Читать книгу "Моя маленькая слабость"

43

Пока готовлю на кухне, становится жарко. Снимаю с себя рубашку, остаюсь в одних джинсах. Так и подмывает сходить в спальню к Тае, посмотреть, чем она там занимается. Но терплю. Честно говоря, боюсь превратиться в одержимого маньяка, жаждущего контролировать каждый вдох своей жертвы. Не стоит отнимать у малышки личное пространство. Я и так уже её сегодня достал.

Мясорубки и большинства другой необходимой кухонной утвари в этой квартире у меня нет, поэтому обхожусь подручными средствами. Мясо на котлеты мельчу ножом. Пароварку сооружаю из кастрюли и металлической сетки для гриля. Пытаюсь сообразить, когда последний раз сам что-то готовил, и не могу – настолько это было давно. Но удивительным образом помню, как и что нужно делать.

Через час с небольшим обед готов. Я накрываю на стол и наконец позволяю себе сходить к Тае. Ожидаю найти её спящей, но кровать в спальне оказывается пуста, а из ванной комнаты доносится шум воды. Меня тянет туда, как магнитом. Подхожу ближе и с удивлением обнаруживаю, что дверь ванной не заперта. Наоборот, даже слегка приоткрыта.

Интересно, Тая случайно забыла закрыть её? Или намеренно таким образом испытывает судьбу?

Стоит представить малышку обнажённой под струями душа, как член в штанах сразу радостно поднимает голову. Нет, друг, сегодня даже не рассчитывай.

Плотно прикрываю дверь от греха подальше и возвращаюсь на кухню. Чтобы отвлечься, навожу порядок, сгружаю грязные чашки в посудомоечную машину.

Тая появляется через пятнадцать минут. Красивая, нежная и беззащитная. Босая, с влажными волосами, разбросанными по плечам. И в одной неприлично короткой шёлковой сорочке на тонких лямках.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – тянет носом девочка, набирая в грудь воздух, отчего её упругие полушария под сорочкой живописно приподнимаются.

Я смотрю на эту картину и дурею от желания наброситься и растерзать.

Что ты делаешь со мной, Тая? Испытываешь? Издеваешься? Или тебе просто наплевать на запреты врача?

– Где твоя пижама? – спрашиваю я хрипло, слишком сильно сжимая в руке кухонное полотенце.

Тая, не стесняясь, рассматривает моë полуобнаженное тело.

– Я закинула её в стиральную машину, надеюсь, ты не возражаешь? – с игривой улыбкой произносит она.

– Я сейчас разложу тебя вот на этом самом столе, если ты не оденешься, – указываю я глазами на обеденный стол.

Малышка смущенно улыбается и отводит взгляд.

– Кроме этого, я взяла с собой только джинсы и свитер. Могу надеть их, если хочешь.

Тяжело вздыхаю. Беру со спинки стула свою рубашку, накидываю Тае на плечи и запахиваю на груди, едва сдерживая себя, чтобы не облапать крошку за вываливающиеся из декольте аппетитные прелести.

– Садись, – строго указываю я на стул. – Есть сейчас будем.

– Костя, а можно я тебя обниму?

И не дожидаясь ответа, светлячок крепко обвивает меня руками. Гладит мою спину нежными пальчиками, трётся носом и щекой о моё плечо, прижимается упругой грудью с твёрдыми торчащими сосками сквозь скользкую невесомую ткань своей сорочки. У меня дрожь проносится по телу от этой чувственной близости.

– Ты чего добиваешься, м? – рычу я, грубо хватая малышку за задницу и крепко сжимая обе ягодицы в ладонях.

– Ай! – пищит Тая. – Уколы!

– Прости, – целую я её в уголок рта.

Обхватываю пятерней за шею и снова целую. Целую, целую, как сумасшедший. Сладкие губы, щеки, нос, лоб, скулы, веки, подбородок – всё, что попадается мне на пути.

Потом отрываюсь кое-как, разворачиваю светлячка от себя на сто восемьдесят градусов и почти силой усаживаю на стул.

Ставлю перед ней тарелку, наливаю в фужер компот. Себе же хочется налить чего-нибудь покрепче, но решаю не рисковать. Алкоголь в крови – хана самоконтролю. Тая и без того сегодня будто специально нарывается.

Обхожу стол и занимаю место напротив неё. Пробую свои шедевры высокой кухни, не чувствуя вкуса еды. Когда вся кровь отлила к паху, поглощать пищу и получать от этого какое бы то ни было удовольствие почему-то ни черта не выходит. Мучает голод иного характера. Стараюсь не думать о том, что утолить его в ближайшие дни не получится.

Зато Тая уплетает содержимое своей тарелки с завидной скоростью, будто и не терлась об меня сосками минуту назад.

– Господи, как вкусно, Костя! Поверить не могу, что это ты сам приготовил! Ты что, раньше работал поваром?

– Типа того, – улыбаюсь я. Не могу не радоваться её аппетиту. – В ресторанном бизнесе.

– Ого! А я тоже работала в ресторанном бизнесе, только официанткой, – хмыкает она с полным ртом.

– Я знаю.

– Ну да, точно, ты же всё обо мне знаешь.

– Не всё. Но многое.

– А расскажи что-нибудь о себе? Почему у тебя не сложилось с женой?

Такой резкий переход в теме разговора на секунду выбивает меня из колеи. Меньше всего сейчас хочется беседовать с Таей о Нике. Но я сам предлагал малышке задавать мне любые вопросы. А значит, хочу – не хочу, должен отвечать.

– Мы просто не подходим друг другу, – в итоге равнодушно произношу я. – У неё одни взгляды на дальнейшую жизнь, у меня другие.

– И только поэтому вы решили разойтись?

– Ты считаешь, этого мало?

– Но ведь все мы разные и на жизнь смотрим по-разному. Если человек дорог, всегда можно договориться, найти компромиссы.

– Не всегда, маленькая.

– А ты правда её никогда не любил? Почему тогда вы поженились?

– Потому что нам было удобно вместе. Я уже говорил.

Тая кладёт приборы на стол, отодвигает от себя пустую тарелку и пронзительно смотрит мне в глаза.

– А ты меня не обманываешь, Кость?

– Зачем мне тебя обманывать?

– Не знаю. Мужчины часто лгут, чтобы добиться своего.

– У меня другие методы, – усмехаюсь я.

– Какие?

– Самые действенные.

Тая склоняет голову набок и растягивает губы в кокетливой улыбке:

– Заинтриговал.

Я только в очередной раз вздыхаю. Лучше тебе не знать, какими они бывают, маленькая. И намеренно перевожу тему, указывая взглядом на её тарелку:

– Ты поела?

– Да, спасибо, всё было очень вкусно!

– Может, добавки?

Тая отрицательно крутит головой:

– Нет, спасибо, я и столько-то обычно не ем. Просто было ну очень вкусно.

Против воли улыбаюсь. Даже если она неискренне хвалит, всё равно приятно.

– Тогда марш в постель.

– А ты со мной не пойдёшь? – с надеждой глядя на меня, спрашивает малышка.

– Не знаю, не знаю…

– Пойдём, – настойчиво повторяет она и смотрит на меня тем самым своим взглядом. Порочным, дерзким, многообещающим. Пробуждающим во мне что-то темное и опасное.

– Уверена? – интересуюсь я негромко.

Тая часто кивает, сексуально закусив нижнюю губу.

Я перестаю что-либо понимать. Что там Никитин говорил про половой покой? Может, мне это послышалось? Или я что-то неправильно понял?

Достаю из кармана телефон и забиваю в поиск фразу «половой покой это». Ага, половое воздержание, преимущественно вагинальный секс… Поднимаю взгляд на Таю.

Подмечаю всё. Как блестят её глаза, как порозовели щеки. Как поднимается и опускается от учащенного дыхания грудная клетка малышки. Как едва заметно бьётся тонкая венка на её шее. Девочка явно возбуждена, явно хочет от меня чего-то. Точнее, совершенно ясно, чего, но… Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Просто не верю своей удаче. Неужели нашёл такую же сумасшедшую, как я сам?

– Ну пошли, – медленно произношу я, неотрывно глядя в её расширенные зрачки.

Мы одновременно встаём из-за стола. Тая поворачивается и выходит из кухни первой, я иду шаг в шаг следом за ней. Как привязанный, будто на аркане. Весь в предвкушении, но всё ещё до конца не верю, что не ошибся.

Заходим в спальню. Тая забирается на кровать, садится лицом ко мне, подогнув под себя ноги. Я усаживаюсь напротив и притягиваю малышку к себе. Целую её в губы пошло и грубо. Заваливаю спиной на постель. Она ахает и тихонько стонет, выгибаясь подо мной, тем самым окончательно срывая мне крышу.

Отрываюсь от её губ, облизываю свои, ловлю плывущий, затуманенный взгляд.

– Ты ведь понимаешь, что мне нельзя засовывать в тебя свой член?

Тая несколько раз согласно кивает.

– Мы можем попробовать… кое-что другое, – робко произносит она, глядя мне в глаза.

Господи, девочка, что я там тебе говорил о любви? Забудь. Я тебя уже люблю. И где ты только раньше была?

Я обхватываю ладонью её затылок и снова проталкиваю свой язык ей в рот. Упиваюсь её губами, её податливостью, желанием. Свободной рукой по очереди сжимаю тугие полушария. Ловлю пальцами мелкие камешки сосков и ласкаю их сквозь тонкую шелковую ткань. Тая снова ахает и снова тихонько стонет. Это сводит меня с ума. Тяну декольте её сорочки вниз, обнажая острые вершины, тут же накрываю одну из них губами. Как же я голоден. И то, каким образом я собираюсь утолить свой голод, рвёт крышу почище любого наркотика.

Сжимаю в кулак гриву мягких волос малышки, с нажимом веду большим пальцем по её припухшим губам. Проталкиваю палец в девичий рот и хрипло приказываю:

– Соси.

Тая шире распахивает свои потрясающие глаза и послушно смыкает губы на моём пальце. Всасывает его в себя, отчего сквозь мой позвоночник проходит лёгкий разряд электричества. Член стоит колом, ноет, требуя как можно скорее оказаться на месте пальца. Но я терплю, ловя непередаваемый кайф от контакта с мягким скользким языком моей девочки. Она прикрывает глаза, послушно работая губами, а я меняю большой палец на указательный и средний, толкаюсь ими глубже, задевая гортань малышки. Тая начинает задыхаться, и я позволяю ей сделать вдох, сразу после продолжаю исследовать и готовить. Ресницы малышки растерянно и часто порхают, она вся дрожит в моих руках.

Блять, больше не могу…

Расстегиваю ширинку одной рукой, освобождая стояк. Устраиваю малышку полусидя на подушках. Встаю на одно колено и приставляю член к её губам.

Смотрю на сладкую, словно пьяный. Как она послушно открывает рот и пропускает меня. Как доверчиво смотрит исподлобья. Рука сжимается в её волосах. Другой глажу девочку по щеке, пока она пытается взять глубже, чтобы доставить мне максимум удовольствия. Дурею от кайфа. Ещё никогда, наверное, и ни с кем мне не было так хорошо.

44

Кажется, я впервые за долгое время наконец-то натрахался. Чувствую себя довольным и удовлетворённым. Разглядываю спящую на моём плече Таю. Осторожно, чтобы не разбудить, поглаживаю светлую прядку её волос у виска.

Такая красивая девочка. Так сладко сопит, разомкнув ярко-красные натруженные губы. Мой ангел порочный.

Устала. Замучил я тебя. Сама напросилась, глупая.

И всё же совесть слегка терзает меня за то, что я сотворил со своим больным светлячком. Когда первый раз кончил, забрызгав спермой её лицо и губы, меня начали одолевать сомнения. Правильно ли я вообще понял Таю, этого ли она хотела? Может, малышка рассчитывала на лёгкий петтинг, а я ей член начал пихать в рот. Петтинг, конечно, тоже был. После того, как я отблагодарил Таю за минет глубоким поцелуем. И было кое-что ещё. Стянул с неё нижнее бельё. Не мог же я оставить девочку без удовольствия? И это чудо, какой Тая оказалась чувственной. Стоило лишь слегка прикоснуться к её промежности, надавить пальцем на сочную мякоть, как сладкая уже выгнулась и задрожала от оргазма. Без всякого стеснения широко расставила в стороны стройные ножки, открыла моему взору свои прелести. Я смотрел на них и чувствовал непреодолимое желание впиться губами. Почувствовать вкус этой девочки на языке. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Не знаю, можно ли было делать это, и не нарушил ли тем самым Таин «половой покой», но я начал целовать её там. И обезумел окончательно от нереального запаха сладкой, от крышесносного вкуса. А малышка будто испугалась сначала, может, не ожидала, попятилась назад, но я крепко схватил её за бёдра, и уже через минуту Тая сладко стонала, хватая ртом воздух, комкая руками простынь, и вскоре зашлась в ещё одном оргазме. А мне снова нужно было что-то делать со своим налившимся до отказа стояком. И я не придумал ничего лучше, чем вновь использовать прекрасный ротик малышки. «Половой покой» же, мать его.

Тая после двух оргазмов была не в адеквате, и я просто трахал её рот, намотав на кулак волосы. Как животное, позабыв о гуманности. Кончил и снова до одури целовал сладкие губы, пропитавшиеся моим собственным запахом и вкусом.

А потом мы долго лежали и обнимались. Я гладил её волосы. Она гладила мою грудь. Водила нежными пальчиками, даря ни с чем не сравнимые ощущения. Это было даже круче, чем секс. И в конце концов малышка уснула на моём плече. Сладкая такая. Моя прелесть.

Глядя на неё, чувствую, как у самого глаза начинают слипаться. Хоть время ещё детское, но всему виной приятная усталость. Да и почему бы не отрубиться в такой шикарной компании?

Обнимаю Таю крепче, с кайфом закрываю глаза и почти уже проваливаюсь в сон, когда по закону подлости где-то поблизости начинает трезвонить моя мобила.

Матерясь про себя, с ловкостью ниндзя выбираюсь из объятий светлячка, чтобы не разбудить, и отыскиваю в брошенных на полу джинсах трубу.

– Да, – рыкаю я в трубку, даже не успев срисовать номер звонящего.

– Здравствуй, Костенька, – раздаётся оттуда голос старого товарища. – Как дела твои? Как жизнь?

Уже один тот факт, что он мне позвонил, заставляет напрячься.

– Здравствуй, Марат. – Выхожу из спальни и плотно закрываю за собой дверь, стараясь делать это максимально бесшумно. – Спасибо, не жалуюсь. Твоими молитвами. Сам как поживаешь?

– Ой, у меня всё как обычно. Трудимся не покладая рук. Ну и отдыхать не забываем.

– Как без этого.

– Конечно.

– Случилось что, или ты так просто звонишь?

– Я бы рад так просто тебе позвонить, но на этот раз, увы, случилось. Ты что, Костенька, врагов себе нажил? Тут ко мне люди приезжали, тобой интересовались…

Не то чтобы я сильно удивлён. Вообще-то, чего-то подобного и ожидал. Но один хрен приятного мало.

– Что за люди? – не без раздражения интересуюсь я.

– Серьёзные люди. Я объяснил им, конечно, что тебя трогать нельзя. Но решил предупредить на всякий случай. Мало ли что, сам понимаешь…

– Ясно. А подробнее можешь рассказать, Марат?

– Могу. Но не по телефону. Приезжай в гости.

– Когда тебе удобно?

– Для тебя в любой день время найду. Набери меня только заранее.

– Хорошо, договорились. Спасибо, что позвонил.

– Не за что. До встречи, дорогой.

45

Две недели спустя

Тая

– Алло, мам? Привет.

– Привет, дочь. Ну как ты там?

– Нормально, мам. Ты как?

– Я тоже нормально.

– Отец что?

– Пока, тьфу-тьфу, не пил. Исправлюсь, говорит, на работу буду устраиваться. Как твой Константин с ним поговорил, так будто подменили человека. Не знаю, правда, надолго ли хватит…

– Костя сказал, что если папа сам не справится, то в клинику его положит.

– Ох, дай бог здоровья этому твоему Константину! Если он действительно нам так поможет, век не забуду. Неужели услышал наконец Господь мои молитвы, даже не верится…

– Я верю, мам, что теперь всё у нас будет хорошо.

– А ты сама, кстати, всё? С концами к нему переехала?

– Не знаю, мам. Костя не хочет, чтобы я уезжала. Но я все-таки думаю, надо возвращаться домой. Неправильно это всё как-то. Уже давно выздоровела, не хочу злоупотреблять гостеприимством.

– А что, тебе плохо у него?

– Нет, не плохо, мам. Наоборот. Костя очень… заботливый.

– Так и оставайся тогда! Пока предлагают. Такой мужчина! Видный, серьёзный. При деньгах. Что тебе ещё надо?

– Дело не в этом, мама. Костя нравится мне. Сильно нравится. Просто…

– Так тем более тогда! – грубо перебивает меня мама. – Я вообще не понимаю, как такой мужчина может кому-то не понравиться? А если ещё и заботливый, как ты говоришь, то вообще цены ему нет. Красивая ты, Тайка, пользуйся, пока можешь. Пока предлагают. Не упускай свой шанс.

Я болезненно морщусь. Ненавижу, когда она заводит эту свою песню.

– Не начинай, мам. Я просто хочу, чтобы у нас с Костей всё было хорошо.

– А зачем тогда уезжать, если он просит остаться?

– Это сложно объяснить. Ты всё равно не поймёшь.

– Я бы на твоём месте мёртвой хваткой в него вцепилась. Смотри, потеряешь, потом локти будешь кусать!

– Ну всё, мама, хватит! Потом созвонимся! Пока!

Со злостью жму на кнопку, сбрасывая вызов, и прячу телефон в карман. Зажмуриваюсь, тру виски.

Зачем только я ей позвонила? Такое классное настроение было с утра, а теперь на душе будто камень повис.

Сую руки в карманы, невидящим взглядом смотрю на вход в супермаркет, ожидая Галю – свою новую коллегу по работе. Через пару минут она, наконец, выходит, ступая гордой походкой из-за раздвижных стеклянных дверей. Галя – наш новый офис-менеджер. Она заняла место Марины и почти вдвое старше меня, но на удивление лёгкий и приятный в общении человек. Когда я вернулась в офис после больничного, мы с ней как-то сразу подружились, стали вместе иногда ходить на обед, болтать о том о сем. И это стало моим спасением, потому что весь остальной коллектив, включая даже Татьяну Ивановну, после моего возвращения странным образом изменился. Коллеги теперь общаются со мной… очень осторожно. Будто я представляю для них какую-то опасность. Не знаю, связано ли это с тем, что мы с Костей теперь приезжаем и уезжаем из офиса вместе, или сыграло роль скандальное увольнение Марины. Но мне было некомфортно. Наверное, я бы точно почувствовала себя здесь изгоем, если бы не Галя.

– Сливового не было, я тебе абрикосовое взяла, вот, попробуй, – протягивает она мне мороженое в яркой блестящей упаковке. – Оно тоже классное.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Никогда такого раньше не видела в магазинах.

– Оно недавно появилось, вкуснющее! Я раньше такого ещё не встречала. Сейчас попробуешь и тоже в него влюбишься, вот увидишь.

Снова улыбаюсь. Разворачиваю упаковку и откусываю кусочек холодного лакомства.

– М-м-м, и правда! Очень вкусно, Галь!

– А я тебе что говорила!

Галя распаковывает своё мороженое, и мы отправляемся в сторону нашего офиса, поедая сладость и непринуждённо болтая обо всякой ерунде.

На улице уже совсем тепло. Почти лето. Звонкое пение птиц слышно даже сквозь шум автомобилей, бесконечным потоком проносящихся мимо. Как же хорошо!

Неприятный осадок после разговора с мамой растворяется в свежем весеннем воздухе, его место занимает нечто иное. Радостное, щемящее, лёгкое чувство, которое невозможно описать словами. Наверное, это счастье.

Я так люблю Костю. И как ни странно признаваться в этом самой себе, но я уверена, что не заблуждаюсь на этот счет. Я люблю его. Чувствую это всем сердцем. И мне кажется, чувства мои взаимны. Пусть он говорит, что не верит в любовь, и видит этот мир более рационально. Но я не могу не замечать, с каким теплом Костя на меня смотрит. С какой нежностью прикасается. С какой страстью набрасывается в постели. Еще никто никогда не относился ко мне так, как он. Никто так не заботился. Даже моя мама, когда я была маленькой. Если это всё не любовь, тогда я не знаю, что такое любовь.

И всё же какой-то маленький червячок сомнений постоянно точит меня изнутри. Я всё время пытаюсь поймать паразита за хвост, определить его природу, понять, откуда взялось внутри меня это неприятное создание? Но каждый раз противный червяк изворачивается и ускользает, не позволяя себя изучить.

Что не даёт мне покоя?

Я полностью доверяю Косте, не спрашиваю, как обстоят дела с разводом у них с женой. Может быть, в этом причина? Может, стоит спросить?

Или мне не хватает романтики. Совместных походов в кино, цветов и прогулок за ручку в парке, как тогда, в моём сне. Однако представить брутального Костю с легкомысленным букетом в руках довольно сложно. Каждый раз против воли улыбаюсь, воображая эту картину.

Да не так уж это и важно для меня на самом деле. Нет, вряд ли причина моих терзаний в отсутствии пресловутой романтики. Но что же тогда?

Может, мне не хватает серьёзных намерений со стороны Кости? Хотя он мне жить предлагает вместе, казалось бы, куда ещё серьёзнее? Неужели я предложения руки и сердца от него жду? Но это ведь совсем смешно. Мы знакомы сколько? Месяц? О какой свадьбе может идти речь? Тем более, если Костя только что развёлся или даже ещё не успел, разве захочется ему снова так быстро жениться на ком-то другом? Только сумасшедший будет торопиться с этим на его месте. Да я и сама спешить не хочу…

Тогда что же не так?

Может, это со мной что-то не в порядке? Может, я просто поломанная слегка и не могу наслаждаться в полной мере своим счастьем, даже когда нет никаких поводов грустить? Или мне просто страшно, что всё это временно. Что я вижу только чудесный сон, который скоро закончится, и придется вернуться в свою старую, привычную, но такую опостылевшую жизнь. С больной мамой, пьющим отцом, безденежьем и презрением к самой себе за собственную ничтожность.

Распрощавшись с Галей в холле офиса, возвращаюсь на своё рабочее место. С удовольствием погружаюсь в любимые цифры, давно смирившись с отстранённой холодностью Татьяны Ивановны.

Порой хочется спросить у начальницы, что не так? Что я сделала, по её мнению, такого плохого? Из-за чего её отношение ко мне изменилось? Но я не решаюсь задавать такие вопросы. Боюсь услышать ответ, каким бы он ни был. Ведь и так примерно знаю. Люди склонны сами додумывать причины поступков других людей, и чаще всего эти причины представляются им самыми дурными. Оправдываться, если за тобой нет никакой вины, унизительно. Пусть думают, что хотят. По большому счету меня это не касается.

За работой время летит быстро. Я и не замечаю, как проносятся два часа. Наверное, и дальше не замечала бы, но отвлекает бульканье телефона – пришло сообщение. Бросаю взгляд на экран, и по губам невольно расползается улыбка.

«Зайди ко мне»

Костя немногословен, но что-то подсказывает мне, что он написал, потому что соскучился. Ведь я сама безумно скучаю по нему в течение всего рабочего дня.

Удивительно, как реагирует на него мой организм. Я ещё только собираюсь пойти к любимому, а сердце уже ускорилось, заставляя трепетать от волнения. Мы же видимся каждый день, спим в одной постели. Откуда это смущение? Откуда мандраж? С тех пор, как я вышла на работу после больничного, ещё ни разу не оставалась с боссом наедине в его кабинете. Может, все дело в этом?

Достаю из сумки маленькое зеркальце, чтобы убедиться, что с макияжем всё в порядке. Поправляю выбившуюся из хвоста прядку волос у виска, поднимаюсь и на слабых ногах отправляюсь на аудиенцию к начальству.

Робко постучав в дверь, вхожу в кабинет. Костя сидит за своим столом в вальяжной позе, откинувшись на спинку кресла. Брутален и прекрасен. Ему так идет этот кабинет. Его строгий стиль в одежде, дорогие часы на запястье. До сих пор не верится, что я с ним.

Сегодня мы провели чудесную ночь и вместе приехали на работу, но я чувствую себя так, будто передо мной совершенно другой человек. Мой босс, директор компании, а я всего лишь подчиненная, которую он зачем-то вызвал к себе в кабинет. Волнуюсь так, будто меня сейчас могут строго отчитать за что-то.

Все-таки удивительная вещь – наше сознание. Какое мощное влияние на него может оказать всего лишь смена обстановки.

– Закрой дверь, – властно произносит Костя без тени улыбки на губах.

Я растерянно оборачиваюсь – дверь вроде бы уже закрыта. До меня медленно доходит, что босс просит запереть её на ключ, и по телу тут же проносится волна легкого трепета.

Делаю, что велено.

– Сюда иди, – раздаётся следующий приказ.

Меня всё больше охватывает волнение. По лицу любимого ничего не возможно понять. Что он задумал? Надеюсь не… Черт, заниматься сексом прямо на работе, в его кабинете, это очень горячо, но вместе с тем и аморально. Вдруг кто-то из коллег услышит нас? Увидит, заметит, что я слишком долго здесь была, догадается? На меня и без того косо смотрят. Нет, я так не могу. Или могу?

Костя так смотрит на меня, что внизу живота разливается сладкая истома. Сердце бьется всё чаще, дышать становится труднее.

– Что ты задумал? – спрашиваю я, не узнавая свой собственный голос.

Босс сужает глаза, немного отъезжает на кресле назад от своего стола и хлопает ладонью себе по колену.

– Сюда. Иди.

Я делаю судорожный вздох. Ноги подгибаются уже от одного его взгляда. Но я иду. Шаг за шагом несмело приближаюсь, чтобы быть нагло схваченной и усаженной на мужские колени.

Меня сжимают во властных объятиях, целуют, заставляя мгновенно потерять связь с реальностью. А потом вдруг резко поднимают вверх и укладывают грудью на стол, выбивая весь воздух из легких.

– Ты что творишь? – на вдохе шепчу я, пытаясь обернуться.

Но меня надежно придавливают к столу. Горячие губы жалят шею, заставляя с ног до головы покрыться мурашками. Наглая рука задирает узкую юбку практически до поясницы, делая мою позу совсем неприличной. Сильные мужские пальцы мнут ягодицы, забираются под трусики, где мгновенно становится мокро. Это так невыносимо остро, приятно и горячо, что я вновь проваливаюсь в забытье на какое-то время. Тихо стону от нарастающего с каждой секундой удовольствия, выгибаюсь, резко выпуская носом воздух, когда пальцы любимого проникают глубоко в меня.

– Знаешь, как долго я мечтал уложить тебя на этот стол? – тихо рычит на ухо Костя, наматывая на кулак мой хвост.

И хоть я возбуждена до предела, отчего-то такой вопрос вызывает у меня не самую приятную ассоциацию.

– И многих… ты на него вот так… укладывал? – задыхаясь от ощущений, прерывисто спрашиваю я.

– Больше никого…

– Никого никогда?

– Мы не так давно в этом офисе…

– Ах ты!.. – Пытаюсь вырваться, мгновенно взбесившись от вспышки ослепляющей ревности.

– Лежать! – приказывает Костя, вновь надежно придавливая меня к столу своим весом. – Шучу я, шучу…

Его пальцы все ещё внутри, делают такие невыносимо приятные вещи, что хочется кричать. Я не могу сопротивляться. А вскоре и совсем забываю, что хотела.

Перед глазами всё плывёт. Я поджимаю пальцы ног от удовольствия. Туфли сваливаются на пол. Слышу, как шелестит упаковка презерватива. И глухо стону, когда моё лоно таранит Костин огромный член.

Каждый раз это происходит будто впервые. Очень сильно, мощно, за гранью реальности. Я теряюсь в своих ощущениях, забываю, как дышать, из груди рвется крик, но Костя зажимает ладонью мой рот.

Мне хорошо с ним. Боже, как хорошо… И это даже не самое подходящее слово. Классно, круто, невероятно, ослепительно… Сомневаюсь, что существует в мире что-то лучше секса с любимым мужчиной. Он во мне так глубоко, а я в нём. В его объятиях, в его сердце.

Громкий стук в дверь заставляет нас замереть и испытать жестокое разочарование. Сначала просто разочарование, а немного позже и испуг. Точнее, не знаю, как Костя, а я точно пугаюсь. Кто-то ломится в его кабинет, дёргает ручку, тарабанит кулаком, будто случился пожар.