Читать книгу "Кровь данов"

Глава 11

Второй раз повторять трюк с катанием Кайхура в кресле не стали. Я надеялся добраться до дома Фракса Хмутра и вручить подарок на колесах. Зачем искушать судьбу и возить на будущем подарке даже такого замечательного пса, как Кайхур? Правильно, незачем. Поэтому Барат катил перед собой пустое кресло. Катил и радовался. Я был верен собственному обещанию и топал пешком. А Кайхура и вовсе оставили дома. Пес возмущался, тявкал, скреб дверь… Но что поделать? Слишком много мест нам нужно успеть посетить, и не в каждый дом можно вот так запросто заявиться с собакой.

Пройдя через парк, мы миновали скучающих стражников и вышли из ворот на центральную площадь. Напротив располагались торговые ряды – длинные крытые галереи. Несмотря на утреннее время, основной поток покупателей уже схлынул: большинство вставало засветло, и слуги тотчас же спешили за покупками. Свободные граждане предпочитали выходить чуть позже, после завтрака. Мы пересекли полупустую площадь и шли мимо торговых закутков, игнорируя приглашения зазывал. Я издалека увидел, когда на вывесках над лавками появились мечи, топоры и копья, и покосился на Остаха. Но дядька продолжил свой путь как ни в чем не бывало.

«Неужели вспомнил мое малодушное разрешение не идти к оружейникам?» – с замиранием сердца подумал я. Желание приобрести и подарить Барату заслуженный меч засвербело с новой силой. Но мы прошли мимо оружейных лавок, так и не свернув ни в одну из них. Я поджал губы и поплелся следом за Остахом. Тот свернул в узкий темный переулок. Крохотную мостовую стискивали с двух сторон глухая высокая стена и массивные ограды, охраняющие покой местных жителей. Мы прошли мимо пары ворот и приблизились к небольшой калитке посреди вмурованных в ограду камней. Остах стукнул пару раз кольцом двери, и из-под нее раздалось ворчание. Вскоре послышались шаги и сиплое тявканье.

Дверь распахнулась, на пороге стоял крепкий молодой мужчина. Окинув нас взглядом, он коротко поклонился… А из-под ног у него показалась знакомая мне страшненькая белая мордочка. Мордочка показывала маленькие острые зубки и свирепо рычала, а влажный нос-пуговка забавно шевелился, принюхиваясь. Слуга засмущался и попытался ногой незаметно отодвинуть щенка, убрав из дверного проема. Щенку такое обращение не понравилось, и он тяпнул голую ногу привратника. Тот ойкнул. Я не выдержал и рассмеялся. Подойдя к двери, присел на корточки.

– Осторожно, мальчик! – испуганно вскрикнул слуга, когда я потянулся к щенку. – Он кусается!

– Конечно, кусается, – ласково зашептал я, протягивая руки к щенку. Схватив за шею, я потащил собаку к себе. Щенок упирался всеми четырьмя лапами, но в руку не вцепился. Послышался удивленный возглас привратника и топот ног из глубины дома. – Ты тоже красивая, – прошептал я щенку в ухо. – Ты знаешь, что у тебя есть братик? – спросил я собаку.

Щенок принюхался ко мне. Потыкался носом, втягивая воздух. И лизнул в лицо, а потом еще и еще. Я рассмеялся, уворачиваясь и пряча лицо.

– Это моя собака! – послышался возмущенный детский голос. – Хиндурин, ко мне!

Щенок, услышав хозяйский голос, поднял уши торчком. Виновато посмотрев: «Прости, друг. Слышишь, как ревнует? Надо идти…» – щенок оставил меня в покое и пошел к хозяину. Хозяином оказался высокий плотный мальчишка моих лет. Такой же рыжий, как и Буддал, с россыпью веснушек на красных от гнева щеках. Мальчишка стоял, широко расставив ноги и уперев руки в бока. Он переводил гневный взгляд с щенка на меня и обратно.

– Красивая девочка, правда? – спросил я у мальчишки, вставая.

– Где? – не понял мальчик. Он схватил щенка и поднял на руки. За его спиной показался Буддал Нест, отец мальчика.

– Вот же, у тебя на руках, – удивился я.

– Это Хиндурин, мой боевой пес! Хиндурин – значит «лютый»! – запальчиво крикнул мальчик.

Я увидел, как купец кусает губы, пытаясь не рассмеяться.

– Вы что, ему не сказали? – удивился я, спросив у купца. Тот виновато пожал плечами.

– Приветствую тебя, наследник Олтер, сын Рокона, дана Дорчариан! – слегка поклонился мне купец. – Здравствуй, Остах. Добро пожаловать в мой дом.

Мы с Остахом одновременно склонили головы в ответ. Мальчик, услышав мое имя, выпрямился и покраснел еще больше. Привратник посторонился, приглашая войти. Едва мы вошли в дом, как Буддал сказал:

– Олтер, познакомься, это мой младший сын Фиддал. Как и ты, он скоро начнет учебу в школе наместника.

Пожимать руку здесь не принято, поэтому я просто кивнул Фиддалу. Тот стоял растерянный, вцепившись в щенка.

– А это мой старший сын, Оттан, – сказал Буддал и указал на привратника. Я не смог сдержать удивления и изумленно вскрикнул. Оттан слабо улыбнулся.

– Недавно мы проводили одну сделку, – белозубо улыбаясь своей знаменитой улыбкой, пояснил купец. – И оказалось, что мой помощник и младший компаньон, – улыбка у Оттона поблекла, – несколько заносчив. Поэтому он до конца седмицы несет службу привратника.

Я увидел, что настроение у Фиддала пришло в норму и он улыбнулся. Оттан в ответ на слова отца еще раз нам поклонился:

– Проходите, пожалуйста, вперед, – он вытянул руку. – Слуги сейчас заварят великолепный горный чай. Вам понравится.

– Конечно, им понравится. – Улыбка Буддала походила на оскал акулы. Видимо, старший сын крепко провинился. Он повернулся к нам и спросил: – Будем пить чай?

– Будем, будем, – ответил Остах, подойдя к Буддалу и беря того под локоть. – Будем пить чай, говорить про чай. Вот только слуг звать не надо, а? – прибавил дядька на дорча.

Купец всмотрелся в лицо Остаха. Коротко глянул на меня. Кивнул. Мне показалось или в глазах торговца на миг мелькнул страх?

– Оттан, принеси чай. Не нужно слуг, – велел он сыну.

Тот поклонился и удалился.

– Что-то случилось? – спросил Буддал на дорча. Они с Остахом шли плечом к плечу впереди нас, а мы с Фиддалом и Хиндурином – позади. За нами топали Барат с Йолташем. Кресло-каталку Барат оставил рядом с калиткой.

Я смотрел, как запросто общаются Буддал с Остахом, и понял, что между ними не просто шапочное знакомство и разовые полулегальные сделки, а долгая совместная работа. Это было мне только на руку. Свой человек в торговом мире нам очень и очень нужен. С помощью сделки по копорскому чаю мы привлекли внимание Буддала, а теперь постоянные поставки от Гимтара должны заинтересовать его еще сильнее. Тем более что в доме наместника чай уже распробовали. Рекламную кампанию проводить не нужно. Но мне желательно привязать купца еще и к себе лично…

– Так она и вправду девочка? – тихо сказал мне Фиддал.

Я хмыкнул и аккуратно раздвинул задние лапки собаки.

– Видишь тут яйца? – спросил я. – Вот и я не вижу.

Фиддал густо покраснел.

– А мне мальчик достался, Кайхур, – доверительно сказал я ему. – Вот уж кто настоящее бедствие! А у тебя такая милая девочка! – Я нагнулся и дунул собаке в мордочку. Та засучила хвостиком и зевнула во всю пасть.

Мы с Фиддалом посмотрели друг на друга, на щенка и расхохотались. От неприязни у купеческого сына не осталось и следа.

– И как же мне теперь ее назвать? – озадачился приятель.

– Хиндой, конечно, – ответил я. – Правда, Хинда?

Щенок замолотил хвостиком.

– Она тебе потом щенков принесет – вообще озолотишься! Твой отец мне говорил, – понизил я голос, – что эта порода – из-за моря. Жуть, какая дорогая! По весу золотом платят!

При словах о золоте Фиддал выпрямился и степенно погладил собаку по спине. Против моих ожиданий глаза у него не загорелись.

– Ну, это непросто будет сделать, – сказал он. – Таких собак на весь Атариан всего две, остальных щенков папа в Арну отправил. Нужным людям. А между братом и сестрой детей нельзя заводить, – он строго посмотрел на меня. Его недетская рассудительность мне нравилась. – Поэтому от твоего Кайхура у нее детей не будет.

– Значит, будем искать, – сказал я.

– Будем, – кивнул приятель.

Серьезный парень, деловой!

В это время мы вошли в гостевую комнату – мансарду во внутреннем дворике, рядом с журчащим фонтаном. Оттан уже принес заваренный чай, но мы сели в сторонке, не мешая разговорам взрослых.

«Так что все поставки горного чая через тебя пойдут. Договоришься с Гимтаром – он никому, кроме тебя, продавать больше не будет. Чуешь?» – услышал я краем уха реплику Остаха. Говорили они по-прежнему на дорча.

– А ты, значит, здесь живешь? – Я обвел взглядом внутренний дворик с небольшим уютным садиком и фонтаном. Пространство, окруженное со всех сторон стенами дома и хозяйственными постройками, больше нашего заднего дворика раза в четыре. – Здорово! И до школы идти недалеко.

– Я в имении буду жить! – возмутился Фиддал. – Знаешь, сколько за это отец денег заплатил?

Я помотал головой.

– Вот и я не знаю, – вздохнул Фиддал. – Много. Но это хорошее вложение, потом окупится сторицей, – пояснил мне он.

Хинда спрыгнула с колен хозяина и пошла к фонтану. Полакав воды, она улеглась в тени низкорослого кустарника.

– Ого! – сказал я. – А ты где жить будешь? Вдруг соседями станем?

– Не знаю, – пожал плечами Фиддал. – Отец еще не решил.

– Слушай! – подпрыгнул я на месте. – Рядом со мной никто еще не поселился! Айда ко мне!

Фиддал растерянно кивнул и посмотрел на отца. Буддал в это время о чем-то ожесточенно спорил с Остахом. Я поднялся и решительно направился в их сторону. Фиддал пытался ухватить меня за рукав и удержать, но я стряхнул его руку.

– Буддал Нест! – позвал я.

– …он же любитель все сплетни пособирать! – заканчивал фразу купец. С недоумением посмотрел на меня, но тотчас улыбнулся. – Внимательно слушаю тебя, Олтер.

– Мы живем в имении в доме для самых важных гостей, – сказал я. – У меня пока нет соседей. Было бы здорово, если бы Фиддал поселился рядом.

Буддал нахмурился. Задумался, что-то просчитывая. Наконец костяшки счетов со щелчком сошлись внутри его черепной коробки – я по глазам это видел! – и Буддал улыбнулся своей знаменитой улыбкой. Он поднялся и подставил мне ладонь.

– Отлично! Я согласен.

Я ударил сверху по его раскрытой ладони. Удивительно – рукопожатия в этом мире не было, а вот по рукам ударяли, скрепляя договор.

Буддал картинно замахал ладонью, словно я ее отбил, и захохотал, откинув голову.

– Хорошо посидели? С пользой? – спросил я Остаха, когда мы покинули гостеприимный купеческий дом. Расторопный Оттан помог вывезти кресло и проводил до площади.

– А ты? – спросил дядька и хитро улыбнулся.

– Я – хорошо. И с пользой, – кивнул я. – Да и Фиддал мне понравился.

– Ага. Ну и я с пользой. Чайные дела мы утрясли. Буддал на все согласился – видать, на хорошие барыши рассчитывает. И мы внакладе не останемся, если Гимтар не оплошает.

– Это вряд ли, – мотнул головой я. – Танас не оплошает.

– Не оплошает, – легко согласился наставник. – По поводу доносчика… Я с твоих слов его описал, так купец аж с лица сбледнул. Он давно на него косился. Только подозревал, что тот просто приворовывает по мелочи. А так, – лицо наставника ожесточилось, – решим этот вопрос.

– Как? – не удержался от вопроса я.

– Тебе это зачем знать, парень? – спросил Остах. – Меньше знаешь – крепче спишь.

Остах вдруг остановился у торговых рядов.

– Ждите здесь, – коротко бросил он братьям. – И ты, Оли, подожди, я быстро.

– Нет, я с тобой, – быстро ответил я и подбежал к дядьке.

Тот недовольно дернул уголком губ, но не стал спорить. Мы вместе вошли в галерею, полную гвалта и гомона. Вдруг внешний вид наставника резко изменился. Прежний собранный и целеустремленный бывалый воин исчез, а на его месте появился деревенский рохля, который впервые оказался в большом городе. Дядька крутил головой, любуясь обилием товаров. Раскрыл рот. Остах шел впереди меня, разглядывая прилавки, восхищенно цокая языком и покачивая головой. Что происходит-то? Зачем он на имперские дорожные плащи пялится? Наши бурки в сто раз лучше! Тут я увидел щуплого бедно одетого парнишку старше меня года на три-четыре. Он ловко скользил внутри толпы, обтекая прохожих. Как мелкая рыбешка сквозь водоросли. Он подошел к Остаху сзади и протянул руку к беспечно висящему на поясе кошелю. И когда он там появился? Дядька всегда кошель за пазухой носит! Я набрал воздуха, чтобы предупредить наставника, но Остах неловко качнулся и завалился на парнишку. Я бросился вперед и вдруг увидел, как дядька стоит на босой ноге парня, придавив его всем весом к мостовой. К шее парня приставлен кончик узкого стилета.

– …скажешь, рыбак велел передать. В четыре палки сам приду, как темнеть начнет, – успел услышать я обрывок фразы. А потом дядька выпрямился – стилет исчез, как не бывало. Бледный паренек с выпученными глазами потирает шею, а дядька громогласно извиняется:

– И что это со мной? Никак на солнце перегрелся, сомлел чуток. На ногах не стою! Лови, малец! – На солнце сверкнула медная монетка, и парень мигом поймал ее.

Я раскрыл рот, чтобы расспросить о том, что это такое я сейчас видел. Но дядька, мигом посерьезнев и перестав быть зевакой, взял меня за руку и потащил вперед. Дойдя до оружейных рядов, он пошел по ним, не глядя по сторонам. Потом остановился и вошел в ничем не примечательную лавку. Остах отмахнулся от услужливого мальчишки, дежурившего у входа. Подошел к серьезному грузному мужику у прилавка и показал на висящий над его головой меч.

– Дай посмотреть.

Мужик бегло оценил внешний вид покупателя и снял меч со стены, протянув Остаху. Тот взял оружие, поднес к глазам, щелкнул по лезвию пальцем. Проверил баланс и кивнул.

– Сколько?

– Семь монет, – неторопливо ответил торговец.

– Пять. С ножнами и перевязью, – ответил наставник.

– С ножнами и перевязью? Забирай за шесть, – согласился торговец.

– Отнесете оружие стражникам у ворот. У входа в имение, – Остах махнул рукой себе за спину. – Оставите им. Скажете, для наследника Олтера. По рукам?

Вместо ответа торговец протянул раскрытую ладонь. Ударив по ладони, Остах отсчитал шесть монет и вышел.

– И все? – разочарованно спросил я. – Я думал, мы долго будем искать. Торговаться. Испытывать.

– А в самом конце купим чудесный волшебный меч, – хмыкнул Остах. – Времени нет. А меч я давно заприметил. И лавка эта лучшая. И меч неплохой.

Раздосадованный тем, что не получил удовольствия от покупки желанного подарка, я пробурчал:

– А стилет я у тебя первый раз вижу.

– Ну, глазастый, – помял рукой загривок Остах. – И не должен был увидеть. И услышать тоже, – добавил он многозначительно.

Я понял, что выспрашивать, кто такой рыбак, что такое четыре палки, не имеет смысла. Поэтому спросил:

– Куда теперь?

– К Фраксу Хмутру, – посерьезнел Остах. – Крови он нам может попортить. А вся наша сделка теперь от него зависит.

Я посмотрел на кресло, которое катил Барат. Ужасно хотелось усесться в него, как раньше. Поджать ноги и ехать себе, куда везут. Жалко отдавать полюбившееся мне кресло. Но надо, ничего не поделаешь.

Дом Фракса Хмутра построен в том же державном, помпезном стиле, что и архив и имение наместника. Колонны, портики, огромные двери и высоченные стрельчатые окна, широкие длинные ступени, мрамор. Все строение придавливало посетителя и рядового гражданина вниз, к земле, внушая трепет перед мощью Империи.

– Хорошо живет Фракс Хмутр, – присвистнул я.

– Хорошо живет командующий пограничной тысячей провинции, – уточнил Остах, рассматривая многочисленную стражу у ворот. В отличие от расхлябанной госпитальной стражи или ленивых стражников имения, эти были отлично экипированы в одинаковые, начищенные доспехи. Спины воины держали прямо, смотрели с превосходством, за древки копий держались уверенно. – А вот звать его могут по-разному. Сегодня – Фракс Хмутр, завтра… – наставник помялся, подбирая слова.

«Служебная квартира», – догадался я.

– Понятно. Попрут со службы – и из здания выпрут, – улыбнулся я вытянувшимся по обеим сторонам ворот стражникам.

– Ага. И поговаривают, в доме Хмутра рабов и слуг почти нет. Всю работу выполняют ветераны. Отставники.

– Серьезный дядя, – говорили мы по-прежнему на дорча, и я увидел на лицах стражников презрительные улыбки.

Странно. Многие горцы служили в имперских войсках. Рождаемость в горах высокая, а прокормить всех скудная земля не может. Вот и уходят крепкие молодые парни на службу в Империю. Поэтому такой реакции от солдат, еще и ветеранов, я не ожидал. Окинув их пренебрежительным взглядом, я прошел мимо распахнутых створок и вошел внутрь двора. Стражники проводили меня хмурыми взглядами. И чего так взъелись? Горцев недолюбливают? За спиной вдруг послышались стук, шелест железа и ругательства. Я обернулся. Стражники скрещенными копьями перегородили вход Остаху с братьями. Все трое обнажили мечи, без долгих слов собираясь пробиваться внутрь. Чтобы дело не приняло скверный оборот, я развернулся и пошел назад. Стражники растерялись, не зная, что делать. Я нагнулся и прошел под скрещенными копьями. Йолташ посторонился, и я оказался за спинами защитников. Рядом стояло мое кресло.

– Отставить! – раздался зычный крик, и наконечники копий тотчас поднялись. Из глубины двора показалась фигура мужчины в коротком плаще. Подойдя к воротам, он сердито зыркнул на стражников и подошел к нам.

– Наследник Олтер? – спросил он.

– Да! – пискнул я.

– Мы ждали тебя. Но в дом моего господина, командующего Фракса Хмутра, нельзя входить с оружием. Об этом известно всем гражданам, да вот мы забыли вас предупредить. Прошу меня простить. – Он слегка склонил голову.

Легкий тон и пренебрежение в голосе говорили о том, что мой собеседник нисколько не сожалеет. Не удивлюсь, если произошедшее подстроили нарочно, дабы посмотреть на действия диких горцев. Надеюсь, что проходом под скрещенными копьями я спутал умникам все карты.

«Что же делать? – размышлял я. – Решение нужно принять быстро. Остах ни за что не отпустит меня одного. Оружие после такого теплого приема тоже не отдаст. Так ли нужен мне этот Фракс Хмутр? Но сделка удачная. Что же делать? Как найти компромисс?»

– Наставник, – шепнул я дядьке. Тот сделал полшага назад. – Кинжалы оставим, остальное сдадим. Хорошо?

– Согласен, – после непродолжительной паузы сказал наставник.

Остах оставил в караулке любимый тесак, а братья – небольшие мечи. Встречающий заикнулся о кинжалах, но Остах заявил, что для горца кинжал – часть одежды. Не будут же в таком славном доме раздевать гостей? Распорядитель помялся, но согласился, что раздевать гостей не будут. Моей маленькой местью стало то, что я заставил встречающего самолично принять подарок для его господина. Распорядитель не посмел позвать раба для столь важного дела. Теперь он сам катил кресло, смешно отклячив зад.

Создавалось впечатление, что в этом доме нас с самого первого шага проверяли «на слабо». Интересно, что бы сделали хозяева, если бы я замер в ступоре посреди двора, а мои доблестные охранники с боем прорывались ко мне? Чревато международным скандалом, между прочим. Опасно и грубо играет этот Фракс Хмутр.

Пройдя двор, больше похожий на плац, насквозь, мы вошли в дом. Быстро миновав коридор и полупустую комнату, мы оказались в открытом внутреннем дворе. Вдоль стен под полотняными навесами расставлены столы, за которыми ели и пили люди. Судя по количеству еды за столом, они сели трапезничать недавно. При нашем появлении наступила тишина. Взгляды пирующих обратились к смуглому темноволосому с проседью мужчине, который сидел за отдельным столом на возвышении. Тяжелый взгляд, мощный загривок, покатые плечи и натренированные руки – командующий выглядел внушительно. Рядом с ним сидели невысокая женщина и трое молодых людей. Видимо, жена и дети. И если женщина не производила особого впечатления, то дети выглядели уменьшенной копией отца. Такие же плотно сбитые и коренастые. Даже самый младший, сидящий с краю, выглядел эдаким квадратиком. У него и рельефность мышц присутствовала, несмотря на ранний возраст! Мой ровесник глядел с неприкрытым вызовом.

– Олтер, наследник рекса Дорчариан! – громко произнес распорядитель.

Фракс Хмутр повернулся. Его младший сын продолжал сверлить меня недобрым взглядом. Я почувствовал, как слегка вздрогнул Остах. Потом дядька чуть пригнулся и выставил левую ногу вперед. Плохо дело! Неосознанно Остах принимает излюбленную боевую стойку, чувствуя опасность.

– Наследник Олтер! – встал из-за стола хозяин дома. – Добро пожаловать! Присаживайся за стол, будь моим гостем.

Фракс сел обратно за стол, продолжив трапезу, а к нам подошел знакомый распорядитель. Ритуальная фраза «будь моим гостем» несколько сняла напряжение. По крайней мере, после этой фразы нас не пленят и не покалечат. Уже радует! Однако наставник выглядел по-прежнему разгоряченным и напряженным.

Нас усадили за стол напротив хозяина дома и его семьи. Меж нами находилось свободное пространство двора. Против обыкновения, не наблюдалось ни фонтана, ни лужайки. Земля плотно утоптана и покрыта толстым слоем мелких белых опилок. По краям красной краской нарисована граница круга. Это что, арена?

На столах стояли самые обычные кушанья, без изысков – хлеб, брынза, рассыпчатая каша с луком, вареные овощи. Судя по поведению окружающих, их негромким разговорам и легким шуточкам – обед был привычен, и люди знакомы друг другу. Я присмотрелся к ним и предположил, что все они – сослуживцы командующего. Гарнизон, штаб, офицеры – названия не столь важны.

– Что произошло? – спросил я у хмурого Остаха. Первое внимание, обращенное на нас, отступило.

– Что-что, – пробурчал дядька, зло сопя. – Видишь у пащенка Фракса браслет на руке?

Я присмотрелся. На предплечье левой руки мальчика темнел серебром широкий браслет.

– Вижу, – тихо сказал я.

– Вот и я вижу, – сжал кубок Остах. – Из нашей кубышки браслет. Песье племя!

– Не может быть!.. – выдохнул я. – Ты не обознался?

– Не обознался! – прошипел наставник. – Я вдаль хорошо вижу. На браслете – венки из дубовых ветвей. Листья и желуди; браслет из-за гор привезли, я даже помню когда. В Империи такого не делают. Наш это браслет, наш!

«Вот оно что, – размышлял я. – Значит, командующий рухнул мордой в фонтан с нашего передвижного стула, который продал ему Остах. Рассердился и решил проучить горцев. Подослал людей – в них у него недостатка нет. Избил слуг, похитил драгоценности. А теперь похваляется, нацепив сыночку мой браслет. Странно, что сам ничего из содержимого шкатулки не надел».

Тут на арену вышел пожилой мужчина в одной набедренной повязке. От долгого времени, проведенного под открытым небом, он был черен от загара. Волосы и брови выгорели на солнце. В руках он держал большие песочные часы. Его появление пирующие встретили сдержанным гулом. Кто-то стучал кубком о столешницу. Мой визави в браслете привстал со своего места и что-то восторженно крикнул. Фракс посмотрел на сына и сдержанно улыбнулся. Загорелый подошел к столу командующего, коротко ему поклонился и поставил песочные часы на стол. Фракс поднял руку, и во дворе тотчас установилась тишина.

– Знакомо ли тебе благородное искусство борьбы, наследник Олтер? – прозвучал вопрос.

– У нас в горах такого нет, – ответил я. Мой тоненький голос прозвучал испуганно. Младший сын Фракса презрительно ухмыльнулся и что-то сказал брату. Тот в ответ прыснул.

– У нас сражаются на мечах и копьях, – пояснил я. – На кинжалах, – добавил я, похлопав ножны на бедре. Мальчишка нахмурился. Что, молокосос, у тебя-то нет собственного оружия? То-то же.

– Право на поединок – священно, – согласно кивнул головой хозяин дома. – Но что делать, когда затруднения не столь тяжелы, чтобы решать дело сталью?

– У нас есть Суд Хранителей, – пожал плечами я.

– А! – махнул рукой Фракс. – Судьи за дохлую курицу выпьют всю кровь… – Раздались одобрительные выкрики. – Честная схватка! Грудь в грудь, глаза в глаза!

На арене с противоположных сторон появились два воина, таких же полуголых, как и тот загорелый с песочными часами. Их появление, как и слова командующего, пирующие встретили дружным ревом.

– Без мордобоя! Без подлых уверток! Благородное искусство борьбы для честных воинов! – продолжил речь Фракс. Он громко хлопнул в ладоши, перевернул песочные часы и сел.

Борцы медленно приближались друг к другу, присматриваясь. Пригнувшись и подняв руки, они кружили по арене. Сблизились – и начали борьбу. Я не помнил отличий между вольной и классической борьбой, но поединок проходил по похожим правилам. Полное отсутствие ударной техники. Вот один из борцов извернулся и схватил противника. Потом поднял в воздух и впечатал головой в землю. Толпа взревела. Не медля ни мига, борец рухнул на поверженного, взяв шею в захват. Загорелый, выполняющий роль судьи, замахал руками и похлопал по плечу победителя. Быстрая победа! Тот вскочил, радостный, и глубоко поклонился командующему. Фракс похлопал в ладоши. Его противник так и не смог подняться. Появившиеся работники переложили его на кожаный полог и унесли с площадки. Я проводил их долгим взглядом. Безвольная рука свесилась с носилок и прочертила линию по опилкам, пока борца несли по арене.

Наступила тишина. Фракс Хмутр поднял руку, разглядывая почетных гостей. Щелкнув пальцами, командующий коротко приказал:

– Оставьте нас.

Заскрипели отодвигаемые лавки, застучали отставленные кубки. Двор быстро пустел. Командующий не спускал с меня тяжелого взгляда. Не пытаясь играть в гляделки, я смотрел сквозь него на стену. Вместе со всеми вышла его жена. Дети остались.

– Как тебе благородное искусство борьбы, наследник Олтер? – спросил командующий. Теперь он смотрел на Остаха. – Понравилось?

Я пожал плечами.

– Интересно, – вежливо ответил я.

– Мы оба – благородные. И между нами возникло… – командующий на миг помедлил, – недопонимание. Что будем делать?

Если это был экзамен, то я знал правильный ответ. Я вышел из-за стола, прошел на середину арены. Поднял голову и посмотрел прямо в глаза Фраксу Хмутру. Глаза у него были серые и невзрачные. Стараясь, чтобы мой голос не дрожал, я громко и четко произнес:

– Я, Олтер, сын дана Дорчариан, повелителя и защитника племен алайнов, дворча, дорча, дремнов, гверхов, гворча, квельгов, терскелов, приношу тебе свои извинения. В знак признательности и дружбы я приношу тебе дар, – и показал рукой на передвижное кресло, стоящее у стола. – Это кресло сделано по моей просьбе для тебя. Оно удобно и безопасно.

Фракс Хмутр сплел пальцы, поставил руки домиком и положил на сцепленные ладони подбородок. Сверху вниз он смотрел на меня. Он поднялся из-за стола, медленно кивнул и ответил:

– Я принимаю твои извинения и твой дар, наследник Олтер.

Ну вот и все, экзамен сдан. Можем расходиться. Я собрался уйти с арены, но глава дома продолжил:

– Пройдоха Влик долго не хотел говорить, для чего ты ему нужен. И зачем тебе мое прощение. Но я умею добиваться ответов. Скажу прямо: я буду чувствовать себя полностью удовлетворенным, если стану получать… – Фракс посмотрел поверх меня на Остаха и припечатал: – Половину с каждого кресла.

«А харя не треснет?» – чуть не задохнулся я от возмущения. Но вместо этого растерянно обернулся на Остаха и сделал ему страшные глаза. Тот вышел из-за стола и подошел ко мне, положив руку на плечо.

– Это неприемлемо, – твердым голосом ответил Остах. – Тогда вся затея теряет смысл.

– М-да, – откинулся назад командующий. – Неприемлемо. И никаких уступок. А как насчет поторговаться, воин?

Как ни странно, я был с ним согласен.

Фракс Хмутр стукнул ладонью о стол.

– Познакомься, Олтер. Это мои сыновья. Старший – Дирак, средний – Грубб и младший – Милиар. – Парни встали и послушно склонили головы. В глазах Милиара горело торжество. – Младший сын – твой ровесник, наследник Олтер. И поступил в этом году в школу наместника, как и ты. Через полтора месяца в школе начнутся состязания первогодков. Если наследник не испугается бороться с Милиаром, то мне достаточно будет подарка и… символических пяти монет серебром с кресла.

– Но наследник был болен. И Тумма только недавно поставил его на ноги, – возразил Остах.

Я понял, что дядька заупрямится и пошлет этого вояку куда подальше. И сделку похерит, лишь бы не подвергать мое здоровье опасности. Вот только маленький накачанный подлец с ворованным браслетом на руке здорово меня разозлил. Я дернул дядьку за рукав и громко спросил, глядя Милиару в глаза:

– А если я выиграю – отдашь мне свой браслет? Тогда согласен!

– Я согласен! Я буду бороться! – радостно закричал Милиар. В своей победе он не сомневался.

– Это будет забавно… – прошептал средний сын. Но я услышал.

Фракс Хмутр хлопнул в ладоши. Он выглядел довольным.

– Наши разногласия улажены! Если не передумаете и не откажетесь от схватки…

– Мы не откажемся! – запальчиво крикнул я.

Пока мы шли к Алвину, дядька весь путь ворчал.

– Зачем согласился? Видел этого Милиара? – выговаривал наставник. – Фракс, наверное, уже в утробе матери начал учить сынка бороться. Ты шею его видел?

Я не спорил с наставником – паренек действительно выглядел устрашающе для своих лет. Видимо, хорошо кушал и много занимался тренировками. Жилье в доме-казарме, полном военных, бесследно не проходит.

– Ну, побьет он меня, и что? – ответил я. – Ты условия слышал? Всего лишь согласие бороться – и он снимает претензии на половину прибыли. Независимо от того, выиграю я или проиграю. А эти полтора месяца мы можем спокойно делать дела с Вликом. Извинения-то приняты!

– Так ты поэтому согласился? – остыл Остах. – А вдруг этот бычок тебя покалечит?

– В школе наместника? На официальных состязаниях? – переспросил я. Дядька задумался.

– А про браслет к чему сказал?

– Я не дам валять себя по песку, как куклу, – посерьезнел я. И передразнил среднего сына: – «Это будет забавно»… Я постараюсь, наставник, изо всех сил постараюсь надрать этому самоуверенному придурку задницу! – крикнул я.

Барат с Йолташем загудели, поддерживая меня.

– А вы мне в этом поможете! Теперь каждое утро я буду заниматься. И вечером тоже! Все сделаю, чтобы содрать с него мой браслет!

К дому Алвина мы подошли разогретые спором и возбужденные. В целом Остах согласился. А может, просто понял, что не сможет отговорить. Сейчас наставник обсуждал с Алвином какие-то финансово-технические задачи, уединившись в рабочей комнате. А я слонялся по двору, размышляя о том, во что ввязался.

Одержать верх в борьбе с этой маленькой тумбочкой можно только неожиданным приемом. Физически мне с ним не справиться, как бы я ни тренировался. В ближайшую пару лет, во всяком случае. Значит, нужно подробно узнать правила боя и крепко подумать. В конце концов, я дикий горец, не знакомый с премудростями благородной борьбы, и могу кое-где сыграть грязно? Могу. В моей прошлой жизни, вспоминаемой изредка и словно в дымке, я занимался в юности дзюдо и рукопашным боем. Так что пара козырей в рукаве имеется… – так раздумывал я, наворачивая круги вокруг раскидистого ореха в центре просторной мастерской Алвина под открытым небом.