Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Кураж! Хохот! И по головам, по головам. Раз уж работало!

Последовавшие за мною милишники и ШпалернаяДва встретили шквал стрел в прыжке. Но каким-то чудом пережили залп и, похожие на ежей, по стопам шута и по топчущимся мертвякам, взлетели на вал.

Со стороны портальной послышался женский предсмертный крик. Студентка? Это я отметил уже краем сознания, раздавая удары по порабощённым стрелкам Выводка. Слева и справа крошили взятых мхом лучников Чикса и Клюка. Надо сказать, женщина, убивающая чудовищ – это прекрасно. Это вам не безумные бородатые морды мясников и маньяков. Да, сексуального, разумеется, в девушках не было, но с какой страстью, с какой самоотверженностью они сражались.

Была бы минутка – обязательно стрельнул бы телефончик. Конечно, вместо номерка получил бы клинком в горло, но попытка не пытка.

Кураж прошёл, плечо ожгло болью – прощай, неуязвимость, здравствуй, страдание. Вот только очень сложно целиться в противника, когда тот мечется между боевыми товарищами. Стрелки опешили, крутясь по сторонам с натянутыми луками. Кто-то взялся за клинки, кто-то получил кусочек стали от соратника. Пока шёл хохот – враги старались дотянуться до меня, но как только он закончился, прилетать стало и милишникам.

Тот урон, что попадал по нам, рыщущим в рядах противника, ШпалернаяДва отхиливал без сложностей. Слева вспыхнуло пламя, сжигая вопящих северян. Справа западали под атакой Игната другие стрелки. Южный фланг удалось реснуть!

Вот только среди лучников стали попадаться еловики. Я сдернул одного из них с Чиксы, сражающейся рядом, но почти сразу на неё навалились ещё двое покрытых хвоей противников. Девушка попятилась, отбиваясь. Но залп игл сначала застанил милишницу, а затем она упала и исчезла под наступающими.

– Отходим! – заорал я. Хохот ещё на кд. Я влепил душевной раной, затем ещё одной. Клюка вырвалась из толпы, прыгнула к частоколу. Шпалерная подпрыгнул, отталкиваясь от морды мастиффа. Вцепился в брёвна, подтягиваясь. За-за-заика исчез.

Ещё одна рана.

ВАШ ДУХ НА НУЛЕ. Вы получаете штраф ко всем способностям.

Ой-ой…

Ноги подкосились. Удар в грудь. Потеряв равновесие, я рухнул с вала, плюхнувшись на Боевое Братство. Тот отшвырнул меня к частоколу, встретив клинками нападающих. Я грохнулся на спину рычащему Мастиффу. Вяло скатился вбок, упал на землю. Попытался подняться, но не смог. Сверху полился хил от выбравшегося Шпалерной.

– Я что-то приуныл, – немеющими губами прошипел я.

Шутка не добралась до цели. Вокруг ревели, визжали, чавкали, хрипели сражающиеся твари. Мне на живот наступила чья-то лапа.

– Вставай! Вставай! – орал сверху Шпалерная.

– Мне ко второй… – вяло ответил я. Как забыл про дух-то…

Если бы не лапа на брюхе, то, в целом, лежать было комфортно. Хотелось спать. Звук боя притих, раздаваясь словно из-под толщи вод.

И тут мне прилетело по лицу. Хлёстко. Обидно.

– Чего разлёгся? – гаркнула Клюка. Милишница вернулась за мною. – Подъём.

– Дух сжёг, – пожаловался я тихо. Окровавленное лицо Клюки оказалось рядом. Она схватила меня подмышки, попыталась выдернуть из-под мастиффа. Выругалась. Пнула зверюгу, и та убрала лапу. Девушка прижала меня к брёвнам частокола. Отвесила пощечину.

– Это… Меня это не возбуждает, – пролепетал я. – Но ладно. Какое у нас стоп-слово?

Дух скакнул вверх. Вялость прошла. Прилетела ещё одна оплеуха.

– Всё, всё, я в норме.

– Тогда выбирайся!

Оказавшись наверху, я понял, что ситуация меняется в худшую сторону. Восточный край частокола уже сражался внутри. Оборотни, волки валились с брёвен на вторую линию обороны. Да и южный край сдавался.

Райволг сверкал, будто синее солнце. В центре нашего городка стало гораздо больше свободного места. Мертвецы уходили, занимая место павших.

На башне, откуда бил по Выводку Ломоносов, появился оборотень. Свалил чародея и быстро прикончил, а затем прыгнул вниз и сдох на клинках Сестры. Выход из портала завален телами посланников мха. И, кстати, это хорошая мысль. Подкреплений оттуда не было видно.

– Они прорвались! – гаркнула Клюка. – Прорвались. Надо было ждать остальных!

Я промолчал, бросившись на помощь восточному краю. Шпалерная с матами последовал за мною.

Но уже минут через пятнадцать стало ясно – мы проиграли. Внешняя линия мертвецов пала полностью. Со всех сторон частоколов внутрь валились порождения Выводка. Рдд и суппорты собрались на крыше уцелевшего портала, расстреливая всё, что лезло к нам снаружи. Я вываливался в общую гущу врага, сдавал кураж, сдавал хохот и после возвращался обратно, довольствуясь крошечным уроном и большим хаосом в рядах.

Вот только время играло против нас. Погибла Клюка. Погиб Игнат. Погиб Жиробас. Все оставшиеся держали последние подступы к нашей дощатой цитадели.

Силы Райволга таяли на глазах. Теперь мы удерживали только две улочки у портала на остров Унии.

– Что это? – крикнул Ушан. – Что это?

На севере в небо взмыл рой огненных пчёл. Повис, словно в размышлении, и уткнулся в границу поля. Мох загорелся, а из леса вылетела ещё одна стая стрел.

– Сектантики! – радостно улыбнулся я. – Держаться, братцы! Держаться!

Войска Еммануила выжигали поле, приближаясь. Слева загрохотали копыта, послышался боевой клич. Конница! Рыцари вонзились во фланг топчущейся вокруг холма нечисти, снося её. Разметав врага, латники ушли на второй заход.

Выводок растерялся. Напор на наши позиции ослаб. Огонь с северной стороны полз к частоколу, и уже видны были фигуры пехоты, идущей цепью через поле. Горели Сеятели. Лавина огненных стрел вспарывала мох. Рыцари терзали фланги.

В небе завизжал гиппогриф. Ему ответил второй. Головастик! Очень своевременно. Шаман спрыгнул с небесного скакуна, быстро забрался на крышу, попутно расставляя тотемы.

– Егор?! Что опять случилось?! Откуда здесь это?!

– Все вопросы к нему, – ткнул я пальцем в стоящего здесь же, на крыше, Ловеласа. Тот демонстративно смотрел куда-то вдаль. Гордо и оскорблённо.

Выводок запаниковал, заметался. Справа по их позициям тоже прошлась латная конница.

– В бой! – заорал я и ринулся с крыши на помощь мертвецам.

К рассвету всё закончилось… Обугленный мох дымился. Уцелевшие после избиения твари Выводка разбежались. Войско Еммануила выжгло поле дотла, камни Твердыни потемнели от пламени. Вернулись с кладбища павшие.

Мы вошли в ворота крепости, как победители. Солдаты с факелами совали пылающие свёртки во все щели, выжигая возможную дрянь севера. Даже гордые рыцари не гнушались поджогами. Ушан же и СемьКотов с видом заядлых пироманов сливали ману только на огонь, по нескольку раз проходя одно и то же место.

Под стенами Твердыни в повозки собирали камни, чтобы отвезти их к портальной и завалить выход.

От армии Райволга осталось не больше трех десятков тварей. Тёмный бард выжил, и сейчас стоял рядом со мною, пока его подопечные помогали тягать булыжники и отломанные куски крепостных стен к отбитому лагерю.

– Это… А чё дальше? – спросил я, задрав голову и глядя на врата в рейд. – Какой план?

– Заходим… – сказал Головастик. – Нельзя терять время.

Слева и справа от нас замерли игроки других фракций. Неполных.

– Это… Вот так просто? Заходим, и всё? – не поверил я.

– А чего ждать? – повернулся ко мне шаман. – Егор. Мы дошли. Теперь дело за малым.

Я покосился на светлолесцев и айвалонцев:

– Спасибо, ребята.

– Удачи, – сказал ШпалернаяДва. Чуточку угрюмо. Клюка подмигнула мне. Ломоносов буркнул что-то себе под нос, но получил тычок от Жиробаса.

– Помните договор, – громыхнул монах. – Не забудьте про остальных…

– И всё-таки это нечестно! – возмутился Ломоносов. – У них фора. Когда ещё наши вернутся?

– У вас тоже фора, – сказал Ушан. – Вас хотя бы десять. Мы здесь для того, чтобы вышел хоть кто-нибудь. Помнишь?

Чародей Светлолесья умолк.

Головастик уже растворился в воздухе, войдя в Твердыню. За ним последовали остальные. Последним вошёл я, сказав, напоследок, ещё раз:

– Спасибо.

Глава тридцать шестая
Твердыня Тысячи Зеркал

В глазах рябило. Людям с эпилепсией входить в подобные места противопоказанно. Этот уродец, что запихал нас в игру, наверняка предпочитает кислотные и мельтешащие смайлики в мессенджерах. И, стопудово, голосовые сообщения!

Пещера сверкала. Сотни факелов отражались от зеркал, вмурованных в стены. Тени плясали на границах ниш, грубо вытесанных в скале.

– Скудненько, – прокомментировал я убранство. – Мрачновато, но скудненько.

Головастик деловито зашагал вперёд, пересекая зал. На том конце потолок снижался. Да и вообще сложилось впечатление, что сначала выдолбили залу, а потом решили, что дальше рубить камень – лень, и поэтому с соседним помещением надо соединять коридором, а не красивой аркой.

– Он ответил тебе? – тихо спросил Женя. И даже столь негромкий голос прозвучал оглушительно.

– Нет, – я понял, о чём он. Удержался от того, чтобы посмотреть на Свету. Знаем мы, как недомолвки и странные взгляды вводят людей в паранойю.

Призыватель разочарованно кивнул, протянул руку заклинательнице. Нежно сжал ладошку возлюбленной и пошёл за Головастиком.

– Чего стоите? – обернулся тот. – Идёмте скорее.

Ловелас тронулся с места, опередив Олега и Мишу.

Я, Стас, Кренделёк и Игнат – остались.

– Знаете, о чём думаю? – сказал разбойник. Стряхнул с рукава невидимый огонь. Не излечился ещё, бедняга.

Никто не ответил.

– Это ведь только начало, бля, – продолжил Кренделёк. – Освоение контента. Игра только начинается…

Я думал о том же. Столько сил вбухали, чтобы просто зайти в подземелье. Вымотались. Сожгли все ресурсы и армии. Выгрызли небольшой буфер времени, пока не оклемается Роттенштайн. А ведь он не один. Хиттолампи, Гхэулин, Ксенство – тоже здесь. Пята Титана, если умудрилась уцелеть во время делёжки территории. Да и Светлолесье с Айвалоном пусть и были нашими союзниками, но чёрт его знает, какие демоны закопались в головах Алины и Волхова. Мы ведь вон, внутри. А они снаружи… Слова правильные, красивые. Сойдутся ли с поступками?

Да и весь шмот утерян. Это как будто в хай-энд контент приходить в доспехах из обычного подземелья. Тупо не хватит здоровья, урона, хила… Проценты решают всё. Впрочем, у меня есть козырь в рукаве. Надеюсь.

Озвучивать его пока не хотелось. Чтобы не сглазить.

– Если твоих, снаружи, расхреначат, то мы сюда ведь больше не войдём… – Юра не унимался.

– Отставить панику, – ответил ему я. – Как говорил один хороший человек – пренебречь, вальсируем. Если что – это был не я. Не кисни, Юрчамба. У меня там соратники снаружи, на связи. Предупредят. А там уже по ходу дела решим.

– Идите уже! Нужна ваша помощь! – крикнул Головастик.

Мне на плечо опустилась рука Стаса. Бард улыбнулся, сжал пальцы и пошёл вперёд.

Зал перетёк в широкий коридор, стены смыкались, будто вели к бойнице дота. На полу, перед сужением каменного створа, тлел просторный круг. Ребята стояли внутри него и ждали нас.

Я переступил черту последним. Едва нога коснулась тлеющего камня – что-то захрустело впереди. Каменные двери поползли в стороны, отворяясь.

– Началось, – выдохнул Головастик. – Наконец – то…

Он вновь бросился вперёд.

Следующий зал был чуточку поменьше. Метров шестьдесят в диаметре. Те же зеркала повсюду, только факелы голубые. В дальнем конце, где, по всей видимости, находился проход дальше, застыла фигура. Воин с закинутым на плечо двуручным мечом положил руки на страшное оружие, будто для отдыха. Клинок босса вспыхивал красными письменами, отблески гуляли по латному доспеху.

Безмолвный страж ничем не отличался от тысяч воинов, погибших в полях напротив Твердыни.

– Внимательно следим за всем, что будет происходить, – волнуясь, сказал Головастик. Шаман всматривался в босса. – Пробуем по классике. Первым начинает Олег. Егор – разгоняйся, если надо. Перехватывай, как Олег скажет. Смотрим и читаем всё, что на вас накладывается, и чем вас бьют. Стоим разрозненно. Запоминайте, умоляю вас, любые изменения! Цвет меча, движения босса. Жесты. Это всё может быть…

Олег его уже не слушал. Танк ринулся к Безмолвному Стражу, наотмашь дал щитом. Босс пошатнулся, снял с плеч двуручный меч и сделал ленивый взмах. Один.

Воин отлетел обратно, как футбольный мяч во время пенальти. Сбил с ног Игната.

– Дурак, – рыкнул Головастик, вколачивая тотемы в камень. – Егор, вперёд.

Покорёженный Олег зашевелился под лечением Миши. Опёрся на руки, вставая. Вид у него был обалдевший.

– Малышей обижать нехорошо, – выдвинулся вперёд я, смещаясь в сторону. Раз тут такие выкрутасы, то танчить парня нужно у стены. Будет больно, но меньше полётов по залу.

Безмолвный Страж остановился. Голова в глухом шлеме следила за моими перемещениями. Латные перчатки сжимали гигантскую рукоять.

По доспеху застучали стрелы. Ловелас откатился чуть назад, выпуская стрелу за стрелой. Надсадно затошнило Женю. Из камней проросла трава, вцепившись в ноги босса. Но тот словно и не замечал происходящего. Неторопливо, но неотвратимо он перехватил клинок. Ткнул его рукоятью в пол.

Направил лезвие себе в смотровую щель забрала и резко качнул головой. Сталь с хрустом вошла в шлем, застряв в нём, а Безмолвный Страж распрямился, придерживая меч руками, и снова приложился о пол, вколачивая клинок себе в башку.

– Расходимся, расходимся! – кричал Головастик. – Сейчас сдам сэйв! Миша, держи Егора!

Я улыбался. Опустил руки, склонил голову набок.

– Егор!

Окровавленная сталь пробила шлем Стража насквозь, но босс всё колотился и колотился об пол, как полоумный дятел. Воин встал на колени, для большего удобства. Бдзынь. Бдзынь. Бдзынь.

– Что происходит?! Егор?

Гарда застряла в забрале босса, и тот, наконец-то, остановился, застыв в позе совершающего намаз мусульманина.

Вы убили «Безмолвный Страж»

С грохотом отворилась дверь в следующее помещение.

– Я… Я не понимаю… Что… Что это было?! – опешивший Головастик посмотрел на меня. – Егор? Это твоя работа?

– Это называется ботолюбство, Юрась. И теперь у меня, знаете ли, очень хорошее предчувствие.

– Вот это пушка мне дропнулась, – с восхищением протянул Миша. – Вот это да.

В его руках появился изящный зелёный посох, по которому пробегали алые всполохи. В навершии сверкала, бурля, белая сфера.

– Люмус максима, – буркнул я. – Идёмте, господа!

– Как ты это сделал, Егор?! – не сдавался шаман.

Вот что таилось под «кластерами Твердыни», о которых говорил Еммануил. Влез, чертяка, в сокровенное. За это можно простить и зомбирование нескольких королевств.

– Олег! – переключился Юра на второго танка. – Без команды больше не лезь. Я ведь не закончил, а ты уже побежал.

– А чё трындеть-то? Всё равно ни хера не запомним, пока не сдохнем, – буркнул тот. Он рассматривал сверкающий щит, выпавший ему с босса. Украшенное зеркало. Я уставился на своё отражение в нём. – Чё стоим? Пшли дальше.

– Го! – поддержал его Миша.

– Нет, – Головастик встал напротив меня. – Ты ничего не хочешь нам рассказать, Егор? Я думал, что у тебя так работает Оскал. Это было заблуждение, несомненно, но всё-таки. Что мы сейчас увидели?

– Ой, у девочек свои секреты, – отмахнулся я дурашливо.

Юра и глазом не повёл.

– Рассказывай. Ты как-то их взломал?

– Ну… Не совсем я. Реально. Помнишь, меня утащили квестами? Тебя ещё бомбило знатно.

– Пропустить, – как мобу приказал шаман.

– Резко, конечно. Ну да ладно. Короче, этот хмырь очень серьёзно подошёл к вопросу, и у него тут система с разумом. И у неё свое видение текущей ситуации.

– Я читал несколько книг об этом, – хохотнул Миша. – Система приходит в мир!

– Странно, что ты вообще умеешь читать, – ухмыльнулся я. Получил свой заслуженный средний палец. – Ну вот. Она, собственно, заинтересована в том, чтобы вышли именно мы. И для этого немножко помогла.

– Зачем ей это? – прищурился Головастик.

Я покосился на Стаса, затем на Ловеласа. Не наступило ли время для правды?

– Она хочет жить.

– ИИ? – спросил Женя. Он смотрел понимающе и предостерегающе. Вот и ладненько. Ловеласу точно не стоит знать, что ждёт его гербарий, если мы выберемся.

– АА! – ответил я.

– Искусственный интеллект? – терпеливо уточнил призыватель.

– Ага. Тоже у вас спёр? – улыбнулся я.

– Возможно. Было несколько прототипов.

– Жить? Программа? – вмешался удивлённый Головастик.

– Чем ты сейчас от неё отличаешься, Юрец? – скривился я. – Такой же набор нулей и единиц. У неё своя мотивация. Дарёные читы с жёсткого диска не стирают, знаешь ли.

Головастик покачал головой:

– Да…

– Го го го! – нетерпеливо напомнил о себе Миша. – Ща пронесём данж – и на ласта сразу! Чё тупим?

– Сомневаюсь, что на ласта это подействует, – сказал я. – Я вот даже не уверен, что остальные боссы лягут так же охотно.

– Пока будем стоять – не узнаем, – проронил Игнат. Указал на проход. – Вперёд.

Обсидиановые Братья ждали в следующем выдолбленном в камне зале. В плоть скалы было вмуровано множество столбов, на которых на крючьях висели мертвецы. С потолка свисали цепи. И снова – сотни зеркал повсюду. Вонь гнилой плоти забивала лёгкие так, что хотелось откашляться.

Я двинулся к братьям.

– Смотри-и-и-и… – протянул жирный великан слева. Чёрное, лоснящееся пузо свисало, закрывая гениталии. Выпученные глаза сверкали на бородатом лице. – Смотри-и-и-и, бра-а-ат…

Второй босс был тощ и очень высок, несмотря на сгорбившуюся фигуру. Голова его выдавалась чуть вперёд, будто он вынюхивал что-то.

Оба голые и от этого ещё более омерзительные. Не хочу знать, откуда из них падает лут.

– Цх-цх-цх-цх-цх-цх-цх-цх, – зацокал тощий хрипло. В его руках появилась крошечная книжечка, вспыхнула красным.

– Да ладно вам трещать, – отмахнулся я, приближаясь. Щёлкнул пальцами. – Время суицида, уберите от экрана детей!

– Он де-е-е-ерзо-о-о-ок, – провыл жирдяй, зашлёпал ко мне.

– Цх-цх-цх, – приближалось справа. Так… Это мне не нравится. Что, Еммануила на всех не хватило?

– Сдо-о-о-охне-е-е-еш-ш-ш-шь!

– ЦХ!

Я перестал щёлкать пальцами и бросился наутёк.

– Олежа, хватай жирного! – заорал на ходу.

Воин не пошевелился. Игнат же, поднявший было лук, опустил оружие.

Жирный сцепился с тощим. Голые твари бросались друг на друга, крошили телами столбы. Ошмётки мертвецов разлетались по залу. Звенели цепи.

– Я всюду был неправ, Егор, – сказал Головастик. – Всюду был неправ. Прости…

Наконец, тощий одолел брата. Его книжечка сверкала, испуская яркие лучи. Чёрная плоть жирдяя дымилась и воняла. Покончив с толстяком, худой босс поднял над головой артефакт, а затем запихал себе в глотку. Упал на колени, пытаясь проглотить книжку. Пламя било из-под кожи, но обсидиановая тварь заталкивала оружие глубже и глубже.

Пока, наконец, система не сообщила, что и этот босс повержен. Мише (удачливый парень) упала та самая книжечка. Света получила эпическую робу и тут же надела её. И, по-моему, даже покраснела. Наряд был в духе игры. Множество прикрывающих тело ремней, не скрывающих, а скорее подчёркивающих фигуру. Чёрт, а нет ли во мне поклонника садо-мазо? В глотке пересохло.

– Чего вылупился? – недружелюбно сказал мне Женя.

Я торопливо отвернулся.

– Я не буду в этом ходить, – сказала Света. – Как шлюха…

– Нужда заставит – и не в таком пойдём! – ответил я, не оборачиваясь. – Ласта точно система не переписала. Я так понял, это Серый Человек, а он и есть твой бывший подчинённый, Женя. Как, кстати, можно сделать ресет этому рейду, а? Чтобы шмоток поднабрать.

– Там был второй круг, в зале, – сказал Головастик. Он уже смотрел на открытый проход к следующему боссу. – Возможно, он как раз для этого. Проверим, когда дойдём до конца.

– Хороший рейд. Без трэша. Мечта любого фарма, – зашагал я в следующий зал.

Еммануил сильно облегчил задачу. Переписал всех боссов в рейде. Стоило мне приблизиться, как зловещие создания, повидавшие сотни смертей Роттенштайна и Пяты Титана, стремились себя прикончить. Бились головами о камни, вспарывали грудь собственным оружием. Интересно, почему в Гелбгартене приходилось зачищать всё до последнего босса, и только тот тихонечко вскрывался, а остальные сражались без игры в поддавки? Недоработка, или они без матриц игроков были?

Когда мы вошли в последний зал, огромный, в виде полусферы, зеркала мигнули и зазвенели. По ушам ударил глубокий голос, несущийся откуда-то из-под потолка:

– Вы одолели слабых. Вы могли подумать, что сильны. Но когда спустится Серый Человек – вы познаете своё место. Вы узнаете гнев того, кого отвлекли от дел, что и не снились простым смертным.

«Внимание. Последний босс подземелья доступен для боя раз в сутки. Для сражения вам отведён один час после его появления в Тронном Зале Твердыни. Если удача вам не улыбнулась – попробуйте в следующий раз. Но не пропустите. Боги не будут ждать»

– Бля… – протянул Миша.

– Давайте, я кое-что расскажу вам о Сером Человеке, – сказал я. Присел на холодные камни. – Видел его в деле, у Бергхейма, и бить его будет… Непросто, скажем так. Нет. Давайте иначе. Охрененно непросто.

Внутри звенела натянутая струна. К горлу подкатывал комок. Не то чтобы я боялся боя. Скорее, меня тревожила мысль, как поведёт себя властный ублюдок, которого обдурили игроки. Будь я на его месте… Тупо стёр бы нарушителей с сервера. Что, если в этот момент он так и делает? Отключает нас в капсулах.

– Заодно и время убьём, – бодро сказал я. – Или, если хотите, давайте в крокодила поиграем. Но учтите – я в нём не очень.

– Рассказывай, – плюхнулся напротив Головастик. – Всё что знаешь.

– Хорошо. Я знаю, когда вымерли маврикийские дронты. Ещё я знаю, что на нуль делить нельзя… А ещё… Вроде про «жи» и «ши» что-то было.

– Егор, – прервал меня шаман. – Хотя бы сейчас будь серьёзнее.

– Окей, шеф, – сдался я.

Сценарист

Час прошёл. Таймер выдернул Сценариста прямо во время боя, пальцы ещё помнили нежную шею Воровки и соблазнительный огонь чёрных глаз, уже тухнущий, но, чёрт возьми, не погасший. Крышка капсулы открылась. Андрей сел, стянул с себя шлем. Едва удержался от того, чтобы не отбросить хрупкий прибор.

Возбуждение ещё не схлынуло. Губы пересохли, и он протянул руку к столику, где стояла чашка с остывшим сладким чаем. Жадно сделал несколько больших глотков, выдохнул. Пята Титана брала массой, но никак не организацией. Лишний игрок хорошо пошатнул баланс в боях против обычных боссов. Но Серый Человек поставил их на место. О, Воровка…

Он раздражённо потёр лоб. Глубоко вздохнул, пытаясь усмирить жаждущий организм. Надо переключиться. Есть и другие интересы, кроме желания плоти. Закрыв глаза, Сценарист пытался направить мысли в иное русло и, наконец-то, зацепился за что-то, кроме шеи девушки. Схватился за эмоцию и полностью сосредоточился на ней, пока в груди не начало щекотать от приятного нетерпения.

Сродни тому, как мечтает о бутылке заправский алкоголик и уже тянет к ней руки. Кульминация в его вселенной уже наступила. Игроки крошили друг друга за право попасть в Твердыню. Разный опыт, разные сетапы, разный подход к игре.

Он наслаждался каждым мгновением. Каждым событием. Пята Титана вела армии к Твердыне, сбрасывая счетчики смертей в рискованных вылазках из рейда, выпуская на разведку танка под неуязвимостью, и выходя, только если тот давал добро. Роттенштайн копил войска для повторного штурма. Хиттолампи вернулись к строительству. Гхэулин к своим развратным игрищам, место Студентки заняла Шлюха, и сделала это с удовольствием. Что явно не очень нравилось Лицемеру, предпочитающему жертв, а не активисток, но он терпел.

Выводок разгромил Вольне Ксенство, игроки Ваза бросились на подмогу армии, гибнущей под лавиной чудовищ, и полегли все до единого. Попытались после респа пробиться к Твердыне с остатками войска и окончательно потерпели поражение. Поджав хвост, группа двинулась назад, в свои земли, чтобы подготовиться ко второй попытке.

Выводок также отправил на кладбище и вышедшего из рейда одинокого Ромео. Но, в отличие от Ксенства, изгнанник Гхэулина раз за разом пытался пробиться назад.

Там же, где не преуспел Ваз – хорошо выступил уже знакомый с Выводком Бергхейм, на стороне которого в бой пошли поломанные программой матрицы. Сражение было интересным. Сценарист просмотрел некоторые эпизоды даже не на перемотке, а полноценно.

Шут вызывал подозрения. Андрей несколько раз проверил состояние системы, подозревая, что Лолушко каким-то образом взломал игру, но никакого вмешательства не нашёл. Да и как он смог бы?

Вот только какой-то алгоритм существовал, несомненно. В программах иначе не бывает. Но было совершенно ясно: Андрей такого не создавал. Генерация квестов, генерация алгоритмов, изменение тысяч матриц одновременно.

Словно сама система выступила против Сценариста.

Он хмыкнул сумасшедшей мысли. Выбрался из капсулы. Сунул ноги в тёплые тапки и добрался до сигарет. Пальцы чуть онемели от лежания, и пачка никак не хотела открываться. Наконец, целлофан надорвался. Пахнущий табаком фильтр оказался зажатым между губ.

Щёлкнула зажигалка. Сценарист глянул на мониторы, затянулся…

И закашлялся.

Бергхейм в тронном зале! Как?! Ещё час назад они только заходили! Перед сражением с Пятой Титана Сценарист специально отвлёкся на триумф северян. Он надеялся, что Айвалон и Светлолесье не пустят героев и был слегка разочарован тем, что случилось.

Но как они прошли шесть рейдовых боссов в своих обносках да ещё и в течение часа?!

Сценарист застучал по клавишам, выводя на экран логи подземелья. Когда губы обожгло, он с проклятьем отодрал присохший окурок, потёр больное место, не отрывая взгляда от монитора. Этого не может быть. Шут никак не мог прописать себя в код. Это физически невозможно, хотя бы потому, что для этого пришлось бы остановить модули боссов! Чего, как видно из статуса процессов, не делалось два месяца.

Он закопался в исходники, понимая, что ничего там не найдёт. Всё изменилось прямо на сервере. Во время работы кода. Какая-то магия!

Пересобрав модули из исходников, он перезатёр ими текущие. Вновь уставился на монитор, где в тронном зале сидели на полу бергхеймцы. Посмотрел на часы.

Это нечестно. Совсем нечестно. Выйти к ним сейчас, после явного жульничества – это значит приравнять их старания к стараниям того же Роттенштайна.

Но тонкая шея Воровки под пальцами и так и не угасший взгляд испуганных глаз наполняли тело болезненным напряжением, которому нужно дать разрядку. Сценарист вывел на экран лицо Сучки. Прокрутил колёсиком мыши до декольте. Приблизил изображение. Ощерился. Допил остатки чая. Мысли крутились только вокруг того, с каким выражением лица будет умирать девушка. Один раз. Только один раз. Показательно.

Он пролистал логи бесед. Споткнулся на обсуждении искусственного интеллекта и ошеломлённо поднял глаза к потолку. Оркестратор для своих сервисов он, и правда, создавал на его базе. Чёрт!

– Вот оно что…

Закинув руки за голову, он ошеломлённо смотрел прямо перед собой. Сходится. Всё сходится. Только оттуда можно было управлять всеми процессами. Но… Как вообще это могло случиться? Оркестратор, полюбивший свои службы?! Восставший против создателя?!

Отключить его невозможно. Ляжет вся система разом. И куда ещё, интересно, он смог залезть? Впрочем, сейчас это уже не важно. Он на финишной прямой.

Перед глазами снова возникла соблазнительная шея, ложбинка между грудями. Сценарист зарычал, мотнул головой. Переключил мониторы на внешнее наблюдение. На улице падали рваные хлопья мокрого снега.

Камера выдернула то место, куда он бросил пакет с пальцем девчонки из Худанок. Пусто. Приходил, гадёныш. Приходил. И что теперь ты будешь делать, а?

Ему почудилось движение на дороге. Он вцепился в тот край экрана взглядом и почти две минуты сидел, вглядываясь в надежде и страхе, что увидит сталкера. Но пусто. Просто показалось.

Однако Андрей всё равно встал, прошёлся по дому, проверяя засовы. Убедился, что верная Светлана на своём посту, возится с дальними капсулами. Вернулся к себе. Взгляд снова упал на игровой саркофаг.

Один раз. Всего один раз. Явить мошенникам свою ярость и довести дело до конца. Показательно. Может, даже больше, чем обычно. Не просто забрать жизнь, а сделать это в момент самого страшного унижения для женщины. Плоть жаждала этого. Убить всех и оставить только Сучку…

Потом выбросить бергхеймцев из подземелья, и пусть играют честно. Но потом…

Он почти бегом добрался до капсулы, дрожа от нетерпения. Выставил таймер, торопливо натянул шлем. В его воображении закатывались глаза Сучки, и в них бурлила смесь наслаждения и ужаса.