Читать книгу "100 знаменитых москвичей"

Крашенинников Степан Петрович
(род. в 1711 г. – ум. в 1755 г.)

Русский путешественник. Первый ученый-исследователь Камчатки. Один из основателей русской науки. Участник академического отряда Великой Северной экспедиции.

Бурная петровская эпоха способствовала выдвижению из народной среды лучших ее представителей. Люди незнатного происхождения начали занимать ключевые позиции почти во всех областях жизни. Особенно много их появилось среди ученых. Одним из таких ученых был Степан Петрович Крашенинников, первым среди русских исследователей (до Ломоносова) получивший европейское признание.

Он родился в конце октября 1711 г. в Москве в семье солдата лейб-гвардии Преображенского полка. В 1724 г. поступил в Славяно-греко-латинскую академию, в которой проучился семь лет, в последние годы, по его собственным словам, получая «по сороку алтын на месяц, а до того – по тридцать алтын». По тем временам этого могло хватить только на жалкое пропитание и некоторые другие насущные нужды. Даже эта скудная стипендия выплачивалась нерегулярно, а в 1732 г. ученики по каким-то причинам не получили ее совсем, претерпевая «глад и хлад», как писал Крашенинников.

В академии преподавали иностранцы, плохо знавшие русский язык, отчего учиться было трудно. Со школярами обращались очень строго. Их секли розгами и требовали бесконечной зубрежки. Тем не менее Крашенинников учился хорошо, быстро схватывая самую суть предметов.

Выпускников академии после ее окончания определяли в самые различные места, где нужны были грамотные люди. Они становились хирургами, чиновниками, учителями и т. п. В 1732 г. Крашенинникова как одного из лучших учеников направили в Академию наук, где в то время готовилась Вторая Камчатская (Великая Северная) экспедиция. В ее состав должны были войти несколько отрядов для топографической съемки побережья Ледовитого океана в пределах России, а также академический отряд, которому предстояло исследовать внутренние районы Сибири и Камчатку. Руководителями этого отряда были назначены известные иностранные профессора И. Гмелин и Г. Миллер, приглашенные на работу в Российскую академию наук. В помощь им к отряду были прикомандированы несколько студентов, среди которых оказался и Крашенинников.

И руководители экспедиции, и студенты получили инструкции. От последних многого не требовалось: в основном они должны были слушаться начальства. Однако оба профессора, занятые собственными исследованиями, слишком мало внимания уделяли своим ученикам. Правда, натуралист Гмелин иногда проводил занятия, но так, чтобы историк Миллер, который считал их излишней роскошью, об этом не знал. До всего Крашенинникову приходилось доходить самому. Однако это не помешало молодому человеку, отличавшемуся острой наблюдательностью, в пути научиться формировать коллекции, вести записи, работать в архивах приказных изб, составлять географические описания.

Уже в августе 1733 г. Крашенинников выехал в свое первое путешествие. Целых четыре года будущий пионер исследования Камчатского полуострова участвовал в экспедиции по Сибири. Совершал он и самостоятельные радиальные поездки. Таким образом им были изучены и описаны Колыванские заводы Алтая, Аргунские серебряные заводы, слюдяные залежи на р. Колотовке в верховьях р. Витим, множество теплых источников и соленых ключей. На Витиме Крашенинников, наблюдавший соболиный промысел, написал о нем свой первый научный труд, отобразив историю промысла, повадки соболей, способы охоты, поверья, с ней связанные, и пр.

К этому времени относятся и первые этнографические исследования, проведенные ученым. Его дорожный журнал содержал множество любопытных записей о местных жителях, их обычаях, верованиях и обрядах. Как-то, например, ученому показали действия камы – местного шамана, который просил о помощи чертей. На вопрос Крашенинникова, почему тот не обращается к Богу, шаман дал такое объяснение. Оказалось, что Бог, по мнению коренных сибиряков, обитает высоко на небе, а черт – рядом с людьми на земле. Поэтому просьбы шамана скорее доходят до чертей.

В 1737 г. Крашенинников добрался до Якутска, бывшего местом сбора участников Великой Северной экспедиции. Какое-то время здесь он помогал Миллеру в работе над богатейшим архивом. Однако программа путешествия предполагала и изучение Камчатки. Ни Миллер, ни Гмелин не горели желанием ехать в этот далекий край, подвергая себя опасностям и тяготам длительного путешествия. Они решили направить туда Крашенинникова, сказав тому, что прибудут на полуостров позже. Так едва оперившийся ученый, официально числившийся еще студентом, был отправлен чуть ли не в самое сложное из путешествий, предписанных академической экспедиции.

В августе 1737 г. молодой ученый добрался до Охотска. Два месяца в ожидании попутного корабля он прожил у охотского казака и занимался изучением приливов и отливов, проводил метеорологические исследования, составил «реестр рыб», а также изучал «все, что море выбрасывало на берег». Не оставил ученый без внимания и коренных жителей побережья, ламутов. Так в то время называли охотских эвенков. На их языке слово «лама» означало «море». Поэтому в старину Охотское море долгое время называли Дамским. Крашенинников составил первый словарик ламутского языка. По его просьбе местные власти уже после отъезда ученого отослали в Петербург для Кунсткамеры ламутский костюм. К сожалению, этот и эвенкский костюмы были использованы, чтобы обрядить участников известной шутовской свадьбы князя М.А. Голицына и калмычки А.Н. Бужениновой, состоявшейся 6 февраля 1740 г. В результате оба костюма утратили свой первоначальный вид.

4 октября на судне «Фортуна» Крашенинников отправился на Камчатку. При переходе через Охотское море судно чуть не потонуло. Из-за течи в борту пришлось сбросить почти весь груз: в воду отправился даже чемодан с бельем, принадлежавший Крашенинникову, и продукты питания. В то же время ученый не расстался с книгами и инструментами. При нем остались термометры, барометры, а также некий «эксатмоскоп», назначение которого остается неясным. Дальше путешественника ждало еще одно опасное приключение. При входе в устье Большой реки корабль был выброшен на косу, и его экипаж едва спасся. Целую неделю Крашенинников и его спутники провели на узкой полоске суши, которая постоянно заливалась волнами. Наконец пришла помощь из Большерецка, маленького поселения-острога на берегу моря, бывшего здесь русским форпостом.

Здесь ученого ждал еще один сюрприз. Из Охотска в Большерецк забыли переслать приказ, и он остался без хлебного довольствия. Единственной одеждой путешественника была простая рубашка, бывшая на нем во время кораблекрушения. Пришлось занимать деньги. Месяцами ученый сидел даже без хлеба, питаясь чем придется. С самого начала и в дальнейшем, возвращаясь из экспедиций по полуострову, он не переставал хлопотать о строительстве «хором для господ профессоров». Это задание в числе других было поручено ему Гмелиным и Миллером, не собиравшимися приезжать на Камчатку. В таких условиях на полуострове, который справедливо можно было называть «краем Земли», где в то время находилось всего три русских острога, начинать путешествие было чрезвычайно трудно. А работа предстояла огромная: Крашенинников был первым ученым, ступившим на эту землю.

Верность долгу у Крашенинникова была поразительной. В очень трудных, а подчас невыносимых условиях он осуществил подробное изучение полуострова. С 1738 по 1741 г. ученый десять раз пересек Камчатку в разных направлениях. Он один за несколько лет сумел проделать работу целой экспедиции, выступая как геолог, географ, ботаник, зоолог, этнограф и лингвист. Крашенинников прошел долины рек Быстрой, Колпакова, Паратунки, Паужетки и др., посетил ряд озер, в том числе Нерпичье, обнаружил и впервые описал камчатские гейзеры, обследовал Авачинскую, Ключевскую, Кроноцкую сопки, вулкан Толбачик, берега полуострова на протяжении 1700 км. А внутренние маршруты путешествия составили более 3500 км. Пешком, верхом, на лодке и на нартах путешественник объездил весь полуостров.

Крашенинников собрал ценнейшие сведения об ительменах и записал ряд слов их диалекта. О них ученый с восхищением писал: «Камчадалы, не учась физике, знают, что можно огонь достать, когда дерево о дерево трется; и для того, будучи лишенными железа, деревянные огнива употребляют». Он сделал вывод о том, что «сильна нужда умудрять к изобретению потребного к жизни». Познакомившись с ительменами поближе, Крашенинников проникся к ним большим уважением. Он отметил их музыкальные способности и утверждал, что в пении ительменов «ничего дикого не примечается».

Много внимания уделял «студент» изучению повадок диких животных. Он описал тюленей, сивучей, моржей, морских котиков и каланов, практически неизвестных тогда в Европе. Даже у хорошо знакомых европейцам медведей он сумел найти любопытные черты. Камчатские медведи, по его словам, летом на людей не нападали: женщины спокойно собирали возле них ягоды. «Одна им от медведей, но и то не всегдашняя обида, что отнимают они у баб собранные ягоды», – писал Крашенинников в дневнике.

Много внимания ученый уделил метеорологическим исследованиям. На берегу моря в Большерецке он установил столб, размеченный на футы и дюймы, и по нему изучил высоту приливов и отливов. Помощников, выделенных местными властями, он научил обращаться с барометром, определять с помощью флюгера направление ветра. Во время его длительных отсутствий они записывали в дневник показания приборов и наблюдения за погодой и природой.

Так прошло три года. В 1740 г. Крашенинников отправил «благородным господам профессорам» богатейшие коллекции и свои записи. Жалования до сих пор путешественник не получал, одежда пришла в негодность, однако он упорно продолжал исследования.

В сентябре этого же года в Большерецк прибыли два других члена академической экспедиции – астроном Людвиг Делиль де ла Кройер и зоолог Георг Стеллер. Последний был по чину выше Крашенинникова, который поступил под его начало и даже, подчиняясь приказу, отдал Стеллеру свои коллекции. Позже в трудах Стеллера, который тоже был незаурядным ученым, но отличался эгоистичностью и вздорностью характера, появились цитаты из записок Крашенинникова без ссылок на него. Степан Петрович, однако, не обиделся. Зато в своих трудах он всегда ссылался на Стеллера, если пользовался его выводами и собранными фактами. Впрочем, отношения между ними складывались хорошие: Стеллер даже помог скромному и не любившему склок Крашенинникову получить жалованье. Желчный и всегда готовый к скандалу Стеллер, узнав о причинах бедственного положения своего подчиненного, пришел в ярость. Он ринулся к коменданту Большерецка, потребовал немедленно вернуть долг и добился своего, несмотря на то что «указу» по этому поводу у коменданта не было. Крашенинников смог вздохнуть свободнее и немного приодеться.

В 1741 г. Стеллер направил молодого коллегу в Якутск по неотложному делу. 12 июня на корабле «Охотск» Крашенинников отправился на материк. В его багаже находились богатейшие коллекции, не уступавшие по количеству тем, что были отданы в чужие руки.[1]1
  Большинство предметов из уникальных коллекций Крашенинникова погибли 5 декабря 1747 г. во время пожара в Кунсткамере. Мы можем судить о них только по рисункам, чудом сохранившимся в санкт-петербургских архивах.


[Закрыть]

В Петербург Крашенинников ехал через Якутск. Здесь он женился на Степаниде Ивановне Цибульской, родственнице местного воеводы. Поскольку денег для выплаты жалованья камчатскому исследователю в Якутске не оказалось, ему пришлось ехать в Иркутск. Здесь Крашенинников встретился с Гмелиным и Миллером. Справедливости ради нужно отметить, что они высоко оценили труды своего подопечного и послали в столицу прошение об увеличении ему жалованья на 100 рублей. Однако прошение осталось без ответа.

В конце 1742 г. супруги добрались до столицы. Здесь бывшего студента, а теперь подающего большие надежды молодого ученого, имеющего десятилетний опыт экспедиционной работы, оставили при Академии наук. Уже в 1745 г. ему присвоили звание адъюнкта, а в 1750 г. – профессора естественной истории и ботаники с годовым окладом в 660 руб. В последующие годы Крашенинников заведовал академическим ботаническим садом, обрабатывал собственные материалы и архив умершего в Сибири Стеллера, был ректором академической гимназии и университета. Успел вместе с Ломоносовым, с которым его связывали дружеские отношения, выступить против теории Миллера о норманнском происхождении русского народа.

Ученого уже знали за границей. Сам Карл Линней направил Крашенинникову письмо с предложением о переписке. Однако его здоровье было серьезно подорвано недоеданием и перегрузками во время путешествий, да и после них. Материальное положение семьи было достаточно жалким. К этому добавилась тяжелая форма туберкулеза. Сохранились прошения профессора с просьбами выдать ему несколько дополнительных рублей к жалованью на приобретение лекарств, которые «из аптеки в долг не отпускают».

В 7 часов утра 25 февраля 1755 г. Крашенинников умер, оставив жену и детей практически без средств к существованию. В канцелярию Академии наук Степанида Ивановна подала «доношение» о том, что осталась «с шестью малолетними сиротами» и лишена возможности «погрести» покойного мужа. Ей выдали годовое жалованье Степана Петровича и 100 рублей на похороны при условии, если она отдаст Академии книги мужа и манускрипты. Вряд ли могло утешить вдову то, что ей было разрешено получить несколько экземпляров «Описания Земли Камчатской», которое сам автор видел только в гранках.

Узнав об этом, знаменитый русский поэт А.П. Сумароков написал «Цидулку к детям профессора Крашенинникова»: «Несчастного отца несчастнейшие дети, / Которых злой рок потщил овладети. / Когда б был ваш отец приказный человек [чиновник], / Тогда б не были бы вы несчастливы вовек». Позже он написал пьесу, в которой один из героев также поминал судьбу детей Крашенинникова: «А честного-то человека детки пришли милостыню просить, которых отец ездил до Камчатского царства и был в Камчатском государстве и об этом государстве написал повесть; однако сказку его читают, а детки-то его ходят в заплатах, – даром то, что отец их был в Камчатском государстве, и для того, что они в крашенинном толкаются платье, называют их Крашенинникиными».

Рукопись книги «Описание Земли Камчатской» (ее долгое время не публиковали из-за покрова секретности над экспедицией) принесла Крашенинникову широкую известность во всей Европе. Изданная в 1756 г., она стала лучшим трудом по истории завоевания Камчатки, первой русской научной работой по этнографии. В скором времени книга была переведена на английский, немецкий, голландский языки. Несколько раз она переиздавалась и в России (1786, 1818 – 1819, 1949 гг.). В ней ученые разных специальностей до сих пор черпают сведения для собственных научных разработок.

Крылов Иван Андреевич
(род. в 1769 г. – ум. в 1844 г.)

Русский писатель, баснописец, академик Петербургской академии наук. Издавал сатирические журналы «Почта духов» и другие. Писал трагедии и комедии, оперные либретто. Создал более 200 басен. Член Общества любителей российской словесности.

В памяти современников И.А. Крылов остался одним из талантливейших баснописцев и добрейшим человеком. Но говоря о нем, нельзя не обратить внимание на разносторонность его характера. С одной стороны, Крылов был невероятно трудолюбивым и упорным человеком. Родившись в небогатой семье, он сумел проделать длинный и нелегкий путь от простого писца при канцелярии до именитого баснописца и автора нескольких пьес. А с другой стороны, все, кто писал мемуары об этом человеке, говорили о его невероятной лени. А еще вспоминали о его разнообразных чудачествах, к которым относились приливы необычайной деятельности, подчас обуревавшей старика. Он мог вспомнить сложнейший фокус, требовавший виртуозной ловкости рук, или на спор, чтобы разыграть приятеля, выучить древнегреческий язык, или же что было того удивительнее: неожиданно встретив на Невском знакомого, собравшегося в Москву, сесть к нему в коляску и отправиться в путешествие. Но несмотря на такую неординарность поведения, Крылова любили и уважали не только высшие круги общества, а и простой народ, так как именно простому народу была посвящена бо́льшая часть его произведений.

Родился Иван Андреевич Крылов 2 (13) февраля 1769 г. в Москве. Его отец был армейским офицером, выслужившимся из рядовых, и раннее детство Ваня провел в Яицком городке, где он служил. Как только начался пугачевский бунт, Андрей Прохорович Крылов, руководивший обороной крепости Яик, отправил жену Марию Алексеевну и малолетнего сына в Оренбург, подальше от военных действий. Вскоре он вышел в отставку и присоединился к ним. В 1755 г. Андрей Крылов устроился на должность чиновника в палату уголовного суда Тверского наместничества. Заработки были мизерными, и семья Крыловых едва сводила концы с концами. В связи с этим на обучение Ивана средств не хватало. Поэтому Андрей Прохорович сам обучал его как мог. Он выучил мальчика только чтению и письму, а дальнейшее образование Крылов получил благодаря писателю Николаю Александровичу Львову, прочитавшему стихи юного поэта и увидевшему в маленьком мальчике искру таланта. В юности Иван проводил много времени в доме у Львова, учился вместе с его детьми и просто слушал разговоры литераторов и художников, приходивших в гости. И на первое время ему вполне хватало полученных знаний. Недостатки отрывочного образования сказались впоследствии – так, в молодости Крылов был слаб в орфографии, но с годами приобрел достаточно прочные знания и широкий кругозор, а также научился играть на скрипке и говорить по-итальянски.

После смерти Андрея Крылова (1778 г.) семья лишилась последних доходов, и Ивану пришлось идти работать писцом в тот самый суд, где раньше работал отец. Мать Крылова принялась хлопотать о пенсии, но так ничего и не добилась. И тогда Иван и Мария Алексеевна приняли решение продолжить свои хлопоты в Петербурге. В 1782 г. семья Крыловых приехала в столицу России – город на Неве. Там им тоже ничего не удалось добиться, однако для Ивана нашлось место канцеляриста в Казенной палате. Там он и проработал последующие шесть лет, совмещая скучную канцелярскую работу с любимым занятием – стихосложением. Когда мальчику исполнилось 15 лет, он написал свое первое большое произведение – оперу «Кофейница», а сразу же вслед за этим две трагедии: «Клеопатра» и «Филомела». Правда, никакими особенными литературными достоинствами его первые произведения не обладали.

В 1788 г. умерла мать Крылова, и на плечи Ивана легла забота о младшем брате. Заработка канцеляриста не хватало, и Крылов решил попробовать писать пьесы для театра. Из-под его пера вышли несколько комических опер: «Бешеная семья», «Сочинитель в прихожей». Но эти произведения не оправдали надежд молодого литератора и не принесли автору ни денег, ни известности, зато они помогли ему попасть в круг петербургских литераторов. В 1780-е годы Крылова взял под покровительство известный драматург Я.Б. Княжнин. Но Иван не смог по достоинству оценить его покровительство. Будучи по природе очень самолюбивым, он принимал добродушное подшучивание Княжнина за насмешку и, обидевшись, разорвал отношения со старшим другом.

Порвав со своим покровителем, Крылов попытался продолжить карьеру литератора самостоятельно и написал комедию «Проказники», в главных героях которой без особого труда можно было узнать Княжнина и его жену. После прочтения рукописи дирекцией театра разразился страшный скандал, и у Ивана испортились отношения не только с семейством Княжниных, но и с театральной дирекцией, от которой зависела судьба любого драматического сочинения. Покончив, таким образом, с «театральной» карьерой, молодой литератор решил попробовать свои силы в области журналистики. И с 1789 г. начал издавать журнал «Почта духов». Поскольку сам Крылов был прирожденным сатириком, его журнал тоже имел сатирическую направленность, правда, в несколько преображенном виде. На страницах своего издания Иван Алексеевич создал карикатурную картину современного ему общества, облекая свой рассказ в фантастическую форму переписки гномов с волшебником. Но эта его затея тоже не увенчалась успехом. Ведь немногие способны воспринимать насмешки в свой адрес, пусть даже это завуалированная насмешка. Таким образом, издание «Почты духов», продержавшись всего восемь месяцев и набрав восемьдесят подписчиков, прекратилось. А Крылов решил оставить журналистику на некоторое время.

В 1790 г. Иван Алексеевич окончательно расстался с работой в канцелярии, подав в отставку. А через два года снова ступил на стезю журналистики. В январе 1792 г. он вместе со своим другом литератором Клушиным начал издавать журнал «Зритель», впоследствии переименованный в «Санкт-Петербургский Меркурий». И надо сказать, что Крылов полностью учел опыт прошлых неудач. Через некоторое время его журнал завоевал достаточно большую популярность, и наибольший успех этому изданию принесли произведения самого Крылова – «Каиб», «Восточная повесть», «Сказка ночи», «Похвальная речь в память моему дедушке», «Речь, говоренная повесой в собрании дураков» и «Мысли философа о моде». С каждым новым выпуском число подписчиков возрастало. Однако вскоре направленность журнала несколько изменилась в связи с тем, что его издатель, которому было чуждо реформаторское творчество Карамзина, практически полностью сосредоточился на нападках в сторону последнего. К сожалению, такие перемены печально сказались на судьбе печатного издания, так как резкая полемика с карамзинистами оттолкнула читателей от «Санкт-Петербургского Меркурия».

В конце 1793 г. издание «Санкт-Петербургского Меркурия» прекратилось, и Крылов на несколько лет уехал из Петербурга. По словам одного из биографов писателя, «с 1795 г. по 1801 г. Крылов как бы исчезает от нас». Об этом периоде жизни известного баснописца, к сожалению, никакой точной информации нет. Правда, некоторые отрывочные сведения, дошедшие до наших дней, позволяют предположить, что он какое-то время жил в Москве, где много и азартно играл в карты. А потом отправился странствовать по провинции, где останавливался погостить в поместьях своих друзей. В 1797 г. Крылов уехал в поместье князя С.Ф. Голицына, где, очевидно, был его секретарем и учителем его детей. В своих странствиях Иван Крылов продолжал писать пьесы, и одна из них, «Триумф», была разыграна в домашнем театре Голицыных. Как и почти все произведения Крылова, эта пьеса высмеивала человеческие пороки власть имущих. В злой карикатуре на тупого, заносчивого и злого вояку Триумфа легко угадывался Павел I, не нравившийся автору прежде всего своим преклонением перед прусской армией и королем Фридрихом П. Ирония была настолько язвительна, что в России пьесу впервые опубликовали только в 1871 году.

Последующие несколько лет жизни Ивана Крылова были тесно связаны с князем Голицыным. Когда после смерти Павла I князь Голицын был назначен рижским генерал-губернатором, то Крылов два года служил его секретарем. В 1803 г. он снова вышел в отставку и, очевидно, опять провел два следующих года в беспрерывных путешествиях по России и карточной игре. Это время было для Крылова переломным моментом, так как именно в эти годы драматург и журналист начал писать басни, которые впоследствии принесли ему известность.

Правда, сначала в творчестве Крылова преобладали переводы или пересказы знаменитых французских басен Лафонтена («Стрекоза и муравей», «Волк и ягненок» и некоторые другие). В 1805-м, будучи в Москве, он решился показать несколько своих работ знаменитому поэту и баснописцу И.И. Дмитриеву. Прочитав перевод двух басен: «Дуб и трость» и «Разборчивая невеста», Дмитриев высоко оценил перевод и первым отметил, что автор нашел свое истинное призвание. Правда, сам Крылов не сразу это понял. В 1806 г. он напечатал только три басни, после чего вновь вернулся к драматургии.

В 1807 г. автор выпустил сразу три пьесы, завоевавшие большую популярность и с успехом шедшие на сцене. Это – «Модная лавка», «Урок дочкам» и «Илья Богатырь». Особенно большим успехом пользовались две первые пьесы, каждая из которых по-своему высмеивала пристрастие дворян к французскому языку, модам и нравам и фактически ставила знак равенства между галломанией и глупостью, распутством и мотовством. Пьесы неоднократно ставились на сцене, причем «Модную лавку» играли даже при дворе. Надо сказать, что сильные мира сего по достоинству оценили талант Ивана Алексеевича Крылова и впоследствии не раз удостаивали его приглашения на обед. Правда, сам Крылов был не в восторге от императорских обедов: «…кормят вкусно, но мало. Придется после обеда ехать в ресторан».

Но несмотря на долгожданный театральный успех, Крылов решился пойти по другому пути. Перестал писать для театра и с каждым годом все больше внимания уделял работе над баснями. И постепенно он стал делать все меньше переводов, а начал находить все больше самостоятельных сюжетов, многие из которых были связаны со злободневными событиями российской жизни. Так, реакцией на различные политические события стали басни «Квартет», «Лебедь, Щука и Рак», «Волк на псарне». Более отвлеченные сюжеты легли в основу «Любопытного», «Пустынника и медведя». Однако вскоре басни, написанные «на злобу дня», также стали восприниматься как более обобщенные произведения. События, послужившие поводом для их написания, быстро забывались, а сами басни превращались в любимое чтение во всех образованных семьях.

Надо сказать, что работа в новом жанре резко изменила литературную репутацию Крылова. Если первая половина его жизни прошла практически в безвестности, полная материальных проблем и лишений, то в зрелости он был окружен почестями и всеобщим уважением. Издания его книг расходились огромными для того времени тиражами. И здесь с Иваном Андреевичем приключился достаточно интересный парадокс: писатель, в свое время смеявшийся над Карамзиным за его пристрастие к излишне простонародным выражениям, теперь сам создавал произведения, понятные всем, и стал истинно народным писателем.

В 1809 г. вышла первая книга басен Крылова, в которых он выступал не только как моралист, но и как обличитель «сильных» мира сего, угнетающих и терзающих народ. Впоследствии он издал еще восемь книг. Таким образом, он оставил потомкам девять книг, включающих более 200 басен.

В 1812 г. Крылов становится библиотекарем только что открывшейся Публичной библиотеки. Причем эта должность пришлась ему как нельзя по душе. Крылов оказался не только хорошим собирателем книг, число которых при нем сильно возросло, но и много работал по составлению библиографических указателей и славянорусского словаря. Не забывал он и творческую работу. Иван Андреевич все время искал новые сюжеты для своих басен. И искал их среди народа. По словам современника, он «посещал с особенным удовольствием народные сборища, торговые площади, качели и кулачные бои, где толкался между пестрою толпой, прислушиваясь с жадностью к речам простолюдинов». Вплоть до самой старости этот многогранный и талантливый человек продолжал заниматься самообразованием: изучал древнегреческий, брал уроки английского. Благодаря своему таланту и отношению к людям Крылов стал народным любимцем. Его ценили и принимали даже в самых далеких по взглядам литературных кружках. По некоторым сведениям, Крылова посетил даже великий русский поэт А.С. Пушкин незадолго до дуэли; он же, по некоторым данным, был последним, кто простился с телом великого поэта на отпевании.

9 (21) ноября 1844 г. в возрасте 75 лет Крылов скончался. Похоронен в Петербурге. После смерти И.А. Крылова царское правительство приказало установить в Петербурге памятник великому баснописцу: на небольшом постаменте сидит Крылов, а вокруг него расположились герои его басен. Памятник сохранился до наших дней.