Читать книгу "Моя маленькая слабость"

37

Палата, в которой нас с Таей разместили, больше напоминает гостиничный номер. В ней две комнаты, одна с большой двуспальной кроватью, другая, очевидно, предназначена для отдыха и досуга. Здесь и обеденный стол на несколько персон, и телевизор во всю стену, и большой мягкий диван, и даже рабочая зона имеется.

Медсестра укладывает Таю в постель, просит принять лекарство, ставит какой-то укол. Потом гасит большой свет, оставив только ночник.

– Ей нужно отдохнуть, – поясняет она с любезной улыбкой в ответ на мой вопросительный взгляд. – Вам что-нибудь нужно? Чай, кофе? Возможно, что-то ещё?

– Нет, спасибо.

– Если что-нибудь понадобится, нажмите на эту кнопку, и я сразу приду.

– Спасибо, – киваю я, настойчиво оттесняя медсестру к выходу. Не терпится уже остаться с Таей наедине.

Закрываю дверь, стягиваю через голову футболку, оставаясь в джинсах, и иду к Тае.

Она полусидит на кровати в своей пижаме, опираясь спиной на приставленную к изголовью подушку, обнимает себя за колени и смотрит на меня из-под бровей.

Я присаживаюсь рядом.

– Ты и правда хочешь спать здесь со мной? – спрашивает меня малышка.

Киваю:

– Ты ведь не против?

– Не знаю, – пожимает плечами она. – Вдруг у меня что-то вирусное? Не хочу тебя заразить.

– Вряд ли у тебя получится, я никогда не болею.

– Всё когда-то бывает в первый раз, – резонно замечает светлячок.

– Если бы такая вероятность была, Никитин бы предупредил.

Тая прикрывает глаза на секунду, потом открывает и снова смотрит на меня в упор. От меня не ускользает, как её взгляд проходится по моему обнаженному торсу, как девочка тихонько сглатывает и смущённо отводит глаза в сторону.

Я беру её ладонь, глажу большим пальцем, привлекая внимание к себе. Потом осторожно тяну на себя, заключаю в объятия и ловлю губы малышки. Целую нежно, захватывая по очереди верхнюю и нижнюю, мягко всасываю, проталкиваю язык ей в рот, испытывая самое настоящее блаженство от этого долгожданного момента.

Обхватив Таю одной рукой поперёк спины, забираюсь рукой под пижаму, чтобы убедиться в своей догадке насчёт бюстгальтера – его действительно нет. Ласково сжимаю по очереди тяжёлые полушария, получая от этого чистый кайф. Пропускаю меж пальцев твёрдый сосок, осторожно выкручиваю, Тая сладко стонет мне в рот.

Всё это настолько круто, что я готов потерять рассудок от счастья. Лишь повышенная температура кожи малышки, как напоминание о её болезни, не даёт мне слететь с катушек. Пусть Тая уже не такая горячая, как прежде, наверное, лекарство начало действовать, но всё же забывать о её состоянии мне не стоит.

– Костя, я… Мне бы душ принять… Я вся потная и несвежая… – шепчет светлячок, оторвавшись от моих губ.

– Ты потрясающе пахнешь и на вкус тоже потрясающая, – убеждаю я её, продолжая покрывать влажными поцелуями лицо, шею и подбородок малышки. – Не нужен тебе никакой душ…

Для убедительности провожу языком от плечевого изгиба вверх до самого уха, впиваюсь губами в чувствительное место под мочкой, прикусываю, всасываю кожу, срывая с Таиных губ ещё один чудесный стон.

Девочка гладит мои плечи своими нежными пальчиками, спускается на грудь, и я закрываю глаза от удовольствия, крепче сжимая сладкую в своих руках.

– Костя… – томно выдыхает она, млея от моих ласк. Цепляется за мои плечи, дрожит вся. Сладкая. Желанная. Такая желанная…

Осторожно укладываю её спиной на постель. Подцепляю край пижамной кофты, тяну вверх, оголяя упругую грудь, по очереди припадаю губами к твёрдым горошинам сосков. Целую, как сумасшедший, всасываю, ласкаю языком. Скольжу пальцами по горячей коже, солено-сладкой на вкус, целую живот, языком рисую на нём узоры, заставляя свою девочку трепетать, вздыхать и вздрагивать от моих действий. Она такая чувственная, я готов с ума сойти от кайфа, просто прикасаясь к ней.

Возвращаюсь к самым желанным в мире губам, снова жадно целую их. Мои пальцы смыкаются на тонкой шее, фиксируя её крепко, но очень осторожно, чтобы не навредить. Тая такая хрупкая малышка. А я такой голодный. Лишь бы сохранить рассудок и не причинить ей боль.

Скольжу ладонью по животу вниз, проникаю под Таины пижамные штаны, обнаруживая, что и под ними нет никакого нижнего белья. Тая тихонько ахает и закусывает нижнюю губу. Едва не рычу от возбуждения, обследуя пальцами беззащитную промежность малышки. Вторгаюсь пальцами в нежную плоть, где так потрясающе мокро и горячо. Девочка до такой степени возбуждена, что я чувствую, как пульсирует её лоно. Она тоже хочет меня, готова принять хоть сейчас, и осознание этого факта возбуждает ещё сильнее.

Глубже проталкиваю пальцы в малышку, стараясь делать это нежно, насколько хватает моей выдержки.

Тая часто дышит, запрокинув голову назад, выгибает спину дугой и выстанывает моё имя, доводя до исступления охрипшим звучанием своего голоса.

– Костя…

Я возбуждён до предела, член до отказа налит кровью, голова с трудом соображает. Кажется, я ещё никого в жизни так не хотел.

– Я сейчас тебя трахну, маленькая… – хриплю я ей в ухо, следом жадно облизывая его, обхватывая губами и всасывая, добиваясь новых стонов. – Я знаю, что ты болеешь, знаю, что тебе плохо и нужно отдыхать, но я не могу… Лучше сама останови меня.

– Костя, мне не плохо, мне хорошо, – заверяет она шёпотом, касаясь нежными губами моей небритой щеки. – Не останавливайся, пожалуйста…

Мои губы расползаются в довольной улыбке. Долго и нежно целую малышку, отрываюсь и смотрю в широко распахнутые, затуманенные страстью глаза.

– Ты ведь потом не будешь плакать?

Тая в первую секунду не понимает вопроса, а потом с её губ срывается смущённый смешок.

– Не знаю, – крутит головой она. – Я ничего не обещаю.

Ласково глажу костяшками пальцев её щеку.

– Я не хочу, чтобы ты плакала. Хочу, чтобы улыбалась и всегда была довольна.

Малышка снова закусывает губу и с осуждением качает головой:

– Костя, что ты творишь? Я ведь могу влюбиться в тебя без памяти.

– Влюбись. Я этого и добиваюсь.

– А что будет со мной потом, когда ты наиграешься и бросишь?

– С чего ты взяла, что я так поступлю? Я разве похож на ветреного парня?

– Ты говорил, что никого никогда не любил. С чего вдруг тебе делать исключение для меня?

– Всё когда-то случается в первый раз, не твои ли слова? – улыбаюсь я.

Тая часто хлопает ресницами, растерянно глядя мне в глаза, я и сам немного в шоке от нашего разговора. Но всё, что я сказал, было искренне, без всякого умысла. Надеюсь только, что это не яростное желание потрахаться сейчас во мне говорит.

– Я ещё никого никогда так не хотел, слышишь? – с нажимом произношу я, укладывая ладонь Тае на макушку и собирая в кулак её волосы у корней.

– Я тоже, – тихо произносит она, взволнованно глядя на меня. – Поцелуй меня, пожалуйста…

Накрываю её рот своим и целую, страстно, алчно, неистово.

– Давай снимем это…

Тяну пижамную кофту вверх, Тая приподнимается, и я стаскиваю эту абсолютно лишнюю сейчас вещь через её голову. Вслед за этим избавляю малышку от штанов и коленом заставляю раздвинуть ноги. Ласкаю внутреннюю сторону бёдер, хаотично глажу и сжимаю нежную кожу, без конца напоминая себе об осторожности. Тая – хрупкая девочка, с ней нельзя обращаться грубо.

Мои пальцы снова глубоко в ней. Толкаюсь ими, ласкаю мою девочку изнутри, заставляя дрожать и всхлипывать подо мной. Член каждый раз напряжённо дёргается синхронно движениям ладони, жаждая скорее занять её место. Растягивать узкие стенки, раз за разом врезаться в тесную глубину, заполняя собой до отказа. Но я не спешу, как мазохист, издеваюсь над собой, но доставляю удовольствие своей партнёрше. Максимально раскрываю пальцами её плоть, отыскиваю и нежно надавливаю на самое чувствительное место.

– Боже мой… – задыхается Тая, выгибаясь дугой и шире разводя ноги мне навстречу.

Я продолжаю делать то, что начал, до тех пор, пока она не кончает. Малышка сладко стонет, сжимает колени, извиваясь подо мной. Я наблюдаю за ней, словно пьяный, окончательно слетая с катушек от этого зрелища.

Встаю на колени, одной рукой расстегиваю ремень, за секунду избавляюсь от брюк и белья, высвобождая своего изголодавшегося зверя. Заставляю Таю снова широко развести ноги и вгоняю в неё член сразу на всю длину.

Какой же… это… кайф…

Малышка вскрикивает, упирается ладонями мне в бёдра. Я замираю в ней, тяжело дышу, убирая наверх тонкие руки и фиксируя их на подушке над головой. Наклоняюсь и жадно целую свою девочку в губы, чувствуя, как сжимаются и разжимаются её внутренние мышцы. Это просто нереальный кайф – быть в ней. Делаю сильный толчок, и перед глазами искры рассыпаются от удовольствия.

– Костя… Мне больно… – жалобно шепчет светлячок мне в губы.

Я не сразу понимаю, о чем речь, но когда доходит, немного трезвею. Вытаскиваю член, избавляя малышку от мучений, накрываю и поглаживаю её вход рукой.

– Прости, маленькая.

– Делай это… осторожнее. Пожалуйста…

– Конечно.

Покрываю поцелуями её лицо, продолжая настойчиво ласкать между ног, потом снова вхожу. На этот раз медленно, постепенно растягивая тесные стенки. Но это ничуть не уменьшает кайф от пребывания внутри моей девочки. Тая часто и тяжело дышит, впивается ногтями в мои предплечья, пока я медленно заполняю её собой до отказа.

– Так лучше?

Она часто кивает и утыкается лбом в моё плечо.

Освобождаю её, вытаскивая член почти до конца, и снова повторяю эту чувственную пытку. Заполняю собой, тесно прижимаюсь бёдрами и двигаюсь назад. Тая всхлипывает и стонет. Такого медленного секса у меня не было ещё никогда. Но мне до одури нравится происходящее. И постепенно мы наращиваем темп. Я чувствую – Тая сама этого хочет. Я не просто трахаю ее, мы движемся навстречу друг другу. Это нереально заводит.

– Не больно? – на всякий случай уточняю я.

– Нет, – томно вздыхает моё сокровище. – Больше нет…

– Хорошо?

– Да, очень, – стонет малышка.

– А так? – с нажимом спрашиваю я, закидывая её ноги себе на плечи и туго входя до упора.

Тая всхлипывает и снова сладко стонет:

– Да… Да…

Ещё несколько сильных толчков, и моя девочка кончает. Я отпускаю себя вслед за ней. Тоже кончаю, бурно изливаясь в неё, чувствуя, как сильно её лоно сжимает мой член.

38

Тая

Отголоски пережитого удовольствия расходятся по телу приятной истомой. Я крепко обнимаю мужчину, который подарил мне это неземное ощущение. Покрываю короткими поцелуями его сильное плечо, ключицу, шею, медленно восстанавливая дыхание.

Костя всё ещё во мне. На этот раз он не спешит уходить в душ или куда-нибудь ещё, а вместо этого тоже обнимает меня и прижимается губами к моему виску. Я прекрасно осознаю, что он только что в меня кончил, но почему-то этот факт нисколько не омрачает случившегося между нами волшебства.

Не знаю, почему я совершенно не беспокоюсь. Может, потому что наконец-то начала доверять Косте, или потому что у меня сейчас такое время цикла, когда риск забеременеть минимален. А ещё я знаю о существовании специальных средств для экстренной контрацепции, которыми обязательно воспользуюсь позже, и ничего страшного точно не произойдёт. Ну а о том, что Костя может меня чем-то заразить, я вообще не думаю. Вряд ли такой человек, как он, может халатно относиться к своему здоровью. Я убеждена, что секс без защиты случился у нас сегодня в качестве большого исключения.

«Я никогда никого так сильно не хотел»

Я тоже. Я тоже…

Меня переполняет такая глупая шальная радость от нашей взаимности, и всё ещё кажется, что так не бывает по-настоящему. Не со мной. Я ведь неудачница. Мне по жизни ни в чем не везёт.

Боже, чем же я заслужила внимание этого роскошного мужчины? С его внешностью, с его положением и деньгами, у Кости наверняка от девушек отбоя нет. Почему именно я? Что во мне особенного? Или, может, зря я радуюсь, может, никакая я для него не особенная, а просто одна из…

В такой миг, находясь в самых уютных на свете мужских объятиях, думать о грустном совсем не хочется. И я заставляю себя просто закрыть глаза, расслабиться и наслаждаться моментом.

Но буквально сразу меня неудержимо начинает клонить в сон. Я понимаю, что засыпать сейчас нельзя, надо по-хорошему сначала сходить в душ, только сил на это нет совершенно.

– Тая… – вырывает меня из дремоты Костин низкий голос.

– М-м-м?

– Мне так голову снесло от тебя, что я забыл про презерватив.

Эти слова звучат как комплимент, и я против воли улыбаюсь. Глупая. Уже влюбилась ведь по уши.

– Ничего страшного, – лениво отзываюсь я. – Есть специальные таблетки для таких случаев, я завтра приму одну, и всё будет в порядке.

– Что ещё за таблетки?

– Ну, чтобы не забеременеть.

Костя отрывается от меня, приподнимается на руках и заглядывает в глаза:

– Разве они не вредные для женского здоровья?

– Ну, аборт намного вреднее.

– Ни того, ни другого я тебе сделать не позволю.

Я тихонько смеюсь.

– И что же, если я забеременею, женишься на мне? И будем воспитывать ребёнка?

– А что здесь смешного?

Перестаю улыбаться, осознав вдруг, что Костя совсем не шутит. Нет, я всё понимаю, влюблённость влюблённостью, но о детях, по-моему, говорить ещё рано. Ещё ой как рано.

– Мы ведь почти не знаем друг друга, – настороженно произношу я.

– Мне достаточно того, что я знаю. А ты, если хочешь узнать обо мне больше, спрашивай.

Хлопаю глазами несколько раз, силясь переварить информацию. Может, он все-таки шутит? Растягиваю губы в неестественной улыбке и пытаюсь отшутиться в ответ:

– Знаешь, мне бы не очень хотелось выходить замуж по залету.

– Ну хорошо, – усмехается он.

Резко выходит из меня, поднимается с постели, и сразу становится холодно. Но уже в следующее мгновение меня неожиданно подхватывают на руки и куда-то несут.

– Ой! – Я успеваю лишь зацепиться за Костину шею и прижаться к крепкой мужской груди, потерявшись в волшебном ощущении от соприкосновения наших тел. – Куда ты меня тащишь?

Надеюсь, он не собирается вынести меня из палаты, я же абсолютно голая.

– В ЗАГС, – шутит Костя.

А сам шагает в ванную и вскоре осторожно ставит меня на ноги в душевую кабину. Я чувствую, как по внутренней стороне бёдра начинает стекать его семя. И Костя почему-то уставился именно туда. Неловкий момент.

– Вот, постой так немного, и всё из тебя вытечет, – заявляет мой сумасшедший любовник.

Я смотрю на него, хлопая глазами, и не верю своим ушам. Это что, ещё одна шутка? Или он всерьёз думает, что таким образом можно избежать беременности?

– Ты издеваешься?

Но Костя даже не слышит вопроса. Он занят изучением моей анатомии, всего, что обычно недоступно для посторонних глаз, но сейчас беззащитно перед ним. Моё сердце начинает гулко биться в груди, дыхание тяжелеет, щеки горят огнем. Смущённо опускаю взгляд, но лучше бы я этого не делала. Потому что моему взору предстает предмет мужской гордости во всей своей красе. Костя всё ещё возбуждён и, кажется, не собирается оставлять это просто так. Низ живота заполняется приятной тяжестью, внутри снова становится влажно и горячо. Я облизываю пересохшие губы и каким-то чудом нахожу в себе силы озвучить то, что собиралась сказать минутой ранее:

– Я все-таки приму таблетки.

Выходит как-то хрипло, но Костя всё равно, кажется, пропускает мимо ушей. Шагает ко мне в душевую, обнимает за талию, прижимает спиной к прохладной кафельной стене. Утыкается лбом в мой лоб и смотрит в глаза. Этот взгляд, тёмный, жадный, с поволокой, гипнотизирует меня. Жар, исходящий от мужского тела, особенно снизу, обволакивает меня. И я забываю, о чем мы только что говорили. Забываю обо всём.

– Я сказал – нет, – медленно произносит Костя, мягко, но в тоже время безапелляционно, вызывая странный трепет по моей коже. А потом наклоняется, сладко целует в плечо и шею, щекоча горячим дыханием, и я вся с ног до головы покрываюсь мурашками.

Больше ничего не говорю и ни о чем не спорю. Зачем? Всё равно завтра приму таблетку. Мне не требуется для этого его разрешение. А сейчас буду просто наслаждаться моментом. Растворюсь в нём. Заберу всё без остатка и отдам столько, сколько смогу.

39

– Доброе утро, Тая!

Илья Сергеевич появляется в моей палате примерно в половине десятого утра. Как обычно, приветливый и доброжелательный, в безупречно отглаженном белоснежном халате поверх строгих брюк и рубашки. Мне нравится этот мужчина как врач и как человек. Наверное, если бы не Костя, я могла бы даже испытывать к нему куда более глубокую симпатию. Но сейчас мне кажется, что Костю не затмит никто. Даже самый красивый в мире актер. Или музыкант. Или модель. Да кто угодно!

Влюблённость – она такая. Если бы у меня была возможность встречаться с абсолютно любым мужчиной на земле, я бы всё равно выбрала Костю.

– Ну, как прошла ночь? – интересуется Илья Сергеевич с вежливой улыбкой на губах.

Но сегодня я не могу улыбнуться ему в ответ, вместо этого краснея до кончиков ушей. Лучше доктору не знать, как прошла моя ночь. Лучше никому об этом не знать.

А улыбнуться-то все-таки хочется, только самой себе под нос. Но я сдерживаюсь, закусив изнутри губу.

– Доброе утро, Илья Сергеевич! Спасибо, всё хорошо.

А если быть честной, то просто замечательно! Примерно около часа назад я натянула свою пижаму, а так сладко дрыхла всю ночь голышом в обнимку с самым крутым на свете мужчиной. Косте стоило больших трудов разбудить меня и заставить одеться. Ему нужно было срочно уехать по каким-то важным делам, и он, бедный, очень переживал, что кто-то войдёт в палату без стука и застанет меня в таком виде.

Черт, всё ещё не могу поверить, что мы с Костей теперь вместе. Только подумала о нём, а сердце уже радостно затрепыхалось в груди.

– Ну и отлично, – довольно кивает Илья Сергеевич и протягивает мне градусник. – Давай измерим температуру.

Я послушно сую термометр под мышку, хотя уже и так знаю, что никакой температуры у меня нет. Чувствую себя отлично.

– У тебя раньше были проблемы с почками? – спрашивает доктор.

– Да, – безрадостно признаю я. – В детстве был пиелонефрит.

– Почему не указала это в анкете?

– Извините, если честно, совсем забыла.

– Ясно. Что ж, судя по анализам, у тебя снова он, в острой форме. Я назначу антибиотики и поливитамины. Также нужно будет соблюдать диету. Ничего острого, солёного, жареного. Больше питья.

– А… я же смогу лечиться дома?

– Можно и дома, только при условии соблюдения постельного режима и всех моих рекомендаций. Но я бы, конечно, лучше оставил тебя у нас, хотя бы на неделю. Так надёжнее. Из практики могу сказать, что находясь дома, даже самые ответственные пациенты никогда не соблюдают всех рекомендаций врача. А острый пиелонефрит нужно обязательно долечивать, иначе он может перейти в хроническую форму.

– Я даже не знаю… – теряюсь я. – Наверное, я бы лучше все-таки полечилась дома…

Илья Сергеевич хмурится. Я смотрю на него снизу вверх, испытывая неловкость за свой отказ. Все-таки он врач, владелец клиники, уважаемый человек. В нём чувствуется авторитет, незаурядный интеллект, уверенность в своих словах и выводах. Этот мужчина наверняка знает, о чем говорит, и ждёт, что к его мнению прислушаются. А я сходу отвергла его совет.

Но что я могу с этим поделать, медицинский центр Никитина мне не по карману. А просить деньги у Кости я точно не буду. Хотя он наверняка и без моей просьбы оплатит всё сам, но мне это не нравится. Чем больше Костя тратится на меня, тем больше я чувствую наше с ним неравенство. Наверное, всему виной мои отношения с Игорем, мне страшно не хочется повторения истории. Даже в самых несущественных мелочах.

– Может быть, обсудишь это с Костей? – предлагает Илья Сергеевич, будто услышав мои мысли.

Я вспыхиваю ещё сильнее и отрицательно кручу головой.

– Нет. Я лучше поеду домой. Обещаю, что буду строго соблюдать все ваши рекомендации. Честное слово.

– А если я назначу внутримышечные уколы, у тебя дома есть человек, который сможет их поставить?

– Я сама смогу! – выпаливаю я.

Вообще-то самой себе ставить уколы я пока ещё ни разу не пробовала, но всегда делала это для мамы. Она хвалила, говорила, что я лучше любой медсестры. Уверена, что и себе смогу. Что там сложного?

– Похвально, – одобряет Илья Сергеевич. – Что ж, дело твоё. Тогда дождись выписки. Скоро тебе принесут завтрак, поёшь, отдохни немного. Я подойду позже.

– Спасибо! А… – Я нерешительно замираю на полуслове, вспомнив о важном насущном вопросе.

– Что такое?

– У вас есть тут аптека?

– Скажи, какие препараты тебе нужны, и я всё принесу, – великодушно предлагает Илья Сергеевич.

Я снова краснею с ног до головы, как синьор Помидор. Если бы доктор Никитин не был Костиным другом или я хотя бы об этом не знала, наверное, было бы проще говорить с ним о таких вещах. Но я знаю, и язык не поворачивается.

– Нет, спасибо. Это… личное. Мне бы все-таки как-нибудь самой попасть в аптеку.

Ох, в груди всё так и горит от неловкости. Прячу глаза. Кажется, проницательный доктор всё понял.

– Можешь спуститься на первый этаж, аптека справа от центрального входа.

– Спасибо, – сконфуженно благодарю я.

Илья Сергеевич кивает и вскоре оставляет меня одну. Я сползаю с постели, чувствуя ломоту в мышцах по всему телу, как после хорошей тренировки в спортзале. Между ног всё тянет и ноет, напоминая о ночных событиях. Дух захватывает от одних только воспоминаний…

Надо срочно принять контрацептив. Хоть риск беременности и минимален, но лучше перестраховаться.

Иду к шкафу, накидываю на плечи пальто. К счастью, вчера, когда Костя, забирал меня из дома, мама догадалась сунуть ему мои вещи. Точнее, только обувь, верхнюю одежду и телефон, но и за это ей огромное спасибо. В кармане пальто есть немного налички, этого должно хватить на таблетки.

Приносят чудесный завтрак, я с аппетитом ем, после чего тороплюсь спуститься на первый этаж в аптеку. Объясняю миловидной девушке на кассе, что мне нужно, и она любезно предлагает несколько вариантов, из которых я выбираю самый простой. Чтобы один раз проглотить пилюлю и забыть о проблеме навсегда.

Я впервые в жизни собираюсь сделать это и немного волнуюсь. Особенно вспомнив Костины слова о том, что такой препарат может мне навредить. Да, может, наверное. Но лучше об этом не думать. Мои подруги из прошлой жизни не раз пили похожие таблетки, и ничего. Со мной тоже будет всё в порядке. В конце концов, у абсолютно всех лекарств есть побочка, но это же не останавливает меня, к примеру, от приёма тех же антибиотиков? Как бы сильно я ни млела от Кости, ребёнка нам заводить ещё рано. Нет, нет и нет.

Стоит представить, что принесу малыша в мамину квартиру, так и бросает сразу в холодный пот. Пылища от кучи старых вещей, которые мама ни за что не позволит мне выбросить, вечная земля на полу от её рассады, пьяный отец, его маты, запах лекарств, мамины жалобы на судьбу… Нет, я не хочу, чтобы мой ребёнок, если он у меня когда-нибудь появится, рос в таком месте. Пока у меня не будет для него хороших условий, ни за что не рожу.

Возвращаюсь в палату, скидываю пальто, присаживаюсь за стол. Распечатываю маленькую коробочку, вытягиваю из неё блистер с одной-единственной таблеткой. С любопытством разглядываю – ещё никогда таких не видела. Разворачиваю и внимательно читаю инструкцию. Ой-ёй, лучше не читать.

Наливаю себе стакан воды из диспенсера и уже собираюсь выковыривать таблетку из упаковки, как дверь палаты без стука распахивается. На пороге появляется Константин.

Слишком поздно спохватившись, убираю руку с блистером за спину, одновременно пытаясь загородить собой валяющиеся на столе коробку и инструкцию.

Улыбаясь одними губами, Костя сужает глаза и кивает мне за спину.

– Что там у тебя?

– Да так, ничего особенного, – кокетливо пожимаю я плечом, а у самой сердце бьется как бешеное, будто у самой настоящей преступницы. – Не думала, что ты так рано закончишь свои дела.

– Я очень торопился.

– Соскучился?

– Очень.

Костя неспешно шагает ко мне навстречу, очень пристально глядя в глаза, а у меня внутри нарастает настоящая паника. Понятия не имею, куда деть контрацептив. Карманов в пижаме у меня нет.

– Может, сходишь помоешь руки? – пытаясь изобразить на лице непринужденную улыбку, нервно предлагаю я.

Но мой мужчина только ухмыляется на это и отрицательно качает головой. Подходит вплотную, кладёт руки на талию и очень нежно целует в щеку, едва касаясь её губами.

Моё бедное сердце окончательно сходит с ума, а по коже бегут мурашки.