Читать книгу "Кровь данов"

Глава 14

Шахты, Скайдана, Старый пост

Тарх по прозвищу Бык

Это были первые имперцы, с которыми довелось биться Тарху. Их он не опасался. Если чего-то и боялся Бык, то точно не хорошей драки. Имперцы – немолодые, тертые дядьки, неплохо знали друг друга и умели сражаться вместе. Мигом просчитав Тарха, они сместились назад, выпуская впереди себя нетерпеливых горцев. Двое скайдов, вооруженных легкими топорами на длинной рукояти, залопотав по-своему, бросились на него. Третий, с копьем наперевес, поспешил следом.

Тарх успел увидеть краем глаза, как со склонов несутся полуголые фигуры, кто с киркой, кто с палкой, кто с молотом в руках. Они бежали молча и неотвратимо, как снежная лавина.

Скайды, занеся топоры, кинулись на него с двух сторон. Тарх умело отвел щитом удар правого и махнул мечом перед лицом левого, заставляя отпрянуть. Правый сунулся вперед, вслед за топором, и Тарх саданул его краем щита, разбив губы. Потом коротко добавил еще и еще, а затем толкнул щитом в сторону набегавшего копейщика. Сместился с линии удара топором слева – щит стоило поберечь – и ударил противника по рукам. Ладони скайда разжались, и Тарх вложился в следующий удар. Скайд рухнул, а Тарх отпрыгнул назад, разрывая расстояние: имперцы придержали копейщика и направились к нему. В отличие от горцев, у этих были щиты. Вдруг рядом с одним из воинов просвистел булыжник, за ним еще и еще. Имперцы развернулись в сторону новой угрозы и подняли щиты. Бездоспешному копейщику камень попал в плечо, и рука тотчас повисла плетью. Тарх воспользовался моментом, ускорился и пнул в нижний край щита ближнего имперца. На противоходе нанес косой удар по ноге противника, чувствуя, что попал.

И тут щит дернуло. Восставшие рабы приготовили гостинец и для него. Тарх отступил, прижимаясь спиной к стене барака и прикрываясь щитом. Пожары за спиной атакующих подсвечивали фигуры сзади. Лиц не разглядеть, одни силуэты.

– Правильно, бойцы! – заорал Тарх. – Добивай сволочей! Берем оружие и вперед!

Тарх знал, как отдавать приказы в бою. Умел говорить так, чтобы в сутолоке боя приказ услышал каждый. Давил глоткой и властью. Влетевший в стену рядом с головой камень разлетелся на множество осколков. Один из них оцарапал щеку. Еще один булыжник вновь врезался в щит.

«Эдак меня полуголое быдло одними камнями забьет», – подумал Тарх, двигаясь вдоль стены. Он разглядел низкую дверь, обитую железными полосами, и прибавил шаг, продолжая работать щитом. Один из рабов, с поднятой над головой киркой, бросился на Быка. Ему в затылок врезался камень, и он рухнул. Тело тут же скрылось под волной атакующих.

Толкнув дверь, Тарх спиной вперед влетел в темень барака. Захлопнув дверь перед самым носом обезумевшей от пережитого страха и пролитой крови толпы, Бык взялся за засов. И не нашел его. Проклятье! В темени барака он разом ослеп. Тарх зашарил по стене рядом, но бруса так и не обнаружил.

Бык привалился плечом к двери и уперся в нее. В дверь вдарили со всей силы, но Тарх удержался.

«Как бы сейчас кинжалом в спину не получить, – мелькнула глупая мысль, – вдруг тут есть кто…»

Он подставил под низ двери ступню, придавил коленом, продолжая удерживать полотно плечом. Отбросил щит и свободной рукой провел по стене вокруг. Дверь задрожала, сотрясаясь от ударов. Засов так и не находился. Снаружи послышались скулеж, вой, короткий звон железа, стоны. Рабы добрались до надсмотрщиков. Это раззадорило толпу. Теперь они уже не молчали.

– Открывай, открывай, горский ублюдок!

– Овцелюб вонючий!

– Давай, давай его сюда!

– Тащи, вытаскивай!

Дверь зазвенела. Ее рубили топорами, что забрали у поверженных скайдов. Тарх шумно выдохнул раз, другой и крепче сжал меч. Отпустил дверь, резко сместился с прохода и прижался к стене. Дверь распахнулась, вперед влетел вооруженный топором раб. Тарх умело рубанул его, укладывая наземь прямо в дверном проеме. Толпа вдавила следующего, которого Тарх встретил ударом рукояти в лоб, – времени и места на замах уже не хватало, – и пинком отправил поверх первого поверженного. Очередного врага Бык встретил, как и задумал, – ткнув острием меча в лицо. Тот истошно заверещал, а Тарх заорал с такой яростью, что за его спиной загудел эхом весь барак: «Дорр-рча! Дорр-ча!»

Снаружи немного притихли, и только раненный в лицо продолжал скулить.

– Что, заткнулись, голозадые?! – заревел Тарх. В неровном предутреннем свете он разглядел лица противников. Они растерялись и переглядывались. Ему удалось остановить их и сбить сумасшедший порыв.

Тарх захохотал во всю глотку, радуясь, что выкрутился. Здесь он мог сражаться хоть весь день. Вместе с ним захохотали потолочные балки, углы и стены пустого барака. Тарх снова – на сей раз победно – закричал: «Дорр-рча! Дорр-рча!»

– Чего разорался, горлопан? – раздался усталый голос.

Тарх узнал голос Плака. Бык нагнулся, подобрал щит, надел его на руку и выбежал наружу. Толпа недовольно загудела, кое-где взметнулись руки, грозя кулаком.

– А ну, цыц! – скомандовал Плак. Он стоял окруженный парой десятков воинов, забрызганный кровью. – Это свой.

– Какой же свой? – закричал кто-то из толпы. – Овцелюб он!

– Наших порубил!

– И командовать, гад, взялся! А сам и говорит-то нечисто!

Тарх мысленно ругнулся. Хорошо еще хоть не на дорча стал приказы отдавать! Имперский-то у него и вправду так себе…

– Я ж с надсмотрщиками дрался, – Тарх кивнул в сторону поверженных. – Оружия вам добыл…

При звуках его голоса толпа вновь недовольно заворчала, но Тарх ее уже не опасался. Куда важнее другое. Он увидел, как невдалеке в казармы врываются орущие толпы, и подошел к Плаку.

– С Черепом что? Где он?

– Там, у стены, – качнул головой Плак. – И здоров же ты орать…

– Потом, – коротко прервал Тарх.

Из казармы, в которую только что вбежали полуголые, чумазые фигуры, вылетели наружу скамьи, столы, свертки. Каждый предмет толпа на улице встречала восторженным ором. Стоящие рядом рудничные невольники покосились в темноту распахнутой двери, из которой только что вышел Бык. И сделали маленький шаг вперед.

– Бегом к Коске, бегом! – крикнул Тарх Плаку, увлекая его за собой.

Коска отдыхал после боя. Сидя на плоском камне, смотрел на догорающие огни на склоне. Он услышал топот и повернулся.

– Жив, значит, – встретил он Быка. – А говорил, в сторонке посидишь…

– Зима на носу, – огорошил его Тарх. – У тебя теперь куча воинов. И имперцы на подходе. А сейчас громят то, что поможет нам перезимовать! Нам каждая ложка, каждая щепка нужна!

Коска встал.

– Надо этих, рудничных, в Скайдану уводить, – коротко сказал Бык. – Пока кровь кипит.

Думал Коска недолго – три-четыре удара сердца.

– Дорога к селу – вот эта? – Он махнул рукой на уходящую наверх широкую тропу с колеей от колес.

Бык кивнул. Коска повернулся к Плаку.

– Возьми своих, оббеги кругом. Кулаками сильно не маши, не зли людей попусту. Скажи, главный говорить будет.

Коска Копон поднялся и показал рукой на склон.

– Видишь камешек?

На склоне, между лагерем и подземными норами-входами в шахты возвышался отдельно стоящий здоровенный валун. Плак бросил на него взгляд и кивнул.

– Туда всех и гони. С него говорить буду.

Плак и его воины сорвались с места. Череп покосился на Тарха и хмыкнул:

– Идем. А то вновь придется тебя отбивать.

– Вы доблестно сражались! Назло тюремщикам выбрались из пламени! Ни огонь, ни подземелья, ни вражеское железо вам нипочем! – гремел голос Черепа.

Восторженный рев лавиной прошелся окрест.

– Братья! Я, Коска Копон по прозвищу Череп, беру вас под свою руку! – Крики, шум, свист. – Клянетесь ли вы идти со мной до конца?

Толпа вновь взревела, послышался звон железа о железо.

Тарх стоял за громадой валуна, скрытый от посторонних глаз. Место Копон выбрал правильное: его голос грохотал над лагерем, доносясь до самого дальнего уголка. Коска с легкостью играл желаниями этого сброда, как пастух играет на любимой свирели.

– Сегодня кирками вы кололи не горную породу, а пустые бошки имперцев и скайдов!

Толпа захохотала.

– А некоторых до отвала накормили камнями!

– Да! Да! Да! – послышались нестройные крики. – Накормили ублюдков!

– Но есть еще одно дело, что мы не сделали… – Копон резко оборвал свою речь, и все затихли. – Месть. Где же ваша месть? Вот дорога, что ведет к домам скайдов-надсмотрщиков. Там их дома, там их теплые бабы, там жратва и пиво. Чего вы ждете? Идите и возьмите!

Толпа на миг пораженно замолчала… А затем зарычала и бросилась туда, куда указывала рука Коски Копона.

– Лихо, – сказал Тарх спрыгнувшему с валуна Копону. Бык смотрел, как толпа голодранцев с кирками и лопатами несется вверх и ввинчивается в поворот. – Не жалко?

Бык отметил, что все доспешные и вооруженные воины, что штурмовали шахты, остались здесь.

– Кого? – сплюнул на землю Череп. – Скайдов?

– Нет, – мотнул головой Тарх. – Новых бойцов. Так с голыми задницами и бросились. Пирогами их встречать никто не будет.

Плак махнул рукой в сторону дороги, и воины двинулись следом за бегущей толпой. Коска широкими шагами спускался вниз по склону. Бык зашагал рядом.

– Сам же сказал: зима скоро, – ответил Череп. – Куда столько ртов держать? Вот и проредят горцы самых дурных да скорых.

– Они не горцы, – дернул щекой Бык. – Позор гор, имперские прихвостни.

Череп хмыкнул, но промолчал. Воины впереди них построились в некоторое подобие походной колонны и скорым шагом направились по дороге. Они затопали следом.

– Узнал, как рудничные из огня выбрались? – поинтересовался Тарх. – Полыхнуло знатно.

– Имперцы в спешке в подземные залы рабов засунули, даже не посмотрели, что в них. А там инструменты пылились. Ну кирки, молоты, лопаты… Кто-то толковый нашелся, велел не ворота сбивать, а через замурованный ход вглубь земли пробиваться. Стенки хлипкие оказались.

– Пробились, значит, – кивнул Тарх.

– Ага. И сами пробились, и остальных вытащили. За столько-то лет изучили свои подземелья. Они уж и без нас были готовы наброситься.

– Удачно сложилось, – почесал за ухом гигант.

Копон промолчал. К ним приблизился Плак.

– Далеко до Скайданы?

Великан пожал плечами:

– Карте верить – совсем рядом, за углом.

– А не врет твоя карта? – не унимался Плак. – А то отправили рудничных клибб знает куда…

– Не мельтеши, – осадил его Копон. – Надсмотрщики наши в Колодце поутру парным молоком угощались. Откуда? Так что рядом их село, рядом.

«Наблюдательный и не дурак. С этим Коской Копоном держи ухо востро», – отметил Бык.

Первым делом они услышали крики. Тарх понял – скайдов побили, а село взяли на копье. Раньше в Скайдане Быку быть не доводилось. Он с интересом посмотрел на то, как жили имперские прислужники, забывшие заветы предков.

Богатое село. Большие дома, черепичные кровли, просторные дворы. Во дворах огромные стога сена. Высокие мощные каменные заборы стиснули узенькие кривые улочки, по которым сейчас растеклись вчерашние невольники. Скайды, глупцы, встретили нападающих у околицы. Кровавые лужи и изломанные тела указывали на место недавнего побоища. Тел рабов было втрое больше. Но кого это остановило? Толпа просто вбила в землю немногочисленных защитников, затоптала кого-то из своих и понеслась дальше, к домам.

Въезжая в село, Тарх увидел, как с верхотуры ограды спихивают немощного старца прямо в руки хохочущих рабов. Широкие, украшенные затейливой резьбой деревянные ворота распахнуты, выломаны, валяются в пыли. Во дворах – тела стариков. Из распахнутых дверей слышны ругань, стук и топот. Плак и Коска с воинами отстали, наводя порядок, препятствуя бездумным грабежам и поджогам.

«Бабы и детишки сбежали, – отметил про себя Бык. – Не такие уж и дурни эти скайды».

Неровная улочка привела Тарха к главной площади у колодца. Вдруг он увидел, как на площадь из неприметного переулка вытащили избитого паренька. Скайденыша отходили так, что и глаз на лице не видать. Скользкий, мокрый, извалянный в каком-то дерьме парень скулил от страха. Толпа рядом с распахнутыми воротами почуяла потеху и направилась в сторону колодца, где бросили пацана.

Бык увидел, как из того же переулка, откуда вытащили бедолагу, появился веселый раб в бурке. В руке он нес зажженный факел. Тарх быстрым шагом приблизился и растолкал зевак. Вокруг возмущенно загомонили, но воин не обратил на это внимания. Все уже видели его рядом с Коской Копоном и знали, кто он.

Подойдя к парню вплотную, Бык понял, что не ошибся: скайденыша с головы до ног облили земляным маслом. Видимо, его засунули в полную бочку, а затем потащили сюда. Веселый раб в бурке, ухмыляясь Быку прямо в лицо, поднес факел к голове парня. Резким ударом ребра ладони гигант выбил факел из рук весельчака.

– А, урод! – торжествующе заорали сзади. – Своих защищаешь?

– Козопас!

– Иди козами командуй! Вольные мы теперь!

– Пластай его, чего базланить!

Толпа начала густеть гневом, заводиться. Это плохо. Он здесь не хозяин, иначе давно снес бы смельчаку с факелом голову, и на этом бы все кончилось.

– Иди пивка попей, – миролюбиво сказал Тарх. – Пока без тебя все не выдули.

Весельчак оскалился ему в ответ. Подошел к выбитому факелу, поднял его. И, с вызовом смотря на Тарха, направился к жертве. Скайденыш заскулил еще громче, засучил в пыли ногами, пытаясь отползти.

– Ты, горский… – Рука с факелом, перерубленная в локте, отлетела в сторону.

Толпа выдохнула и замолчала. Коска Копон с окровавленным мечом, подпираемый своими воинами, хмуро оглядел всех на площади.

– Что творишь-то? – раздался чей-то гневный голос. – Мало они наших пожгли?

Копон всадил меч в грудину неудачливому рабу в бурке. Тот рухнул замертво. Встряхнув меч, Череп еще раз оглядел всех тяжелым взглядом.

– Мы не жжем врагов живьем. Мы их убиваем и берем себе их добро.

Тарх подошел и коротким ударом кинжала в сердце кончил скайденыша.

– Людей не жечь, – разъярился Череп. Победители все прибывали и прибывали на центральную площадь. Становилось тесно. Коска Копон зычно повторил: – Людей не жечь! Добро не жечь! Дома не жечь! Вы теперь не псы безродные, вы воины.

Вспрыгнув на колодец, Череп скомандовал:

– Тащите на площадь скамьи и столы! Тащите окорока, хлеба и сыр! Тащите пиво и вино! Мы воины! Мы будем пировать и радоваться победе!

Толпа возликовала. Череп спрыгнул с Колодца. Проходя мимо Тарха, он бросил ему на ходу:

– Долго мы тебя отбивать будем? Иди за мной.

Бык двинулся следом. Выйдя с площади, они спустились вниз и вышли из Скайданы. Тарх увидел воронов, вечных спутников войны. На окрестных скалах уже расселись черные как смоль птицы. Своими блестящими круглыми глазами они разглядывали поле боя. Мертвечина притягивала их, а живые людишки, снующие туда-сюда, мешали. Небо плотно затянуло дымной пеленой чадящего неподалеку Колодца, но умные падальщики уже тут как тут. И как они кровь чуют? Может, посылают своего вороньего соглядатая – присматривать за восставшими? Как Рокон послал Тарха.

– Плак, бери его и возвращайтесь к Посту. А то наш горский союзник половину войска перебьет.

Плак довольно хохотнул, но осекся под тяжелым взглядом командира.

Коска Копон повернулся к Тарху и достал из-за пазухи карту.

– Дорога, что выходит с той стороны села, поднимается к перевалу и ведет к Скайдане? Так?

Тарх кивнул.

– Что ты про зиму говорил? Говори, только коротко.

– Зима в горах – не шутка, сами знаете. А за перевалом – и вовсе… Но там Империя нас не достанет. Все, что сможем взять из шахт и крепости, нужно забрать и вывезти. Все, что не сможем прибрать, – пожечь. Имперцы должны получить одни копченые камни.

– Толково, – кивнул Череп. – Телег в крепости хватает. Вот только мулов где столько взять?

– Самим поработать придется. Вместо мулов. Время дорого. Не успеем – перевал завалит снегом, не допусти Мать Предков! Тогда имперцы прижмут и всех вырежут. Успеем – имперцы голые камни глодать не будут, обратно уйдут.

Коска задумался, постучав себя по бедру:

– Так и быть. Доверюсь тебе, союзничек. Народу тебе много не надо. Дам два десятка, прикажу тебя слушаться, как меня. Не перебей мне их! – то ли в шутку, то ли всерьез добавил Череп.

Тарх кивнул.

– Вижу, ты со своим господином все продумал. И что зимой нужнее – лучше знаешь. Вот и делай.

Тарх вновь кивнул. А что тут говорить?

– Плак! Тогда бери завтра поутру наших, что покрепче, и иди в эту Скайдану. Всех лишних – под нож.

«Не будет там никого, все к родичам-северянам сдернули», – подумал Тарх, но промолчал.

Плак осклабился.

– Сам в бой не лезь! – Улыбка здоровяка пропала. – С тобой лучшие пойдут, убереги Безносый, вдруг порубишь кого. Со стороны за боем присматривай! Привыкай уже командиром быть!

Плак вздохнул и кивнул.

– То-то. И дома чтоб все целыми остались. А я попробую это рудничное стадо сбить. Тарх, ты первым делом мне оружие и доспехи отправь. Все, что найдешь.

– Сделаю, – кивнул Бык. – Вы в Скайдане все повозки, арбы везите на площадь… А лучше сразу за село вывозите. Соль туда положите, зерно… А! – вспомнил Тарх. – Окорока и копчености сейчас не трогайте. Свежатину на стол ставьте. Окорока с собой возьмем.

Теперь настал черед Коски кивать. Помолчав еще немного, они разошлись.

Тарх только учился быть военачальником. За много лет рядом с Роконом он многое познал в деле войны. Эндир сызмальства брал сына во все походы. А где Рокон – там и Тарх. Вот только все, что начиналось после боя, Тарху становилось неинтересно. Обычно этим занимался Гимтар или Рокон.

Сам Бык пожег бы добро, что осталось в Посту и в Шахтах. Но Гимтар велел утащить все, что только можно. Танас рассчитывал, что многое из этого потом достанется Дорчариан. Мысль не только увести у Империи из-под носа рабов, но и обокрасть имперцев Тарху понравилась. И теперь ближник дана работал как вол, с раннего утра и до поздней ночи. Так он не уставал даже во время давнего мятежа квельгов. Дела мирные оказались не так уж просты.

Первым делом они прошерстили все бараки и казармы, до которых не успели добраться восставшие. Таких запасов, как в Старом посту, обнаружить не удалось. Тем не менее оттуда Бык смог нагрести гору инструмента – лопат, кирок и ломов, несколько плохоньких молотов. Зерно, соль, солонина в бочках – все отправилось наверх, к Скайдане. В Старом посту Тарх порезвился вволю: ограбил походную кузню и конюшни, ободрал кухню – забрал не только съестные припасы, но и ложки, ножи, тарелки и горшки. Даже мебель из комнат управляющего Забиха – и ту вытащил.

По обычаю имперцы подгадывали вывезти большую партию земляного масла к осенней ярмарке в Архоге. Собирались наладить большой караван. Это здорово помогло: крепкие телеги с высокими бортами набивали добром под завязку. Запрягли всех мулов и ослов, но их не хватило. Тарх отправил часть каравана к Скайдане, наказав распрячь животных в селе и тут же гнать вниз. И попросил у Черепа больше людей.

В итоге прибыл сам Коска Копон, пригнав половину вчерашних рудничных невольников. За какую-то седмицу Череп сделал так, что они перестали походить на безумных подземных клиббов: немного отъелись и оделись в теплую горскую одежду. Бунтовщики облепили телеги и чуть ли не на руках потащили их наверх.

Все то, что не смогли увезти, сложили как можно выше, щедро полили маслом и подожгли. Это уже придумал сам Тарх: он хотел, чтобы загорелись кровельные балки. Его затея удалась, и крыша в Старом посту обвалилась внутрь. Приключилась лишь одна заминка: никто не хотел входить в маленькую тупиковую комнатку на верхней галерее. В ответ на расспросы бунтовщики мялись и отводили глаза. Войдя, Бык увидел в центре комнатушки каменный постамент и огромную раскрытую книгу на нем.

«Хорошо гореть будет», – подумал Тарх. Он схватил книгу, охнул от натуги и потащил ее из комнаты. Выйдя на галерею, увидел своих помощников, что столпились во внутреннем дворе. Они со страхом и надеждой смотрели на него. Кое-где уже начало заниматься пламя. Бык крякнул и переложил книгу на плечо. Пошатываясь, он дошел до открытой двери, откуда уже показались языки пламени. Размахнулся и бросил книгу в огонь. Пламя отступило, но потом с гудением набросилось на добычу.

– Что встали столбом? – гаркнул Тарх. – Уходим, пока сами не поджарились.

В остальных бараках и казармах Тарх проделал ту же работу. Он подпалил себе брови и ресницы, надышался дымом и провонял гарью. Зато теперь он знал наверняка: даже если имперские вояки смогут раздобыть у дана Дорчариан вдосталь еды, то перезимовать у Колодца они не смогут.

Тарх торопился. Теперь нужно успеть перетащить награбленное через перевал. Череп сообщил, что Скайдана взята. Как и предполагал Бык, защитников в ней не оказалось, а также ни женщин, ни детей. Нападающих встретила лишь горстка дряхлых стариков с кинжалами. Старичье прихлопнули и принялись готовить село к зиме.

Пока намеченное Роконом и Гимтаром удалось выполнить. Из Скайданы Бык выгреб все, что посчитал нужным. Разругался с Копоном, но заставил утащить даже сено. Но они успели, перевал еще не засыпало. О том, что делать, если упрямые имперцы успеют до снега, Бык старался не думать. Как объяснял Гимтар, тыкая в карту, такой исход почти невероятен: один из ста.

Оставался пустяк: загнать в высокогорное село, под крышу, в тесноту толпу вчерашних рабов. Посидеть несколько месяцев бок о бок в снежном плену. Не замерзнуть и не умереть с голода. И умудриться не перебить друг друга.

Атриан

Когда я услышал о празднике и пайгальском балагане, то почему-то подумал о небольшом представлении для детей и подростков. Ну кому еще могут быть интересны канатные плясуны из далеких гор?

Как же я ошибался! Все высоченные трибуны, вся Арена была заполнена людьми. Пришли все – богатеи и простой люд, дети и взрослые, свободные граждане и рабы. В воздухе разносился дразнящий аромат жареного мяса и свежего хлеба. Чем только здесь не торговали! Пекари разложили большие буханки хлеба с отрубями, пончики с медом, пироги с сушеным сыром, рубленым мясом и тушеными овощами. Зеленщики торговали оливками, персиками, дынями, сливами, яблоками, орешками в меду… Рядом разливали в хлебные тарелки густую бобовую похлебку, щедро приправленную травами… Рекой лилось пиво и вино.

У ворот меня встретил Фиддал. Он размахивал руками, чтобы его можно было рассмотреть среди многоголовой толпы. У него за спиной мялись четверо сверстников. Я пригляделся и узнал в них неразлучную четверку. Первый раз я встретил их во время драки с племянниками наместника, Гвиндом и Диргом, а потом мы сидели рядом на пиру. На том самом, где Сивен Грис потчевал рыбой.

– Привет, Федя, – шутя сказал я. – Убежал с утра пораньше и меня не дождался?

– Здравствуй, Оли, – улыбнулся сосед. – Все равно бороться тебе Тумма не разрешил. А мне отец велел прийти как можно раньше.

Он обернулся к стоящим позади мальчишкам и пояснил:

– Наследник меня по-особому называет, по-своему: Федей.

Ребята уважительно и, как мне показалось, с легкой завистью покачали головами.

– Разреши мне, наследник Олтер, представить тебе наших одноклассников, – официальным тоном сказал Фиддал. Мальчишки за его спиной подтянулись.

– Кольша. – Невысокий, с соломенного цвета шевелюрой и голубыми глазами паренек слегка поклонился.

– Колька, – пробормотал я себе под нос, переиначивая.

Но дотошный Фиддал услышал.

– Как ты сказал?

– Колька, – громко повторил я. – Тебе же можно быть Федей? Почему ему нельзя быть Колей, Колькой. Ты согласен, Кольша?

– Я согласен, – закивал головой радостный мальчишка.

– Это Юркхи, – продолжил Фиддал. Этот, напротив, был смуглым и чернявым живчиком, с длинными руками и ногами и узкими ладонями музыканта.

– Юрка, – веселясь, предложил я. – Юра, Юрка. Ты не против, Юркхи?

– Я не против, – белозубо скалясь в ответ, ответил паренек.

– Бареан, – представил Фиддал. Новый знакомец выглядел не по-детски собранным и серьезным. Умный взгляд карих глаз внимательно изучал меня. Я посмотрел парню прямо в глаза, и он ответил мне тем же.

– Боря, Борис. Можно тебя так называть?

– Тебе можно, – без тени улыбки кивнул он.

«Странный он какой-то. Слишком строгий для своих лет», – подумал я. Впрочем, Бареан вызвал у меня симпатию.

– А это Булгуня, – закончил знакомство сын купца.

Булгуню я помнил. Это с ним мы ели рыбные шарики в кляре, которые нахваливал Сивен Грис. Бедняга тогда чуть не подавился!

– Э-э-э, прости, друг. Но у нас в горах нет подходящих для тебя имен, – виновато пожал плечами я.

– Ну вот, – расстроился толстяк. А потом подумал немного, и его лицо осветила улыбка. – Но ты можешь звать меня, как и сейчас. Просто друг.

И засмеялся первым, а я подхватил следом. Смеялся толстяк по-доброму и от души: как будто гостей разносолами угощал. Все подхватили наш смех.

– Ладно, ребята. Меня вы знаете, а это мой младший товарищ Пелеп. – И я вытащил из-за спины красного как рак сорванца. – Для него тоже другого имени не нашлось, – пояснил я Булгуне.

Все снова рассмеялись, а Пелеп от смущения не знал, куда деться.

– Отец пригласил нас в свою ложу. Там повыше, все можно хорошенько рассмотреть. Идем? – обратился ко мне Фиддал.

– Идем, – кивнул я.

– Только вот… – замялся Федя. – Без охраны тебе не положено. А места на всех не хватит. – И сын купца выразительно посмотрел на Пелепа.

– Мы возьмем твоего младшего товарища к себе, – сказал Бареан. – Если ты не против, наследник.

Действительно, странный: не тушуется, решения принимает быстро, сразу за всех. Тем не менее я кивнул, соглашаясь. Знал, что Пелепу понравится в их компании.

– Ладно, ребята. Идите, скоро представление начнется. Увидимся!

Мы распрощались, и мальчишки растворились в толпе.

Остах, Барат и Йолташ, которые молча наблюдали за нашим знакомством, двинулись следом. Я заметил, что Остах как-то странно поглядывает на Бареана. Видимо, не только мне парнишка показался необычным. Хорошо хоть мои спутники помалкивали насчет «горских» имен.

– Они же не из Империи? – решил проверить я свою догадку. – «Почетные», как и я?

– Да, они сыновья вождей. Но кое-кто из них еще и имперский гражданин. – Мы вошли в ложу, и я раскланялся с Буддалом. Остах вежливо кивнул купцу. Торговые партнеры делали вид, что малознакомы. Я целиком и полностью поддерживал такое ведение дел.

Я огляделся. Арена в Атриане внушала уважение. Архитектурная мысль в этом мире пошла другим путем, нежели в моем мире из прошлой жизни. Колизея здесь не возвели; трибуны сходились под прямым углом.

– Смотри… – Собеседник указал на задрапированную бордовыми полотнищами ложу с высокими креслами. Шепотом Фиддал добавил: – Это ложа самого наместника!

Я взглянул и разглядел Наулу. Выглядела девчонка сногсшибательно! Вырастет – воздыхатели штабелями будут валиться под ноги. Волосы заплетены в косички, в которые вплетены золотистые полоски, на голове сверкает и переливается в солнечных лучах изящная диадема. Немного портил впечатление кислый вид и скучающее выражение лица. Я хотел помахать рукой, но увидел входящих в ложу малолетних дуболомов Гвинда и Дирга и передумал. Впрочем, их появление не обрадовало и саму Наулу, – девочка скуксилась и отвернулась от них.

– Что-то я ни Сивена, ни Элсы не наблюдаю, – хмыкнул я.

– Да, – растерянно подтвердил Федя. – И командующего Внутренней стражей Крента Гриса тоже нет.

Тут оглушительно громко задудели трубы, застучали барабаны, засвистели зрители – и представление началось.

– Смотри, смотри, – возбужденно зашептал на ухо сзади Барат, – на какой верхотуре канат натянули!

– Да, оттуда грохнешься – костей не соберешь… – задумчиво добавил Йолташ.

– Ты чего говоришь-то? – толкнул его Барат, задохнувшись от возмущения. – Типун тебе на язык!

– Замолкли оба! – шикнул на них наставник.

Тут на арену на задних лапах вышел здоровенный медведь. На тоненькой веревочке его вела хрупкая женщина в приталенной яркой разноцветной рубахе и широких шароварах. Музыканты заиграли простенький мотивчик, и медведь стал раскланиваться направо и налево.

Зрители в восторге захлопали в ладоши. Тогда медведь поклонился еще раз и пустился в пляс, смешно тряся жирным задом. Зрители зашлись в хохоте. Вдруг из-под трибун на песок выскочил человек в полосатом ярком костюме, с напяленной на лицо личиной. На маске красной краской намалевана звезда, на рогах бубенчики…

– Шут, это шут! – зашептал Барат.

Шут подпрыгнул на месте, затряс огромной цветной бородой. Аккуратно подкрался сзади к танцующему медведю… И со всего маха пнул его по заду!

Трибуны ахнули. Вскрикнула девушка рядом с медведем. Зверь развернулся, громко зарычал и пошел на шута. А тот затряс бородой… И начал бороться с медведем, который облапил шута так, что того не видать из-под звериной туши. Какое-то время они боролись, но потом шут извернулся и на карачках убежал с арены. Медведь, забавно косолапя, убежал следом. За ними скрылась и женщина.

– Наверх, наверх смотри, – послышался возбужденный шепот Барата.

Подняв головы, мы увидели, как с разных концов каната идут навстречу друг другу две девушки. В руках у них – длинные шесты-балансиры. Они идут и идут навстречу, а толпа гадает: как же они разойдутся? Женские фигуры сближаются… И вот, не сбавляя шага, девушки поворачиваются боком и удивительным образом минуют друг друга. Даже шесты им не помеха! Зрители, оценив мастерство, ликуют.

Что выделывали канатоходцы дальше – и рассказать трудно. Фехтовали, крутили сальто – вперед и назад, запрыгивали друг другу на плечи… И это все на тоненьком канате! Публика неистовствовала, ликовала и сходила с ума.

Вот пайгал, который жонглировал саблями с черной повязкой на глазах, вдруг лег прямо на канат! Посередине, аккурат над центром арены! Лежит себе на канате, уцепился носком одной ноги, а второй ногой болтает в воздухе! Руки с саблями развел в стороны – отдыхает.

И тут вновь на песке арены показался шут. Он вышел с большим блестящим медным тазом. Высоко подскакивая, он тряс бородой и щелкал деревянной челюстью. А потом пошел вдоль трибун, протягивая перед собой таз и выпрашивая монеты. Вот только зрители вместо денег стали швырять в него гнилыми фруктами и овощами! Заранее подготовились! Шут недоволен, трясет бородой, грозит рогами, топает копытами. Зрители гогочут.

Вдруг позади шута на арене появился медведь. Он осторожно подкрадывается к шуту, и я понимаю, что это ряженый. Ряженый медведем приближается к шуту, который грозит кулаком кому-то на трибуне. И тут медведь отвешивает шуту смачного пинка. Шут высоко подпрыгивает на месте, вскинув колени. Медведь рычит, поднимает лапы и бросается на шута. Тот отбивается от него медным тазом, стуча по морде. Швыряет в зверя таз и удирает прямо по трибунам на самый верх! Медведь ревет и гонится следом. Женщины визжат, дети плачут, мужики пытаются схватить шута. Все шарахаются от здоровенного лжемедведя, сваливаются с сидений-ступеней… Образуется куча-мала. Трибуны хохочут.