Читать книгу "Моя маленькая слабость"

46

Костя резко выходит из меня, поправляет трусики, опускает вниз мою юбку. Помогает подняться со стола и усаживает в своё кресло. После стягивает с себя презерватив, выбрасывает его в урну для бумаг и идёт к двери, на ходу застегивая штаны. По внутренностям проносится ледяная волна от осознания, что сейчас кто-то войдет сюда и увидит меня растрепанную, сразу поняв, чем мы тут занимались. Я судорожно поправляю волосы, подавляя острое желание залезть под стол, чтобы спрятаться, или рвануть в шкаф. Но это было бы слишком нелепо.

Пока любимый проворачивает замок и тянет ручку на себя, я вся скукоживаюсь на его кресле, мечтая провалиться сквозь землю. Но уже спустя мгновение чувствую невероятное облегчение – Костя не собирается впускать в свой кабинет пришедшего, лишь слегка приоткрывает дверь и загораживает проход своей широкой спиной.

– Константин Георгиевич, извините, что отвлекаю! Но там вам из больницы звонят, я пыталась соединить, но вы трубку не брали!

С удивлением узнаю голос Гали. Господи, она что, сумасшедшая? Никогда раньше не замечала за ней такого неадекватного поведения. Зачем было так ломиться, Костя же теперь уволит её!

– Я сейчас ещё раз попытаюсь соединить, вы только ответьте!

– Я сейчас занят. Пусть перезвонят позже.

От Костиной интонации даже у меня мурашки по коже идут. Кажется, он сейчас просто убьет бедную Галю на месте. Но на удивление, мою новую приятельницу грозный тон босса ничуть не пугает, и вместо того чтобы развернуться и уйти, она взволнованно продолжает:

– Константин Георгиевич, я их уже просила перезвонить, но там просто очень важно, ваша жена у них в реанимации в тяжелом состоянии! Они вам на сотовый не дозвонились, поэтому набрали рабочий номер!

– Ника? – удивленно переспрашивает Костя. – А что случилось?

– Если я правильно поняла, на неё напали и… жестоко избили.

Костя молчит какое-то время, а мне вдруг становится дурно.

– Возьми у них контакты и отправь мне, я перезвоню позже.

– Но там срочно…

– Я сказал, возьми контакты! – рычит Костя так, что даже мне становится страшно.

– Хорошо, – растеряв прежнюю уверенность в голосе, испуганно отзывается Галя, – я поняла. Изви…

Конец её фразы грубо обрывается громким хлопком двери.

Костя разворачивается, идёт к своему столу, но даже не смотрит на меня. Берет телефон, набирает какой-то номер, прикладывает к уху.

– Лёша, нужно поговорить. Сейчас.

И сразу же сбросив вызов, убирает телефон в карман. Только после этого переводит взгляд на меня.

– Тая, мне нужно уехать.

– Я могу чем-то помочь?

– Если до конца рабочего дня не вернусь, домой поедешь с Лёшей.

Быстро киваю и поднимаюсь с кресла, не желая отнимать у любимого лишнее время. Костя обходит стол, приближается ко мне, обнимает.

– Ты только не надумай там себе ничего лишнего, ладно?

Отстраняюсь и с непониманием смотрю на него.

– А что я могу надумать?

– Не знаю, – напряженно улыбается любимый. – Просто не беспокойся ни о чём. Всё хорошо.

– У твоей жены, кажется, не очень, – неуверенно возражаю я.

На это Костя ничего не отвечает. Его челюсть плотно сжимается, взгляд становится отчужденным. Еще через секунду он выпускает меня из рук и отправляется к шкафу, чтобы забрать из него пальто.

– Пойду работать, – тихо произношу я, не спеша перемещаясь к двери.

– Иди, – не оборачиваясь, бросает босс.

Выскальзываю из кабинета и, не поднимая глаз, спешу к себе.

Татьяна Ивановна делает вид, что не замечает моего появления, но сейчас я ей за это только благодарна. Смотрю в монитор и не вижу перед собой ни одной цифры. Все символы на экране сливаются в сплошные размытые линии, будто у меня резко упало зрение на черт знает сколько диоптрий.

«Не надумай себе ничего».

Да я понятия не имею, что обо всём этом думать!

Его жену избили. Да так, что она попала в реанимацию. Кошмар какой-то… Но кто это сделал? Зачем? Или, наверное, правильнее спросить – за что? Может, грабители какие-нибудь… Не думала, что в наше время такое возможно.

Наверное, я очень плохой человек. Произошло чудовищное событие, никому не пожелаешь такого. И мне, конечно, очень жаль, что это случилось с Костиной женой. Но тошно сейчас совсем из-за другого. Выходит, Костя так и не развёлся.

И как бы я ни успокаивала себя, как бы ни уговаривала не делать поспешных выводов, этот факт режет ножом по живому.

Ника. Красивое имя. Наверное, и сама она тоже очень красивая. Наверняка ей сейчас понадобится помощь и поддержка близкого человека. Костя хороший, он, конечно, не бросит жену в беде. Будет рядом, возможно, станет ухаживать за ней так же, как за мной во время болезни. Может, поймёт, что она всё ещё для него дорога, и передумает разводиться…

Господи, какая я ужасная! Зачем думаю обо всём этом?!

Ещё неизвестно, насколько там все плохо, лишь бы Ника выжила, и не было никаких страшных последствий! Как я могу в такой момент ревновать и беспокоиться о себе?

Пытаюсь вытряхнуть мрачные мысли из головы и заняться делом, но ничего не выходит. Так и продолжаю тупо пялиться в монитор, не в силах сложить два плюс два.

– Тая? Ты домой не собираешься? – вырывает меня из анабиозного состояния голос начальницы.

Заторможенно смотрю на часы – уже начало седьмого.

– Нет, Татьяна Ивановна, еще поработаю немного.

– Ну как знаешь. Я поеду. До свидания.

– До свидания.

Вскоре хлопает дверь, и я остаюсь в кабинете одна. Сижу, как пришибленная, всё ещё не в состоянии собрать себя в кучу.

Звук включен, но я на всякий случай проверяю телефон – Костя не звонил и не писал. Работать я вряд ли сегодня смогу, и по-хорошему нужно бы ехать домой. Но только куда? К себе? К нему? Но у меня ведь нет ключей. Вот дерьмо.

Вздрагиваю, когда в зловещей тишине дверь кабинета резко открывается, но тут же выдыхаю, увидев на пороге Галю.

– Ты здесь? – спрашивает она и, плотно прикрыв за собой дверь, быстрым шагом идёт к моему столу. – Там тебя какой-то Алексей ждёт в холле…

– Алексей? – удивлённо переспрашиваю я.

– Он сказал, ты в курсе. И просил предупредить тебя.

– Ах да… – Запоздало вспоминаю, что Костя говорил о каком-то Лёше.

– Ты его знаешь? Жутковатый тип, – понижает голос Галя, присаживаясь на край моего стола.

– Нет. То есть, да. Почему жутковатый? – сбивчиво произношу я.

– Не знаю. Такой шрамище через всё лицо. Б-р-р, – ёжится Галя.

– А-а-а. Понятно, – безразлично отзываюсь я, думая о том, куда, интересно, этот Лёша меня повезёт. К Косте или моим родителям? Если к Косте, то неудобно получится, у меня ведь нет ключей. А может, это знак, и мне на самом деле пора вернуться домой?

– …хотя кто уж на самом деле жуткий, так это наш шеф. Ты вообще давно здесь работаешь? Не знаю, как тебе, а мне что-то неспокойно с ним наедине оставаться. Особенно после сегодняшнего…

Фокусирую взгляд на приятельнице, не сразу улавливая смысл её слов.

– О чём ты говоришь?

Галя как-то нервно вздыхает и дёргает плечом.

– Тай, ты такая хорошая девчонка, ты только не обижайся на меня, если что. Я, может, зря вообще всё это, но ты такая юная ещё… Я просто… Как бы тебе сказать… Ай, ладно, не обращай внимания.

– Нет, погоди, – хватаю я её за запястье, не давая спрыгнуть со стола и уйти. – Договаривай.

Галя снова вздыхает.

– Ты только не обижайся, ладно?

– Да какие обиды, говори уже!

– В общем… В офисе поговаривают, что ты с Константином Георгиевичем как бы это… встречаешься?

– О боже… – вздыхаю я, прикрывая глаза рукой.

– Если ты не хочешь это обсуждать, то не нужно, Тай, я всё понимаю. Просто мне тревожно за тебя.

Открываю глаза и впиваюсь в собеседницу острым взглядом:

– С чего вдруг?

– Ты ведь знаешь, что он женат?

– Допустим.

– Так вот, сегодня его жену сильно избили. Она в больницу попала, в реанимацию, представляешь? А когда я прибежала к нашему шефу об этом сообщить, он меня просто послал. Даже не пожелал узнать подробности. Там из больницы ему звонили, хотели переговорить, а он даже на звонок не ответил! Я не знаю, как так можно вообще. Но это ещё цветочки, Тая. Знаешь, что самое страшное?

– Что? – удрученно спрашиваю я.

– Мне кажется, он сам вполне мог приложить к этому руку.

– К чему?

– К избиению своей жены! Нанял кого-нибудь, да и всё!

Мои брови против воли ползут высоко на лоб.

– Ты сдурела, что ли? – выпаливаю я со злостью.

– Дай бог, чтобы я ошибалась, Тай, – спокойно отвечает коллега. – Просто неделю назад я случайно услышала его телефонный разговор с женой. Константин Георгиевич говорил ей о разводе, а она, судя по всему, была настроена категорически против. И шеф ей угрожал.

– Да ладно? – скептически усмехаюсь я.

– Прохладно, – передразнивает меня Галя. – Может, я ошибаюсь, конечно, может, зря я тебе всё это рассказала, и ты теперь перестанешь со мной общаться. Но просто хотя бы будь осторожна. Лично я не знаю, возможно, даже уволюсь. Страшно с таким человеком работать.

– Конечно, ты ошибаешься! Костя… Константин Георгиевич – очень хороший и добрый человек. Он бы ни за что такого не сделал.

Кажется мне, или Галя начинает смотреть на меня с жалостью. И это просто вымораживает! Но я понятия не имею, что ещё добавить к своим словам. Ведь эти обвинения – полнейший бред.

– Ну, я не могла тебя не предупредить, – разводит руками коллега, неловко сползая с моего стола. – Пойду. Не забудь про Алексея в холле.

47

С чувством полнейшего омерзения к своей новой подруге собираюсь домой. Выключаю компьютер, забираю свои вещи. Как она могла подумать такое о Косте, да ещё и высказать вслух? Наверное, и правда нашей с Галей дружбе конец. Не смогу я больше свободно общаться с ней, как раньше.

Всё, что она наговорила мне – полнейший бред. Даже одна только мысль о том, что это может быть правдой, оскорбительна по отношению к Косте. Ведь он совсем не такой. Подобный поступок просто несопоставим с его личностью. Я уверена, Костя никогда бы не причинил вред женщине, тем более своей бывшей жене. Ни при каких обстоятельствах.

Ну и что, что он хладнокровно избил Игоря на моих глазах? Это ведь совсем другое. Игорь это заслужил. И Игорь – мужчина. Мерзкий Макс тоже заслужил наказание. Я считаю, всё было справедливо. И ведь оба они не попали в реанимацию? Хотя Игорь, возможно, и попал…

Нет, даже думать не хочу об этом! Костя не такой. Нет, нет и нет. Я просто умру, если это окажется правдой!

Мысленно даю себе по щекам. Прекратить истерику. Соберись, Тая.

Перекинув через руку пальто, нацепляю на себя маску невозмутимости и безразличия, после чего выхожу в холл.

Ко мне навстречу с дивана поднимается парень или, скорее, молодой мужчина.

– Добрый вечер, Тая, – вежливо произносит он, приближаясь. – Меня зовут Алексей. Константин Георгиевич попросил отвезти вас домой.

Как и говорила Галя, лицо этого мужчины пересекает длинный белёсый шрам. Но я бы не назвала его жутким. Да, шрам выглядит весьма… необычно. Но в остальном Алексей вполне располагает к себе. Выглядит очень элегантно, на нём явно недешёвые часы и костюм, а взгляд – прямой, открытый, внимательный. Этот человек совсем не похож на обычного водителя. Хотя кто знает. Может, просто Костя ему хорошо платит.

– Добрый вечер, Алексей, – приветливо отвечаю я. – Приятно с вами познакомиться. Идёмте.

На лифте спускаемся вниз, выходим из здания. Мой провожатый следует за мной чуть-чуть позади, будто телохранитель. Может, он и есть телохранитель? Вообще, конечно, непохоже. По крайней мере, из тех бодигардов, что мне приходилось встречать, ни один даже близко не напоминает этого Лёшу. Наверное, всё же он просто водитель.

На парковке Алексей учтиво открывает мне заднюю дверцу большой черной машины. Мне неловко заговорить с ним, выяснить, давал ли Костя распоряжение, куда именно меня доставить. Поэтому я решаю просто попросить подвезти меня домой к маме. В конце концов, после того, как Костя освободится, сможет сам туда заехать за мной и забрать.

Когда Алексей занимает водительское место, я называю ему адрес маминой квартиры и прошу:

– Вы не могли бы отвезти меня туда?

– Боюсь, что нет. Константин Георгиевич просил доставить вас в его квартиру.

– Ну что ж, а я прошу вас отвезти меня домой к родителям. Если вам не сложно, конечно.

– К сожалению, я не могу этого сделать.

Такой ответ вызывает у меня недоумение.

– Хорошо, – растерянно улыбаюсь я. – Тогда я, пожалуй, доеду на такси.

Берусь за ручку, чтобы выйти из машины, но открыть дверь не успеваю – раздаётся характерный щелчок, и замки блокируются.

Ещё до того, как я успеваю понять, что это может значить, в груди расползается скверное предчувствие.

– Что вы делаете? – настороженно интересуюсь я.

Алексей разворачивается ко мне лицом и подавляюще смотрит в глаза. Теперь этот молодой человек нравится мне уже намного меньше, чем во время нашего знакомства.

– Константин Георгиевич попросил отвезти вас в его квартиру, – с нажимом произносит он. – И я настоятельно советую вам послушать его.

– Во-первых, у меня нет ключей от Костиной квартиры, – терпеливо объясняю я. – А во-вторых, вы сейчас разблокируете дверь и выпустите меня из машины. Вы не можете удерживать меня здесь силой.

– Я всего лишь выполняю свою работу, – невозмутимо отзывается Алексей. – Вы можете позвонить Константину Георгиевичу. Если он позволит отвезти вас к родителям, я это сделаю. В противном случае мы едем в его квартиру. Насчёт ключей не переживайте, они у меня есть.

Мне окончательно становится не по себе.

– И что же, вы сами будете открывать мне дверь? – нервно усмехаюсь я. – Чёрт, да я вообще не хочу с вами никуда ехать, вы мне не нравитесь!

– А придётся, – тихо заявляет этот неприятный человек, отворачиваясь к лобовому стеклу и запуская двигатель.

Растерянно хлопаю глазами, совершенно не понимая, что происходит. Меня начинает мелко потряхивать от смеси безотчетной паники, возмущения и страха. Непослушными пальцами выуживаю из сумки телефон, отыскиваю Костин номер в списке контактов и жму на иконку с зеленой трубкой.

Длинные гудки. Один за другим. Один за другим. Костя не отвечает, срабатывает автоответчик. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!

Звоню снова. На этот раз везёт больше. После пятого по счёту длинного звукового сигнала из динамика, наконец, раздаётся голос любимого:

– Да, Тая?

– Костя, у нас тут какое-то недоразумение с Алексеем, – торопливо выпаливаю я в трубку, – он не хочет везти меня к маме домой, говорит, ты сказал, что только в твою квартиру…

– Тая, мне сейчас некогда, делай, как Лёша говорит.

– Но я хочу поехать к себе домой!

– Там что-то случилось?

– Нет, но…

– Если нет, тогда ты едешь ко мне. Всё. Вечером поговорим.

– Но… – Я не сразу нахожусь, что возразить, а потом бросаю взгляд на экран и понимаю, что меня уже никто не слушает. Костя сбросил вызов.

Медленно убираю гаджет в карман, чувствуя себя полной идиоткой. Совершенно не понимаю, что происходит. Знаю только, что мне это всё совсем не нравится.

48

Алексей открывает дверь Костиной квартиры, пропускает меня внутрь, после чего входит сам. Я разворачиваюсь к нему и смотрю в упор, сложив руки на груди. Он что, собирается остаться здесь со мной? Этого еще только не хватало.

Меня просто разрывает от злости и возмущения. Даже во времена отношений с Игорем никто из его подчинённых не позволял себе так со мной обращаться. Будто я рабыня подневольная без права голоса.

Но Алексей, кажется, даже не замечает моего гневного взгляда. Подходит к панели домашней сигнализации на стене и начинает производить с ней какие-то манипуляции.

– Что вы делаете? – раздражённо спрашиваю я.

– Настраиваю сигнализацию. Вы не можете покинуть квартиру до приезда Константина Георгиевича. Также не следует открывать окна, иначе через пять минут здесь будет наряд ОМОНа. Датчики движения и тепловые я отключил, внутри квартиры можете перемещаться свободно.

– Вы что, собираетесь меня тут закрыть?

– Это вынужденная мера. Для вашей же безопасности.

– Вы издеваетесь?

– Ничуть.

– Что, черт возьми, происходит?!

– Просто меры предосторожности.

– Это из-за того, что избили его жену? Мне тоже угрожает опасность?

– Вам ничего не угрожает, но поостеречься определенно стоит. Могу я ещё чем-нибудь помочь?

– Да уж помогли, спасибо…

– Тогда всего доброго, Тая.

С этими словами Алексей выходит из квартиры и захлопывает за собой дверь. Еще через пару секунд я слышу щелчки проворачивающегося замка.

Не могу поверить, что это происходит со мной на самом деле.

Разуваюсь, убираю пальто в шкаф, забрав из кармана телефон. Отправляюсь на кухню, на ходу печатая сообщение Косте:

«Когда ты приедешь?»

Наверное, лучше мне стоило ему позвонить, но после того, как он бесцеремонно бросил трубку, просто не решаюсь.

Костя не торопится отвечать, и это крайне меня нервирует. Наливаю себе чай и печатаю еще одно сообщение:

«Этот Алексей запер меня в твоей квартире. Это вообще нормально?»

Чай допит, а ответа всё нет. И даже не прочитано.

Забираюсь с ногами на кухонный стул, обнимаю себя за колени. Гипнотизирую лежащий на столе гаджет.

Нет, я же так с ума сойду.

Решаю занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься. Изучаю содержимое холодильника, задумав приготовить ужин. Не сказать, что я в этом сильна, но с помощью интернета удаётся за пару часов сотворить овощное рагу и котлетки.

Костя появляется на кухне так внезапно, что я от испуга подпрыгиваю на месте с лопаткой в руке. Очевидно, из-за шипения котлет на сковороде я не услышала, как он вошёл в дом.

– М-м-м, как вкусно пахнет, – улыбается Костя как ни в чем не бывало. – Ты умеешь готовить?

Подходит ко мне, обнимает за талию, хочет поцеловать в губы, но я отстраняюсь.

– Костя, что происходит?

– Всё хорошо, светлячок, – мягко отвечает он. – Не переживай.

– Что хорошего-то? – повышаю я голос, вырываюсь из его объятий и пячусь назад, выставляя вперед лопатку в качестве мнимой защиты. – Что с твоей женой?!

Костя движется на меня, неотвратимый, как танк. Отбирает лопатку из рук, бросает её на стол. И обнимает, невзирая на моё сопротивление. Я не хочу сейчас никаких объятий, пытаюсь оттолкнуть его, выкручиваюсь из рук, но он всё равно ловит за талию, разворачивает к себе спиной и крепко прижимает к груди.

– С Никой всё будет в порядке, – устало произносит Костя мне в макушку. – Угрозы жизни уже нет. Я отвёз её к Никитину, теперь она в надёжных руках.

– Но кто это с ней сделал?

– Один нехороший человек. Он за это ответит, не переживай.

– Но зачем он так поступил?!

– Потому что он конченый урод. К сожалению, такие иногда встречаются, маленькая.

– И мне тоже угрожает опасность?

– Тебе – нет. Тебя я как зеницу ока берегу.

– Костя… – Я разворачиваюсь и взволнованно смотрю ему в глаза.

– Не беспокойся ни о чём, – заверяет меня любимый.

Его ладони ложатся на моё лицо, губы накрывают губы. Я моментально плавлюсь, задыхаюсь от любви и нежности к этому мужчине. Обнимаю за шею, льну всем телом.

Люблю… Как же сильно люблю…

– У меня есть чувство незавершённости… – шепчет на ухо он, вызывая сладкий трепет внизу живота. – Мы сегодня днём кое-что не закончили…

– Давай сначала поедим, я же специально для тебя готовила…

– Давай сначала… Я тебя… А потом поедим…

Крепко прижимая меня к своему мощному телу одной рукой, другой Костя задирает мою юбку и ловко стягивает трусы. Потом усаживает на подоконник голой попой, вынуждая широко развести ноги в стороны. Его пальцы касаются лона, нежно массируют, проникают в него, но я не нуждаюсь в подготовке. Там уже слишком мокро. Бедра сводит сладкой судорогой от вспыхнувшего нестерпимого желания. Я ловлю ртом воздух и получаю жаркий поцелуй. Сама нетерпеливо расстегиваю ширинку на брюках любимого, ласкаю пальцами его налитый кровью член. Костя утыкается лбом в мой лоб, прикрыв глаза от удовольствия. Шумно выпускает носом воздух из лёгких. А потом задирает одну мою ногу высоко вверх, закидывает себе на плечо, вынуждая упереться спиной в стекло, и резким движением входит в меня. Так туго и глубоко, так невыносимо восхитительно и остро, что из груди непроизвольно вырывается крик.

* * *

Дорогие читатели, если вам нравится книга, не забудьте поставить лайк.

Для автора это очень важно.

49

Костя

Как же мне крышу рвёт от этой девочки. Не могу насытиться ею, каждый раз трахаю и с ума схожу. Тая тяжело дышит, упирается мне в грудь ладонями. Вхожу до отказа, губами впиваюсь в шею. Малышка откидывает голову, вскрикивает и сладко стонет.

– Костя… – Мое имя звучит как музыка из её уст.

– Да, маленькая?

– Мне так хорошо с тобой…

Эти слова – лучшее, что я когда-либо слышал в жизни.

– Мне тоже, маленькая… Мне тоже…

Наклоняюсь к её губам и жадно впиваюсь в них. Насытившись вдоволь, сжимаю крепче ягодицы малышки и тараню членом её восхитительно тесную вагину. Вершина кайфа уже близко, совсем близко. Ещё немного, и я кончаю… Едва успев выскочить. Поливаю спермой внутреннюю сторону Таиного бедра и заодно подоконник. Чёрт, её столько, будто я год не трахался.

Обнимаю свою девочку, целую, осторожно снимаю с плеча стройную ножку, пытаясь отдышаться. Сдираю с себя прилипшую к телу рубашку, вытираю ею бедро малышки. Тая дрожит вся. Кое-как сводит ноги. Всхлипывает.

– Всё хорошо, малыш?

– Да, – прикрывает она глаза, слабо улыбаясь.

Вдруг хмурится и настороженно ведёт носом. И одновременно с ней я начинаю улавливать запах гари.

– Чёрт, Костя, котлеты! – выпаливает светлячок, отталкивая меня и ловко спрыгивая с подоконника.

В одну секунду Тая оказывается у плиты. Выключает её, хватает лопатку и сосредоточенно проверяет, насколько всё плохо.

– Чёрт, они подгорели! Ну вот, что ты наделал! – жалобно восклицает она. – Говорила же, давай сначала поедим!

Я не могу сдержать улыбку. Подхожу сзади к своей девочке, обнимаю её, одной рукой придерживая перепачканный спермой член.

– Ну не так уж все страшно. Совсем чуть-чуть подгорели.

– Ничего себе, чуть-чуть! Костя, я же два часа их готовила! Теперь всё выбрасывать!

– Зачем выбрасывать? Я съем.

Светлячок поворачивается ко мне и недоверчиво прищуривается.

– Издеваешься?

– Нет, я абсолютно серьёзно. Я съем всё, что подгорело. А тебе верхушки отдам, договорились?

– Ну вот, ты мне готовил шикарные обеды, а я тебя угольками буду кормить?

Усмехаюсь и ласково треплю её по волосам. Такая она милая, когда злится.

– Я непривередлив в еде, маленькая. Мне очень приятно, что ты готовила для меня, и я с удовольствием всё съем.

– Ты на всё готов, чтобы я не расстраивалась, да? – тяжело вздыхает моя девочка.

– На многое.

– Не надо мне таких жертв. Ничего страшного, подгорели и подгорели. Я приготовлю новые.

– Не вздумай. Сказал же – съем. Сейчас только в ванную схожу.

Тая склоняет голову набок, и её губы трогает недоверчивая улыбка.

– Ты сумасшедший, Кость?

А меня буквально затапливает теплом от её горящего взгляда. Когда Тая такая довольная и улыбается, становится ещё красивее. Век бы смотрел, любовался.

– А ты думала. Ещё не знаешь, с кем связалась.

– Мне стоит бежать, пока не поздно? – игриво спрашивает малышка.

– Уже поздно. Не сбежишь, даже если очень сильно захочется.

Тая сглатывает с застывшей на губах улыбкой. Я усмехаюсь, трогаю сгибом пальца кончик её носа и удаляюсь в ванную.

Когда возвращаюсь на кухню, сладкая уже ждёт меня за столом. Сидит с загадочным видом, улыбается. На тарелке тушеные овощи и подгоревшие котлеты.

– Кость, я правда не расстроюсь, если ты не станешь это есть.

Вместо ответа выдвигаю стул, сажусь и начинаю поглощать приготовленный специально для меня ужин. Тая смешно морщит носик, наблюдая за мной. Даже не подозревает, глупая, какое на самом деле удовольствие мне доставляет эта пища.

Хоть убей, не помню, чтобы кто-то из моих женщин раньше готовил для меня еду. Казалось бы, такая обыденная вещь. И довольно распространённая. Но почему-то именно мне с этим никогда не везло. Подгоревшие по моей вине котлеты закрыли мою давнюю мечту. С большим аппетитом съедаю всё, переложив на тарелку своей женщины наименее пострадавшие кусочки.

– Спасибо, малыш, было очень вкусно.

– Ты всё-таки издеваешься, – удрученно произносит она, лениво орудуя вилкой.

– Зря ты так, светлячок. Это действительно очень вкусно. Подумаешь, немножко пережарились.

– Ага, немножко пережарились, – скептично хмыкает Тая. – Совсем чуть-чуть.

– Примерно треть своей жизни я мог только мечтать о такой еде.

Взгляд моей девочки неуловимо меняется. В нём снова безошибочно читаются сострадание и боль.

Мысленно одергиваю себя. Нельзя упоминать при светлячке о своём детдомовском детстве. Тая слишком ранимая. Из-за всего переживает. А я хочу видеть только её лучистый взгляд.

Наверное, впервые в жизни я не веду себя, как эгоист. Я реально последнее время думаю не о себе, а только о том, чтобы Тае было хорошо. Чтобы ничего не расстраивало моего светлячка, чтобы она ни в коем случае не грустила. И мне плевать, какими способами я этого добьюсь. Даже если придется убить кого-то и выпустить кишки.

Хотя какой, к чёрту, не эгоист? Эгоист! Причем, нахрен, конченый. Да, я думаю о Тае. Но только потому, что мне нравится свет, который исходит от этой девочки, и я хочу, чтобы она продолжала светиться. Для меня.

Улыбаюсь, как идиот, жру тут, трахаюсь, будто ни в чём не бывало, а по идее мне сейчас паршиво должно быть из-за того, что случилось с Никой. Ведь в этом есть часть моей вины. Да что уж там, это мой конкретный проёб. Я не позаботился об её охране, хотя должен был.

Сука, ну как я мог догадаться, что у гниды Игорька настолько отсутствуют понятия и моральные рамки? Ко мне, падла, не смог подобраться и решил таким поганым образом отомстить. Жену мою избить. Женщину. Слабую. Беззащитную. Которая вообще не при делах, не виновата, сука, ни в чём. Кем, блять, надо быть, чтобы до такого додуматься?

Урод. Я еще думал его пожалеть. Точнее, не его самого, а его детей. Дети ж ни в чем не виноваты. Но эта падаль сама себе приговор подписала. Нельзя такую тварь на свободе оставлять. Придётся его детям дальше как-то без отца справляться.

Ничего. У них дедушка хороший. И мама вроде неплохая.

Но это ладно. Вопрос решённый. Самое поганое, что Ника теперь думает, будто это я нанял людей, чтобы её избили. Черт меня тогда дёрнул за язык ляпнуть – если она по-хорошему не даст развод, значит, будет по-плохому. Я ж, блять, просто имел в виду, что сделаю это через суд без её согласия. А Ника решила, будто я чудовище одноглазое.

И ведь прожили вместе два года, неужели она ни капли не узнала меня за это время? Всерьез допустить, что я способен на такое…

И как назло, правду не объяснишь. Я хоть и мудила знатный, но способен себе представить, каково ей будет услышать, что на неё напали по наводке бывшего любовника моей девушки. Пусть уж лучше думает на меня. Один хрен – проёб мой. Я виноват.

– Хочешь, я каждый день буду что-то вкусненькое для тебя готовить? – взволнованно произносит Тая, касаясь моей руки и вырывая тем самым из раздумий.

– Да моя ты хорошая. Каждый день не нужно. Только когда сама захочешь.

Сжимаю её ладонь своей, подношу к губам и целую тонкие пальчики, неотрывно глядя в глаза.