Читать книгу "Моя маленькая слабость"

40

Его губы сводят меня с ума. Не знаю, как ему это удаётся. Он ведь не делает ничего особенного. Просто касается нежно, ведёт носом вниз по скуле, вдыхает мой запах, осторожно прикусывает кожу на шее, а я всё больше теряю связь с реальностью. Не успеваю опомниться, как Костя уже завладевает блистером, слишком легко отобрав его из моей крепко сжатой ладони.

– Ну и что это такое? – разглядывает Костя таблетку, продолжая обнимать меня за талию одной рукой.

– Да просто лекарство, – выдаю я первое, что приходит на ум.

Какая глупая и очевидная ложь…

Костя хмурится. Заглядывает мне через плечо, поднимает со стола инструкцию, начинает читать. Хмурится ещё сильнее.

– Я думал, мы договорились, что ты не будешь пить эту отраву.

Смотрит так, что хочется провалиться сквозь землю. Мне даже на секунду становится стыдно. Но только на секунду. Потом я, к счастью, вспоминаю, что никто не вправе распоряжаться моим телом кроме меня самой.

– Мы не договорились. Ты просто настаивал на своём, а я промолчала.

Костя сминает инструкцию в кулак и бросает получившийся комок бумаги обратно на стол. А мой блистер со спасительной таблеткой сует себе в карман.

Я злюсь. В груди начинает печь, щеки пылают.

– Ты не можешь решать это за меня, – резко произношу я, выпятив вперёд подбородок.

– У моего друга жена после такой таблетки несколько лет не могла забеременеть, – спокойно отвечает Костя. – Пойми, это не шутки, маленькая.

– Я всё понимаю, но к детям пока не готова, – упрямо стою я на своём.

– Иногда происходит то, к чему мы не готовы, такова жизнь.

– Я сама буду решать.

– Я тебе не позволю.

– Не имеешь права!

– Не имею. Но всё равно сделаю.

Я не знаю, что ещё ему сказать. Внутри всё клокочет от гнева и бессилия. Как он может так поступать со мной?! Нельзя так. Нельзя.

– Отдай таблетку.

– Нет.

– Хорошо! Тогда я куплю себе новую.

Отталкиваю его и устремляюсь к выходу, но меня тут же перехватывают за локоть и рывком возвращают обратно. Заключают в крепкие объятия, прижимают к себе. Гладят зачем-то по голове.

– Ну всё, успокойся, – требуют, утыкаясь носом в мою макушку.

Я тяжело дышу, придавленная щекой к Костиной груди. Его рубашка умопомрачительно пахнет парфюмом. Тяжёлая ладонь скользит по моей спине, ласково поглаживая. Но на меня ничего не действует. Возмущение, негодование, обида разрывают грудную клетку изнутри. Пытаюсь высвободиться из объятий, пыхтя, как паровоз.

– Почему тебя так пугает возможное материнство? – спрашивает Костя, наконец позволив мне отстраниться.

– Тебе не понять.

– Ты объясни, я все-таки попробую.

Гневно смотрю в его невозмутимые глаза.

– Знаешь, меня не столько материнство пугает, сколько твоя настойчивость.

– Я ведь хочу как лучше.

– Ты лишаешь меня выбора!

– Хочешь выбор?

– Да, было бы неплохо.

– Хорошо. – С непроницаем лицом Костя достаёт из кармана блистер с контрацептивом и протягивает его мне. – Можешь выпить, если так сильно хочется. Но в таком случае я уйду, и единственное, что будет связывать нас дальше, это работа.

Я не верю своим ушам. Смотрю на него, широко распахнув глаза, чувствую себя так, будто меня только что ударили. Становится больно. Очень больно и обидно до слез. Вот и всё. Конец сказке. А я-то, дура, размечталась. Ничего я для него не значу. Ослушалась один раз – и всë, больше не нужна.

– Уходи, – сдавленно произношу я.

Непослушными руками кое-как выковыриваю таблетку из упаковки, хватаю со стола стакан с водой. И уже подношу пилюлю к губам, когда моё запястье грубо перехватывают.

– Вот значит как? Тебе совсем наплевать, уйду я или останусь? – интересуется Константин, грозно глядя мне в глаза.

– Это тебе на меня плевать! – с обидой выпаливаю я.

– Мне на тебя? – изумлённо вскидывает он брови. – Блять, да было бы мне на тебя плевать, я бы сам тебе эту таблетку в глотку засунул!

Я вжимаю голову в плечи и трусливо хлопаю ресницами. Ничего не могу с собой поделать. Наверное, разгневанные мужчины будут пугать меня теперь до конца жизни.

Костя, видя мою реакцию, кажется, злится ещё сильнее. Резко выпускает из захвата моё запястье, отступая на шаг назад.

– Пей, если хочешь.

Разворачивается и уходит. Уверенно шагает к двери, даже не оборачиваясь.

Мне хочется плакать. Но я держусь. Часто дышу, пытаясь остановить назревающую истерику. И в последний момент, когда Костя уже берётся за дверную ручку и тянет её на себя, отчаянно выкрикиваю:

– Подожди!

Он замирает. Оборачивается, смотрит на меня вопросительно.

Я подхожу к урне и демонстративно выбрасываю туда чёртову таблетку.

– Твоя взяла.

Костя опирается плечом на дверной косяк, складывает руки на груди и продолжает сверлить меня тяжёлым взглядом.

– Ну а если ты все-таки забеременеешь? Побежишь потом делать аборт тайком от меня?

– Нет, – отвечаю я осипшим вдруг голосом. – Если ты не бросишь меня, не побегу.

– Иди сюда, – устало произносит он.

Я послушно плетусь к нему, замираю в двух шагах, а Костя берёт меня за руку, притягивает к себе и заключает в объятия. В которых я, к своему стыду, мгновенно плавлюсь.

– И родишь мне ребёнка? – вкрадчиво произносит он, согревая горячим дыханием мою макушку.

У меня внутри полный диссонанс. Мы знаем друг друга без году неделю, Костя даже ещё не развёлся до конца со своей женой. Откуда такое сильное желание заделать мне ребёнка? Или он со всеми так поступает? Этакий пацифист, сторонник улучшения демографии в стране и отец-героиня в одном флаконе? Интересно, сколько же тогда у него по свету детей? Много, наверное. Даже страшно представить. Одно успокаивает, учитывая Костин характер, такой мужчина наверняка заботится обо всех.

Ох, ну и попала же я…

Надо было выпить таблетку прямо в аптеке, не отходя от кассы. Зачем только я потащилась обратно в палату? Идиотка.

– Я все-таки надеюсь, что беременности не произойдет. У меня сейчас безопасное время цикла, таблетка была больше для перестраховки.

Костя запрокидывает голову и тихо смеётся.

– Ну ладно. Пусть будет так.

И целует меня в губы. Жадно, пошло, до чертовых горячих мурашек по всему телу. Боже, как же мне хорошо с этим мужчиной… Только ради одних таких вот мгновений, наверное, можно и родить.

Костя отстраняется, смотрит в глаза затуманенным голодным взглядом. У меня в груди и внизу живота сладко щекочет, кажется, сейчас он набросится на меня и утащит в постель. Но вместо этого Костя облизывает губы и вдруг неожиданно серьёзно произносит:

– Мне Никитин звонил. Сказал, что ты хочешь лечиться дома.

Я сразу ощутимо трезвею, с губ срывается тяжелый вздох.

– Это ты мне тоже не разрешишь?

– Разрешу. Только при условии, что это будет мой дом.

Мои брови ползут вверх сами собой.

– И что, ты теперь всё будешь за меня решать?

– Конечно, нет. Только в вопросах, касающихся твоего здоровья и безопасности.

– Это какой-то беспредел, Костя, – недоумённо качаю я головой.

– Почему беспредел? Я просто хочу заботиться о тебе. Разве это плохо?

– Против моей воли – плохо.

– Разве ты не хочешь, чтобы я о тебе заботился?

Это мне нечем крыть, и я растерянно замолкаю. Конечно, хочу. Но у нас ведь ещё не те отношения. Или уже те? Чёрт, кажется, я совсем запуталась…

– Я и сама могу о себе позаботиться, – упрямо задираю я нос.

– Я знаю. Все мы можем. Ты скажи, хочешь ли этого от меня или нет? Только будь честна со мной и с собой.

Я снова тяжело вздыхаю и утыкаюсь лбом в Костино плечо.

– Да, наверное, хочу…

Шумно втягивая носом воздух, Костя сжимает меня в объятиях до хруста костей.

– Ну и всё тогда, вопрос закрыт.

41

Костя

Не знаю, что на меня нашло. Какой черт вообще дёрнул меня ставить Тае такой дебильный ультиматум? Откуда взялась эта уверенность, что она выберет первый вариант? Видимо, мои мозги окончательно поплыли. Теперь злость уже отступила, но в теле до сих пор таится паршивая слабость от мысли, что я мог потерять своего с таким трудом заполученного светлячка.

Мужик должен держать слово, иначе он не мужик. Эта идея с младенчества настолько глубоко въелась мне в подкорку, что вряд ли я бы смог потом перешагнуть через себя и нарушить данное слово. И снова бы только смотрел на малышку Таю издалека или находился бы рядом, но не мог прикоснуться. Одной тупой фразой обрек бы себя на ежедневную персональную пытку. Я так помешался на этой девушке, что о других даже думать не хочу…

Обнимаю её крепче, шумно выдыхаю в мягкие волосы, и постепенно меня отпускает. Всё хорошо. Я отделался лёгким испугом. Светлячок остаётся со мной.

Не знаю, почему перспектива забеременеть настолько пугает малышку, но она все-таки выбрала меня. И пусть надеясь на удачу, но ведь рискнула. Значит, не хочет меня потерять. Черт, никогда бы не подумал, что чьё-то желание оставаться со мной будет вызывать у меня такой щенячий восторг. Кажется, я реально повернулся на этой девушке.

Да что говорить, если я даже о презервативе забыл из-за своего жадного нетерпения, такое со мной вообще впервые в жизни. Рядом с Таей рассудок мне машет ручкой, а его место занимают голые инстинкты. Надо как-то собраться уже, что ли, взять себя в руки. Конечно, перспектива стать отцом в самое ближайшее время меня ничуть не огорчила, даже наоборот, я обрадовался такой возможности. Но светлячок моей радости не разделил.

И молчком, главное, побежала покупать эту дрянь противозачаточную. Не знаю, что больше меня напрягло: то, что она даже не попыталась обсудить проблему, приняла решение, забив на мои слова, будто я для неё пустое место. Или же страх, что по моей милости Тая может заполучить проблемы со здоровьем. Второго я бы себе точно не простил. Особенно учитывая, что именно Таю теперь вижу матерью своих будущих детей. Только её. Если, конечно, малышка на это когда-нибудь согласится. Теперь я уже ни в чем не уверен.

Да, наверное, я не подарок. Но вроде бы и не самый плохой… Почему никто не хочет от меня детей?

В дверь позади нас стучат, вынуждая отойти и разомкнуть объятия, чего мне ужасно не хочется. А вот Тая с радостью отскакивает от меня сразу на добрых пару метров.

В палату входит Илья, держа в руках тонкую папку с бумагами. Жмёт мне руку:

– Привет.

Морда кирпичом, куда деваться. Так меня это бесит. Чёртов моралист. И ведь не знает ни хрена, зачем вообще совать свой нос в чужое дело?

Зато на Таю смотрит с таким теплом, что хочется ему уебать.

– Ну что, ты не передумала? Может, всё-таки полечишься у нас?

– Нет, не передумала, Илья Сергеевич, – скромно отвечает малышка.

– Ну что ж, – вздыхает Никитин, доставая из папки несколько листов, покрытых мелким печатным текстом, – тогда вот держи назначения. Там всё написано, какой препарат в какой дозировке когда принимать. Если будут вопросы, позвонишь. А это твоя диета. Здесь все продукты, которые можно, а здесь – которые нельзя. И еще, до конца лечения соблюдай половой покой. Никакого секса.

Буквально на глазах Тая пунцовеет, согласно качнув головой, а я перевожу взгляд на Илью, силясь понять, он издевается? Или правда нельзя? Ладно, потом погуглим. Если это шутки у него такие, не знаю, что с ним сделаю.

– Ну всё, выздоравливай, – мило улыбается, гаденыш, моему светлячку и поворачивается ко мне: – Костя, можно тебя на минуту?

Выходим из палаты, отходим в конец коридора к окну. Илья опирается плечом на стену и обыденно интересуется:

– Как супруга поживает?

– Понятия не имею, – сухо отвечаю я. – Мы разводимся.

– Ясно. Извини.

– Ничего.

– Слушай, Кость, я все понимаю, но то, что вы с Таей устроили здесь ночью… У меня весь персонал сегодня с утра это обсуждает. Так нельзя.

Черт, а мне казалось, мы почти не шумели. Да уж, неловко вышло… Надеюсь, другие пациенты не разбегутся теперь из-за нас.

– Виноват, Илья, извини, – дружески хлопаю я его по плечу. – Больше не повторится.

– Если у тебя всё серьёзно с Таей, то я очень за вас рад. Она хорошая, милая девушка. Ты только не обижай её.

– Да что ты меня за чудовище какое держишь? – снова начинаю раздражаться я. – С чего вдруг я должен её обижать?

Илья примирительно улыбается:

– Да нет, конечно, не за чудовище. Ты тоже хороший человек, Кость. И друг. Я никогда не забуду то, что ты для меня сделал. Но иногда ты можешь конкретно так перегибать палку, я больше за это переживаю.

– Ты лучше за себя переживай, – с нажимом произношу я, глядя на Илью из-под бровей.

– Ладно, больше я тебе ничего говорить не буду, – сдаётся он.

– Вот и хорошо.

Возвращаюсь в палату к Тае. Малышка уже собралась, стоит у зеркала в обуви и верхней одежде, ждёт меня. Хмурая какая-то. Подхожу, обнимаю её за плечи.

– Всё в порядке?

Кивает.

– Да.

– Поехали?

– Да.

Держу Таю за руку, пока идём по коридорам, спускаемся вниз. Мне не даёт покоя её печальная мордашка. Чувствую за это свою вину. И невольно думаю о том, что сказал Илья.

Да, я знаю, что перегнул. Сам испугался. Сделал выводы, в дальнейшем буду думать, прежде чем что-то ей говорить. Или делать. Черт, я ведь по всем статьям облажался. Трахнул больную, слабую, с температурой, прямо в палате клиники друга. О защите забыл. Да еще и шантажировал с этой таблеткой. Мудила с Нижнего Тагила, блять. Конечно, Тая будет грустная. Ещё и переживает, вдруг залетела от такого мудилы.

Я исправлюсь, маленькая, прости. Крепче сжимаю её руку и ловлю на себе печальный взгляд.

– Костя, я, наверное, все-таки лучше полечусь у себя дома, – негромко произносит она.

Мне хочется ответить скупое и твердое «нет», но помня о только что данном мысленно обещании исправиться, выдавливаю из себя:

– Почему?

Тая безразлично пожимает плечом:

– Сексом заниматься нельзя.

– Думаешь, я позвал тебя к себе только из-за секса?

– Не знаю, – отвечает она, отводя взгляд. – Просто зачем лишний раз соблазняться.

– Когда я говорил, что хочу заботиться о тебе, то это и имел в виду. Пальцем к тебе не прикоснусь, пока Никитин не разрешит, обещаю.

Тая возвращает мне своё внимание и глядит исподлобья:

– Всё-таки я лучше поеду домой. Не обижайся, мне просто так будет спокойнее.

И снова мне до жути хочется настоять на своём. Челюсть плотно сжимается, но я приказываю себе угомониться.

– А твой отец? Он часто себя так ведёт?

Светлячок смущается и опускает взгляд.

– Нет. Только когда пьяный. И они с мамой в основном ругаются, меня он не трогает.

Я молчу некоторое время. Потом беру малышку за руку, вынуждая посмотреть мне в глаза.

– Тая. Я погорячился сегодня, когда сказал, что уйду, если ты выпьешь таблетку.

Тая оторопело хлопает глазами несколько раз.

– То есть ты уже не возражаешь, если я выпью её? – настороженно интересуется она.

– Мне по-прежнему не нравится эта идея. Тем более ты говорила, что риск забеременеть сейчас минимален. Но если для тебя это принципиально, давай сначала хотя бы проконсультируемся с врачом.

– Костя, а можно вопрос? – сужает глаза светлячок, склонив голову набок.

– Конечно.

– У тебя есть дети?

– Нет.

Тая удивленно смотрит на меня, будто ожидала услышать совсем другой ответ.

– Ты поэтому так? Так сильно хочешь ребёнка?

– Только не подумай, что я специально в тебя кончил. Нет. Я правда тупо забыл про презерватив. Но если бы ты забеременела, я был бы рад.

Малышка растерянно вздыхает.

– Кость, я просто ещё даже никогда не задумывалась о детях. У меня не было ещё… таких отношений. И с тобой мы познакомились совсем недавно, я не успела даже ничего понять…

– Я знаю. Если бы не история моего друга с этими таблетками, я бы может и не полез в бутылку. Давай просто договоримся на будущее, что станем вместе всё обсуждать, прежде чем принимать такие решения.

– Давай.

– Так что ты решила? Рискнём? Или пойдём к врачу? – киваю себе за спину я. – Пока ещё не уехали отсюда.

– Давай рискнём, – взволнованно отвечает светлячок.

– Уверена?

– Вроде да.

Я довольно прикрываю глаза.

– Ну тогда, может, и лечиться ко мне поедешь? Не знаю, как ты, а я вряд ли без тебя долго продержусь. Буду каждый день приезжать и напрашиваться в гости.

Наконец-то на губах светлячка появляется долгожданная улыбка:

– Ну давай хотя бы заедем, я вещи свои заберу?

Теперь приходит мой черед улыбаться:

– Ура.

42

Мы заезжаем к Тае, как и договаривались. Жду у подъезда. Забираю небольшую дорожную сумку из её рук, когда малышка, наконец, выходит.

Радуюсь, как пацан. Будто первый раз с девушкой наедине остаюсь.

По дороге заезжаем ещё в аптеку и магазин, покупаем всё необходимое, и я вновь ловлю кайф от таких простых и обыденных дел рядом с моим светлячком.

Мне, как назло, названивают с работы, но я всех шлю куда подальше, хотя раньше никогда себе такого не позволял. Хочу этот день посвятить Тае. А может, и всю следующую неделю тоже. Только бы не случилось никакого форс-мажора.

Приезжаем в мою квартиру. Показываю малышке полупустую гардеробную – моих вещей в ней всего ничего. Тая скромно улыбается, говорит, что для её скромного багажа достаточно и одной полочки в шкафу, а я в ответ на это предлагаю устроить шопинг сразу после выздоровления.

– Спасибо, но это уже точно лишнее, – упрямо крутит головой малышка.

– Как хочешь.

Целую в висок и чувствую, что её кожа снова горячее, чем должна быть.

– Кажется, у тебя опять температура.

– Наверное, жаропонижающее перестало действовать. Я ещё в магазине почувствовала себя хуже.

– А почему мне не сказала? Давай-ка ложись в постель.

– Сейчас, вещи разложу…

– Я сам разложу.

Подхватываю свою девочку на руки и несу в спальню.

– Костя, – вздыхает она, обнимая меня за шею. – Я так скоро привыкну передвигаться исключительно у тебя на руках и разучусь ходить. Что ты потом будешь со мной делать?

– Буду постоянно носить на руках, мне нравится.

Таечка улыбается и утыкается носом в моё плечо.

Я тоже улыбаюсь, как дурак. Из нас могла бы получиться настоящая семья. Даст бог, так и будет.

Укладываю малышку в постель, но не успеваю отойти, как Тая поднимается с явным намерением встать с кровати.

– Куда? – недоумеваю я.

– Да мне же лекарство нужно принять!

– Лежи, я сейчас всё принесу.

Иду за медикаментами, возвращаюсь и высыпаю всё содержимое пакета на постель рядом с Таей. Нахожу назначения Никитина, ищу нужные препараты.

– Тут написано – внутримышечно? – удивляюсь я, внимательнее вглядываясь в текст.

– Да, Илья Сергеевич предупредил, – кивает малышка. – Я ему сказала, что сама себе смогу поставить.

– Хм, я бы на это посмотрел.

– Костя! – Тая со смехом отбирает у меня лист с назначениями. – У тебя наверняка есть дела, ты можешь ими заняться, а я сама разберусь с лечением.

– Нет, всё самое важное я уже сделал и планировал остаток дня провести с тобой.

– Тогда… – Светлячок хитро прищуривается и протягивает мне распечатку с диетой. – Может быть, ты приготовишь обед? Что-нибудь из этого меню?

– Легко, – усмехаюсь я, забирая бумагу из её рук. – Что тут у нас… Разрешается: хлеб чёрствый, вегетарианские супы, нежирные отварные мясные и рыбные блюда, овощи, разнообразные крупы, яйца всмятку. Так… Ну, яйца всмятку я точно могу.

– Уверен? – ухмыляется Тая. – И сколько минут их надо варить?

– А их надо варить?

Малышка снова заливается смехом.

– Ох, кажется, останусь я голодной!

Смотрю на неё с теплом и не могу не улыбаться.

– Не останешься, не бойся. Сейчас всё будет.

Прихватив с собой лист с диетой, отправляюсь на кухню. Яйца всмятку… Усмехаюсь себе под нос. Будет тебе, светлячок, королевский обед с компотом, котлетами и овощами на пару. Ты даже не подозреваешь, насколько богатый у меня жизненный опыт. Я умею практически всё.

Выкладываю на стол купленные продукты из пакетов и сгораю от любопытства, как там Тая справится с уколом. В конце концов, решаю подсмотреть одним глазком.

Тихо подхожу к спальне, заглядываю в дверной проём. Тая стоит голой попой к зеркалу, с приспущенными пижамными штанами и шприцем в руке наизготовку. Извернулась таким образом, чтобы видеть нужную часть ягодицы и прицелиться в неё иглой.

Как же я вовремя.

Малышка так сосредоточена на своём действии, что даже не замечает меня. Зажмуривается, заносит руку, но в последний момент не решается воткнуть иглу. Куксит мордашку и жалобно хнычет, вызывая во мне прилив умиления и нежности.

– Эх ты, салага, – подхожу я к ней и отбираю шприц. – Дай сюда.

Тая краснеет и мгновенно натягивает штаны обратно на свой аппетитный зад.

– Ой, Костя… А ты умеешь?

– Нет в этой жизни чего-то, что я не умею.

Малышка недоверчиво приподнимает бровь:

– Да ну? Правда?

– Отвечаю.

– Спорим, есть?

– Давай. На что?

– На желание.

– Договорились. Только сначала укол.

Тая отдаёт мне спиртовую салфетку нетвердой рукой.

– Может, лучше я сама все-таки?

– Снимай штаны.

Светлячок взволнованно вздыхает, поворачивается ко мне спиной и приспускает резинку пижамных штанов, оголяя свои прекрасные ягодицы только наполовину.

Я подхожу ближе, встаю на одно колено так, что мягкое место светлячка оказывается прямо напротив моего лица. Стягиваю ниже пижамные штаны и забываю, что собирался делать.

Её задница роскошна. Просто идеальна. Не могу удержаться, чтобы не потрогать. Кладу ладонь на ягодицу, аккуратно сжимаю. Слышу, как Тая охает, но продолжает стоять неподвижно. Это чертовски заводит.

Нежно глажу её задницу, завожу ладонь ребром между ног, прижимаюсь к мягкой беззащитной плоти. Очень горячей и влажной.

Блять, трахаться нельзя. Я всё ещё не погуглил, но сейчас уже понимаю, что Илья не стал бы шутить такими вещами.

Легонько, едва касаясь, глажу Таины прелести снизу. Дразню и себя, и малышку. Удивительно, что она совсем не возражает. Упёрлась ладонями и лбом в зеркало, тяжело дышит. Ещё и ноги расставила чуть шире. И что вот мне с ней делать?

Закатываю глаза к потолку, мысленно матерюсь и заставляю себя убрать пальцы с запретного места. Быстро провожу спиртовой салфеткой по крайней верхней стороне Таиной ягодицы и втыкаю в неё шприц.

– Ай! – жалобно вскрикивает малышка.

– Т-ш-ш, уже почти всё.

Медленно ввожу лекарство, вытаскиваю иглу, закрывая спиртовой салфеткой место укола. Чмокаю светлячка в сладкую попку и натягиваю обратно пижамные штаны.

– А теперь в постельку.

– Так нечестно! – хнычет моя девочка.

– Ты слышала, что сказал наш добрый доктор Никитин? Соблюдать постельный режим. А трахаться нельзя.

– Костя! – возмущённо цокает языком Тая и снова звонко смеётся.

Я подхватываю её на руки и заваливаю спиной на постель.

– Лежи, отдыхай, а я пошёл готовить еду.

– Давай я помогу?

– Нельзя.

– Ну хотя бы проконтролирую!

Я отрицательно качаю головой и решительно поднимаюсь с постели. Строго смотрю на малышку:

– Лежать. Отдыхать. Выздоравливать.

– Ох, мужчины же совершенно беспомощны на кухне, – забавно вздыхает она, перекатываясь на бок и подпирая рукой щеку.

– И кто тебе вбил в голову эту глупость?

– Это общеизвестный факт.

– Это общеизвестный бред. Настоящие мужчины могут всё.

Тая загадочно улыбается.

– Кстати. Наш спор в силе? Ты выполняешь любое мое желание, если я найду то, что ты не умеешь делать.

– В силе, – с азартом подтверждаю я. – Ну а если я всё-таки сумею это сделать, то ты выполняешь любое моё.

– Только в пределах разумного! – вскидывает она указательный палец.

– Само собой, – усмехаюсь я.

– Хорошо. Я тогда буду думать.

– Думай, думай. А я пошёл на кухню.

– Костя…

– М? – оборачиваюсь я.

– Ты идеальный мужчина.

Снова не могу не улыбнуться.

– На самом деле нет, светлячок. Я просто пытаюсь тебя захомутать.

– Кто? – округляет свои и без того большие глаза малышка.

– Что – кто?

– Как ты меня назвал?

– Как?

– Светлячок?!

Её изумлённое лицо – это просто чудо какое-то. Невозможно не умилиться.

– Тебе не нравится? – едва сдерживая улыбку, интересуюсь я.

– Нравится… – растерянно отвечает она. – Просто как-то неожиданно. Почему светлячок?

– Я мысленно с первого дня нашего знакомства тебя так зову. Ты светлая вся, и внутри, и снаружи. С тобой поговоришь, и на душе становится светлее. Поэтому светлячок.

Тая садится по-турецки на постели, обнимает себя за плечи и впивается мне в глаза каким-то необычным взглядом.

– Что такое? – всё-таки улыбаюсь я.

– Еще никто никогда не говорил мне ничего подобного, – взволнованно поясняет малышка.

Я пожимаю плечами:

– Не все могут открыто говорить о том, что думают.

– Дело не в этом. Просто… я думала, что нравлюсь тебе только внешне, понимаешь? Потому что все всегда смотрят только на это. И плевать, что я чувствую. И чувствую ли вообще. Как будто кукла какая-то, а не живой человек.

– Ты очень красивая девушка, Тая. Но для меня это не главное. Ты нравишься мне далеко не только из-за внешности. И поверь, мне не плевать на твои чувства.

Она молчит. Смотрит на меня своими бездонными глазищами, лишь изредка хлопая ресницами. А я смотрю на неё и ощущаю какое-то странное жжение в груди. Правильно ли делаю, что говорю всё это? Но с другой стороны, почему не сказать? Это ведь правда. Я ни в чём сейчас не приврал. И откуда взялись эти дурацкие сомнения?

Наша с Таей игра в гляделки начинает затягиваться, в конце концов я устало вздыхаю:

– Ладно, хватит мне зубы заговаривать. Пошел я готовить, а то ты и правда у меня голодной останешься. Илья мне потом плешь проест.

– Угу, – потерянно кивает малышка.

– Лежать и отдыхать, – напоминаю я ей.

– Угу, – снова кивает она, на этот раз слегка улыбнувшись.

И демонстративно заваливается на подушку, снова заставляя меня улыбнуться. Как бы сильно ни хотелось мне подойти и завалиться рядом, всё же разворачиваюсь и ухожу на кухню.