Читать книгу "Моя маленькая слабость"

53

Часом ранее

Костя

Захлопываю ноутбук, бросаю взгляд на наручные часы, которые показывают уже начало десятого. За окном темно, а Таи всё нет.

Стараюсь не включать параноика – за светлячком присматривают, к тому же прямой угрозы её безопасности больше нет. Наверняка после больницы девчонки решили заехать перекусить или кофе выпить, да засиделись, заболтались. Не должна же Тая отчитываться передо мной за каждый свой шаг?

Вздыхаю. Всё так, но на душе один хрен неспокойно.

Стучу пальцами по крышке ноутбука. Соскучился по своей ясноглазой девочке, сил нет. Как долго она там ещё будет гулять со своей подружкой?

А может, встретить малышку? Поехать к тому месту, где они сидят, и подождать. Типа я хотел сделать сюрприз.

Усмехаюсь себе под нос – практически романтиком стал. Может, ещё цветов Тае купить? А почему бы и нет. Девушки любят такие вещи. Светлячку наверняка будет приятно.

Ну всё, решено.

Подрываюсь с дивана, накидываю легкую куртку, забираю с полки ключи от машины и вылетаю из дома. Пока еду в лифте, выясняю по телефону местонахождение Таи и немного удивляюсь, узнав, что это дом её родителей.

Они с подружкой решили к Таиной маме на чай заскочить? Или случилось что? Хотя, если бы случилось, Тая наверняка позвонила бы или написала.

Снова я нагнетаю. Всё хорошо.

Заезжаю по дороге в цветочный магазин, выбираю самый роскошный букет, бросаю его на заднее сидение и мчу дальше.

Улыбаюсь сам себе, как идиот. Меня чуть не подбрасывает от нетерпения. Поскорее хочется увидеть, как малышка отреагирует на букет.

Черт, я ведь ни разу в своей жизни никому не дарил цветов. Не понимаю почему. Не видел в этом смысла, что ли. Казалось какой-то ерундой. Или просто не возникало раньше такого острого желания кого-то порадовать. Ради одной улыбки светлячка я готов на многое.

Паркуюсь у знакомого подъезда и набираю номер Таи.

– Алло, – отзывается трубка нежным голоском.

Я чувствую прилив тепла в области груди. Соскучился, пиздец.

– Где ты, светлячок?

– Я ещё с подругой в больнице, – вдруг выдаёт она как-то испуганно.

– Так долго? – Хмурюсь. Как в больнице? Её охрана что-то напутала? Да нет, не может такого быть.

– Да… тут… очередь. Скоро уже приеду. Ты дома?

Голос её не такой, как обычно. Неестественный, слишком тонкий. Не умеет Тая врать. Но зачем врёт? Ничего не понимаю…

– Зачем ты меня обманываешь, Тая?

– Ты что, следишь за мной?

– Для твоей безопасности.

Молчит.

– Так почему ты меня обманываешь? – терпеливо повторяю я свой вопрос.

– Извини. Я просто хотела заехать к родителям.

– А для чего скрывать это от меня?

– Извини.

– Не нужно извиняться, я просто хочу понять причину.

Снова молчит. Да что такое-то? Ни хрена мне это не нравится.

– Ладно, – выдыхаю я. – Потом поговорим. Выходи, я жду тебя у подъезда.

– Хорошо.

Появляется через пару минут. Бегло осматриваю с ног до головы – визуально всё в порядке. Только бледная и напряженная какая-то. Выхожу из машины, иду навстречу, обнимаю, целую прохладную щеку.

– Привет, малыш. Случилось что-то?

Она как каменное изваяние в моих руках. И вроде обняла в ответ, но ощущение такое, будто её заставили это сделать.

– Нет. Всё нормально.

В глаза не смотрит. Губы плотно сжаты. Обиделась, что ли, на меня? Но за что? Ещё сегодня утром всё было прекрасно. И позже в переписке тоже, сердечки мне отправляла. Я так поплыл, казалось бы, ерунда какая-то, а до жути было приятно.

Придерживая за талию, веду Таю к машине. Открываю дверь, помогаю сесть.

Сам забираюсь за руль, запускаю двигатель, трогаюсь с места.

– Где твоя подружка?

– Домой уехала.

– А ты чего к родителям решила?

– Просто так.

У меня позвоночник сводит от её скупых ответов и скованного вида. Что-то явно произошло. Но Тая почему-то не хочет мне об этом говорить. Интересно, почему?

– Так зачем ты меня обманула?

– Извини. Я просто хотела заскочить к родителям ненадолго. И потом сразу поехать к тебе.

– Это я уже понял, – начинаю раздражаться я. – Почему просто не сказала, что ты у родителей?

– Боялась, ты разозлишься, что я тебя не предупредила заранее.

Ну это просто пиздец. Я открываю рот, да так и не нахожусь с ответом. Теряю дар речи. Она прикалывается сейчас? Или я в её глазах действительно такой тиран?

– Тая… С чего бы я на тебя злился? Ты не обязана отчитываться передо мной за каждый шаг.

Она молчит, уставившись в одну точку перед собой.

Я полностью дезориентирован. И зол. Ненавижу, когда чего-то не понимаю. Светлячка будто подменили.

– Тая. Никогда больше меня обманывай, пожалуйста.

– Хорошо, – кротко кивает она.

– Ну ты чего такая, а? – устало спрашиваю я, на ощупь нахожу её хрупкую ладонь и легонько сжимаю прохладные пальцы.

– Просто устала.

– Ну хорошо…

Приезжаем домой. Уже наверху я вспоминаю о забытом на заднем сидении машины букете. Но забиваю на него, решив, что сейчас, наверное, не самый подходящий момент. Тая ведёт себя всё так же холодно и отстранённо. Не смотрит на меня, прячет взгляд. Это вымораживает просто.

Уже башка болит от попыток понять, что с ней происходит. Обидел кто-то, что ли? Но почему не хочет говорить? Может, отец что выкинул? А Тая жаловаться на него не хочет. Да, вполне может быть…

Чёрт, я свихнусь от этих догадок.

– Ты голодная? – спрашиваю я, помогая малышке снять пальто.

– Нет.

– У мамы поела?

Кивает.

– Посидишь со мной тогда? Я ещё не ужинал.

– Хорошо.

Моем руки, перемещаемся на кухню. Светлячок усаживается за стол, я разогреваю для себя заказанную в ресторане еду, а Тае наливаю кофе, который она так любит. Ставлю перед ней дымящую чашку.

– Хочешь что-нибудь сладкое?

– Нет, спасибо.

Занимаю место за столом напротив малышки. Смотрю ей в глаза и в очередной раз терпеливо спрашиваю:

– Что произошло?

– Ничего, – упрямо повторяет она.

– Я ведь всё равно узнаю. Расскажи лучше сама.

Наконец, Тая вскидывает на меня свои огромные глаза, и её щёки вмиг вспыхивают румянцем.

– Зачем ты следишь за мной? – выпаливает она возмущённо.

Я прикрываю на секунду глаза и с облегчением выдыхаю. В этом, что ли, весь вопрос?

– Я ведь уже сказал – для твоей безопасности.

– Почему мне угрожает опасность?

– Больше не угрожает. Я просто привык всё держать под контролем, Тая. Мне спокойнее, когда я знаю, что за тобой присматривают, вот и всё.

Малышка хлопает глазами и смотрит на меня так, будто я монстр какой-то. А потом вдруг спрашивает с вызовом:

– А если я тебе изменю, что тогда будет?

Тупо моргаю несколько раз и медленно поднимаю брови. Это что еще, блять, за вопросы такие?

– Хочешь мне изменить?

– Ответь на вопрос, – требовательно произносит она. – Что будет, если я так поступлю?

– Мы расстанемся, – пожимаю я плечами.

– Я тебе изменила.

Чего?

Так, стоп. Она разыгрывает меня сейчас? Что за дебильная шутка? Или это не шутка? Но когда бы она успела изменить?

Как бы там ни было, шутит Тая сейчас или нет, это всё мне ни хрена не нравится.

– Когда. С кем, – выцеживаю я сквозь зубы, глядя на неё из-под бровей.

– Сегодня в больнице. С твоим другом Никитиным.

В груди как-то странно колет. Режет. Блять. Сука. С Никитиным? Сегодня?

Кажется, уже слишком много подробностей для розыгрыша. Получается, она сейчас серьёзно это всё?..

Блять.

Встаю и выхожу из-за стола, так и не притронувшись к еде. Подхожу к окну, скольжу невидящим взглядом по огням ночного мегаполиса.

Не понимаю, что происходит. Вроде бы мозг информацию переварил, но сознание никак не хочет её принимать. Бред какой-то. Тая? С Никитиным? Как это возможно?

Сегодня утром ещё улыбалась мне, ластилась, сердечки отправляла…

А Илья? Он же сам недавно мне говорил, что патологически верен жене. Какого чёрта? Это между ними такая страсть вдруг вспыхнула? Чувства? Помню, как он на неё смотрел, температурил постоянно, боялся, что обижу девочку… Чёрт. Это… просто какой-то треш.

Поэтому она так странно себя сегодня вела? Поехала к родителям, обманула, перепуганная была всю дорогу.

– По обоюдному согласию? – глухо спрашиваю я, не оборачиваясь.

Не знаю, зачем интересуюсь. И так ведь понятно уже всё. Где Никитин и где насилие. Да и он, черт возьми, красивый мужик. Что у меня не вяжется? Тая такая… Только слепой не западёт. А Никитин далеко не слепой. Всё логично. Логично. Просто. До тошноты логично, понятно и просто. А я дебил, олень конченый. Сам же их свёл.

Тая что-то говорит за моей спиной, всхлипывает, но я не слушаю. Не вижу смысла дальше вести диалог. В башке будто вакуум образовался. И так противненько звенит.

Достаю из кармана телефон, набираю Лешу.

– Можешь подъехать сейчас ко мне? Таю нужно отвезти домой к родителям.

Сбрасываю вызов, оборачиваюсь.

Она стоит напротив меня, вся в слезах.

– Это неправда, слышишь? – бормочет. – Прости меня, я наврала, дура, у меня ничего не было с Ильёй Сергеевичем, я его даже не видела сегодня! Просто подруга по совпадению выбрала именно его клинику, и я была там, но между нами ничего не было, клянусь!

– Наврала… – эхом отзываюсь я с горьким скепсисом.

Задний ход включить решила, но уже поздно, девочка. О таких вещах не лгут.

– Да! Я просто хотела посмотреть на твою реакцию! Нельзя же так, ты следишь за мной, запираешь в квартире, контролируешь постоянно…

– Сегодня наблюдение с тебя будет снято. Собирай вещи и спускайся вниз, сейчас подъедет Лёша, отвезёт тебя домой.

Тая смотрит на меня невыносимо виноватым взглядом, вся красная, слёзы катятся по щекам и опухшим губам. Я вспоминаю как целовал сегодня эти губы, эти щеки, глаза её небесные, и кончик носа, и скулы, и подбородок… Внутри всё дико болит, будто там свежая ножевая… Или, скорее, рваная.

– Костя, прости! Я просто дура!

– Пошла вон.

Она смотрит на меня с дрожащими губами, окончательно дорывая мне сердце. Потом разворачивается и выбегает из кухни. Блять, а я-то думал, меня давно уже ничего не способно выбить из колеи.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем в прихожей хлопает входная дверь.

По-хорошему надо было пойти, проводить до машины. На улице уже ночь. Но я не могу. Не могу сдвинуться с места.

54

Что может быть хуже утра, когда ты просыпаешься и понимаешь, что в твоей жизни произошло дерьмо?

Ещё вчера в это же самое время ты был абсолютно счастлив, хотел жить, хотел горы свернуть и бросить к её ногам, а сегодня всего этого уже нет. Ничего не осталось, кроме рваной дыры в груди.

Вот, значит, какая эта самая любовь? Никогда не знал её, нахер она сейчас на меня свалилась?

Сколько женщин у меня было до Таи. Они приходили и уходили, но ни разу ещё я не чувствовал ничего подобного. Будто умер кто-то. И потерю не восполнить, равновесие не вернуть, боль утраты ничем не притупить.

Никитин, сука. Друг насри в круг. Я бы лучше яйца свои сожрал, чем на его женщину позарился. Как он мог? Хочется убить его нахер. Превратить его смазливую рожу в месиво. Я бы так и сделал, наверное, попадись он мне сейчас под руку.

С нажимом провожу по лицу ладонью. Сдохнуть бы и не вставать никогда с этой постели.

Но всё же заставляю себя подняться. Иду под холодный душ, выпиваю крепкий горький кофе и еду в офис. Предварительно выбросив из тачки в мусор никому не нужный теперь букет.

Интересно, приедет Тая сегодня на работу? Мне придётся уволить её. Не смогу я находиться с ней в одном помещении, даже если мы вообще не будем там пересекаться.

От мысли этой паршиво. Не хочу её наказывать за то, что сделала. Тая не жена мне и клятву верности не давала. Да и вообще девчонка ещё. Все мы совершаем ошибки. А может, и не ошибка это вовсе для неё. Может, и правда великая любовь там у них с Никитиным вспыхнула, мать его… Он красивее меня. Умнее. Проницательнее. Наверняка нежнее. Блять… Я не смогу. Видеть её каждый день. Да просто знать, что она рядом. Лучше устроить Таю в другое место… Чёрт, да я даже этого не смогу!

На красном светофоре хватаюсь за телефон, открываю диалог с Никитиным и, одним глазом поглядывая на дорогу, остервенело тычу пальцем в экран.

«Теперь ты несёшь ответственность за Таю. Не знаю, что там у тебя случилось, помутнение рассудка или великая любовь, но за свои действия отвечай. Она хорошая девочка, сам говорил. Вот и позаботься о ней. И на глаза мне лучше не попадайся, если жить хочешь»

Отправляю. Швыряю мобилу на приборную панель. Сжимаю обеими руками руль и резко вдавливаю педаль газа, как только загорается зелёный.

* * *

Никитин перезванивает, когда я уже паркуюсь у офиса. Мне не хочется брать трубку, не хочется слышать его долбанный голос.

Выхожу из машины, смотрю по сторонам, пацан какой-то у низкой спортивной тачки стоит курит.

– Слышь, парень, дай сигарету.

– У меня вейп.

– Похер, давай сюда, – рычу я.

Протягивает мне ярко-голубую пластиковую хреновину, брезгливо оглядываю её, вытираю об рукав и затягиваюсь. По вкусу похоже на фруктовый кальян, только непонятно, что за отрава внутри.

– Лучше бы ты нормальные сигареты курил.

– От них же воняет.

– А ты девочка, что ли, конфетками пахнуть?

Пацан равнодушно пожимает плечами. Стоит в своих подвернутых штанишках, башку в плечи втянул, скукожился весь, замёрз, или что с ним? И правда как девочка, блять. Что за молодежь пошла. В годы моей юности он бы точно не выжил.

А телефон в моём кармане всё звонит и звонит. Я понимаю, что сам как девочка себя сейчас веду. От Никитина тошнит, но игнорировать его звонки – не выход.

Извиниться, наверное, хочет. Ну пусть извинится. Лишь бы не сорваться потом, не поехать к нему и не поломать к чертям собачьим.

– Да, – принимаю я звонок, выдыхая носом густой дым.

– Кость, я что-то не понял, что за дичь ты мне там написал? – раздаётся из трубки нихера не виноватый голос Никитина.

– Не понял ты? – цежу я сквозь зубы. – Тая вчера мне всё рассказала.

– Что она рассказала?!

– Что вы трахались, блять!.. – рявкаю я в трубку, возвращая пацану вейп. Тот испуганно забирает его из моей руки и мгновенно ретируется.

– Костя, – вкрадчиво произносит Никитин, – я к твоей Тае пальцем не прикасался. Я жену люблю. Ты забыл?

– Я понимаю, что стрёмно в таком признаваться, но будь мужиком, Никитин. За свои поступки надо отвечать.

– Да не трогал я её, клянусь! – повышает он голос. – Костян, ты чего? Да я бы никогда в жизни! Я тебя уважаю, за многое тебе благодарен! И, блять, я жену свою люблю!

Ого, Никитин матерится? Это что-то новенькое. Может, он правду говорит? И Тая вчера мямлила, что вроде как проверить меня хотела… Неужели действительно соврала? Но, блять, как до такого можно додуматься вообще?!

– Она вчера была в твоей клинике, так?

– Да? Да я понятия не имею! Я ее вчера точно там не видел! Ну хочешь, записи со всех камер тебе покажу?

– А покажи.

– Приезжай, посмотришь всё, что захочешь. У меня везде камеры, кроме уборных, если Тая у нас вчера была, можно хоть весь её маршрут отследить!

– Сейчас приеду. А не боишься, что если я не найду на записях подтверждения твоих слов, то просто убью тебя нахер?

– Убивай. Только имей в виду, что совесть моя перед тобой чиста.

* * *

Прыгаю обратно в тачку и мчу в клинику к Никитину. Мотор в груди работает на износ, почуяв надежду на воскрешение.

Никитин встречает меня озлобленной рожей. Озлобленной смазливой рожей, которую мне до боли в суставах хочется переломать.

Но я всё больше начинаю верить в то, что слова Ильи могут быть правдой.

Только, если между ними ничего не было, зачем тогда Тая так сказала? Что она хотела проверить? В чём смысл, где логика? Нихера не могу понять.

Но вскоре понимаю. Илья просит охранника показать мне на мониторе все передвижения Таи внутри клиники. Сначала они с подружкой ходят по кабинетам, а потом в кадре появляется Ника. Она подходит к Тае, разговаривает с ней о чем-то. Откуда они вообще знают друг друга?! Закончив диалог, Ника уходит, а Тая как остолбеневшая стоит на месте еще несколько минут, пока к ней не возвращается её подружка.

Блять…

– Ника еще здесь? – спрашиваю я у стоящего за спиной Ильи.

– Нет, уехала сегодня утром. Я ее выписал, дома долечится.

– Понял. Тогда, пожалуй, съезжу к ней домой.

Поднимаюсь со стула, иду к выходу. Оборачиваюсь.

– Илюха… извини.

– Я, если честно, так и не понял, что у вас там происходит?

– Всё нормально у нас. Просто недоразумение небольшое вышло.

* * *

Квартира Ники оказывается пуста, я еду в наш дом, где застаю будущую бывшую жену за сбором вещей. Точнее, вещи собирают нанятые люди в серой униформе, а Ника только раздает им указания.

Заметив меня, поджимает губы, бледнеет.

– Ты же на работе должен быть, – нервно произносит она и, прихрамывая, отступает назад.

Пока ехал сюда, был злой как чёрт, собирался вытрясти из Ники каждое слово, сказанное Тае в больнице, но сейчас, глядя на испуганный вид бывшей жены, на её разбитое лицо, не могу сдвинуться с места. Чувствую себя последней свиньёй.

– Не переживай, я заберу только свои вещи, ничего из того, что ты покупал сюда – не трону, – взволнованно заверяет Ника.

– Тебе не обязательно перевозить вещи отсюда. Дом останется твоим.

Брови бывшей жены ползут наверх.

– Это что, шутка такая?

– Нет. Я так решил.

– С чего вдруг такая щедрость? – истерично усмехается она.

– А я разве когда-то был жмотом?

– Нет, но это же… дом!

– Это будут мои тебе извинения. За то, что случилось. И компенсация за моральный ущерб.

– Я не понимаю, – хмурится Ника. – Тебя совесть замучила, что ли? Откуда вдруг такое благородство?

– Можно и так сказать, – устало вздыхаю я. – Ника, то, что произошло с тобой, сделал человек, которому я перешёл дорогу. До меня он добраться не смог и решил таким образом отомстить. Формально ты всё ещё моя жена. Я виноват, что не предусмотрел, не защитил тебя. Прости меня за это.

– Костя…

– И вообще за всё прости.

Ника потрясённо качает головой.

– Так значит, это не ты?!

– Нет, конечно.

– Господи… – Она закрывает ладонью рот.

– Прости за то, что был груб, когда требовал развод. Эта девочка, с которой я встречаюсь, Тая… она очень дорога мне. Я влюбился, как пацан, понимаешь? У нас с тобой всё по-другому было. Я не нужен был тебе настолько, а ты – мне. Из нас получилась хреновая пара, ты и сама это знаешь. Мы бы с тобой всё равно рано или поздно разошлись. Ты встретишь ещё своего человека и будешь счастлива с ним.

– Вряд ли я встречу кого-то… – с горечью произносит Ника.

– Встретишь, – заверяю я её. – Если захочешь.

– Костя. Неправильно всё это. Давай продадим дом и поделим деньги. Хотя бы так. Ты его купил. Я не могу…

– Я всё решил, Ника. Дом остаётся тебе. У тебя сын взрослый уже, ему тоже нужно будет где-то жить. А я не бедствую, слава богу. Заработаю ещё.

– Я тоже заработаю, – упрямо возражает бывшая жена.

– Не сомневаюсь. И всё же.

Мы смотрим друг другу в глаза в молчаливой схватке. Потом Ника сдаётся. Отворачивается на время, закрывает ладонью лицо. Потом возвращает на меня совершенно поменявшийся взгляд и закусывает губу.

– Кость. Я вчера видела эту твою девочку. У Никитина в клинике случайно пересеклись. Наговорила ей про тебя всякого…

– Я знаю.

– Она как, нормально?

– Не очень, но я с этим разберусь.

– Прости.

– Больше не трогай её, ладно?

– Можно, я извинюсь перед ней?

– Можно.

55

Несколькими часами ранее

Тая

Битый час стою перед зеркалом, разглядывая свои опухшие от слёз глаза, безрезультатно пытаясь замазать тональным кремом синие тени под ними. Всё ещё сомневаюсь, стоит ли ехать в офис. Но как я могу не поехать? Я ведь там официально трудоустроена. Да и работа ждёт. Татьяна Ивановна вчера просила сделать важный отчет, который я пообещала закончить сегодня к обеду.

Но прежде всего я должна попытаться поговорить с Костей. И как можно скорее, нельзя тянуть. Попросить прощения ещё раз, объяснить всё… Господи, наверное, он теперь никогда меня не простит. И не поймёт. Какая же я дура. Своими руками убила нашу любовь, растоптала наше счастье. Никогда себе не прощу…

Я думала, мир рухнет, превратится в страшный сон, если Костя окажется мерзавцем. А выяснилось, настоящий кошмарный сон – это когда ты сама, своими руками причиняешь боль любимому человеку. Невозможно вынести чувство вины.

До сих пор перед глазами стоит его лицо, этот полный боли взгляд…

Как я могла подумать, что Костя способен на что-то ужасное? Он благородный, справедливый, заботливый, он настоящий мужчина. Мечта. Не представляю свою жизнь без него. Мне никогда такого больше не найти. Да и не хочу я никого другого.

Ну почему я по жизни такая идиотка? Как можно совершать такие тупые поступки?

Если он меня не простит, я не знаю, как дальше жить. А он, скорее всего, не простит.

Глаза снова становятся влажными, я запрокидываю голову назад, чтобы не потекли слёзы и не испортили с таким трудом сделанный макияж.

Пора идти. Простит Костя меня или нет, я всё равно должна попытаться. Господи, да я на коленях готова его умолять, если потребуется!

Надо идти. И так уже опоздала.

На улице жара, солнце слепит. Бегу на станцию метро и ровно на две секунды опаздываю на уходящий в нужном направлении поезд. Чёрт…

Умираю от тяжести в груди, пока жду следующий.

В вагоне страшная давка, кое-как держусь на ногах. От общественного транспорта я тоже довольно быстро успела отвыкнуть.

До офиса добираюсь вымотанная не только морально, но и физически.

Не спала всю ночь, со вчерашнего обеда ничего не ела. Всю трясёт то ли от волнения, то ли от слабости.

– Доброе утро, Тая! – встречается мне в холле Галя. – Всё в порядке?

– Да, в порядке, – сухо отвечаю я. – Константин Георгиевич у себя?

– Нет, еще не приезжал. – Галя сужает глаза. – Поссорились?

Чудится мне, или в её тоне звучит упрёк. Мол, я тебя предупреждала. В груди вспыхивает острое желание ударить её в этот момент. За то, что лезла не в свои дела и заморочила мне мозги.

Но я лишь награждаю коллегу презрительным взглядом и шагаю дальше.

В коридоре мне преграждают путь несколько других моих коллег, имен которых я до сих пор не запомнила. Они о чем-то беседуют между собой, но когда я прохожу мимо, резко замолкают. Нарочито вежливо здороваются, да так и продолжают играть в молчанку, пока я не прохожу мимо.

Спиной чувствую их взгляды.

Чувствую, как кровь в венах начинает закипать. Успокаиваю себя – ничего особенного не случилось. Обычная ситуация. Коллеги давно уже смотрят на меня косо, зачем сегодня расстраиваться ещё и из-за этого? Мне и без них проблем хватает.

Чёрт, а если Костя сегодня вообще в офис не приедет?

Тогда я должна ему написать. Или позвонить. Сказать, что хочу поговорить. Он не откажет. Не может отказать… Даже если до сих пор верит в мою ложь. Он не жестокий человек. Теперь уже я точно ни за что не поверю в это.

Захожу в свой кабинет.

– Доброе утро, Татьяна Ивановна.

Падаю за стол, тихо бесясь из-за того, что не получаю от начальницы ответной вежливости. Смотрю на нее в упор.

– Ты опоздала, – не отрывая взгляд от монитора, произносит она.

– Да, я просто сегодня всю ночь не спала… – Договорить фразу и извиниться за опоздание я не успеваю, в меня впиваются таким злым взглядом, что дар речи мгновенно пропадает.

– Вот это наглость… – шипит начальница. – То есть, если ты спишь с директором, значит, на работу можешь приезжать во сколько пожелаешь?! Общие правила для тебя не писаны, да?!

От шока я открываю рот. Кровь бросается в лицо, в груди всё горит.

– Ч-что вы себе позволяете? – заикаясь, кое-как произношу я.

– А что, думаешь, ты у нас такая неприкосновенная личность? – едко интересуется Татьяна Ивановна. – Что смотришь? Весь офис знает, за что уволили Маринку! А мне плевать, пусть Константин Георгиевич и меня увольняет. Устроили тут… Фу, противно смотреть.

Каждое её слово сочится презрением и ядом. Меня просто потряхивает от этой тирады. Срываюсь с места, как ошпаренная, и пулей вылетаю из кабинета. В коридоре всё еще беседует о чем-то та самая стайка коллег, и снова при виде меня все замолкают.

Какой-то страшный сон.

Стрелой проношусь мимо них, пересекаю холл, вылетаю наружу, истерично жму кнопку лифта.

И на улице не останавливаюсь. Иду, иду, иду куда-то, максимально быстрым шагом, едва не переходя на бег.

Внутри всё клокочет. На глазах снова слёзы, и плевать уже на макияж. На всё плевать.

Задыхаюсь от быстрого шага. В боку колет. Лёгкие режет. Приходится сбавить скорость. Но мне невыносимо хочется убраться как можно быстрее и как можно дальше от этого места. Словно это может спасти.

Иду мимо остановки, рядом тормозит какой-то автобус. Сажусь в него, понятия не имея о маршруте. Просто еду, прислонившись лбом к стеклу, реву.

Постепенно становится легче. Слёзы высыхают, внутри поселяется оглушительная пустота.

Делаю несколько глубоких вдохов, окончательно успокаивая себя. Хватит истерить. Ничего сверхъестественного не произошло. Я действительно сплю с директором. Точнее, спала… Черт, только не реветь снова. Не реветь!

Надо просто позвонить Косте. И сказать ему, что хочу поговорить.

Слезы все-таки снова начинают бежать по щекам. Не могу я! Не могу!

Если сейчас он холодно ответит мне, что нам не о чем говорить, я просто этого не перенесу! Я умру!

Снова дышу, истерично тру глаза, пытаясь прийти в себя.

Хватит уже. Успокойся.

И всё равно тяжело, и всё равно паника, горечь, стыд, обида разрывают изнутри.

Прикрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Господи, что мне делать?

Смотрю невидящим взглядом в окно. Пытаюсь понять, где я, куда уехала. И вдруг обнаруживаю, что район мне знаком. Через остановку будет мой паб, где я раньше трудилась официанткой.

Невольно вспоминаю это приятное время. Да, работа была тяжелой, но зато какой хороший там был коллектив!

А может, это знак? Не просто же так я села именно в этот автобус, который привёз меня именно к этому месту?

Не хочу больше работать у Кости. Не знаю, простит он меня или нет. Даже если простит, вряд ли наши отношения когда-нибудь снова станут прежними. Доверие уже не вернёшь. Но даже если он простит, не хочу видеть ни Галю, ни Татьяну Ивановну, ни кого-либо ещё из своих нынешних коллег.

Автобус тормозит на той самой остановке, я выхожу.

На улице достаю из сумки зеркальце и влажные салфетки, вытираю размазанную тушь, привожу себя в порядок.

Захожу в паб. Еще рано, посетителей никого, за стойкой Стёпа. Завидев меня, радостно вскидывает брови и широко улыбается.

– Тая! Какие люди! Иди сюда!

Выходит и заключает меня в крепкие объятия. Я сжимаю его в ответ, снова чуть не реву. Стёпа искренне рад меня видеть, это так трогает.

– Как ты? Как твои дела?

– Да все нормально, Стёп. Просто мимо проезжала, думаю, дай загляну к вам. Ты как? Как семья?

– Да всё как обычно, – тепло улыбается Стёпа. – Ты работаешь где-то сейчас? Я так и не понял, чего ты ушла. Не попрощалась даже, никому ничего не сказала.

– Обстоятельства так сложились, Стёп. Но знаешь, я бы с удовольствием к вам вернулась, если бы меня взяли.

– Так возвращайся! Алла как раз сейчас здесь, сходи к ней, думаю, она с удовольствием тебя обратно возьмёт.

– С чего ты это взял? – со смешком спрашиваю я.

– А почему нет? Ты всегда образцово работала, одна из лучших была, – уверенно заявляет Стёпа.

Я только пожимаю плечами. Не рассказывать же ему настоящую причину увольнения.

– Даже не знаю.

– Ну сходи, попробуй хотя бы. Не возьмет так не возьмет, что ты теряешь? Хотя я уверен, что возьмет.

А действительно, почему бы и нет?

Игоря посадили, значит, причин отказывать мне в трудоустройстве, по идее, быть уже не должно.

– Ладно, уговорил, пойду, попытаю счастья.

Иду в кабинет администратора, немножко волнуюсь. И в то же время верю в успех. Не просто так ведь все карты сошлись. Я случайно приехала в эту часть города, и жена владельца оказалась здесь, несмотря на ранний час.

Стучу, заглядываю. Изо всех сил стараюсь приветливо улыбаться.

– Алла Эдуардовна, доброе утро! Можно к вам?

– Тая? – удивленно смотрят на меня в ответ. – Ты… зачем здесь?

Набравшись смелости, шагаю в кабинет и прикрываю за собой дверь.

– Аллочка Эдуардовна, я хотела попроситься обратно к вам на работу. Очень нравилось мне у вас, скучаю. Пожалуйста, не откажите!

Алла тяжело вздыхает, снимает очки, кладет возле клавиатуры и пронзительно смотрит в глаза.

– Тая, мне казалось, я тебе доходчиво объяснила, почему пришлось попросить тебя уйти.

– Я знаю, Аллочка Эдуардовна, но обстоятельства ведь изменились! Игоря Рудковского посадили, вы, наверное, не слышали? Думаю, ему теперь ещё долго будет не до того, чтобы портить мне жизнь.

– А причем тут Рудковский… кто, Игорь? Я вообще такого не знаю.

– Но… Разве это не он обращался к вашему мужу с просьбой меня уволить?

– Нет. Это был другой человек.

– Как другой? Но… Кто?!

– Тая, я не могу тебе сказать, мы, кажется, уже это обсуждали. И пожалуйста, не приходи больше сюда, иначе мне придется попросить охрану тебя не пускать.

Растерянно хлопаю глазами, чувствуя, как земля уплывает из-под ног.

– Хорошо. Я поняла. Извините.