Читать книгу "100 знаменитых москвичей"

Лещенко Лев Валерианович
(род. в 1942 г.)

Советский и российский эстрадный певец. Преподаватель Российской академии музыки имени Гнесиных. На песнях, которые он исполнял, выросло не одно поколение граждан. Достаточно только вспомнить такие из них, как «День Победы», «Соловьиная роща», «Родная земля», «Не плачь, девчонка», «Старый клен», «Родительский дом» и много других. Глава и создатель театра эстрадных представлений «Музыкальное агентство». Обладатель многочисленных правительственных премий и наград.

Если бы не Лев Лещенко, возможно, лишились бы мы с вами всенародной песни «День Победы». Поэт-фронтовик Владимир Харитонов и композитор Давид Тухманов написали ее к 30-летию Победы. Союз композиторов и ЦК ВЛКСМ устраивали к этой дате конкурс. Однако члены жюри не оценили новое произведение, они сочли песню слишком легкой. Фривольный, мол, фокстротик, с сомнительным текстом. Ни певице Татьяне Сашко, жене Тухманова, не удалось произвести впечатление на публику, ни Леониду Сметанникову, все-таки исполнившему ее в мае 1975 г. И только благодаря Лещенко она не легла на полку. Он решился исполнить «День Победы» на свой страх и риск в том же году 10 ноября на концерте, посвященном Дню милиции. Эфир был прямой, так что вырезать номер не было никакой возможности, а о репертуаре Лещенко умышленно не предупредил. Сказать, что успех был грандиозным, – это ничего не сказать. Одного этого поступка достаточно, чтобы мы были благодарны этому замечательному человеку.

Лев Валерианович Лещенко родился в очень тяжелое время, самое суровое, если учесть, что родился он в Москве 1 февраля 1942 г. Фашистские войска только-только были отброшены от стен столицы. Отец мальчика, Валериан Андреевич, был кадровым офицером и, естественно, в это время был на фронте. Он как раз и принимал участие в битве за Москву. Маленькому Леве не исполнилось и двух лет, когда он остался без матери, Клавдии Петровны, которая внезапно умерла от туберкулеза. Понятно, что отцу-офицеру в то время, когда еще не окончилась война, было не до малолетнего сына (а ведь в семье была еще старшая дочь). Его адъютант – старшина Андрей Фисенко – стал на какое-то время для ребенка няней.

Лев Лещенко знает не понаслышке, что такое «сын полка». В детстве он и питался в солдатской столовой, и ездил с отцом на стрельбы. На четвертый день рождения ему даже сшили настоящую солдатскую форму и хромовые сапожки по ноге. На какое-то время мальчика забирала к себе в Рязань бабушка со стороны матери. Позднее, чтобы помочь управляться с детьми, с Украины приехал дед, Андрей Васильевич Лещенко, которого Лев Валерианович вспоминает с большой теплотой. Дед научил его работе с инструментами и многим другим настоящим мужским умениям, ведь был, как говорят, – на все руки мастер. Кроме золотых рук у Андрея Васильевича был прекрасный слух. Он даже играл на скрипке в струнном квартете, который держали у себя братья Сабашниковы, владельцы завода, где тот работал. Привязавшись к деду, с которым любил и петь и мастерить, мальчик перед поступлением в школу поехал к нему на год погостить в село Низы, а сестра Юля осталась с отцом. По возвращении Лева обнаружил, что в их семье произошли значительные перемены. За время его отсутствия отец вторично женился, и Марина Михайловна (мачеха) вскоре сама должна была родить. Следует признать, что отношения с новой мамой вскоре сложились, особенно после появления сестренки Валентины. А ведь это, согласитесь, было непросто – добиться согласия в семье с тремя детьми, проживающей в комнатке площадью 14 м². Только в 1954 г. Лещенко переехали наконец в квартиру на Войковской.

В школе у Левы почти сразу обнаружился талант к пению. Во втором классе у него прорезался очень чистый дискант, а в третьем его уже приняли в пионерский хор в Сокольниках. Когда он был еще совсем маленьким, сослуживцы отца ставили малыша на табурет, и он исполнял для них гимн Советского Союза, заученный по радиотрансляциям, за что честно получал пряники и конфеты. С хором же он даже как-то выступал на радио. Однако вскоре голос поломался, и, бросив пение, подросток увлекся спортом. Чем он только ни занимался: лыжи, настольный теннис, футбол, гандбол, волейбол и, конечно же, баскетбол, который был вне конкуренции. В клубе «Динамо», тренируясь в баскетбольной секции, Лещенко выступал и за мальчиков, и за юношей, даже успел посоревноваться в молодежной сборной. Только в десятом классе произошла трагедия, помешавшая будущему прославленному певцу стать не менее выдающимся спортсменом. Перекрутив сальто на уроке физкультуры, он врезался головой в мат, защемив позвоночный нерв. При этом у него отказали конечности, и если подвижность ног вскоре вернулась, то руки бездействовали около 10 дней. Врачи были неумолимы – о спорте пришлось забыть. Правда, недавно Лев Валерианович реализовал-таки свою юношескую мечту, создав баскетбольный клуб – подмосковное «Динамо».

Неизвестно, как бы сложилась судьба парня, если бы у него внезапно не прорезался баритон. Со всей энергией, так и не растраченной на спорт, он принялся за искусство пения. Это ж как надо увлечься или какой обладать силой воли, чтобы заставлять себя вечерами в пустых школьных классах петь модный тогда репертуар, списанный с пластинок. Правда, исполнительский дебют на выпускном вечере не удался – стушевавшийся исполнитель с позором бежал со сцены. Проваливался он и два года подряд, поступая в театральные вузы. Решив, что пусть и подсобная работа, но в Большом театре – это дорога в мир искусства, молодой человек устроился в бутафорский цех. После очередного провала в институт он решил год до армии проработать на заводе точных измерительных приборов слесарем-сборщиком.

В отличие от многих современных исполнителей, пытающихся увильнуть от долга Родине, служба в Вооруженных силах была для Льва Лещенко делом решенным, несмотря на травму. Так в 1961 г. 62-й танковый полк Группы советских войск в Германии пополнился еще одним призывником. Новый заряжающий (воинская специальность) успел даже в составе экипажа танка форсировать по дну Эльбу, а не только поучаствовать в стрельбах. Правда, через год, 27 января, прослышав о певческих талантах новичка, его освободили от прямых воинских обязанностей и направили в армейский ансамбль песни и пляски 2-й гвардейской танковой армии. Именно там и сформировался у Лещенко его знаменитый бархатный баритон. Особенно помогло этому исполнение песни «Бухенвальдский набат». Для лучшего погружения в текст молодой солист отправился в женский концентрационный лагерь Равенсбрюк (благо, было рядом). И вот во время выступления от всего увиденного на него резко нахлынули чувства, преобразовавшись в такой необыкновенный тембр голоса.

Несмотря на настоятельные предложения остаться на сверхсрочную, Лев Лещенко вернулся на гражданку. Его ждало очередное поступление, к которому он активно готовился еще во время службы. Наконец в 1964 г. крепость под названием ГИТИС пала, а ведь желающих было 46 человек на место. В том же году начались и стажировки в Москонцерте и Театре оперетты, ведь он поступил на отделение музкомедии. В 1969 г. его и распределили в этот театр, где он был в составе труппы еще со второго курса. Несмотря на большую занятость (до 26 спектаклей в месяц), работа в Оперетте не сложилась. Речь шла совсем не о человеческих взаимоотношениях и даже не профессиональных. Дело в том, что внешность у нового актера была «героическая», а голос – для партий «стариков и отцов», поэтому приходилось просто быть все время на подхвате, заменяя всех, кого только можно. Других талантов было море – бил чечетку, танцевал танго и даже делал пируэт. Тем не менее, Лещенко принял решение уйти солистом на Гостелерадио, где творческие возможности были пошире. В то время работа на радио была не то, что теперь. Прямой эфир, работа на весь Союз и дружественные страны. За 10 лет работы Лещенко доводилось петь и на монгольском, и на китайском языках. Работал по 12 – 14 часов в сутки, ведь были еще и концерты и записи с оркестрами.

Работа на Гостелерадио началась в феврале 1970 г., а в марте Лев Валерианович стал победителем IV Всесоюзного конкурса артистов эстрады. Самым же плодотворным в творческом плане стал 1972 г. Тогда Лещенко стал лауреатом конкурса «Золотой Орфей» в Болгарии и победил на фестивале в Сопоте. О последнем следует рассказать подробнее.

Польский фестиваль считался одним из самых престижных среди стран содружества. Неудивительно, что победа там открывала для артиста самые радужные перспективы. Вначале Лещенко предложили поехать туда годом раньше, но за неделю до отъезда вдруг выяснилось, что поляки предпочли бы исполнительницу. Вот и поехала молдаванка Мария Кодряну. Говорят, что на самом деле просто хотели сделать приятное Брежневу, когда-то руководившему Молдавией. Кстати, Мария повезла на конкурс ту же песню, что готовил Лев Лещенко – «Балладу о красках» О. Фельцмана. Но безрезультатно. На следующий год Марк Фрадкин на одном из совещаний просто заявил: «Или Лещенко, или никто!» Интуиция его не подвела. Наш артист был единственный, кого вызывали «на бис», а песне, с которой он приехал на фестиваль – «За того парня» М. Фрадкина на стихи Р. Рождественского, – устроили настоящую овацию. Кстати, и вид у исполнителя был по-европейскому модный – волосы до плеч.

Как это часто бывает, где победа – там и поражение. Столь оглушительный успех стал окончательной причиной потери на личном фронте. Еще на третьем курсе института Лев Лещенко женился на одной из самых ярких своих соучениц – Алле Абдаловой. Однако она очень большое значение придавала своему таланту и карьере, даже не хотела по этой причине иметь детей. Но ее творческая судьба складывалась совсем не так гладко, как ей бы хотелось. В Большой, о котором она мечтала, ее не взяли, пришлось идти в Оперетту. Когда же Лещенко, желая заработать денег на прокорм семьи, решил пойти к Утесову, который предлагал ему колоссальную по тем временам ставку в 250 рублей, его не пустили, сославшись на контракт. И тогда он уговорил уйти туда Аллу. Графики работ совершенно перестали совпадать, что совсем не способствовало семейному счастью. Кроме того, успехи мужа вместо радости вызывали скорее творческую зависть. После победы в Сопоте он услышал: «Не обольщайся, Лева! Ты всего лишь талантливый артист и хороший аранжировщик, не такой уж у тебя шикарный голос». После этого Лещенко твердо решил, что на артистке больше не женится никогда.

Пришедшая известность не помешала ни творческому развитию, ни новому личному счастью. В 1973 г. Льву Лещенко было присвоено звание лауреата премий имени Московского комсомола и Ленинского комсомола. Со своей же второй женой он познакомился в Сочи на гастролях в 1976 г. Кроме ума и красивой внешности наиболее подкупало в ней то, что она совсем ничего не знала об артисте Лещенко, хотя его афишами был обклеен весь город. Дело в том, что Ирина росла в семье дипломатов. Детство она провела в Германии, а теперь училась в аспирантуре Будапештского университета на факультете международных отношений. Встреча стала роковой. Из поездки Лещенко вернулся уже не к остывшему семейному очагу, а в дом к подруге, где остановилась Ирина. Когда по возвращении домой жена вынесла ему на лестницу чемоданы, он испытал одно лишь облегчение. Девушка мечты к тому моменту уехала в Венгрию, но лучший друг Владимир Винокур, желая помочь товарищу, раздобыл ее телефон. Увидев телефонные счета, Лещенко понял – надо жениться. Родители-дипломаты, возможно, и не пришли бы в восторг от романа подающей надежды 22-летней дочери, но они на тот момент работали в Алжире. Сама же Ирина Павловна ничуть не жалеет о своей несостоявшейся карьере. Нужно ли говорить, что в семье любовь царит до сих пор.

В 1977 г. мастеру было присвоено звание заслуженного артиста РСФСР, а в 1978 г. он из рук А. Пахмутовой получил премию им. Ленинского комсомола. 1984 г. принес ему орден Дружбы народов (в том же году ему присвоили звание народного артиста РСФСР), а 1985 г. – «Знак Почета». В 1999 г. на площади звезд ГЦКЗ «Россия» засияла новая звезда – Лев Лещенко.

Истекшие годы для Льва Валериановича были очень плодотворны. В 1990 г. он создал театр эстрадных представлений «Музыкальное агентство», которому вскоре был придан статус государственного. Им постоянно заказывают различные праздничные и юбилейные концерты. А еще есть работа в «Росконцерте», преподавание в институте им. Гнесиных. Теперь в Университете культуры с его помощью студенты изучают курс менеджмента и маркетинга.

Лев Валерианович старается идти в ногу со временем. Он первым выпустил концерт на DVD, в его офисе всегда людно, как не бывает в приемных иных депутатов. Он организатор Благотворительного фонда поддержки и развития искусства и спорта. Кроме того, внимания требует и принадлежащая Лещенко строительная фирма. А еще он очень любит родной город. Он считает, что Москва «пахнет ванилью», а на вкус похожа на пряник, только не приторный. И если бы он был ее мэром, то вывел бы из города все производства, подобно другим столицам мира. Недавно президент наградил Льва Валериановича орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Обо всем же, что произошло с ним в течение жизни, вы можете узнать из первых рук, прочитав его книгу «Апология памяти».

Отец Льва Валериановича немного не дожил до своего столетия. Будем надеяться, что с такими генами кумир миллионов еще очень долго будет радовать своих поклонников.

Ливанов Борис Николаевич
(род. в 1904 г. – ум. в 1972 г.)

Российский актер, режиссер, народный артист СССР. Отец известных артистов Василия и Аристарха Ливановых.

Борис Николаевич Ливанов родился 8 мая (25 апреля) 1904 г. в Москве в актерской семье. Когда он был еще мальчиком, мама говорила ему, что если он станет артистом, то обязательно должен добиться, чтобы его приняли «художественники»… Борису не было и 20 лет, когда в 1924 г., по окончании 4-й студии МХАТ, его приняли в этот театр. Он был счастлив!

Константин Сергеевич Станиславский на подаренной актеру фотографии написал: «…Вы один из тех, о ком я думаю, когда мне мерещится судьба театра в небывало прекрасных условиях для его расцвета». А Евгении Казимировне, жене Ливанова, Станиславский однажды сказал: «Вы держите в своей руке громадный, невиданный бриллиант. Что бы вы с ним делали? Боялись бы его потерять. Держите его крепче, будьте внимательны. Жалко, что я стар и что у меня не хватит уже времени сделать из него такого артиста, каким я его вижу». В. Немирович-Данченко, пригласивший его в театр после одного из студийных просмотров, писал Борису Николаевичу: «Я верю в вас!» Основатели МХАТа возлагали на молодого артиста ответственность за будущее театра. И они не ошиблись в нем: Ливанов вскоре вошел в число ведущих артистов МХАТа, а впоследствии стал и режиссером, и одним из руководителей театра. Он одинаково успешно исполнял роли из классического репертуара и из пьес современных авторов.

Первыми ролями Бориса Ливанова во МХАТе стали князь Шаховской и князь Андрей Шуйский («Царь Федор Иоаннович» А. Толстого). Затем последовало еще несколько важных ролей, сразу выдвинувших молодого актера в первые ряды. Практически все исполняемые Борисом Николаевичем роли становились главными в спектаклях. Благодаря яркому темпераменту, уверенной и мощной игре Ливанов стал одним из тех актеров, которые наиболее полно выразили новый период в развитии мхатовского искусства. Это стало очевидно после исполнения им ролей Альмавивы («Безумный день, или Женитьба Фигаро»), а также Лукьяна («Блокада») и Кимбаева («Страх»). В последних двух ролях ярко проявилось восторженное восприятие артистом революции, стремление раскрывать душевную щедрость людей нового мира.

Но с первых же сценических шагов Ливанов очень удачно показал себя и в комедийно-сатирическом амплуа. В ролях Жака, Аполлоса, Бондезена он соединил язвительную сатирическую характерность с брызжущим весельем, сочностью красок, комедийным темпераментом. Высшим достижением Ливанова на этом пути стала роль Ноздрева («Мертвые души», 1934). Созданный артистом образ стал для зрителей главным впечатлением, затмив других персонажей. Известный английский писатель Дж. Пристли много лет спустя после увиденных во МХАТе «Мертвых душ» вспоминал только Ноздрева: «Лучший разгул, какой я только видел на сцене».

Ливанову удалось мощно и в то же время естественно передать самые причудливые черты ноздревского характера, самые бурные всплески его фантазии. По мнению многих знакомых Бориса Николаевича, в своего Ноздрева артист вложил частицу собственного темперамента. Но если его пробовали отождествлять с персонажем, артист протестовал и порой остроумно ставил собеседников на место. Однажды Алексей Николаевич Толстой, увидев актера на улице, остановил свою машину и крикнул: «Борис, здорово ты играешь Ноздрева! Но ведь это – ты сам!» – «Странно, а я играю тебя!» – ответил артист советскому литературному вельможе. До Ливанова роль Ноздрева несколько лет играл великий Иван Москвин. После одного из спектаклей он появился в гримерке и сказал Ливанову: «Вот шельма какая! Я больше играть не буду!» Отказ самого Москвина от исполнения роли Ноздрева – это было высшей оценкой, какую только мог получить молодой артист!

Другой значительной ролью Ливанова стала роль Чацкого в грибоедовском «Горе от ума». Игрой Ливанова в этой пьесе был потрясен великий кинорежиссер Сергей Эйзенштейн. Молодой поэт Борис Пастернак заливался слезами при каждом выходе Ливанова-Чацкого на сцену и после спектакля сказал: «Я впервые понял, почему это написано в стихах». И в этот раз Ливанов получил эстафету из рук великого актера – и близкого друга! – Василия Качалова, который до того несколько лет исполнял роль Чацкого. На одной из репетиций «Горя от ума», когда Качалов, игравший Фамусова, сказал Ливанову-Чацкому: «Вы, нынешние, ну-тка!», присутствовавшие в зале едва не попадали от смеха и восторга со стульев – такой необычный двойной смысл приобрела эта фраза.

Ливанов поддерживал тесные отношения со многими выдающимися людьми своего времени. Примером может служить дружба с Владимиром Маяковским, в которого Борис Николаевич был просто влюблен. Поэт, каждый раз встречаясь с актером, шутил: «Ливанов, трудно быть красивым? Давайте стукнемся литаврами наших грудей в знак приветствия!» И друзья отправлялись в компанию таких же знаменитостей или к бильярдному столу. Однажды после бильярдной партии в ресторане, сыгранной с Юрием Олешей, Маяковский встал и прочитал своим мощным голосом: «Слушайте, товарищи потомки…» Это было первое чтение поэмы «Во весь голос». Борис Ливанов был одним из последних собеседников поэта – в утро трагической гибели Маяковского он проводил его до Лубянской площади после того, как они провели ночь в гостях у Катаева…

В жизни страны все было не так уж пафосно и радостно… И Ливанов, по-видимому, прекрасно все понимал: он был слишком умен и ироничен, чтобы принимать за чистую монету официозную советскую пропаганду. Иначе вряд ли он подружился бы так близко с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым, который оставил на подаренной артисту книге «Дьяволиада» надпись: «Актеру 1-го ранга в знак искренней любви и дружбы – Борису Николаевичу Ливанову. Михаил Булгаков. Актерское фойе МХАТ. В сумерках 4.XI.1931 года». Сумерки продолжали сгущаться все сильней, и друзья – великий писатель-сатирик и великий мастер сатирических образов – пытались развеять их с помощью шуток. У Булгакова и Ливанова был ритуал: каждое утро, встречаясь в буфете, они обменивались остротами. За удачную шутку полагалось 20 копеек. Однажды утром, завидев Ливанова, Булгаков протянул ему уговоренную сумму: «Борис Николаевич, получите двадцать копеек». Артист удивился: «За что?» Михаил Афанасьевич пояснил: «Я видел сегодня сон: я умер, а вы вошли в буфет и говорите: "Був Гаков и нэма Гакова!" Получите».

Булгаков увековечил своего друга в «Театральном романе» в образе Петра Бомбардова. Прототипами других персонажей романа стали и многие известные мхатовцы. А Ливанов нарисовал всех тех, о ком Булгаков писал в своем романе, – в отличие от многих других артистов, Борис Николаевич не оставил письменных воспоминаний, его театральными мемуарами стали рисунки. Он не расставался с карандашом на репетициях, на читках новых пьес. Рисунки были любовно сохранены друзьями, сослуживцами и, конечно, сыном Бориса Николаевича – актером Василием Ливановым. Много лет Василий Борисович вынашивал и в конце концов осуществил замысел издания «Театрального романа» Михаила Булгакова с рисунками Бориса Ливанова.

Но актерская деятельность Ливанова не ограничивалась одной только театральной сценой. Он активно снимался в кино, создал запоминающуюся галерею образов. Он работал с прославленными режиссерами Сергеем Эйзенштейном, Всеволодом Пудовкиным, Григорием Козинцевым, Михаилом Роммом, Александром Зархи, Иосифом Хейфицем, Ильей Авербахом. Первую свою кинороль Борис Ливанов сыграл в фильме «Морозко» (1924 г.), поставленном по русской сказке. Такие его работы в кино, как генерал Федорченко в «Поэме о море» А. Довженко, Дубровский в одноименном фильме А. Ивановского, Бочаров в «Депутате Балтики» А. Зархи и И. Хейфица, Муров в «Без вины виноватых» В. Петрова, граф Потемкин в «Адмирале Ушакове» М. Ромма, вошли в золотой фонд советского кинематографа. За роли Пожарского в фильме «Минин и Пожарский» (1941 г.) и командира крейсера Руднева в фильме «Крейсер "Варяг"» (1947 г.) Борис Ливанов получил Сталинскую премию. В 1960 г. уже немолодой актер с потрясающей силой и темпераментом сыграл Митю Карамазова в фильме по роману Достоевского.

Во время парижских гастролей Художественного театра в 1937 году известный американский антрепренер Морис Гест, работавший прежде с самим Шаляпиным, увидел Ливанова на сцене – и тут же пригласил актера в Голливуд на уже готовую роль. Гест обещал Ливанову головокружительную карьеру и мировую славу, незаметно сунул Борису Николаевичу билет на пароход в Америку и быстро удалился, чтобы не вызвать подозрения у сопровождающих советскую труппу. Но Ливанов послал ответ ему вслед и, разорвав билет, бросил его в урну. Перспектива работы в набиравшей обороты «фабрике Грез» не могла сравниться в глазах русского актера с честью служить в знаменитом МХАТе…

А однажды ему довелось сняться в одной картине с сыном Василием. Это был фильм «Слепой музыкант» по произведению Короленко, где отец и сын сыграли дядю и племянника… Борис Николаевич положил начало целой актерской династии: оба сына, Василий и Аристарх, пошли по его стопам. Аристарх Борисович снялся более чем в 50 фильмах, среди которых такие хиты, как «Государственная граница», «ТАСС уполномочен заявить», «Михайло Ломоносов» (1986 г.) и многие другие. Василий Борисович не только создал немало запоминающихся образов на экране, став лучшим в мировом кинематографе Шерлоком Холмсом, но и проявил себя талантливым режиссером, сценаристом, писателем.

Как корифея мхатовской сцены Бориса Ливанова часто приглашали в Кремль на официальные банкеты. Он близко общался со Сталиным и хорошо изучил нрав диктатора. Когда актер Борис Станишнев репетировал для фильма «Кремлевские куранты» роль вождя народов, Борис Николаевич, игравший инженера Забелина, поправил его: «По тексту у тебя все правильно, а глаз не тот… У него глаз тигриный, пронизывающий, проникающий». Хорошо зная нравы партийных лидеров, Ливанов не питал по их поводу ни малейших иллюзий и при случае позволял себе рискованные шутки. В 1960 году труппе МХАТа представляли молодых актеров, принятых в театр. Незадолго до этого Хрущев разоблачил так называемую «антипартийную группировку Маленкова – Кагановича – Молотова». Услышав имя одного из молодых – «Вячеслав Михайлович Невинный» – Борис Ливанов тут же отреагировал: «Вячеслав Михайлович… НЕВИННЫЙ? Вот новость! А Лазарь Моисеевич?!»

Об искрометном юморе Бориса Ливанова до сих пор ходят легенды. Театральные байки и анекдоты с его участием, его «крылатые фразы» передавались во МХАТе десятилетиями. Вот лишь пара примеров. Борис Николаевич постоянно подшучивал над другим великим мхатовцем – Владимиром Белокуровым. Тот юмора не любил и однажды повесил на дверь своей гримерки медную табличку с полным титулом: «Народный артист СССР, лауреат Государственной премии, профессор Владимир Вячеславович Белокуров». Ливанов, улучив момент, прилепил под ней листок бумаги с надписью: «Ежедневный прием – от 500 до 700 граммов!» В другой раз в ответ на замечание Фурцевой, что пить надо меньше, Ливанов спросил: «Меньше кого?»

После смерти Хмелева МХАТом управляли Кедров, Станицын, Ливанов. Кедров умер, Станицын отошел от дел, и все шло к тому, что Ливанова утвердят главным режиссером театра. Но группа «стариков» пошла в «Современник» к Олегу Ефремову и позвала его «на царство». Ефремов, в свое время изгнанный из МХАТа, вернулся туда триумфатором. Борис Ливанов, не пережив обиды, перестал ходить в театр. На все приглашения он отвечал: «В "Современник" не хаживал, а в его филиал тем более не пойду!» Мастер сидел дома и писал картины – живопись была одной из граней его многостороннего таланта. Однажды к нему прибежал посыльный: «Борис Николаевич, вас вызывает Художественная часть!» Ливанов ответил: «Скажи, что художественная часть не может вызвать художественное ЦЕЛОЕ!» – и остался глух к мольбам гонца.

23 октября 1972 г. Борис Николаевич умер – в том самом доме на Тверской улице, где прожил 34 года и где теперь висит мемориальная доска, посвященная памяти великого русского артиста.