд своим присутствием при царском дворе».

Бесноватый Митя Козельский201201
  Митя Козельский (Попов Дмитрий, он же: «Коляба», «Гугнивый» и «Пискун») – юродивый, косноязычный «Божий человек», житель города Козельска, появился при Царском дворе перед Распутиным. Он был кривоногим, горбатым и вместо рук имел две бесформенные культи. Из-за слабого зрения и слуха его надо было водить за культю. Вместо речи он с трудом выдавливал из себя непонятное мычание. Во время припадка эпилепсии он начинал визжать, а затем переходил на страшный рык и вой. Судорожные движения культей усиливали отталкивающий вид юродивого. Необходимо было иметь очень крепкие нервы, чтобы спокойно стоять рядом с ним во время припадков и пытаться угадать, что обозначают его физические кульбиты и нечленораздельные выкрики, которые впоследствии истолковывались как прорицания. Переводил его мычания и завывания козельский мужик Елпидифор Кананыкин. Так, например, Митя мычал, завывал, а «толмач» сообщал их величествам: «Детей повидать хочет», «Чаю с вареньем просит» и тому подобное. Причащал «блаженный» весьма своеобразно: выплевывал причастие прямо в рот своим великосветским поклонникам и поклонницам.


[Закрыть], присутствующий на этой встрече, дико прыгал вокруг Гришки и орал на него: «А-а-а! Ты безбожник, ты много мамок обидел! Ты много нянек обидел! Ты с царицею живёшь! Подлец ты! Ты – антихрист, антихрист!»202202
  Илиодор (Труфанов С.). Святой чорт. Записки о Распутине. – М.: Типография т-ва Рябушинских, 1917. С. 135.


[Закрыть]

Распутин робко пытался возразить на все эти обвинения и нападки в свой адрес. Тогда разгорячённые Илиодор, Гермоген и ещё несколько участников этой встречи, в том числе культяпый Митя Козельский, бросились колотить Гришку, и собирались было его оскопить. Но здоровому сибирскому мужику удалось вырваться из их цепких лап. Гришка выскочил на улицу и истошно закричал, что его избили и пытались лишить мужского достоинства в епископских покоях, после чего спешно укрылся в квартире Головиных.

Информация о насилии над старцем тут же дошла до Царского Села. Гермоген со своей стороны выслал царю телеграмму с объяснением случившегося, но опоздал, поскольку версия, уже изложенная там Распутиным, стала единственно верной для хозяев Двора. Николай II категорически отказался принимать Гермогена, а обер-прокурору Святейшего Синода Саблеру приказал удалить епископа из Синода. Решение, по которому Гермогену предписали удалиться в Жировичский монастырь, вступило в силу в январе 1912 года. Другого активного участника «оскопления» Распутина, иеромонаха Илиодора, отправили во Флорищеву пустынь Владимирской епархии. При этом не в меру буйному монаху, строго-настрого запретили посещать Петербург, Царицын и другие крупные города империи.

Вскоре после этого конфликта, по распоряжению министра внутренних дел Александра Макарова от 23 января 1912 года, за Распутиным было установлено наружное наблюдение, продолжавшееся уже до самой его смерти.

Врачевания и чудеса Распутина

Умение врачевать Распутин проявлял в своей жизни много раз. Об этом его умении сообщали жители села Покровское. Рассказывали об этом и его почитатели. Так, например, генеральша Ольга Лохтина на допросе в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства в 1917 году показала: «Распутина я увидела первый раз 3 ноября 1905 года. К тому времени я разочаровалась в светской жизни, у меня произошёл духовный переворот, к тому же я сильно болела неврастенией кишок, приковавшей меня к постели. Я могла передвигаться, только придерживаясь рукой за стену. Священник, отец Медведь (Роман Медведь), пожалел меня и свёл с Распутиным. С момента появления в доме отца Григория я сразу почувствовала себя здоровой и с тех пор освободилась от своего недуга». Распутина она считала «старцем, который опытом прошёл всю жизнь и достиг всех христианских добродетелей».203203
  Щеголев П. Е. Падение царского режима. Стенографические отчёты допросов и показаний, данных в 1917 году в Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства: в 7-ми томах. – М.-Л.: Государственное издательство, 1924—1927. Т. 3. С. 434.


[Закрыть]

Товарищ прокурора Екатеринославского окружного суда Владимир Руднев, командированный по распоряжению бывшего министра юстиции Керенского в Чрезвычайную следственную комиссию по расследованию злоупотреблений бывших министров, главноуправляющих и других высших должностных лиц, установил несомненный факт излечения Распутиным припадков пляски Святого Витта204204
  Хорея (хореический гиперкинез, также известная как «виттова пляска» или «пляска святого Витта») – синдром, характеризующийся беспорядочными, отрывистыми, нерегулярными движениями, сходными с нормальными мимическими движениями и жестами, но различные с ними по амплитуде и интенсивности, то есть более вычурные и гротескные, часто напоминающие танец.


[Закрыть] у сына близкого знакомого Распутина – Арона Симановича, причём все явления болезни исчезли навсегда после двух сеансов, когда Григорий усыплял больного.

Но, пожалуй, самым известным примером необычного дара были исцеления царского сына Алексея, больного наследственной болезнью гемофилией.

В 1915 году у царевича Алексея неожиданно случилось страшное кровоизлияние носом, которое всех напугало, поскольку при плохой свертываемости крови оно могло кончиться смертельным исходом. Кровоизлияние произошло в поезде по дороге в Ставку. Доктор Деревенко, отчаявшись остановить кровь, просил вернуть поезд в Царское Село. И только вмешательство Распутина в тот день смогло предотвратить трагедию. Анна Вырубова вспоминала об этом: «С огромными предостережениями перенесли его (Алексея. — С.М.) из поезда. Я видела его, когда он лежал в детской: маленькое восковое лицо, в ноздрях окровавленная вата. Профессор Фёдоров и доктор Деревенко возились около него, но кровь не унималась. Фёдоров сказал мне, что он хочет попробовать последнее средство – это достать какую-то железу из морских свинок. Императрица стояла на коленях около кровати, ломая себе голову, что дальше предпринять. Вернувшись домой, я получила от неё записку с приказанием вызвать Григория Ефимовича. Он приехал во дворец и с родителями прошёл к Алексею, по их рассказам, он, подойдя к кровати, перекрестил наследника, сказав родителям, что серьёзного ничего нет и им нечего беспокоиться, повернулся и ушел. Кровотечение прекратилось. Государь на следующий день уехал в Ставку. Доктора говорили, что они совершенно не понимают, как это произошло. Но это – факт».

Стоит также рассказать и о другом случае проявления «чудодейственной» силы Распутина. В начале января 1915 года Анна Вырубова следовала поездом из Царского Села в Петроград. На шестой версте от столицы поезд потерпел крушение. Несколько вагонов было разбито вдребезги. Вырубова была тяжело ранена. Вытащенная казаком Конвоя Его Величества из-под обломков вагона, она пролежала несколько часов в железнодорожной сторожке, потом её перевезли в Царское Село. Царица с дочерьми встретила её на вокзале и доставила в Дворцовый госпиталь. Туда же прибыл и государь. Вырубова в этот момент находилась в совершенно бессознательном состоянии, у неё были раздроблены ноги и тазобедренная кость, а также серьёзно травмирована голова. Все ждали её смерти и уже причастили её. Вскоре из Петрограда прибыл Распутин. Его провели в палату, где лежала пострадавшая. Подойдя к ней, он взял обеими ладонями её голову, и, пристально смотря на неё, произнёс: «Аннушка, Аннушка, проснись. Погляди на меня». Вырубова раскрыла глаза и, увидав Распутина, улыбнулась и проговорила: «Григорий, это ты? Где же ты был так долго?». Старец взял больную за руку, ласково поглядел на неё и сказал, как бы про себя, но громко: «Жить она будет, но останется калекой». После этого, шатаясь, Распутин вышел в соседнюю комнату, где упал в обморок. Придя в себя, он почувствовал большую слабость и заметил, что он был в сильном поту. Сцена с Вырубовой произвела на всех очень сильное впечатление. Впоследствии так и случилось. Анна Александровна не умерла, но осталась калекой. Впрочем, эта катастрофа пролила и новый свет на отношения между Распутиным и Вырубовой. Было распространено мнение, будто бы они были в близких интимных отношениях. Так говорили кругом. Однако лейб-хирург Фёдоров, проводивший медицинское обследование Вырубовой вследствие перелома бедра, неожиданно убедился, что она девственница. И больная подтвердила это и дала кое-какие разъяснения относительно своей супружеской жизни с Вырубовым, с которым она была разведена. Сам Распутин рассказывал своим друзьям, что катастрофа с Аннушкой ещё теснее связала их, что он ещё больше полюбил её, и что она сделалась для него «дороже всего на свете, даже дороже Царей».

Кстати говоря, лечил Распутин и своего будущего убийцу князя Феликса Юсупова от разных психических расстройств. Воспитанный красавец Феликс имел одну небольшую странность: он обожал носить женскую одежду. С детства князь Юсупов наряжался в платья дома, в двадцать лет в таком виде он открыто посещал общественные места, рестораны и театры не только в России, но и за границей. Однажды в Париже в театре с ним произошёл следующий забавный случай, о котором он написал в своих мемуарах: «На костюмированный бал в оперу мы решили явиться парой: надели – брат домино, я – женское платье. До начала маскарада мы пошли в театр Де Капюсин. Устроились в первом ряду партера. Вскоре я заметил, что пожилой субъект из литерной ложи настойчиво меня лорнирует. В антракте, когда зажёгся свет, я увидел, что это король Англии Эдуард VII. Брат выходил курить в фойе и, вернувшись, со смехом рассказал, что к нему подошёл напыщенный тип: прошу, дескать, от имени его величества сообщить, как зовут вашу прелестную спутницу! Честно говоря, мне это было приятно. Такая победа льстила моему самолюбию».205205
  Юсупов Ф. Ф. Мемуары. – М.: Захаров, 2011.


[Закрыть] После такого успеха у первого донжуана Европы молодой аристократ вернулся на родину окрылённый и решил выступать на сцене модного петербургского кабаре. В женском платье, разумеется. Перед публикой «красавица» Феликс выступал в хитоне из голубого тюля, расшитого серебряной нитью. При этом костюм был декорирован большим количеством крупных семейных бриллиантов. По ним выступающую «звезду кабаре» и распознали знакомые родителей Феликса. Эти чудачества молодого князя и эпатажное поведение, давали также повод подозревать его в гомосексуальных наклоностях. Отец князя был в ярости, но, потихонечку остыв, решил подлечить сына от странных наклонностей. И фетишиста и гомосексуалиста родители отправили поправлять здоровье… к Распутину. Впоследствии Феликс так описывал лечение у Григория Ефимыча: «Старец уложил меня на канапе (диване). Потом, проникновенно глядя мне в глаза, стал водить рукой по моей груди, голове, шее. Опустился на колени, положил руки мне на лоб и зашептал молитву. Наши лица были так близко, что я видел только его глаза. Он оставался так некоторое время. Вдруг вскочил и стал делать надо мной пассы. Гипнотическая власть Распутина была огромна. Я чувствовал, как неведомая сила проникает в меня и разливает тепло по всему телу. В то же время наступило оцепененье. Я одеревенел. Хотел говорить, но язык не слушался. Потихоньку я погрузился в забытье, словно выпил сонного зелья. Только и видел пред собой горящий распутинский взгляд. Два фосфоресцирующих луча слились в огненное пятно, и пятно то близилось, то отдалялось. Я слышал голос старца, но не мог разобрать слов. Я лежал так, не в силах ни крикнуть, ни шевельнуться. Только мысль оставалась на воле, и я понимал, что исподволь оказываюсь во власти гипнотизёра. И усилием воли я попытался гипнозу сопротивляться. Сила его, однако, росла, как бы окружая меня плотной оболочкой. Впечатленье неравной борьбы двух личностей. Все ж, понял я, до конца он меня не сломил. Двигаться, однако, я не мог, пока он сам не приказал мне встать».206206
  Там же.


[Закрыть]

Говоря о Юсупове, следует также отметить, что в 1914 году Феликс сделал предложение великой княжне Ирине, племяннице Николая II, девушке удивительной красоты, которая ответила ему взаимностью, и её родители дали согласие на брак. Но тут вмешался Распутин: «Нельзя Феликсу на Иринке женихаться, потому как он мужеложник поганый и детей не будет у них». Однако богатства Юсуповых решили судьбу Ирины. Из своей самой крупной в мире коллекции драгоценных камней Феликс выбрал для невесты диадему и колье, каких не было даже у царицы; подарки жениха занимали несколько стендов, напоминая ювелирный магазин, а потому Романовы искренно считали, что Ирина сделала выгодную партию, о какой только можно мечтать. Женившись, Феликс забыл свои скверные привычки, стал хорошим отцом и мужем, а Распутина с тех пор лютейше возненавидел и до осени 1916 года больше с ним не встречался.

Кроме молитвенной помощи и исцеления, люди шли к Распутину и с чисто материальными просьбами, ходатайствами, жалобами на обиды и притеснения.

Квартира Распутина на улице Гороховой, 64 в Петербурге, где он проводил больше всего времени, по рассказам очевидцев, была переполнена всевозможной беднотой и разными просителями, которые, веря слухам, что он имеет громадное влияние на царя, приходили к нему со своими нуждами. Здесь же, руководя приёмами, словно обер-гофмаршал царского высочайшего двора, находился Арон Симанович, носивший титул «секретаря старца». Распутин редко кому отказывал в просьбе помочь, если видел, что человек действительно в нужде. Выслушав просьбу, он рукой, непривычной к письму, писал на клочках бумаги трудно разбираемыми каракулями «пратеци», в которых понятны были только слова-обращения: «милай, дарагой, прими» или «милай, дарагой, выслушай». С такой писулькой можно было идти к любому начальнику даже хоть к премьер-министру. А о чём его просить – дело твоё. Вот образцы некоторых записок, хранящихся в архивах: «Милай дарагой помоги дамочку бедная Роспутин», «Милай дарагой посмотри сие что можно», «Милай дарагой извиняюсь за срочное беспокойство плачет горько просит».

Абсолютное большинство записок старца было с просьбой о помощи вдовам, сиротам, больным и бедным, что в основном и исполнялось путём предоставления им различных пособий. Много записок было с просьбой устроить на работу, включая рабочие профессии, помочь в повышении по службе.

Комиссия Временного правительства, допросившая многих лиц, посещавших Распутина, установила, что он нередко получал деньги от просителей за удовлетворение их ходатайств. Как правило, это были лица состоятельные, просившие Григория передать на Высочайшее имя свою просьбу или ходатайствовать в том, или ином министерстве. Причём деньги давали добровольно, но он их на себя не тратил, а раздавал тем же просителям, только победнее, – на пальто, на оплату врачей, на лекарства, детям на учёбу и так далее.

Как показали допросы свидетелей, произведённые комиссией Временного правительства, «Распутин категорически отказывался от каких-либо денежных пособий, наград и почестей, несмотря на прямые обращения со стороны их Величеств, предложения, как бы тем самым подчеркивая свою неподкупность, бессребреность и глубокую преданность престолу… Единственное, что позволял себе Распутин – это оплату его квартиры из средств собственной Его Величества канцелярии, а также принимал подарки собственной работы царской семьи – рубашки, пояса и прочее».

Молодая журналистка и писательница, любительница приключений, острых ощущений и разных сект Вера Жуковская в 1914—1916 годах неоднократно посещала Распутина и хорошо знала всю обстановку его жизни тех лет. В своих мемуарах она весьма подробно и красочно описывала как самого старца, так и тех гостей, что собирались у него. Вот, например, что она писала об одной из таких встреч: «В столовой ослепительно сверкал хрусталь на столе, и как сквозь радугу ярких зимних лучей солнца я увидала лица сидевших за столом. Подведя меня к столу, Распутин сказал: «Примайте гостью, она мне больно полюбилась», – и, усадив меня в пустое кресло на краю стола, сел рядом на хозяйском месте. Поклонившись и несколько смущённая необычайной обстановкой, я украдкой осматривала собравшихся. Всех дам было около 10 и на самом отдалённом конце стола молодой человек в жакете, нахмуренный и, видимо, чем-то озабоченный. Рядом с ним, откинувшись на спинку кресла, сидела очень молоденькая беременная дама в распускной кофточке. Её большие голубые глаза нежно смотрели на Распутина. Это были муж и жена Пистелькорс, как я узнала потом… Рядом с Саной сидела Любовь Головина, её бледное увядшее лицо очень мне понравилось, – она вела себя как хозяйка: всех угощала и поддерживала общий разговор. Около неё сидела немолодая, но очень красивая генеральша Ливен, за ней полная, обрюзгшая Шаповальникова – владелица одной из частных гимназий, давнишний друг Распутина, так же часто посещавший его, как Головины. «Аннушку знашь?» – тихонько шепнул мне Распутин, подмигнув на соседку Шаповальниковой, – «Аннушка»! – так он звал Вырубову, – я посмотрела на неё с любопытством: высокая полная блондинка, одетая как-то слишком просто и даже безвкусно, лицо некрасивое с ярко-малиновым чувственным ртом и неестественно блестевшими большими голубыми глазами… Перед Распутиным на глубокой тарелке лежало десятка два варёных яиц, и стояла бутылка кагору, около неё три чайных стакана. «Ну, пейте чай, пейте», – сказал Распутин, придвигая тарелку с яйцами. Немедленно все руки потянулись к нему, глаза блеснули: «Отец, яичко!» Особенно болезненно выразилось нетерпение в глазах беременной Саны Пистелькорс. Я взглянула на неё с недоумением: очень уже всё это было дико! Наклонившись, Распутин набрал целую горсть яиц и стал оделять каждую, кладя по яйцу в протянутую ладонь. Раздав всем, он повернулся ко мне: «Хошь яичко?» Но я отказалась, и сейчас же глаза всех с удивлением посмотрели на меня. Вырубова встала и, подойдя к Распутину, подала ему на ломте хлеба два солёных огурца. Перекрестясь, отец Григорий принялся за еду, откусывая попеременно то хлеба, то огурца. Ел он всегда руками, даже рыбу, и, только слегка обтерев свои сальные пальцы, гладил между едой соседок и при этом говорил «поучения». «Вот, – сказал Распутин, прожёвывая огурец и кладя жирную ладонь на живот своей соседки справа, молодой барышни в красной кофточке, – вчера пришла она ко мне, – он кивнул на меня. – О вере мы с ней говорили, и никак убедить я её не мог. Она, вишь, в церкву не ходит, а я её причащаться посылал, не идёт така супротивна – я сам попов-то не очень хвалю, много в них есть неправды, ну а без церкви не проживёшь: она до всего доспеват, знашь?» «Вот солнышко-то как нынче светит радостно, – сказал Распутин, обращаясь ко мне, – это оно для тебя светит, потому ты на добро пришла. Знашь, так всегда бывает, кому вера-то есть, вот солнце тоже, когда глядит на дома-то. Все люди особыми будто стали, а по делу-то своею верою глядишь, оно и выходит солнечно. Ходи в церкву», – неожиданно закончил он своё туманное «поучение», которому все внимали с благоговением. «Вот тоже Ольга (Лохтина. – С.М.), – заговорил Распутин, прожевав баранку. – Была баба умна, в бога верила, в церкву ходила, и вдруг словно што её, подлюку, ужалило, своротила в сторону и вместе с отступником Серьгой Трухановым, знашь, такой монах был в Царицыне, бешеный, Илиодор! – оба на церкву наплевали, он вовсе из Рассеи сбежал, а она каку-то дуру ленточну из себя смастерила, да, вот, погодь, сичас сама увидишь. Чует моё сердце, што явится она и не даст мне стакана чая толком допить». И точно в ответ на его слова в передней раздался сильный шум. Я повернулась к полуоткрытой двери, а на пороге уже колыхалось что-то невероятно яркое, широкое, развевающееся, косматое, нелепое и высоким звенящим голосом выпевало по-кликушечьи: «Хри-и-и-сто-с Во-о-о-скре-е-с!!!» – «Ну вот тебе Ольга, радуйся!» – хмуро сказал Распутин…

Лохтина протянула Распутину шоколадный торт и с радостью сказала: «Вот гляди, что принесла: сверху беленькое, а внутри чёрненькое!» Распутин, сидевший с момента её появления отвернувшись и насупившись, нехотя повернулся к ней, взял торт и, сунув его на край стола, с надрывом произнёс: «И чё теперь, ой не гневи меня… отстань, слышь, ты, сатана!»

Последующее разыгралось с паразительной быстротой. Стремительно вскочив, Лохтина обняла сзади Распутина и стала дико целовать его голову, выкликая захлёбывающимся срывающимся голосом исступленные ласки. Уловить слова было почти невозможно, и только иногда проскальзывало кое-что, напоминавшее человеческую речь: «Дорогусенько, сосудик благостный, бородусенька мой, алмазик мой, любосточек аленький, сокровище моё, херувимчик сладенький, святусик!!!» Отчаянно отбиваясь от неё, Распутин кричал, полузадушенный: «Отстань! Отстань сатана! Отстань, бес, сволочь, дьявол!! Тебе говорю, сука, стерва, отста-а-нь!!!» Наконец, оторвав её руки от своей шеи, он отбросил её со всего размаху в угол и, весь красный, взъерошенный, задыхаясь от злости, крикнул: «Всегда до греха доведёшь, сила окаянная! Паскуда!»

Тяжело дыша, Лохтина добралась до кушетки, около которой упала, и, помахав руками, окутанными цветными вуалями, звонко выкрикнула:

– А всё же ты мой и я к тебе приложилась!! И я к тебе приложилась! Бородусик ты мой! Кто бы не стоял между нами, а я к тебе приложусь!! И я знаю: Ты меня любишь!

– Ненавижу я тебя, сволочь! – быстро и решительно возразил Распутин. – Вот перед всеми говорю: ненавижу я тебя, не только что люблю – бес в тебе. Убил бы я тебя, всю бы морду тебе избил!

– А я счастлива! Счастлива и всё же ты меня любишь! – запела Лохтина, подпрыгивая на одном месте и трепеща цветными тряпками и лентами. – И я к тебе опять приложусь! – После чего, мгновенно подбежав к Распутину, сызнова крепко обхватила его голову и с теми же дикими сладострастными криками принялась целовать его, неистово крича несуразное.

– Да, ты и впрямь дьявол, я гляжу! – в бешенстве зарычал Распутин и ударил Лохтину так, что она отлетела к стене, но сейчас же, вскочив на ноги, опять закричала исступленно: «Ну, бей, бей! бей!!» Всё выше, выше поднимался её голос, и такое блаженство было в нём и в этих протянутых худых руках, что невольно становилось как-то жутко: а вдруг всё это уже перестало быть действительностью, потому что в здравом уме и твёрдой памяти нельзя присутствовать на подобном бедламе, зная, что это не сумасшедший дом, но тогда что же это такое? Наклоняя голову, Лохтина старалась поцеловать то место на груди, куда её ударил Распутин, и, видя, что это невозможно, подскакивала и визжала, с отчаянием целуя воздух громкими жадными поцелуями, била себя ладонями по груди и целовала эти ладони, извиваясь в сладострастном экстазе. При этом она напоминала какую-то страшную жрицу, беспощадную в своём гневе и обожании».207207
  Жуковская В. А. Мои воспоминания о Григории Ефимовиче Распутине, 1914—1916 гг. // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. – М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1992. С. 252—317.


[Закрыть]

Распутин и его поклонники (Санкт-Петербург, 1914 год). В верхнем ряду (слева направо): А. А. Пистолькорс (в профиль), А. Э. Пистолькорс, Л. А. Молчанов, Н. Д. Жевахов, Э. Х. Гиль, Н. Д. Яхимович, О. В. Ломан, Н. Д. Ломан, А. И. Решетникова. Во втором ряду: С. Л. Волынская, А. А. Вырубова, А. Г. Гущина, Ден Ю. А., Е. Я. Распутин. В последнем ряду: З. Тимофеева, М. Е. Головина, М. С. Гиль, Г. Е. Распутин, О. Клейст. Сидит на полу: А. Н. Лаптинская.

***

Многие современники отмечали глубокую проницательность и интуицию Распутина. Только познакомившись с человеком, он мог его очень метко охарактеризовать. Тонкое психологическое чутьё на людей поражало в нём многих, но это не значит, что он совсем не ошибался. Ошибался, конечно, да ещё как! К упомянутому Феликсу Юсупову он относился как к сыну, с особой добротой и теплотой, и даже ласково называл его «маленьким». Да, видимо, никакое самое тонкое знание человека не может смоделировать все линии поведения человеческой души.

В ближайшее окружение Распутина в то или иное время входили: генеральша Ольга Лохтина, Анна Вырубова, Иван Манасевич-Мануйлов, Арон Симанович, Михаил Андронников, банкир Дмитрий Рубинштейн.