Читать книгу "Царь последний. Русская история"

Петиция рабочих и жителей Петербурга
Для подачи царю Николаю II
В день 9 января 1905 года

Государь!

Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга, разных сословий, наши жены, дети и беспомощные старцы-родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты.

Мы обнищали, нас угнетают, обременяют непосильным трудом, над нами надругаются, в нас не признают людей, к нам относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать.

Мы и терпели, но нас толкают все дальше в омут нищеты, бесправия и невежества, нас душат деспотизм и произвол, и мы задыхаемся. Нет больше сил, государь! Настал предел терпению. Для нас пришел тот страшный момент, когда лучше смерть, чем продолжение невыносимых мук.

И вот мы бросили работу и заявили нашим хозяевам, что не начнем работать, пока они не исполнят наших требований. Мы немногого просили, мы желали только того, без чего не жизнь, а каторга, вечная мука.

Первая наша просьба была, чтобы наши хозяева вместе с нами обсудили наши нужды. Но в этом нам отказали. Нам отказали в праве говорить о наших нуждах, находя, что такого права за нами не признает закон. Незаконными также оказались наши просьбы: уменьшить число рабочих часов до 8-ми в день; устанавливать цену на нашу работу вместе с нами и с нашего согласия, рассматривать наши недоразумения с низшей администрацией заводов; увеличить чернорабочим и женщинам плату за их труд до одного рубля в день, отменить сверхурочные работы; лечить нас внимательно и без оскорблений; устроить мастерские так, чтобы в них можно было работать, а не находить там смерть от страшных сквозняков, дождя и снега.

Все оказалось, по мнению наших хозяев и фабрично-заводской администрации, противузаконно, всякая наша просьба – преступление, а наше желание улучшить наше положение – дерзость, оскорбительная для них.

Государь, нас здесь многие тысячи, и все это люди только по виду, только по наружности, в действительности же за нами, равно как и за всем русским народом, не признают ни одного человеческого права, ни даже права говорить, думать, собираться, обсуждать нужды, принимать меры к улучшению нашего положения.

Нас поработили и поработили под покровительством твоих чиновников, с их помощью, при их содействии. Всякого из нас, кто осмелится поднять голос в защиту интересов рабочего класса и народа, бросают в тюрьму, отправляют в ссылку. Карают, как за преступление, за доброе сердце, за отзывчивую душу. Пожалеть забитого, бесправного, измученного человека – значит совершить тяжкое преступление.

Весь народ рабочий и крестьяне отданы на произвол чиновничьего правительства, состоящего из казнокрадов и грабителей, совершенно не только не заботящегося об интересах народа, но попирающих эти интересы. Чиновничье правительство довело страну до полного разорения, навлекло на нее позорную войну и все дальше и дальше ведет Россию к гибели. Мы, рабочие и народ, не имеем никакого голоса в расходовании взимаемых с нас огромных поборов. Мы даже не знаем, куда и на что деньги, собираемые с обнищавшего народа, уходят. Народ лишен возможности выражать свои желания, требования, участвовать в установлении налогов и расходовании их. Рабочие лишены возможности организоваться в союзы для защиты своих интересов.

Государь! Разве это согласно с божескими законами, милостью которых ты царствуешь? И разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть, умереть всем нам, трудящимся людям всей России? Пусть живут и наслаждаются капиталисты-эксплоататоры рабочего класса и чиновники-казнокрады и грабители русского народа.

Вот что стоит перед нами, государь, и это-то нас и собрало к стенам твоего дворца. Тут мы ищем последнего спасения. Не откажи в помощи твоему народу, выведи его из могилы бесправия, нищеты и невежества, дай ему возможность самому вершить свою судьбу, сбрось с него невыносимый гнет чиновников. Разрушь стену между тобой и твоим народом, и пусть он правит страной вместе с тобой. Ведь ты поставлен на счастье народу, а это счастье чиновники вырывают у нас из рук, к нам оно не доходит, мы получаем только горе и унижение.

Взгляни без гнева, внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения. Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею. Необходимо [народное] представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал себе и управлял собою. Ведь ему только и известны истинные его нужды. Не отталкивай же его помощь, прими ее, повели немедленно, сейчас же призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих. Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, – пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей. Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется все; это главный и единственный пластырь для наших больных ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.

Но одна мера все же не может залечить всех наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.

Необходимы:

I. Меры против невежества и бесправия русского народа.

– Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

– Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собраний, свободы совести в деле религии.

– Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

– Ответственность министров перед народом и гарантия законности правления.

– Равенство пред законом всех без исключения.

– Отделение церкви от государства.

II. Меры против нищеты народной.

– Отмена косвенных налогов и замена их прогрессивным подоходным налогом.

– Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и постепенная передача земли народу.

– Исполнение заказов военного и морского ведомства должно быть в России, а не за границей.

– Прекращение войны по воле народа.

III. Меры против гнёта капитала над трудом.

– Отмена института фабричных инспекторов.

– Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

– Свобода потребительно-производительных и профессиональных рабочих союзов – немедленно.

– 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

– Свобода борьбы труда с капиталом – немедленно.

– Нормальная заработная плата – немедленно.

– Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих – немедленно.

Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе. Лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей родины от рабства и нищеты, возможно её процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от наглой эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства.

Повели и поклянись исполнить их и ты сделаешь Россию и счастливой и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена. А не повелишь, не отзовешься на нашу мольбу, – мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда больше итти и не зачем. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу… пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее!

(Источник: Начало первой русской революции. Январь – март 1905 года. Документы и материалы. – М., 1955. С. 28—31)

Высочайший Манифест от 17 октября 1905 года
«Об усовершенствовании государственного порядка»

Божьей милостью Мы, Николай Вторый, император и самодержец всероссийский, царь польский, великий князь финляндский, и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем наши верным подданным:

Смуты и волнения в столицах и во многих местностях империи нашей великой и тяжкой скорбью преисполняют сердце наше. Благо Российского государя неразрывно с благом народным, и печаль народная – его печаль. От волнений, ныне возникших, может явиться глубокое нестроенье народное и, угроза целости и единству державы нашей. Великий обет царского служения повелевает нам всеми силами разума и власти нашей стремиться к скорейшему прекращению столь опасной для государства смуты. Повелев подлежащим властям принять меры к устранению прямых проявлений беспорядка, бесчинств и насилий, в охрану людей мирных, стремящихся к спокойному выполнению лежащего на каждом долга, мы, для успешнейшего выполнения общих преднамечаемых нами к умиротворению государственной жизни мер, признали необходимым объединить деятельность, высшего правительства.

На обязанность правительства возлагаем мы выполнение непреклонной нашей воли:

1. Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов.

2. Не останавливая предназначенных выборов в Государственную думу, привлечь теперь же к участию в Думе, в мере возможности, соответствующей краткости остающегося до созыва Думы срока, те классы населения, которые ныне совсем лишены избирательных прав, предоставив засим дальнейшее развитие начала общего избирательного права вновь установленному законодательному порядку.

3. Установить, как незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Государственной думы и чтобы выборным от народа обеспечена была возможность действительного участия в надзоре за закономерностью действий постановленных от нас властей.

Призываем всех верных сынов России вспомнить долг свой перед Родиной, помочь прекращению сей неслыханной смуты и вместе с нами напрячь все силы к восстановлению тишины и мира на родной земле.

Дан в Петергофе, в 17-й день октября, в лето от рождества Христова тысяча девятьсот пятое, царствования же нашего одиннадцатое.

На подлинность Собственною ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою подписано: Николай

(Публикация Манифеста 1905 года в газете Ведомости №221 от 18 октября 1905 года)

Распределение депутатов Госдумы по партиям

Приговор Киевского военно-окружного суда от 9 сентября 1911 года

Приговор вошел в законную силу десятого числа сентября месяца 1911 года в девять часов пополудни.

Приговор Киевского военно-окружного суда утверждаю. 10 сентября 1911 г., г. Киев.

Киевский, подольский и волынский генерал-губернатор генерал-адъютант Трепов.

Военный судья генерал-майор Ренгартен.

1911 года сентября девятого дня в 9 час. пополудни приговор сей объявлен в присутствии военного прокурора генерал-лейтенанта Костенко при помощнике секретаря коллежском регистраторе Лесниченко, бытности подсудимом Мордко Гершковича (Дмитрия Григорьевича) Богрова, причём мною было объяснено участвующим в деле лицам, в каковой срок и в каковом порядке они могут обжаловать приговор, и предъявлен протокол судебного заседания.

Военный судья генерал-майор Ренгартен.

ПРИГОВОР

По указу его Императорского Величества 1911 года, сентября девятого дня, Киевский военно-окружной суд под председательством военного судьи, генерал-майора Ренгартена в закрытом судебном заседании, в котором присутствовали:

Временные члены

1 Уральского казачьего полка полковник Акутин, 131 пехотного Тираспольского полка подполковник Мещанинов, 132 пехотного Бендерского полка подполковник Кравченко и 130 пехотного Херсонского полка подполковник Маевский, при военном прокуроре, генерал-лейтенанте Костенко и при помощнике секретаря коллежском регистраторе Лесниченко, слушали дело о помощнике присяжного поверенного Мордке Гершкове (он же Дмитрий Григорьевич) Богрове, преданном военно-окружному суду на основании п. 17 ст. Положения об усиленной охране командующим войсками Киевского военного округа по обвинению в преступлениях, предусмотренных ч. 102 ст. Уголовного уложения 1903 года и п. 18 ст. Положения об усиленной охране.

Подсудимый Мордко Гершков, именующий себя Дмитрием Григорьевичем, Богров, помощник присяжного поверенного, 24 лет от роду, вероисповедания иудейского, окончил курс в Киевском университете Святого Владимира в 1910 году, не судим.

Выслушав дело, суд признал подсудимого Мордко Гершкова, он же Дмитрий Григорьевич, Богрова виновным: 1) в том, что в конце 1906 года вступил членом в преступное сообщество, именующее себя группой анархистов-коммунистов, поставившее целью своей деятельности заведомо для него насильственное ниспровержение установленного Основными законами образа правления Российского государства путём вооружённого восстания народных масс, а также убийство высших представителей правительственной власти, лишение Государя Императора верховной власти и замену существующего в государстве строя группой отдельных самостоятельных общин коммунистического характера, причём в исполнение задач и целей означенного сообщества, в качестве члена его, участвовал в совещаниях этого сообщества при обсуждении вопроса об организации убийства председателя Совета министров статс-секретаря П. А. Столыпина и 2) в том, что во исполнение задач указанного выше сообщества и по состоявшемся предварительном соглашении с членами его лишить жизни председателя Совета министров статс-секретаря П. А. Столыпина по поводу служебной деятельности последнего, как высшего представителя внутренней политики Российского государства – он, Богров, во исполнение состоявшегося соглашения, по поручению участвовавших в нём лиц – вечером 1 сентября сего 1911 года в г. Киеве, состоявшем на положении усиленной охраны, в городском театре, во втором антракте парадного спектакля в присутствии его Императорского Величества Государя Императора и членов августейшей семьи, подойдя к статс-секретарю Столыпину, стоявшему перед первым рядом кресел спиной к оркестру, умышленно, с целью лишения его жизни, произвёл в него на расстоянии 2—3 шагов из заряженного револьвера системы «браунинг» два последовательных выстрела, причинив ими статс-секретарю Столыпину ранение кисти правой руки и безусловно смертельное ранение грудной полости и печени, от каких повреждений статс-секретарь Столыпин 5 того же сентября в 9 часов 53 мин. пополудни скончался.

Обращаясь к определению свойств преступных деяний, учиненных подсудимым и к назначению ему за оные наказания по закону – суд находит: первое деяние составляет участие в сообществе, составившемся для насильственного посягательства на изменение в России установленного Основными государственными законами образа правления, и предусматривается ч. 102 ст. Уголовного уложения 1903 года; по обстоятельствам дела, суд избрал каторгу на восемь лет. Второе деяние составляет предумышленное убийство председателя Совета министров статс-секретаря Столыпина по поводу исполнения им своих служебных обязанностей, за что виновный согласно п. 18 ст. Положения об усиленной охране подлежит наказанию, указанному в 279 ст. XXII кн. СВП (Свода военных постановлений) 1869, изд. 3, т.е. лишения всех прав состояния и смертной казни, каковое наказание, через повешение, суд и назначил подсудимому. Этому последнему наказанию подсудимый подлежит и по совокупности совершенных им деяний, на основании 152 ст. Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. А потому и на основании ч. 102 ст. Уголовного уложения 1903 года, ч. 18 ст. Положения об усиленной охране, 152 ст. Улож. о наказ. угол. и испр., 279 ст. XXII кн. СВП 1869 г., изд. 3, 910 и 915 ст. XXIV кн. того же Свода – Киевский военно-окружной суд постановил: 1) подсудимого помощника присяжного поверенного Мордко Гершкова (он же Дмитрий Григорьевич) Богрова, как признанного виновным в участии в сообществе, составившемся для насильственного посягательства на изменение в России установленного законами образа правления, и в предумышленном убийстве председателя Совета министров статс-секретаря Столыпина по поводу исполнения им своих служебных обязанностей – лишить всех прав состояния и подвергнуть смертной казни через повешение и 2) вещественные по делу доказательства: находящиеся в особом пакете при деле – оставить при деле; две пустые гильзы и пули – предать уничтожению, револьвер, обойма с 5-ю боевыми патронами и обойма – возвратить наследникам подсудимого Богрова с соблюдением правил, предусмотренных по закону для приобретения и хранения оружия и боевых припасов.

Настоящий приговор по вступлении его в законную силу, на основании 19 ст. Положения об усиленной охране, представить на утверждение киевскому, подольскому и волынскому генерал-губернатору.

Председательствующий генерал-майор Ренгартен.

Временные члены: полковник Акутин, подполковник Мещанинов, подполковник Кравченко, подполковник Маевский.

Помощник секретаря подполковник Лесниченко.

(РГВИА. Ф. 1769. Оп. 13. Д. 9. Л. 69—72)

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
Распутина Г. Е.

1908 года Января 2 дня. Следователь, миссионер, священник Никодим Глуховцев, в присутствии депутата с гражданской стороны крестьянина слободы Покровской Ивана Семенова Изосимова, после убеждения чистосердечно признаться спрашивал обвиняемого по сему делу и он показал: Крестьянин слободы Покровской Григорий Евфимиев Распутин-Новый, 42 лет, женат, веры православной, у исповеди и Святого Причастия бываю ежегодно. Странствовать по богомольям начал лет 15-ть, первоначально поблизости в Сибири, а последние годы странствую по монастырям исключительно Петербурга и Киева и сам не отказываю в приюте проходящим странникам. Постоянно живут у меня в качестве работниц две девицы Кураловской волости Екатерина и Евдокия Печеркины из-за хлеба и подарков. Не держу рабочих мужчин, потому что сам редко бываю дома, а семейные боятся как бы вред какой не нанесли. Когда приходят ко мне братья по Христу Илия Арапов, Николай Распутин и Николай Распопов, случается поём разные песнопения: «Отверзу уста моя», «Хвалите имя Господне» и канты про Гору Афон, «Слава в Вышних Богу», «Спит Сион» и др. Читаем Евангелие и по силам объясняем его, что можем. Большую часть времени настоящего бываю в поездках по разным монастырям для посещений знакомых особ, с которыми имею постоянно душевные разговоры о любви Божией, чтобы в человеке была правда и совесть покойна. Друзья мои тоже не забывают меня и приезжают ко мне гостить в с. Покровское, как например, настоящие дамы; поучиться от меня любви Божией, послушать пения кантов и чтения Священнаго Писания. При встречах, при прощаниях с теми женщинами, с коими я близко знаком и которые могут вместить, я приветствую их поцелуем в щёку из истинной любви. Называю таких ласкательными именами: «Хоня, Еля, Зина» по примеру их родителей. С посторонними женщинами я никогда не лобзаюсь, а чтобы, когда целовал какую странницу насильно или рассказывал ей о явлении Троицы не упомню. Сознаюсь, что я как человек грешный, делаю ошибки и когда меня останавливает человек совершенный, я исправляюсь, вот и теперь скажи мне кто совершенный, не ездить по богомольям, я никуда не поеду, и езжу потому, что меня зовут везде. Мясо не стал есть лет 15, табак курить и вино пить бросил лет 10, так как пьяный имел скверный характер. Показал всё по чистой совести, в том и подписуюсь Григорий (подпись)

(Секретное дело Тобольской Духовной консистории о крестьянине Григории Распутине-Новом» (1906—1912). Государственный архив Российской Федерации Ф.Р-1467. Оп. 2)

Манифест Николая II
о начале войны с Германией

Божьей милостью Мы, Николай Второй, император и самодержец всероссийский, царь польский, великий князь финляндский, и прочая, и прочая, и прочая.

Объявляем всем верным Нашим подданным:

Следуя историческим своим заветам, Россия, единая по вере и крови с славянскими народами, никогда не взирала на их судьбу безучастно. С полным единодушием и особою силою пробудились братские чувства русского народа к славянам в последние дни, когда Австро-Венгрия предъявила Сербии заведомо неприемлемые для державного государства требования.

Презрев уступчивый и миролюбивый ответ Сербского Правительства, отвергнув доброжелательное посредничество России, Австрия поспешно перешла в вооружённое нападение, открыв бомбардировку беззащитного Белграда.

Вынужденные, в силу создавшихся условий, принять необходимые меры предосторожности, Мы повелели привести армию и флот на военное положение, но, дорожа кровью и достоянием Наших подданных, прилагали все усилия к мирному исходу начавшихся переговоров.

Среди дружественных сношений, союзная Австрии Германия, вопреки Нашим надеждам на вековое доброе соседство и не внемля заверению Нашему, что принятые меры отнюдь не имеют враждебных ей целей, стала домогаться немедленной их отмены, и встретив отказ в этом требовании, внезапно объявила России войну.

Ныне предстоит уже не заступаться только за несправедливо обиженную, родственную Нам страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение её среди Великих Держав. Мы непоколебимо верим, что на защиту Русской Земли дружно и самоотверженно встанут все верные Наши подданные.

В грозный час испытания да будут забыты внутренние распри. Да укрепится ещё теснее единение Царя с Его народом и да отразит Россия, поднявшаяся как один человек, дерзкий натиск врага.

С глубокою верою в правоту Нашего дела и смиренным упованием на Всемогущий Промысел Мы молитвенно призываем на Святую Русь и доблестные войска Наши Божие благословение.

Дан в Санкт-Петербурге, в двадцатый день июля в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четырнадцатое, Царствования же Нашего в двадцатое.

Николай

Вступил 20 июля 1914 года.

№-3311, служ. 20 июля 1914 г.

(ФКУ «Российский государственный исторический архив» (РГИА) Ф. 1329. Оп.1. Д. 1005. Л.250—250об.)