Читать книгу "100 знаменитых москвичей"

Роднина Ирина Константиновна
(род. в 1949 г.)

Легендарная советская фигуристка. Трехкратная чемпионка Олимпийских игр (1912, 1916, 1980 гг.). Десятикратная чемпионка мира (1969 – 1918 гг.), одиннадцатикратная чемпионка Европы (1969 – 1918, 1980 гг.), шестикратная чемпионка СССР (1910-1911, 1913-1915, 1911 гг.). Занесена в Книгу рекордов Гиннесса как спортсменка, не проигравшая ни в одном турнире за всю карьеру. Тренер. Награждена орденами Трудового Красного Знамени (1912 г.), Ленина (1916 г.), «За заслуги перед Отечеством» III степени (1999 г.) и многими медалями. Автор книги «Негладкий лед» (1918 г.).

Легенда советского спорта Ирина Роднина, величайший мастер фигурного катания, как никто знает, сколько кропотливого труда, пота, травм, нервов, а порой боли и разочарований стоит за пышными титулами и громкой славой. Известна ей и горечь незаслуженного забвения, когда после того, как отгремят фанфары и стихнут аплодисменты, спортсмен вдруг резко может оказаться ненужным. И, не найдя себе места на родине, он вынужден искать счастья там, где умеют ценить мастеров своего дела.

Ирина родилась 12 сентября 1949 года в Москве. Ее отец, Константин Николаевич Роднин, – полковник, и мать, Юлия Яковлевна – врач, прошли суровую школу войны. Их очень беспокоило слабое здоровье дочери, которая одиннадцать раз перенесла воспаление легких и состояла на учете в туберкулезном диспансере. В 1954 г. родители решительно привели свою болезненную девочку на каток в парке культуры имени Прямикова. Простое незамысловатое катание, безо всякой претензии на будущее мастерство, привило девочке любовь к конькам на всю жизнь и укрепило не только тело, но и дух.

Карьера многих мировых знаменитостей начинается с человека, который смог разглядеть талант с первых неуклюжих попыток. Для Иры таким человеком стал Станислав Алексеевич Жук, который, определив индивидуальность спортсменки словами «Подобных ей нет!», на долгие годы стал ее тренером. Мастер своего дела, он в то же время был человеком тяжелым и деспотичным. Ира надолго запомнила эпитеты, которыми он ее награждал: «крокодил на коньках», «камень на шее общества»…

Чтобы выдержать такое давление вместе с выматывающими тренировками, надо было иметь поистине характер «железной леди фигурного катания», как ее именовали впоследствии. Ира с детства обладала обостренным чувством независимости и справедливости. Например, когда девочке было шесть лет, ей не хватило места за праздничным столом и родители приказали сесть за маленький столик отдельно от других. Это так ее задело, что, не долго думая, она ушла из дому. Только поздно вечером Иру нашли милиционеры и вернули домой.

Начинала Роднина кататься в одиночку, но Жук быстро понял, что ее будущее – это спортивное парное катание. Первым ее партнером был Алексей Уланов, стройный белокурый мальчик, до этого катавшийся в паре со своей сестрой. С ним она и выступила впервые на соревнованиях «Московские коньки» (1966 г.). Ирина и сейчас вспоминает, как растерялась при виде трибуны, как, выйдя на тренировку, падала (а в зале уже сидели судьи и собирались зрители) и как Жук шептал им сквозь зубы что-то угрожающее. Их каскад прыжков приняли на ура. А в общем публика оценила их так: «бегают они быстро, но корявые какие-то, неаккуратные, все у них недоделано» (из книги отзывов). Но уже на следующий год, всех немало удивив, их пара выиграла это соревнование.

После успеха тренировки, проходившие на неровном льду под снегом, стали просто бешеными – по восемь часов. Тогда лидерами парного катания были Белоусова и Протопопов, а Жук мечтал их обогнать, утвердить свой стиль, отличный от классического. Для Иры же пределом желаний было выполнить норму мастера спорта. А возможность конкуренции со звездами, окруженными неким ореолом? Для нее это вообще казалось странным.

1968 год принес паре Роднина – Уланов третье место в чемпионате СССР. Это было просто шоковое состояние для девушки, не имеющей амбиций тренера. Она стояла через ступеньку от величайших спортсменов страны. Именно с того момента Ира начала смутно чувствовать, что перед ней лежит поистине фантастическая задача – стать лучшей в мире. Знала бы она тогда, что все только начиналось!

Однако взлет был настолько стремительным, что Ира чувствовала себя морально неготовой к своему первому чемпионату Европы в Вестеросе (1968 г.). Там были избранные, те, кого она только по телевизору и видела. Они так красиво катались на экране! И вдруг уже на первой тренировке она с удивлением заметила множество ошибок у конкурентов. Просто прошло время, и Ира смогла оценить чужую технику уже профессионально, а не взглядом новичка. И все-таки страх не прошел, наоборот, он усилился от сознания того, что у них есть шанс выиграть. В результате – всего пятое место и язвительные слова тренера-именинника: «Ну, спасибо, Иришенька, с днем рождения ты меня поздравила». Но не бывает худа без добра! Ира поняла просчеты и сумела трезво оценить свои силы.

На чемпионат Европы в Гармиш-Партенкирхене (1969 г.) Ира ставила очень многое. Она четко осознавала: скатится ниже третьего места – спортсменкой ей не быть. О победе Роднина даже не думала – она просто не знала, как посмотрит в глаза своему тренеру, если «опозорится». Напряжение перед выступлением было просто громадным… Но уже после первой части их программы музыки слышно не было – зал ревел от восторга. Их программа по сложности, скорости, скольжению и красоте исполнения была на порядок выше, чем у остальных пар. Роднина и Уланов, взорвав установившиеся годами каноны, стали носителями нового, прогрессивного направления в фигурном катании. По окончании выступления их кинулись обнимать тренеры, кричали о победе, о каких-то медалях. Ошеломленная Ирина осознавала только то, что справилась.

Руководство Спорткомитета СССР тут же решило, что такая пара достойна представлять страну на чемпионате мира в Колорадо-Спрингс. И они вновь победили. Это были первые шаги Ирины Родниной в легенду. И как может не стать легендой человек, который с 1969 по 1978 год неизменно был чемпионом мира и чемпионом Европы?

Напряженнейшая подготовка к Олимпиаде в Саппоро (1972 г.) проходила в тяжелой атмосфере. Алексей протестовал против стиля, навязываемого Жуком, – технически более сложного, но, по его мнению, менее художественного, и вовсе тренировался с прохладцей. К тому же он хотел танцевать со своей женой, известной фигуристкой Л. Смирновой. Ира поняла – вместе они сказали все, что могли. А потому был вынесен вердикт – после выступления тихо-мирно расстаться. Об этой Олимпиаде Роднина до сих пор вспоминать не любит – да, они взяли «золото», да, эта победа увенчала самый стремительный взлет за всю историю фигурного катания, но в душе остался горький осадок – там недоработала, там комбинацию сорвала. Сказался раскол с партнером, к которому она была не равнодушна.

На чемпионате мира в Калгари (1972 г.) Ирину ждала проверка на прочность. Во время тренировки Уланов не удержал ее в поддержке (как говорили многие, не случайно). Множество ушибов, сотрясение мозга, внутричерепная гематома… О выступлении и речи быть не может. Но человек потому и Человек, что способен на подвиг. Роднина вышла на лед, и они стали четырехкратными чемпионами мира. Под шквал аплодисментов силы покинули фигуристку, и она рухнула на колени. Ее буквально унесли.

Начался короткий период сомнений и переживаний. Оставшейся без партнера Ирине казалось, что ей стоит бросить спорт, но тренерской практики у нее не было, как и высшего образования (позже она окончила институт физкультуры)… Куда идти? Пока она восстанавливалась после травмы, Жук подыскал ей нового партнера. Высоким, сильным «парнишкой» со смешной прической оказался еще никому неизвестный Александр Зайцев, танцевавший одиночником. Он оказался удивительно надежным и «совместимым» партнером. Ирина Роднина говорила: «Мне с ним было удобно кататься в паре. Я протягивала руку и не оглядывалась. Это потрясающее чувство! Не оглядываться. Даешь руку, а ее подхватывают. Всегда с тобой сила какая-то!»

У Иры началось «постоянное возбуждение, жажда действовать, и не просто действовать, а словно все время кому-то что-то доказывая». Буквально за девять месяцев они с Зайцевым освоили программу высочайшего класса (чего никто не ожидал) и «с лету» стали чемпионами СССР.

Впереди были новые достижения. 1973 г. ознаменовался двумя событиями – на чемпионате Европы за произвольное катание они получили десять высших оценок – 6.0. Это был наивысший результат за всю историю фигурного катания. И уже через месяц они проявили себя на чемпионате мира в Братиславе. Во время исполнения короткой программы из-за замыкания в радиорубке оборвалась музыка, но пара докаталась до конца под аплодисменты трибун. Потом оказалось, что их движения разошлись с мелодией всего на одну секунду. Всю эту ситуацию, как ни странно, Ира видела во сне…

В 1974 г. Жук и Роднина расстались. Ирина выросла и не могла больше работать как из-под палки (спустя много лет они встретились и все простили друг другу). Новым тренером пары стала Татьяна Тарасова – мягкая, тонко чувствующая музыку женщина. Роднина и Зайцев продолжали выигрывать все международные соревнования самого высокого ранга. Яркая, порывистая, целеустремленная Ирина и уверенно-спокойный, крепкий Александр были на ледовой арене единым целым. Но все же лидером в паре оставалась Роднина. После победы на Олимпиаде в Инсбруке (1976 г.) они поженились. Ирине этот брак позволил познать материнское счастье. Для измученного тренировками и травмами женского тела это было тяжелейшим испытанием – восемь месяцев постельного режима предшествовали рождению Александра-младшего (1979 г.). Но уже через два месяца Роднина вновь приступила к тренировкам. Рождение сына и возвращение на лед уже само по себе стоили золотой медали.

Последнее олимпийское «золото» Лейк-Плэсида (1980 г.) было омыто слезами Ирины, вошедшими вместе с ней в историю мирового спорта. Камеры крупным планом показывали, как плакала стоящая на пьедестале чемпионка. Когда ее спросили о причине слез, ответила, что это – из-за удивительной гордости за себя. Ее тут же толкнул в бок какой-то советский начальник, идущий рядом. Нужно было говорить о любви к Родине, а не выпячивать простые человеческие чувства, которые были понятны миллионам телезрителей всех стран и народов без всякого перевода.

После этой победы Роднина и Зайцев оставили большой спорт и ушли в профессиональный. Но еще долго у любителей фигурного катания при звуках русской народной песни «Калинка» возникал образ стремительно летящей по льду Ирины в сложном сплетении каскадов прыжков, поддержек и дорожек шагов.

Но в жизни Родниной началась черная полоса. Она вдруг резко оказалась никому не нужной. Спортсменка стала работать в ЦК комсомола, потом старшим тренером в «Динамо», затем преподавала почасово в Институте физкультуры. Сразу появилась толпа злобствующих завистников, которых не было видно и слышно во времена ее звездного прошлого. От одного из тренеров она как-то услышала: «Позвездила? Ну а теперь черпай дерьмо вместе с нами…» Вместо работы Роднина получала холодное: «Займитесь лучше материнством». Но отношения в семье складывались непросто. Ирина и Александр замечательно подходили друг другу как партнеры на льду, но устоять в обыденной жизни без совместного увлечения для них оказалось гораздо сложнее, чем новичку на коньках. Вслед за спортивным распался и их семейный дуэт.

От полного разочарования в жизни спасла любовь, о которой многие женщины мечтают всю жизнь. Рискнуть родить дочь Алену в 37 лет можно было только от любимого мужчины. Ее новый муж, бизнесмен Леонид Миньковский, быстро понял, что его жене больше нечего делать на родине. И когда пришло приглашение поработать в Американском международном центре фигурного катания, сказал: «Поехали. Я открою тебе другой мир». И она согласилась. Роднина стала первой в истории советского спорта, кто заключил частный контракт на работу за границей. Ей пришлось все начинать с нуля: язык, общество, законы – все было чужим. Но была работа, и она чувствовала себя необходимой людям, детям, мужу.

Однако в жизни ничто не бывает вечным. Муж ушел к другой. Ирина вдруг осталась одна в незнакомой стране. Вернуться на родину она не могла, так как по решению суда после развода с мужем ее дочь не имела права покидать пределы США до совершеннолетия. Ирине не хватало ни времени для детей, ни денег, ни друзей – иногда приходили мысли о самоубийстве. Ей помог сын, сказавший, глядя на депрессию матери: «Мама, посмотри на себя, на кого ты похожа. Вся седая стала, некрасивая».

Ирина выстояла. Черная полоса начала подходить к концу – она стала тренером с блестящей репутацией, подняв на высшую ступень пьедестала почета чешских спортсменов Радку Коваржинкову и Рене Новатного. Ее услуги стали стоить два доллара за минуту, и ученики со всего мира стремились попасть в ее группу. Она уже могла оплачивать обучение повзрослевшего Саши в колледже. Наверное, это заложено в Родниной – умение преодолеть слабость, стать на ноги, доказать всем – людям, жизни, себе, – что ты можешь победить, даже когда все кажется проигранным.

В 1998 г. она вернулась домой, где была награждена орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени (1999 г.). Фактически ее «выдернули» из заморской жизни, обещая воплотить в жизнь проект «Международного центра фигурного катания» в Москве – Ледового дома Ирины Родниной, где имели бы возможность заниматься обычные люди, а не только те, которые могут заплатить за это удовольствие. Но оказалось, что государству «не по зубам» такой гигантский проект. Сейчас Ирина «разрывается» между двумя странами. Она продолжает тренерскую работу в Лос-Анджелесе, где живет ее дочь, и вместе со своей близкой подругой и менеджером Оксаной Пушкиной обивает пороги кабинетов российских чиновников, не теряя надежды открыть престижную школу фигурного катания мирового класса. Сын Александр вернулся с ней в Москву.

С 2002 г. на спортивном канале «7 ТВ» Ирина Роднина ведет авторскую программу «После пьедестала», в которой рассказывает о знаменитых спортсменах, принесших родине славу. О таких людях она знает не понаслышке. Для многих из них после лавровых венков и грома фанфар наступала тишина безызвестности. Не все сумели справиться с этим. Роднина выстояла. Сейчас она говорит: «Впереди большая жизнь. Я была очень счастливо, успешно и фантастически реализована в спорте (мало кто может сказать так же). Как женщина была счастлива с разными мужчинами в разные периоды моей жизни. У меня двое детей. Есть дело, которое я люблю. Может, оно не такое прибыльное, не столь амбициозное, но я люблю учить тому, что сама любила и что приносило мне огромное удовольствие. Передавать свой талант, свои знания – наверное, самое большое счастье. Вообще счастье – это отдавать».

Рубинштейн Николай Григорьевич
(род. в 1835 г. – ум. в 1881 г.)

Российский пианист, дирижер, педагог, музыкально-общественный деятель.

Младший брат композитора и пианиста Антона Рубинштейна, Николай Григорьевич оставил свой яркий след в истории русской музыкальной культуры – друг Петра Ильича Чайковского и первый исполнитель многих его произведений, основатель Московской консерватории, один из крупнейших пианистов второй половины XIX века, прекрасный дирижер, заложивший основы русской дирижерской школы…

Николай Рубинштейн родился 2 (14) июня 1835 г. К этому времени небогатая еврейская семья уже четыре года обитала в Москве близ Большой Ордынки. Отец семейства, Григорий Романович Рубинштейн, был владельцем небольшой карандашной фабрики. Рубинштейны смогли перебраться в Москву из Подольской губернии лишь потому, что решились принять православие. Решение изменить вере отцов далось им очень нелегко, и не удивительно, что крещению семейства Рубинштейнов в бердичевском храме Святого Николая предшествовали долгие споры и сомнения. Но другого выбора не было: жестокий указ императора Николая I обрекал их малолетних сыновей Антона и Якова на отправку в кантонистскую школу, откуда дорога была одна – в солдаты. Не такой судьбы хотела для своих детей Калерия Христофоровна…

Родилась и выросла она в Германии, получила там прекрасное образование, в совершенстве владела немецким и французским языками, отлично играла на фортепиано. Все это позволило ей стать для сыновей первой учительницей не только языков, но и музыки. Сначала она принялась за старшего – Якова, потом за Антона. Наконец подрос Николенька – с четырехлетнего возраста он начал учиться игре на фортепиано под руководством матери. Атмосфера в доме была шумная, веселая, музыкальная. У Рубинштейнов постоянно были гости – студенты, чиновники, учителя. Звучала музыка, все пели и танцевали…

Калерия Христофоровна была очень строгой учительницей. Стоило Николеньке самовольно сократить фугу Баха, как мать прибегала из соседней комнаты и сполна воздавала лентяю за «творчество». В пример Николеньке постоянно ставили брата Антона, отличавшегося удивительным трудолюбием. Мама пыталась взывать к самолюбию мальчика: «Николенька, тебе уже семь лет! Неужели твой брат оставит тебя позади в этой гонке?» Побеждать в гонке Николенька не очень-то старался, но все же достиг определенных успехов.

Однажды в дом Рубинштейнов зашел сам Ференц Лист. Он рассказал Калерии Христофоровне об успешных выступлениях Антона в Париже и поинтересовался, не становится ли Николенька таким же вундеркиндом-пианистом. Малыш был тут же усажен за инструмент и начал играть. До педалей он не доставал, и Лист стал ему помогать. Затем великий композитор сам сел за пианино и устроил небольшой концерт для хозяев. После этого состоялся разговор, решивший судьбу братьев. Лист настоял на том, что двенадцатилетний Антон и – чуть позже – Николай должны серьезно обучаться музыке в Германии.

Вскоре Антон возвратился вместе со своим учителем Александром Ивановичем Виллуаном из очередной гастрольной поездки. Александр Иванович, коренной москвич и пианист-виртуоз, начал заниматься с Николаем. Братья Рубинштейны всю жизнь с благодарностью вспоминали своего первого учителя. Виллуан был строгим и требовательным педагогом, любая ошибка или шалость тут же каралась ударом хлыстика; но в то же время он делал все, чтобы привить своим питомцам любовь к музыке, и поощрял каждый их успех. В 1844 г. Николай сочинил пьесу «Прощание с Виллуаном»: они с Антоном и матерью отправлялись в гастрольную поездку…

Конечной целью был Берлин, но дорога туда проходила через Петербург. Там братья-вундеркинды были представлены ко двору. Император захотел, чтобы дети исполнили в четыре руки «Венгерский марш» Листа, и был очень доволен их игрой. Николенька по-прежнему не доставал ногой до педалей, и великой княгине Ольге пришлось ему помогать. Затем Николенька сыграл «Ноктюрн» собственного сочинения, и дочери императора потребовали, чтобы он переписал эту пьесу для них. После столь многообещающего начала мама с детьми отправилась в Берлин. В Берлине они прожили три года, и Николай завершил свое обучение музыке под руководством лучших преподавателей того времени. Антон остался там и дальше – изучать композицию и гармонию. А Калерия Христофоровна, получив очень тревожное письмо из Москвы, отправилась с Николенькой домой. Антон проводил их до кареты и сказал брату на прощанье: «До свидания, Николенька. Побольше упражняйся и поменьше лги».

В письме сообщалось о тяжелой болезни отца. После возвращения в Москву выяснилось, что Григорий Романович скончался, оставив дела в полном расстройстве. Чтобы расплатиться с долгами и выжить, всем членам семейства пришлось трудиться изо всех сил. Калерия Христофоровна стала преподавать языки и музыку, а Николенька начал свою концертную деятельность. Когда он отправился вместе с Виллуаном в двухлетнюю гастрольную поездку по России, ему было всего 11 лет.

Гастроли прошли с большим успехом. По возвращении Николай Григорьевич (именно так его теперь именовали) решил пойти по стопам брата Якова – поступить на медицинский факультет Московского университета. За обучение он собирался платить сам. Необходимый доход обеспечивали уроки фортепиано и участие в концертах. Выступать приходилось часто: Николай побывал в Англии, Франции, Германии, объехал с гастролями пол-России.

Ни учеба в университете, ни медицинская карьера Николая не привлекали. Трудоголиком он, в отличие от брата Антона, не был – и весело проводил время в компании «золотой молодежи», отличаясь от друзей только самозабвенной любовью к фортепиано, за которым мог просиживать сутки напролет. Выпускные экзамены он выдержал с трудом. 1 января 1855 года Рубинштейн получил диплом медика, но его профессора советовали ему ни в коем случае не браться даже за лечение царапин.

Николай Григорьевич поступил на службу в канцелярию генерал-губернатора и до самой смерти числился в чиновничьем звании. Семейная жизнь не сложилась – женился он чуть ли не на пари. Встретив на одной из вечеринок девушку из семьи Крушевых, Николай Григорьевич влюбился и сделал предложение. Отец невесты навел справки – и потребовал, чтобы Рубинштейн отказался от всяких платных выступлений: в глазах помещика-землевладельца пианист, выступающий на эстраде, не был солидным женихом для дочери. Но все это только раззадорило молодого человека: Николай отказался от приданого и женился на Крушевой, заявив, что без труда сможет содержать ее сам. Невесту свою он едва знал, и не удивительно, что из этого брака ничего хорошего не вышло. В 1857 г. Рубинштейн уволился из канцелярии, и в этом же году супруги расстались: молодая жена заявила, что видела мужа лишь по воскресеньям.

А Николай Григорьевич вновь начал после долгого перерыва концертную деятельность. Он отправился в Лондон, чтобы выступить вместе со знаменитым Венявским, польским скрипачом и композитором. Брат Антон одобрил эту поездку: пусть в Лондоне услышат другого Рубинштейна… Интересно, что много позже Бахтин скажет о Николае: «Он не был виртуозом. Это был педагог… Был музыкант. Замечательный музыкант. Но не виртуоз». Вопреки этой категорической оценке, сам Антон Рубинштейн очень высоко ценил игру брата и часто говаривал: «Вы полагаете, что я хорошо играю? Вы послушали бы моего брата Николая!» И это мнение подкреплено отзывами таких людей, как Толстой, Чайковский, и многих других деятелей культуры и искусства, не говоря о множестве благодарных слушателей, побывавших на концертах Николая Григорьевича.

Через некоторое время, когда оба брата уже вернулись в Россию, в Петербурге по инициативе Антона Рубинштейна было создано Русское музыкальное общество. Антон предложил брату создать такое же общество и в Москве. Николай Григорьевич сразу загорелся этой идеей. Он посвятил в замысел всех своих влиятельных друзей. В январе 1859 г. он получил от Антона только что принятый Устав Русского музыкального общества. Сыграв на давнем соперничестве между Москвой и Петербургом, Николай Рубинштейн увлек своей идеей не только друзей, но и московского генерал-губернатора князя Долгорукова. Московское музыкальное общество было учреждено и стало знакомить жителей древней столицы с произведениями великих европейских композиторов и отечественных авторов, поддерживать молодые таланты. Оркестр общества был составлен из музыкантов оркестра Большого театра и частной оперы.

Николай Григорьевич дирижировал оркестром на концертах общества, исполнял партию фортепиано в камерных ансамблях. Одним из самых активных посетителей его концертов был граф Лев Толстой, шумно аплодировавший после исполнения своих любимых произведений. У Николая Рубинштейна было множество учеников; приходилось заниматься и с участниками концертов, для чего музыкант использовал собственный дом.

После возвращения в 1860 г. из очередной зарубежной поездки он вплотную занялся своими музыкальными учебными классами. Вскоре было найдено и помещение (невдалеке от Румянцевского музея). Классы с оплатой 1 рубль в месяц могли посещать все желающие… Эти классы Николая Рубинштейна в 1866 г. стали называться Московской консерваторией. На посту директора консерватории Николай Григорьевич проявил себя требовательным педагогом, неумолимым администратором и коллег подобрал таких же. Отбор студентов и преподавателей был очень строгим. Николай Григорьевич пригласил в качестве профессоров лучших европейских и российских музыкантов-исполнителей. Московская консерватория переживала стремительный взлет.

Московские музыканты и любители музыки относились к Николаю Рубинштейну с обожанием: человек колоссальной энергии и обаяния, он был всеобщим кумиром. По словам известного критика Г. Лароша, «Москва отплатила Николаю Григорьевичу действительно необычайной преданностью. Ему едва исполнилось тридцать, этому маленькому человеку в официальном чине «правительственного чиновника», но он был местной знаменитостью в том смысле, что его приравнивали к самым важным старейшинам; его приглашали возглавлять всякие чествования как некоего архиепископа». В Москве его называли только «Николай Григорьевич» – фамилию можно было не упоминать.

Несмотря на фанатичную преданность музыке, Николай Григорьевич не чурался и других радостей жизни. Он любил выпить, дни и ночи проводил за карточным столом, двери его дома были все время открыты для друзей и знакомых. Но при этом в доме почти все время звучало фортепиано, и Рубинштейн никогда не опаздывал на занятия или репетиции. В него влюблялись, из-за него стрелялись, о его романах говорила вся Москва. И все же основой его жизни было не это кипение страстей, а творчество.

Одним из главных событий в жизни Николая Григорьевича стала встреча с Петром Ильичом Чайковским… Молодой выпускник Петербургской консерватории по рекомендации Антона Рубинштейна получил место преподавателя теории музыки. Николай Рубинштейн поселил Чайковского на своей квартире, где тот прожил почти шесть лет. Отношения с Чайковским не всегда были гладкими (самая значительная размолвка произошла, когда Николай Григорьевич не оценил Первый фортепианный концерт); тем не менее именно Рубинштейн стал первым – и лучшим, по словам самого Чайковского, – исполнителем его произведений.

Рубинштейн не только преподавал, но и давал сольные концерты, выступал в роли капельмейстера, причем был очень требователен и к слушателям, и к музыкантам. Он не допускал опозданий на свои концерты; пюпитры приходилось менять по нескольку раз – так он стучал по ним дирижерской палочкой! За границей Николай Григорьевич концертировал редко, и все же именно он стал первым серьезным пропагандистом русской музыки во Франции. Популярность его в России была очень велика, и связана она была не только с его концертным творчеством, но и с помощью молодым талантам, с благотворительной деятельностью.

Многолетняя жизнь на износ дала о себе знать в конце 1870-х: здоровье Николая Григорьевича заметно ухудшилось. Но даже тяжело больной, он продолжал в начале 1881 г. дирижировать и преподавать. Врачи настояли на поездке для лечения во Францию. Он не доехал до Ниццы и 23 марта 1881 г. умер в Париже на руках у И.С. Тургенева. Тело Николая Рубинштейна было доставлено братом Антоном в Москву. Похороны на кладбище Новодевичьего монастыря прошли при огромном стечении народа… А Чайковский написал трио «Памяти великого артиста», впервые исполненное в Ясной Поляне.