Читать книгу "100 знаменитых москвичей"

Сперанский Георгий Нестерович
(род. в 1873 г. – ум. в 1969 г.)

Выдающийся ученый, доктор медицинских наук, профессор. Действительный член-корреспондент Академии медицинских наук СССР (1943 г.), академик АМН СССР (1944 г.), Герой Социалистического Труда (1957 г.). Ученик Н.Ф. Филатова. Один из авторов «Учебника болезней раннего детского возраста», редактор журнала «Педиатрия». Основатель школы педиатров России и СССР.

Георгий Нестерович Сперанский родился в Москве 7 (19) февраля 1873 г. в семье военного врача. С выбором будущей специальности мальчишка определился очень рано – еще подростком он знал, что непременно будет именно доктором. Учился Георгий хорошо, поэтому никто не удивился, когда целеустремленный юноша поступил на медицинский факультет Московского университета. Диплом специалиста молодой человек получил в 1898 г. Теперь нужно было найти работу. Но над этим вопросом долго думать не пришлось. Так получилось, что Сперанский был близким другом сыновей Н.Ф. Филатова – светила мира медицины. Поэтому, став врачом, юноша пошел работать к Нилу Федоровичу в клинику детских болезней. В том же году он женился на племяннице своего начальника, Елизавете Петровне Филатовой. Уделяя много внимания практической деятельности, Сперанский всерьез заинтересовался вопросами науки: вместе с ассистентом В.Г. Григорьевым и ординатором С.А. Васильевым он издал два тома клинических лекций (под редакцией Н.Ф. Филатова).

В 1901 г. Георгий Нестерович окончил ординатуру и получил место школьного врача в Александро-Марьинском институте благородных девиц. Одновременно с этим он продолжал работать сверхштатным ассистентом в клинике. Тогда у Сперанского появилась не вполне понятная его коллегам идея – он стал изучать здоровых детей, пытаясь отыскать пути профилактики заболеваний, угрожавших их жизни и здоровью. Спустя три года молодой врач получил возможность познакомиться с работой лучших медицинских заведений Берлина, Будапешта и Вены. По возвращении домой он стал консультировать малышей в акушерской клинике профессора Н.И. Побединского. В 1907 г. А.Н. Рахманов пригласил Сперанского на работу в новый родильный дом, открытый в Москве. Врач согласился, став первым штатным сотрудником этого учреждения. Фактически с этого момента началось становление системы охраны материнства и детства в России.

Георгий Нестерович развернул активную работу по созданию специальных лечебных учреждений для малышей, не достигших трехлетнего возраста. Это было своеобразной революцией в медицине. Тогдашний устав вообще запрещал принимать в больницы пациентов, не достигших трехлетнего возраста: больше половины таких детей погибало в стационарах. А ведь вся проблема заключалась в том, что физиология новорожденного и детей первых трех лет жизни была еще практически не изучена. Но ведь не разобравшись с особенностями работы организма крошечного человечка, нельзя надеяться, что медицина окажется способной помочь ему в кризисной ситуации. И Сперанский взялся за дело.

Благодаря его энергии первая специализированная детская консультация в городе была открыта в том же году на Лесной улице. Спустя три года, в 1910-м, на Малой Дмитровке появилась первая в России больница для грудных детей. Тогда стационар предусматривал наличие всего 12 коек. В 1912 г. на Большой Пресне открылось еще одно подобное учреждение. На сей раз больница могла разместить в своих стенах уже 20 младенцев. Новая лечебница представляла собой целый комплекс учреждений: здесь функционировали первая молочная кухня, амбулатория, лаборатория и собственно стационарное отделение для больных. Инициатор создания лечебницы отдавал своему детищу все силы, работая безвозмездно. На I Всероссийском съезде детских врачей (1912 г.) в Петербурге он представил доклад о работе комплекса, целях, которые преследует его персонал, и методах их достижения. Сообщение Георгия Нестеровича вызвало большой интерес у участников съезда.

Сперанский постоянно расширял фронт своей деятельности. Так, в 1913 г. по его настоянию при амбулатории стала работать постоянная выставка для родителей. На ней можно было ознакомиться с мнениями специалистов относительно особенностей вскармливания и воспитания грудных младенцев и необходимых мер по уходу за малышами. Кстати, на тот момент детская смертность в России составляла около 26,9%. Причем печальное лидерство здесь держали Москва (31,6%) и Петербург (27,9%). Вслед за этим по инициативе Георгия Нестеровича рядом с лечебным комплексом открылась первая консультация для новорожденных, где можно было получить необходимые советы. Несколько позже детские консультации, ставшие одними из обязательных лечебно-профилактических учреждений в стране, были открыты практически повсеместно. К сожалению, в середине 50-х гг. прошлого века их слили с поликлиниками.

Следующим шагом, предпринятым Сперанским для того, чтобы максимально снизить заболеваемость и смертность среди малышей первых лет жизни, было открытие яслей для детей работниц фабрики Прохорова (сегодня это комбинат «Трехгорная мануфактура»). Ясли содержались на средства Дамского попечительства о бедных и расположились опять-таки на Пресне, рядом с лечебницей. Когда первые малыши появились в стенах нового учреждения, в соседней с ними амбулатории стали регулярно проводиться научно-практические конференции для медицинских работников. На них рассматривались конкретные случаи заболеваний и вырабатывались новые методы борьбы с болезнями. Кстати, в детской больнице № 9, которая носит имя Г.Н. Сперанского, такие «пятничные конференции» проводятся и по сей день, от чего выигрывают прежде всего больные.

Итак, постепенно, в течение нескольких лет, небольшая больничка, открытая Георгием Нестеровичем, превратилась в солидный по тем временам комплекс, получивший название «Дома грудного ребенка».

В 1914 г. под редакцией Сперанского вышли два выпуска «Материалов по изучению детей грудного возраста». Они положили начало работе первого печатного российского органа, посвященного этой тематике. По инициативе Георгия Нестеровича, который стал фактически первым профессиональным педиатром страны, в 1919 г. Воспитательный дом был реорганизован в Дом охраны младенца. Позднее, в ноябре 1922 г., на его основе был образован Государственный научный институт охраны материнства и младенчества (ГНИОММ). Инициаторами создания данной организации были сам Сперанский и заведующая отделом охраны материнства и младенчества Народного Комиссариата здравоохранения В.П. Лебедева. В том же году педиатр добился, чтобы в России стал издаваться «Журнал по изучению раннего детского возраста». В 1923 г. Г.Н. Сперанскому присвоили звание профессора и назначили директором ГНИОММ.

Этот человек сумел сделать то, что оказалось не под силу его коллегам: он сдвинул вопрос о квалифицированной медицинской помощи новорожденным буквально с мертвой точки и заложил основы системы отечественной педиатрии. Его усилиями за 2,5 года в стране было открыто 567 яслей, 108 домов матери и ребенка, 197 детских консультаций, 108 молочных кухонь, 267 домов младенца. Шаг за шагом, невзирая на практически всеобщую нищету и недостаток специалистов-профессионалов, сторонники идей Сперанского теснили детскую смертность, в течение нескольких лет сумев снизить ее вдвое.

Недостаток информации в любой области жизни может давать печальные результаты. Понимая это, Георгий Нестерович уделял большое внимание издательской деятельности, стремясь передать накопленный опыт, сделать его доступным как можно большему числу специалистов. Одним из шагов, предпринятых им в этом направлении, было создание «Журнала охраны здоровья детей и подростков». В 1934 г. издания, специализирующиеся на вопросах разработок в области профилактики и лечения детей всех возрастов, были объединены. Новый журнал получил название «Советская педиатрия», а с 1937 г. стал именоваться «Педиатрия». С момента создания этого издания Сперанский являлся его главным редактором. Данную должность он занимал в течение 47 лет, одновременно 40 лет сотрудничая с издательством Большой Советской Энциклопедии и являясь редактором педиатрического раздела и автором ряда статей Большой Советской медицинской энциклопедии.

Под руководством Георгия Нестеровича в стране разрабатывались методики вскармливания малышей, пути преодоления таких проблем, как сепсис новорожденных, болезни органов дыхания, желудочно-кишечного тракта, рахит, экссудативный (аллергический) диатез и гнойные заболевания кожи. Сперанский стал одним из участников и докладчиков IV Всесоюзного съезда детских врачей (1927 г.).

Постепенно расширяя сферу своей деятельности, первый педиатр России решил заняться также хирургическими патологиями. В 20-х гг. прошлого века он открыл при своей клинике специальную палату для грудных детей с такими проблемами. В официальный штат больницы в связи с этим были приняты несколько молодых врачей. Один из них, С.Д. Терновский, впоследствии стал профессором, крупнейшим детским хирургом страны. Фактически история повторилась: когда-то Филатов помог талантливому выпускнику университета найти свое место в жизни, а много лет спустя Сперанский дал возможность молодому врачу приобрести нешуточный опыт. Сегодня специалисты знают, что без Терновского система хирургической помощи детям не смогла бы достичь такого высокого уровня.

Серьезная научная и общественная деятельность вынудила Георгия Нестеровича в конце концов уйти с должности директора ГНИОММ. Однако он оставил за собой руководство отделом педиатрии института и 1-м клиническим отделением. На базе последнего при вновь созданном в Москве Центральном институте усовершенствования врачей в 1932 г. была организована кафедра детских болезней, возглавить которую поручили опять-таки Георгию Нестеровичу. А в 1934 г. под редакцией Сперанского вышел учебник болезней раннего детского возраста – первое издание в мировой медицинской литературе, посвященное здоровью ребенка от рождения до трех лет.

Одним из результатов многолетней деятельности этого человека стало возникновение в СССР многочисленных педиатрических организаций. Всесоюзным обществом детских врачей долгое время руководил профессор А А. Кисель. Когда в 1938 г. он скоропостижно скончался, его обязанности временно взял на себя Георгий Нестерович. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем что-то временное… Данный пост неутомимый медик, имевший еще множество других должностей и обязанностей, занимал в течение 24 лет.

Обычно человек, возглавлявший научное учреждение и ушедший со своего поста, обратно уже не возвращается. Но Сперанский, похоже, по жизни являлся исключением из правил. Когда ГНИОММ был преобразован в Институт педиатрии АМН СССР, кабинет директора снова занял Георгий Нестерович. Понять, почему так произошло, несложно. Просто в стране больше не было детского врача, который обладал бы таким опытом, знаниями и имел такой авторитет среди коллег в СССР и за рубежом.

В 1948 г. кафедра педиатрии Центрального института усовершенствования врачей отделилась от Института педиатрии АМН СССР. Ее перевели на базу большой многопрофильной детской больницы № 9, где Г.Н. Сперанский проработал около 25 лет.

Этот удивительный человек создал школу замечательных ученых-педиатров, продолживших его дело. Научная, педагогическая, общественная деятельность Г.Н. Сперанского получила высокую оценку. Он являлся заслуженным деятелем науки Российской Федерации (1934 г.), членом-корреспондентом АН СССР (1943 г.), действительным членом АМН СССР (1944 г.), Героем Социалистического Труда (1957 г.), лауреатом Ленинской премии (1970 г., посмертно). Зарубежные клиники хорошо знали научные разработки Георгия Нестеровича и внимательно следили за его деятельностью, отдавая должное гению замечательного врача. Сам он свободно владел французским, немецким, английским и чешским языками, активно обменивался корреспонденцией и научной информацией с иностранными коллегами. Сперанский являлся активным членом редколлегии международного реферативного журнала, был избран почетным членом Педиатрического научного общества им. Пуркинье в Чехословакии, членом правления общества советско-чехословацкой дружбы, почетным членом научных обществ педиатров Болгарии и Польши, членом Патронажного комитета Международной конференции в защиту детей (1952 г.).

При таком количестве обязанностей сложно представить, что в жизни педиатра оставалось время на отдых или на какие-то занятия, не связанные напрямую с его основной деятельностью. Тем не менее Георгий Нестерович успевал еще очень многое. Например, он очень любил физическую работу, охотно занимался токарным и столярным делом. Несколько позже Сперанский научился шить обувь и плести корзины – просто потому, что это ему нравилось. А еще врач был убежден в необходимости пропаганды здорового образа жизни и сам показывал пример своим сторонникам: до глубокой старости занимался гимнастикой, делал зарядку по утрам, не употреблял спиртного и не курил.

Георгию Нестеровичу было суждено прожить долгую интересную жизнь. До последних дней он много работал. Умер выдающийся педиатр 14 января 1969 г., немного не дотянув до 96-й годовщины.

Станиславский Константин Сергеевич
Настоящее имя – Константин Сергеевич Алексеев
(род. в 1863 г. – ум. в 1938 г.)

Русский промышленник, владелец московской золотоканительной фабрики. Выдающийся режиссер, актер, педагог, реформатор и теоретик сцены. Основатель Московского художественного театра, автор известной методологии актерского мастерства, получившей название «система Станиславского». Почетный академик Петербургской академии наук (1917 г.), народный артист СССР (1936 г.).

Московский градоначальник Николай Александрович Алексеев (двоюродный брат К.С. Станиславского) как-то заметил: «У Кости не то в голове, что нужно». Имелось в виду чрезмерное увлечение молодого человека театром, в ущерб семейному бизнесу. Но вреда на самом деле не было. В молодости Алексеев-Станиславский совсем как «перевертыш» Селестен-Флоридор из оперетты «Мадемуазель Нитуш», роль в которой была одной из первых в его карьере, успешно жил двумя жизнями. Первую половину дня он проводил на фабрике, контролируя производственный процесс и разбираясь с бригадирами, а вечером заводчик превращался в актера и срывал овации восторженных театралов…

Известно, что первая московская фабрика «волоченного и плащенного золота и серебра» династии Алексеевых была построена на Якиманке сыном ярославского крепостного крестьянина Семеном в 1785 г. На ней трудилось около 30 рабочих, которые перерабатывали в год более 14 фунтов золота и 16 пудов серебра, принося доход около 60 тыс. рублей. При выработке изделий из драгоценных металлов рабочие получали на руки дорогостоящие полуфабрикаты, между тем ни одного случая кражи не было.

Золотые блестки пользовались бешеным спросом у столичных модниц, а церковь и армия стабильно покупали золотую и серебряную нить для украшения облачений и униформы. Твердые рыночные позиции Алексеева не смогли ослабить ни война 1812 г., ни даже пожар Москвы, в результате которого предприятие сгорело дотла. В 1816 г. Семен купил участок земли с огромным каменным домом в Рогожской части. Это владение впоследствии и стало «родовым гнездом» Алексеевых-рогожских, как звали их в купеческих кругах. Вскоре рядом с домом выросло и здание фабрики, которая со временем стала самым крупным в России предприятием по выпуску золотоканительных изделий.

Бизнес отца унаследовал сын Владимир, при котором предприятие получило собственную торговую сеть. При Владимире Семеновиче золотоканительное производство процветало: годовой оборот возрос до 800 тыс. рублей, продукция поставлялась в Хиву, Самарканд и даже в Индию. Для торговли с заморскими странами новый хозяин нанимал иностранных специалистов, а главная статья экспорта – шелковая нить, обвитая золотом, – доводилась до необходимой кондиции на одном из заводов в Италии. После смерти Владимира дело его унаследовали сыновья и племянники. В 1881 г. они учредили Промышленное и торговое товарищество «Владимир Алексеев», куда кроме золотоканительной фабрики вошли и другие предприятия, в том числе шерстомойная фабрика в с. Григоровка Харьковской губернии, которая стала первой в России по выпуску высококачественной очищенной мериносовой шерсти. Кроме того, наследники построили хлопкоочистительную мануфактуру, содержали крупные овцеводческие хозяйства и конные заводы в Средней Азии.

Будущий гений театра и бизнесмен Константин Сергеевич Станиславский родился 5 января 1863 г. в Москве. О своей семье он впоследствии писал: «Мой отец, Сергей Владимирович Алексеев, чистокровный русский и москвич, был фабрикантом и промышленником. Моя мать, Елизавета Васильевна Алексеева, по отцу русская, а по матери француженка, была дочерью известной в свое время парижской артистки Варлей…». Родители Станиславского принадлежали к прогрессивным торгово-промышленным кругам, из которых вышли близкие семье Алексеевых крупнейшие деятели культуры – П.М. Третьяков, А.А. Бахрушин, С.И. Мамонтов и др. Это была счастливая и богатая семья. Начальное образование Костя получил дома, где родители устроили «целую гимназию». В 13-летнем возрасте его отдали в настоящую гимназию, из которой он, по собственному признанию, не вынес ничего. Как все творческие личности, он не терпел зубрежки, учился без удовольствия, по инерции, а источником духовного развития назвал впоследствии Малый театр, спектаклями которого грезил во сне и наяву. По причине хронической неуспеваемости родители перевели будущего бизнесмена в частный Лазаревский институт восточных языков, который он с грехом пополам окончил в 1881 г.

В начале следующего года 19-летний востоковед был принят на работу в контору семейной фирмы. Его старший брат В.С. Алексеев вспоминал: «Костя не любил гимназии и института и поступление на фабрику считал освобождением от классицизма. Он быстро освоился с делом, им были довольны. Работа там была кропотливая и ответственная. Приходилось иметь дело с золотниками и долями золота и серебра. Трудность была еще и в том, что надо было взвешивать металл, катушки, крохи и прочее правой рукой и на очень чувствительных коромысловых весах, а на счетах одновременно считать левой рукой».

К этому времени золотоканительный бизнес перестал приносить стабильный доход. Кризис производства был вызван старением оборудования и технологии, а также всевозрастающим давлением со стороны местных и иностранных конкурентов. Кроме того, рынок постепенно отказывался от золотого шитья, ввиду его большой дороговизны. Выполнение служебных обязанностей на фабрике Товарищества «Владимир Алексеев» не приносило молодому менеджеру морального удовлетворения. Значительно больше Константина Сергеевича интересовал мир театра, где с 1885 г. он был известен как актер Станиславский. На сцене его партнершей была сама Ермолова, а после спектакля грим-уборную штурмовали поклонницы и журналисты.

К 1888 г. на его счету было уже около 40 сыгранных ролей и 20 постановок. В том же году Константин Алексеев стал одним из основателей Московского общества искусства и литературы, вскоре превратившегося в один из очагов российской культуры. По окончании «артистического отрочества» в 1889 г. он женился на Марии Перевощиковой (на сцене Лилиной), и через два года у супругов родилась дочь Кира, а в 1894 г. – сын Игорь.

Станиславский играл и ставил большие спектакли, учился у мастеров, приобретал сценический опыт и много размышлял. Общество искусства и литературы просуществовало десять лет. Именно на эти годы приходится и пик предпринимательской деятельности Константина Сергеевича. Его старший брат вспоминал: «Когда у Кости началось серьезное увлечение театром и сценой, занятия на фабрике стали тяготить его. Чтобы не задохнуться, надо было найти выход для себя и вместе с тем не погубить дела. И вот Костя, составив себе план действия, принялся с тройной энергией за организацию дела на новых условиях. Приходилось целыми днями сидеть над планами зданий и расположением машин, обдумывать новые условия существования действительно утопавшего в рутине дела».

В апреле 1892 г. отец отправил Константина за границу, к конкурентам. Предлогом было согласование совместной работы над крупным заказом, а настоящей целью – разведывание промышленных секретов лучших европейских предприятий. В Германии Алексеев-Станиславский посетил знаменитые фабрики Шварца и Венинга в Мюльхаузене, во Франции – мировой центр золото канительной промышленности в Лионе. В письме домой новоявленный «шпион» жаловался: «В Лионе фабриканты очень скрытны – официального разрешения на осмотр получить невозможно. Пришлось осматривать потихоньку, то есть в то время, когда мастера отдыхают днем».

С ролью разведчика актер Станиславский справился с честью, и уже из Парижа бизнесмен Алексеев докладывал брату: «Все, кажется, устроилось очень хорошо, и по приезде в Москву я буду знать все, и даже больше, по интересовавшим меня вопросам золотоканительного дела. Интересного я узнал очень и очень много. Теперь меня уже не удивляют баснословно дешевые цены заграничных рынков. Папаня поймет, какого прогресса достигли здесь в золотоканительном деле: я купил машину, которая сразу тянет товар через 14 алмазов. Другими словами: с одного конца в машину входит очень толстая проволока, а из другого – выходит совершенно готовая».

Константин Сергеевич не зря гордился приобретением. Технология получения золотой канители на его московской фабрике была допотопной: проволока сматывалась с отдаточной фигурки, пропускалась через стальной калибр (волоку) и наматывалась на приемную катушку. После этого рабочий машину останавливал, переносил катушку на фигурку, а конец проволоки продевал через коническое отверстие калибра с меньшим диаметром. В итоге она снова наматывалась на катушку. Так повторялось до тех пор, пока проволока не утончалась до нужного диаметра, иногда до толщины человеческого волоса. Протаскивали ее через волоки нередко более 100 раз. Отсюда и пошло выражение «тянуть канитель».

Кроме того, Алексеев-Станиславский «узнал также, как можно золотить без золота, и много-много других курьезов». «Очень этим доволен и надеюсь, что по приезде мне удастся поставить золотоканительное дело так, как оно поставлено за границей», – писал он брату.

Спустя месяц Константин Сергеевич вернулся в Москву и прямо на вокзале столкнулся с поджидавшим его антрепренером Малого театра, слезно просившим заменить на гастролях заболевшего актера А.И. Южина. И Станиславский сразу же взял верх над Алексеевым: «Отказать было нельзя, и я поехал, несмотря на утомление после долгого заграничного путешествия. Не повидавшись даже с родными, которые ждали меня дома». Вечером того же дня, в Ярославле, он уже блистал в роли художника Богучарова в пьесе, написанной его будущим соратником по Московскому художественному театру В.И. Немировичем-Данченко.

С.В. Алексеев простил «блудного сына» только после того, как тот представил правлению Товарищества детальный план технической реорганизации фабрики на 17 страницах, подтвержденный инженерными расчетами. На первом этапе Станиславский Константин Сергеевич рекомендовал объединить семейное производство с фабрикой конкурентов П. Вишнякова и А. Шамшина в одно товарищество. Затем следовало построить большой двухэтажный корпус, перестроить старые цеха, а котельную и кузнечную мастерскую, как создающие шум и загрязняющие атмосферу, – разместить в отдельных зданиях. Гвоздем проекта было радикальное изменение технологии волочения и покрытия изделий благородными металлами. В результате применения новых машин предполагалось значительно снизить себестоимость продукции и увеличить производительность труда в 10 раз.

Переоснащение производства заграничными волочильными станками и гальваническое золочение проволоки сделало новое товарищество крупнейшим в своей отрасли. Российские конкуренты бросились приобретать французские машины, однако Станиславский и это предусмотрел. В импортном станке главной деталью были алмазные волоки (фильеры) – кристаллы в металлической оправе с проделанными в них отверстиями. Владея эксклюзивной технологией их производства, французы и итальянцы спокойно продавали свои аппараты, зная, что за новыми фильерами русские придут к ним. В 1894 г. Константин Сергеевич нарушил эту монополию, открыв на фабрике собственный алмазный цех, что позволило реставрировать не только свои волоки, но и обслуживать конкурентов.

В начале 1899 г. правление товарищества решило создать отдел по сверлению алмазов. Не обладая секретной технологией «мелких лионских фабрикантов фильер», москвичи просто перекупили профильного специалиста – Клода Ренома и перевели алмазный цех в более просторное помещение. Затем его укомплектовали швейцарским оборудованием, а также машинами, изготовленными своими умельцами: инженером Т.М. Алексеенко-Сербиным и механиком П. Бурылиным. Вскоре цех смог полностью удовлетворять потребности своего предприятия: уже в 1898 г. из имевшихся на фабрике 16,7 тыс. волок алмазных было 9,4 тыс., рубиновых – 7 тыс. и сапфировых – чуть больше двухсот. За производство алмазных волок рабочие получали дополнительные премии.

Сенсацией Всемирной промышленной выставки 1900 г. в Париже стало присуждение Гран-При российскому Товариществу «В. Алексеев, П. Вишняков и А. Шамшин», представившему на суд жюри новый вид золотошвейных нитей. Своей тонкостью и мягкостью эти нити превзошли лучшие мировые образцы. Председатель правления товарищества К.С. Алексеев, инженер Т.М. Алексеенко-Сербин и еще несколько работников фабрики получили медали и дипломы выставки.

Алмазный цех отнял у Станиславского пять лет жизни, однако в это же время он создал 14 ярких сценических образов. Константин Сергеевич играл Отелло в одноименной трагедии Шекспира, Бенедикта и Мальволио в его же комедиях «Много шума из ничего» и «Двенадцатая ночь». Блистал в комедиях А.Н. Островского «Дикарка», «Светит, да не греет», «Горячее сердце», был режиссером и исполнителем роли Генриха в пьесе-сказке Г. Гауптмана «Затонувший колокол», имевшей исключительный успех у публики. Одновременно он ставил отрывки из опер «Пиковая дама» и «Черевички» П.И. Чайковского, «Руслан и Людмила» и «Иван Сусанин» М.И. Глинки, «Ратклиф» Ц.А. Кюи и др.

К концу XIX в. компания «В. Алексеев, П. Вишняков и А. Шамшин» освоила рынки, где мода на золотое шитье не проходила никогда – Индию, Китай, Персию и Турцию, что позволило Станиславскому осуществить свою мечту и открыть собственный театр. Вот что писал бизнесмен о цели театра в своих мемуарах: «Программа начинающегося дела была революционна. Мы протестовали и против старой манеры игры, и против театральности, и против ложного пафоса, декламации, и против актерского наигрыша, и против дурных условностей постановки, декораций, и против премьерства, которое портило ансамбль, и против всего строя спектаклей, и против ничтожного репертуара тогдашних театров».

В то время театральное искусство стало приносить неплохие доходы, превращаясь в настоящий бизнес. Частные театры пользовались большим успехом у прогрессивной публики, принося за один вечер до 2 тыс. рублей сборов. Константин Алексеев имел достаточно личных средств для инвестиций в новое дело, но и тут он поступил как опытный предприниматель: создал акционерное общество для привлечения чужих денег.

Для успешной раскрутки проекту не хватало только опытного творческого менеджера. На эту «роль» режиссер Станиславский наметил своего старого знакомого В.И. Немировича-Данченко. Если верить театральной легенде, встреча будущих компаньонов состоялась в отдельном кабинете «Славянского базара» и продолжалась в течение 26 часов без перерыва. В ходе этой беседы были сформулированы задачи нового театрального дела и программа их осуществления. По словам Станиславского, обсуждали «основы будущего дела, вопросы чистого искусства, наши художественные идеалы, сценическую этику, технику, организационные планы, проекты будущего репертуара, наши взаимоотношения». Кроме того, был утвержден состав труппы, костяк которой составили молодые актеры, и скромное оформление зала. Разделили обязанности (литературно-художественное руководство поручалось Немировичу-Данченко, коммерческое – Станиславскому), обсудили круг авторов (Ибсен, Гауптман, Чехов) и репертуар.

10 апреля 1898 г. было создано Товарищество для учреждения в Москве общедоступного театра. Договор, заключенный десятью пайщиками, гласил: «…Распорядителями дела избираются К.С. Алексеев и В.И. Немирович-Данченко, им поручается вести как художественную, так и хозяйственную часть, предоставляется право нанимать помещения для театра, приглашать и увольнять артистов и всех служащих, заключать договоры и действовать во всем на правах полных хозяев с личной своей ответственностью перед товариществом… Вся чистая прибыль, которая окажется за данный отчетный год, подлежит распределению в следующем порядке: 10% прибыли поступает в дополнительное вознаграждение за труд распорядителям, т. е. Алексееву и Немировичу-Данченко, остальные 90% должны служить источником для уплаты каждому из товарищей на внесенный ими капитал, но в размере не свыше 6% на 1 рубль взноса. Если при этом получается остаток, то половина его выдается распорядителям поровну, а вторая идет для усиления средств предприятия…»

Уставный капитал товарищества составил 25 тыс. рублей. Часть этих денег пошла на аренду театра «Эрмитаж» в Каретном ряду, и 14 октября 1898 г. Художественно-общедоступный театр открылся спектаклем «Царь Федор Иоаннович» (Станиславский играл князя Шуйского). За первым шумным успехом последовали другие: «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры», «Вишневый сад», «Мещане», «На дне», «Доктор Штокман», «Жизнь человека», «Месяц в деревне»… В этом была немалая заслуга Константина Сергеевича, проявившего в театре весь свой максимализм, все недовольство актерскими штампами и постоянную установку на новизну, к которой он привык в бизнесе. Как писал современник: «Режиссерская фантазия Станиславского не знала границ: из десяти выдумок восемь он отменял сам, девятую – по совету Немировича-Данченко и только десятая оставалась на сцене».

Творческая работа режиссера Станиславского шла рука об руку с предпринимательской деятельностью заводчика Алексеева, ставшего к тому же главным акционером Московского художественного театра, довольно дорогого объекта недвижимости. В техническом отношении особняк в Камергерском переулке был самым современным из российских театров, а на базе семейной золотоканительной фабрики в 90-е гг. XIX в. были созданы два завода – меднопрокатный и кабельный. Позже, в 1910 – 1912 гг., для них было построено отдельное здание, в котором сегодня располагается завод «Электропровод».