Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Те танки, на кого указал Волхов, молча двинулись к оврагу. Два латника и закутанный в шкуры громила из Хиттолампи. За ним скользнули дамагеры. Их задача – выбить охрану портала. Дальше пойдут остальные.

Я отыскал взглядом развалившихся на траве бергхеймцев. Махнул рукой. Северяне неторопливо поднялись, отряхиваясь. Им тоже пришлось прекратить возлияния после прихода Головастика. Поэтому выглядели ребята довольно бодро.

Ну… Понеслась.

Глава тридцать первая
Заварушка в портальной

В дощатом домике на полу распростёрся мёртвый стражник. У выхода застыла укутанная в шкуры громада хиттолампийца. Сложно было понять, где кончается его борода и начинается одежда. Двое латников, как в фильмах про полицейских, встали вдоль стены. Даром что пальцами в глаза не тыкали. Ждали, когда вагон заполнится. Снаружи царил ад. Ревели рога, что-то грохотало беспрестанно, будто сотню железных шариков катали по гигантской сковороде. Раздавались далёкие вопли командного тона.

Пахло свежим деревом.

Убили охранника быстро. Когда я зашёл – он уже не шевелился.

Меня оттеснили в сторону. Волшебный турникет портала выплёвывал героя за героем. Прислонившись к стене, я натянул Оскал. Осторожно огляделся. Толстяк, которого, честно говоря, хотелось избегать, оказался слева от меня. Он стоял, насупившись и надув пухлые губки. Но глазками постреливал в мою сторону.

– Ну чего тебе? – выдохнул я.

Видение отлепилось от стенки. Встало передо мною, вытянув перед собою руки. Мол, внимание.

Я проигнорировал странные взгляды со стороны танков. Паренёк в радужных одеждах, чалме и с двумя ятаганами в руках нервно произнёс:

– Ты кому?

– С всевышним общаюсь. У меня такие обряды.

Толстяк вытянул перед собою руки, склонил голову набок и неуклюже затопал на месте. Затем принял благопристойный вид, и принялся истово креститься. Потом злобно тыкнул пальцем куда-то мне за спину. Несколько раз, с явным раздражением.

– Теория относительности? – ляпнул я.

Видение опустило руки. Постучало по голове костяшками пальцев, оценивая мои способности.

– Ну, блядь, ты буквами напиши!

Честно говоря, народу в сарай набилось уже порядочно, но отчего-то рядом со мною никто не останавливался. Старались держаться подальше. Пока через толпу не протиснулся Стас. Но и тот глядел настороженно.

А потом стало совсем тесно, да и мои верные викинги появились. Этим давно уже не до чудачеств старого Егорки.

Снаружи бахнуло, грохот рассыпался далёким крошевом.

– Пошли-пошли! – из портала появился Волхов. Танк Хиттолампи ногой вышиб дверь, и герои рванулись наружу.

Когда настала моя очередь, и я выбрался на улицу, где быстро гасли редкие очаги сопротивления, над головой пролетело несколько объятых пламенем валунов. Оставляя за собой росчерки дыма, они вонзились в крепостную стену. Земля чуть дрогнула.

Я встал, оглядываясь. В паре метров от меня с диким воем катался по земле горящий рыцарь. Зеленовато святящийся игрок в просторном чёрном балахоне вытягивал из бедняги жизнь.

– Где, мать его, запад?! – гаркнул я почти в отчаянии.

– Туда, – указал Ловелас.

– Давай уже, бля, – толкнул меня Олег. Первым бросился в узкий проход между сараями. Хиттолампийцы вломились в соседнюю портальную. Ребята работали грубо, выламывая проходы. За стеной послышался шум драки.

Я обогнал Олега, памятуя о наказе Волхова. Выскочил на соседнюю улочку. Отпрыгнул от несущегося на меня рыцаря, на автомате оттолкнулся от хлипкой стены и повис на шее латника. Рванулся, стаскивая воина с седла. Конь взвился на дыбы, ненароком подставив хозяина.

Рыцарь грохнулся на меня, отчего в глазах заплясали красные точки. Олег врезался в группу пехоты, размашисто ударив щитом. Волна оглушила нападающих. За их спинами сомкнулись клещи бергхеймцев. Защёлкали стрелы Ловеласа и Игната, выкашивая противника. Про меня будто бы и забыли. Сваленный мною латник скатился на землю, тяжело упёрся коленом песок и заверещал. Трава рванулась из-под дороги, оплетая ноги. Шипы дырявили доспех, и воин с ужасом пытался оборвать жадные ростки. Позади из инвиза вылетел Кренделёк. Несколько ударов, и рыцарь безмолвно ткнулся лицом в траву.

Меж домов скорчился Женя, выблёвывая подмогу. Головастик с видом фокусника разбрасывал тотемы, втыкая их в стены. Видимо, чтобы их не снесли случайно.

Или специально.

Я поднялся, перехватывая следующую группу, заходящую в тыл Олегу. Но перед этим отметил странное. Ловелас покраснел, расстреливая собранных танком солдат, но смотрел куда-то в другую сторону.

Сверху вновь с гулом полетели огненные валуны. У стен Твердыни с визгом кружились гиппогрифы Небесных Охотников. На одну из башен обрушился дракон, оплёл её хвостом, вцепился лапами и поливал огнём защитников. Воняло серой даже тут. Удушливая гарь драла горло.

– КТО НА МЕНЯ ТВАРИ! – взревел Разрыватель. Я под куражом завертелся в гуще солдат. Толкнуть одного ногой в живот. Наотмашь рубануть по лицу второго, присесть, коротким клинком на крит в левой руке полоснуть под коленом третьего. Подпрыгнуть.

Из Оскала выпрыгнул демон. Разорвал опешившего пехотинца на две части, опрокинул второго и снёс голову. По маске щёлкнула стрела, отчего голову дёрнуло. На крыше появился лучник. Рядом ещё один.

– СЮДА ИДИ ПОГАНЬ МРАЗОТНАЯ! СОЖРУ И ВЫСРУ! – взвыл Разрыватель. Захлебнулся в горле одного из солдат, хлюпнул. С безумным хохотом я подпрыгнул вверх, оттолкнулся от плеча ещё живого противника и оказался на крыше.

– Приветики!

Изумлённый лучник перевёл на меня оружие, получил стрелу в голову, отшатнулся. Получил ещё одну. Сбив с ног второго бойца, я бросил взгляд вниз. Солдаты, собранные хохотом, лезли на стены, пытаясь добраться до меня и падали под ударами бергхеймцев.

По крыше палил Ловелас. Неожиданное подспорье.

Прикончив врага, я выпрямился. Стены Твердыни окутало дымом и пылью. Через потемневшее небо летели новые снаряды, а там, откуда они отправлялись в сокрушительный полёт, бурлило сражение. Порталы находились на холме, огороженные деревянным частоколом, с которого в нашу сторону бежали солдаты Роттенштайна. Дальше начиналось нескончаемое поле военных шатров, расположенных посреди вырубки. Выкорчёванные пни создавали ещё одну линию обороны. Над фронтом носились какие-то летающие твари, со спин которых на сражающихся лилась то ли смола, то ли дёготь, то ли что-то ещё неприятное.

Я увидел, как прочь из портального городка вдоль крепостных стен удаляется отряд Айвалона, выжигая всё на своём пути. Внизу грохнула дверь – Олег ворвался в домик. Сквозь крышу послышался звук короткого боя. Белая пачка хиттолампийцев металась от портала к порталу. Пёстрая группа гхэулинцев двигалась налево от меня, отряд Светлолесья направо. Слаженно работаем!

– Чего встал? Дальше идём! – заорал снизу Головастик.

Я кивнул. И не увидел среди наших Ловеласа. Чёрт. Пока я выглядывал слугу Выводка – на крышу забрался Олаф: лицо в крови, одна лишь беззубая улыбка не заляпана.

– Скучно, – бросил он.

Стрела попала ему в плечо, развернула, и викинг грохнулся вниз. Миша мгновенно излечил скандинава, и тот радостно расхохотался, ловко вскочил на ноги:

– Ещё! Я живу болью!

– Где Ловелас? – крикнул я, и, не дожидаясь ответа, побежал по крыше на следующую улочку, где уже появились солдаты Роттенштайна.

Девять героев, демон Оскала и шестеро лютых скандинавов – это мощная связка. Мы добрались до своего края частокола вообще без приключений, прошлись вдоль него, забивая последние очаги сопротивления. К атаке из порталов охрана готова не была, и это сыграло нам на руку.

Добравшись до северного (надеюсь – северного) края, мы встретили там расфуфыренных гхэулинцев. Сарацины чистой воды. Все пёстрые, восточно-южного типа оружие. Не набрали ещё локальных шмоток. Мы давно уже перестали походить на викингов: то, что было добыто на острове Унии, давно перекочевало на склад. Спутать нас с роттенштайнцем, светлолесцем или айвалонцем было проще простого.

Космополиты мы, короче.

Танки гхэулина встретили нас сомкнутыми щитами. Лицемер окрикнул бойцов, махнул нам рукой.

– На место сбора!

Алина со своими уже была там. Выглядела она озабоченно. Сидела на связи, отправляя в чат послания. На крышах вокруг опорной точки застыли герои. Южный проход между порталами перегородили танки.

Среди светлолесцев застыл Ловелас.

– И где ты был, лесовичок? – бросил я ему на проходе.

– Заблудился, – ответил тот.

– Мои люди у места респа не отвечают! – сказала Алина. Говорила она с опущенным забралом. Здоровенный рыцарь с мелодичным, пусть и искажённым металлом, голосом. – Что-то случилось.

– Вскрыли?

– Могли. Там был отряд… Но это нехорошо. Мне это очень не по душе…

– Где Роттенштайн? – спросил я.

– На поле боя их нет. Мне постоянно докладывают. Может быть, портал отсюда прямо к ним?

– Нет, – сказал из инвиза Кренделёк. – Я всё проверял.

Я запрыгнул на крышу, снова оглядываясь. Место сражения было всё ближе. Левый фланг продавили, и теперь войска закручивали оборону Роттенштайна, зажимая в кольцо. Я уже мог различить, как несутся, заходя в тыл противнику, наездники на белых медведях. Как-то просто. С грохотом обрушилась часть стены позади меня. Вниз полетели тела защитников твердыни, словно игрушечные солдатики, брошенные капризным мальчиком. Баллисты ещё сражались – на моих глазах с предсмертным рёвом рухнул на землю дракон.

– Штурмовать стены не будем, я правильно понимаю? Всё снесём, и пусть никто не уйдёт обиженным?

Катапульты забрасывали стены, как заведённые. Да… Это вам не осада. Когда крепость никому не нужна – её можно сносить до основания.

– Да, такой план, – крикнула снизу Алина. – Роттенштайн, скорее всего, там, в Твердыне.

Или покрошил Айвалон на кладбоне.

– Связь с Волховом есть? Он же кого-то притащил из своих.

– Убили его. С нами шёл, – подал голос Лицемер. – Мне очень жаль, но больше у нас нет связи. Моя вина, я должен был беречь его. Простите…

– Плохо. В угол!

– Я виноват, конечно, но… нет.

Я махнул рукой. Странно, конечно. Но их было меньше. Надо было связного со мною отправлять.

– Чёрт. А ведь я надеялся, что сейчас мы полезем по лестницам на стены. Будем падать, кричать, умирать, вставать, лезть и по кругу. По кругу. Чтобы по красоте. Зис из Спарта!

Говоря это, я всматривался в стены Твердыни, пытаясь различить хоть что-то у подножья, но там всё окутала пыль.

– Выдвигаемся к воротам, – приказала Алина. – Думаю, пока соберёмся – Айвалон уже займёт место возрождения.

– К воротам, сударыня? – изумился я. – Но у меня таран остался в другой сумочке!

– У нас тут каждый второй – таран, – парировала девушка.

Я вспомнил руины Корфа, которые сжёг Роттенштайн. Да, в её словах был смысл.

Средневековый штурм – это долгий и мучительный процесс. Куча фортификаций, всё простреливается. Кавалерия нападающих топчется, пехота гибнет, оборона голодает и прячет женщин с ножами и детей в подземельях. Все страдают и недовольны. Но всё меняется, когда приходит авиация. Летающие твари выкашивали обороняющихся с неба. Зловещие машины Волхова закидывали крепость через линию фронта. Мне очень хотелось посмотреть на эти громады. Они должны были быть как в эпическом фэнтези – многоэтажные дома на угле или паре, с полуголыми великанами в кожаных шлемах, подающими снаряды.

Но пока я видел только результат их работы.

Когда мы подошли к воротам, задыхаясь от каменной крошки и пыли, вперёд вышли чародеи. Волшебный огонь расплавил преграду в считанные минуты. Решётки потекли раскалённым металлом на землю, и во внутренний двор крепости ринулись танки.

Рядом с воротами грохнулись осколки дымящегося снаряда. Лязгнул доспех мёртвого Небесного Охотника, сбитого защитниками, а теперь ещё и размозжённого артиллерией.

Я, викинги и игрок по имени Ромео охраняли хилов. Парень – тот самый, с двумя ятаганами – крутился и ощутимо нервничал, поглядывая то на меня, то на место сражения. Хилы же особо не старались, лишь иногда кто-то что-то выкрикивал, шептал или же просто поливал из рук магией кого-то во дворе. Скучная работа. Там, откуда неслись звуки сражения, было веселее.

– Бесславно стоять здесь, Лолушко, – сказал Харальд. – Зачем?

– Скучно, – поддержал его Олаф.

– Вдруг война? Вдруг коварная засада? Обход с тыла! – возмутился я. В голове помутилось.

Вы ошеломлены игроком Бомжара

Кураж!

– Блядь… – я крутанулся, как умалишённый, выхватывая Разрыватель. – ЧУВСТВУЮ ТВОЙ ЗАПАХ МРАЗЬ!

– Ополоумел? – спросил хёвдинг, но за оружием тоже потянулся.

– Они здесь! Они здесь! – заорал я и запустил хохотом. В пустоту.

Которая тут же встретила меня градом ударов. Из невидимости в меня вонзился Длинноносый. Следом Бмвхеров.

С гулом взвилось пламя. В проход, оставшийся после снесённых ворот, влетело несколько заклинаний. Объятый пламенем, закрутился Леннарт.

– Не могу кастовать! – завопил кто-то из хилов позади меня. – Сало кинули!

Я крутанулся, отрываясь от танков. Споткнулся, упал. По ногам резануло. Здоровье потекло вниз. Какого хера?!

Положительный эффект Кураж рассеян заклинанием игрока Рукоблуд

В голову прилетел удар молота. Я упал снова, получив контузию. Слепо махнул рукой с Разрывателем, кого-то зацепил. Сквозь бульканье в голове услышал далекое «О-о-один». На меня кто-то наступил. Вывернувшись, я откатился в сторону, ткнулся в труп. Хельге. Пидорасы.

А затем пришёл в себя и изо всех сил бросился на Длинноносого, колотя его в щит. Танк пятился, оттаскивая меня и уцелевших викингов за пределы ворот. В нишу, где стояли хилы, летели снаряды Роттенштайна. Едва таунт Длинноносого закончился, на себя нас переключил Бмвхеров. Ромео из Гхэулина так молотил саблями по щиту танка, словно хотел просто уничтожить злополучный бастион.

Воин Роттенштайна крутился как умалишённый, уклоняясь от атак. За спиной Бьорна вырос Бомжара, несколько ударов – и викинг упал, а рога скрылся в инвизе. Чёрт… Чёрт! Какой-то хил до меня долетал, скорее всего от суппортов, а вот бергхеймцам его явно не доставало.

Из проёма ворот позади нас с рёвом вылетел Олег. Врезался в танцовщицу Роттенштайна. Отбросил её в сторону, затем с воплем ужаса побежал прочь, провожаемый рукой Колдунчика.

Но из Твердыни выбирались другие танки.

Нас вновь перехватил Длинноносый. Бмвхеров ринулся на помощь товарищам.

– Сука блядь! – прохрипел я, яростно пытаясь достать танка. Ведь можем убить. Можем. Осталось чуть-чуть. Совсем чуть-чуть.

Упал Леннарт.

Это было неправильно. Я понимал, что делаю что-то неправильно, но ярость была сильнее. Я должен был прикончить оттаскивающего нас от группы уродца. Мы сможем убить его быстро! Нельзя отвлекаться

Упал Олаф.

Позади, у входа в ворота, развернулась сверкающая битва. Выросла фигура в балахоне смерти. Взревел откуда-то взявшийся белый медведь. Вспышки-вспышки-вспышки, грохот. Союзники выбрались наружу.

Длинноносый получил Разрывателем по голове. Глухо вскрикнул. Харальд вцепился в щит латника и повис на нём. Сабли Ромео вошли в грудь, проламывая нагрудник. Танк Роттенштайна с шипением попытался оторваться, но Ньял бросился ему в ноги, подрезая связки, и воин грохнулся на землю.

Вот только и уродливоротый не поднялся. Бомжара добил викинга и снова нырнул в невидимость.

Я вытащил его оттуда хохотом. Вскрывшись на мне, разбойник простоял несколько секунд под ударами разъярённого Харальда и Ромео и умер. А затем мы прикончили и отползающего Длинноносого.

– Общий сбор! – закричала Алина. – Общий сбор! Не атаковать! Не атаковать! НИКОМУ НЕ АТАКОВАТЬ!

Я торопливо собрал с трупов снаряжение, обернулся. Метров на сто нас оттащили…

– Это что, победа?

Ромео промолчал и торопливо побежал к собирающимся гхэулинцам. Союзники пятились, разворачиваясь в боевой порядок.

А из ворот Твердыни выходили люди.

Первым шёл игрок со знакомым уже ником.

Адам. Пята Титана. Мы встречались с ним в столице Четлена.

Сверху летели камни и трупы обороняющихся. Визжали виверны и гиппогрифы. Врезались в стену валуны из машин Волхова. А внизу молча строились друг напротив друга игроки.

Интересно, скольких мы потеряли из-за атаки Роттенштайна?

Я поспешил к своим.

Глава тридцать вторая
И не друг, и не враг, а так

– Алина, – сказал Адам. Коснулся пальцем шляпы в приветствии. В стену с грохотом врезался ещё один булыжник. Во внутреннем дворе строились бойцы Роттенштайна. Слышались команды. Что-то трещало, выкатываясь. Но наружу они не спешили.

– Привет! – вышла вперёд Стриммерша, обернулась на наш строй, лязгнула: – Нельзя! Стоим!

Крошка посыпалась на стоящих за спиной Адама игроков Пяты Титана.

– Может, внутрь пройдём? – покосился я наверх. Алина резко подняла руку, пресекая мою речь. Ну, ок-ок. Ладно. Отхилят ведь, если что. Обломок пылающего камня упал в паре десятков метров. Над облаками пыли глухо визжали летающие твари.

С лязгом лат грохнулся оземь ещё один из защитников крепости.

– Мы не хотим сражаться, Адам! – сказала Алина.

– Мы тоже, – улыбнулся тот. – Но я должен был выйти и обозначить себя. Предупредить ещё раз. Расставить точки над ё.

Он оглядел наш смешанный строй.

– Я не тешу себя надеждами. Если случится драка – вы победите нас, и это неоспоримо. Но я повторяю: мы не вмешиваемся в чужие распри, пока нас не трогают. Вообще. Никогда. Это наша позиция. Всё должно быть честно. Конечно, вас это может не убедить, и вы нападёте. Но тогда мы объединимся с Роттенштайном. У нас много войск. Мы придём сюда и будем сражаться против вас. Каждый день, каждый час. У нас большой опыт. Можете спросить у Якорной, если встретитесь. Он предпочёл вести с нами разговор на равных. Хотя сначала поступил так, как поступил с остальными.

Адам подмигнул:

– Теперь – смирился.

– Адам, мы не будем сражаться. Мы тоже за честную гонку. Это наш уговор.

Лидер Пяты Титана скептически хмыкнул.

– Яна?! – крикнул кто-то. Пёстрый сарацин вывалился из строя. Ромео, с которым нас кайтили танки Роттенштайна. – Янок!

– Назад, Ромео! – рявкнул Лицемер, но гхэулинец вырвался на участок между фронтами. Отмахнувшись от чьей-то руки.

– Слава!

Ему навстречу выбежала девушка с повисшей над головой тиарой и двумя радужными крыльями за спиной. Ник Джульетта. Воу. Какая милота!

– Я сказал – на место! – побагровел Лицемер.

– Яночка…

Адам смотрел на обнимающихся с полуулыбкой:

– Мы связаны чуточку больше, чем думали прежде, верно?

Обломок камня грохнулся в шаге от одного из титанов. Позади нашего строя прошёл Генерал. Чудовищный лук он держал в руках. Прищуренный взгляд направлен на Пяту Титана.

Двое танков Гхэулина вышли из строя, направляясь к Ромео. Тот заметил движение, заслонил девушку, выхватил клинки. Неподалёку грохнулось на землю тело Небесного Охотника. Наверху завизжал потерявший всадника гиппогриф. Мы тут смотрим сериал – а там вон, война вовсю. Дикая ситуация.

Но интересно же!

– Ой, не советую, – ощерился сарацин, уставившись на соратников. – Иди в жопу, Кеша. И ты, Лёша, со своим прихлебателем, – тоже. Я никуда не пойду. Я останусь с ней.

Я вытянул шею, выглядывая лидера Гхэулина. Какие интересные отношения в его команде! Тот с каменным лицом смотрел прямо перед собой и молчал.

Танки обнажили мечи.

– Вернись в строй, – прохрипел один из них. – Быстро.

– Нет. Я не оставлю Яну…

– Молодой человек, – вмешался Адам. – Мы не сможем взять вас с собой. Увы. Ничего не выйдет. Вы не выйдете вместе. Мне очень жаль, но это так. И мы не сможем отдать вам Яну. Потому что тогда свободы не увидит ни она, ни мы.

– Мне плевать. Если вы её выведете – я помогу вам. Не выйду – и не выйду. Главное, вытащите Яну.

Джульетта замотала головой:

– Нет. Тогда и я…

– Тише, Ян. Иначе никак. Эти больные пидорасы и не собираются выходить, – Ромео указал клинком на танков Гхэулина. – Они тут как рыба в воде. Извращенцы.

– Это неправильно! – возмутилась Джульетта. – Только вместе!

– Вячеслав, неужели вы готовы рассказать возлюбленной, чем вы занимались, пока её не было рядом? – подал голос Лицемер. В нём стало больше змеиной вкрадчивости. – Может быть, мне стоит поведать о ваших… грешках? Вернись в строй и сделай то, что должен. Иначе…

Лицемер вытянул перед собой палец и что-то ткнул. Это он что делает такое? Ромео сплюнул.

– Вы заставили меня.

– О… тебе же понравилось… – неприятно ухмыльнулся Лицемер. – Правда ведь, Наташа?

Девушка под ником Студентка заворожённо кивнула. Лицо её было отсутствующим и чуточку испуганным.

– Слава… – сел голос Джульетты.

– Они ударят вам в спину! – выкрикнул Ромео, обращаясь к Стриммерше. – Я должен был бить ШпалернуюДва по его команде. Берегитесь!

– Что… – вскинулась Алина, обернулась к Лицемеру.

– Кощунство! – заорал Иннокентий. – Кощунство! Кощунство!

Стоявший справа от меня медведеподобный танк Хиттолампи по прозвищу Рыжий расправил плечи, задрал голову к небу и стал покрываться шерстью. Сзади вскрикнул Миша. Я обернулся, увидев, что жрец держится за меч в горле, и Мудак поднимает оружие всё выше, раздирая нижнюю челюсть нашему лекарю. На Головастике вскрылся разбойник Гхэулина. Несколько ударов, и шаман тоже умер. Генерал разрядил чудовищное оружие в Женю, призывателя отбросило на Свету, а затем его сразу добил переключившийся рога.

– Это чё…

Удар медвежьей лапы отбросил меня в сторону. Хиттолампиец обрушился на нас, раскидывая в стороны. Ещё в полёте запустив кураж, я увидел, как в нашем строю происходит потасовка. Гхэулин и Хиттолампи одной атакой выкосили хилов и часть суппорта. Танки Лицемера бросили влюблённых. Один сцепился со Стриммершой. Второй врезался в Игната, рявкнул что-то на Ловеласа и, закрывшись щитом, почернел. Слуга Выводка сразу сдал в него ульту, а вот Игнат отскочил прочь и разумно разрядил свой красный пулемёт в крутящуюся в танце лекаршу Гхэулина. Стрелы сбили Студентку с ног, но в бой вступил сам Лицемер, резво оказавшись за спиной охотника и рубанувший ятаганом под колено.

Рыжий медведь взрыкнул, и, ослеплённый ненавистью, я насел на него с градом ударов. Олег сцепился со вторым танком Хиттолампи, тоже под таунтом. Туша хиттолампийца пятилась, оттаскивая меня от группы. Разрыватель с матами кромсал медвежью плоть, но раны тут же затягивались под ритмичный бой бубна скачущего неподалёку хилера. Удары мишки проходили в кураж, соскальзывая.

Я сдал ему стан, отчего Рыжий хрюкнул, обмяк. Так, где там моё щупальце? Три крита, три дота. Шмяк, шмяк, шмяк! Медведь взревел, вновь бесполезно отмахнулся, но пятиться не прекратил. Позади него возник Харальд и с воплем набросился на животное.

Перед строем Пяты Титана падали на землю наши товарищи. Стаса опутало какой-то дрянью рыжего цвета, и он, задыхаясь, катался в пыли. Колдуна, который убивал барда, снял на себя последний танк Светлолесья, оглушил противника, но в того уже полился свет лечения, и удары проходили впустую. Стас хрипло запел что-то, но его тут же добил разбойник.

Гхэулин и Хиттолампи всё сделали красиво. По плану. Сначала вырезали хилов. Затем суппортов. Потом один за другим кончились наши дамагеры. Кренделёк пытался скрыться, но Генерал выбил его из невидимости и прикончил.

Пята Титана и возлюбленные наблюдали за этим молча. Ромео хотел сорваться на помощь – не знаю, кому именно, – но девушка схватила его за локоть, потянула назад. Адам неторопливо попятился к своим.

– Не вмешиваемся! – крикнул он, и было непонятно, кому адресовался его вопль. То ли своим, то ли убивающим нас «одичалым» и гхэулинцам.

Пята Титана скрылась в воротах крепости, по которой перестали бить катапульты. Просочились сквозь строй солдат Роттенштайна и увели с собой Ромео.

– На меня, ублюдок! – гаркнул я, едва понял, что прошёл таунт медведя. – Харальд, в того хмыря с бубнами давай!

Верзила вышел из формы медведя, но не могу сказать, что стал сильно меньше после этого. Кураж откатился, поэтому от размашистых ударов рук в когтистых перчатках пришлось уворачиваться. Олег сбил с ног своего противника. Ага, его тоже отпустило. Отлично.

– Олежа масстаунт! – заорал я, и спустя миг понял, что поторопился. – Стой!

Гулкий рёв воина сдёрнул на себя всех сразу. Ещё живую Стриммершу. Второго танка Светлолесья. Даже Харальд резко изменил направление и ринулся на Олега. Рыжий оборотень тоже забыл про бедного Егорку и рванулся в образовывающуюся кучу малу.

Я развернулся к лекарю врага под ником Фармацевт, хлестанул щупальцем. Подскочил, застанил, влепил ещё несколько ударов, пытаясь отправить хиттолампийца на кладбище. Шарахнул унижением, обернулся, раскидал унижения по остальным противникам. Скорость моментально выросла, и я рванулся прочь.

Лицемер что-то выкрикнул, и мне сковало ноги. Грохнувшись лицом в землю, я перевернулся на бок. Попытался встать. Передо мною возник Харальд, заслонив меня собой. Заорал:

– О-о-о-ди-и…

Стрела попала ему в голову. Потом ещё одна. Прыгнул Рыжий, снеся хёвдинга с пути. Бергхеймец с вскриком грохнулся на спину, и верзила склонился над ним, кромсая северянина перчатками. Потом распрямился. Кровь викинга капала с когтей. Забрызганное лицо гиганта было безмятежным.

Хиттолампийцы и гхэулинцы приближались. Уже не спеша. Первым шагал Лицемер и улыбался.

– А ты мне сразу не понравился, – сказал я ему. Ноги онемели, и я приподнялся на руках, садясь. – Гнильём от тебя разит.

Хилера, которого я пытался сложить дотами, уже вылечили. Ну, что… По нулям сработали. Отвратительно…

– Каждый выбирает для себя. Вы хотите воевать. Мы не хотим. Нам здесь хорошо.

В руках у него появился кинжал. Дорогой, сверкающий. Короткий жест. Танки Гхэулина взяли меня под руки, подняли.

В ногах появилось покалывание. Приходят в себя, родные. Только поздно. И кураж не откатился.

Келози стоял позади раджи, скрестив руки на груди. Лица его под костяным шлемом видно не было.

– Нам здесь очень нравится, – поигрывая кинжалом, улыбнулся Лицемер. – Мы нашли себя.

– Вы ж подохнете тут, – плюнул я. – Сами подохнете и другим не дадите выжить.

– Кто знает. Может быть, да. Может быть, нет. Мы предпочитаем остаться в лучшем из миров.

– Пята Титана осталась, говнюк. Армии Светлолесья и Айвалона…

– Не волнуйся. Не надо. Час – другой, и не станет никого, кроме объединённой коалиции свободных. Видишь, катапульты уже уничтожены.

Лицемер показал на стену, которую перестали терзать удары булыжников.

– С Пятой мы тоже разберёмся. Ты же видел, там есть слабые места.

Кинжал вошёл мне в живот. В брюхо будто лава потекла, с кислотой вперемешку. Лицемер рванул сталь чуть выше, к груди. Я захрипел.

Ублюдок склонил голову набок, облизнулся. Провернул оружие.

Герои от боли не воют. Вот честно скажу – я не герой. Взвыл.

– Здесь мы свободны, – сказал Лицемер. – И теперь никто не помешает нам остаться.

* * *

Кураж. Я вскочил на ноги, оказавшись посреди кладбища. Обломки могильных камней, уродливые горгульи на крыше иссечённого склепа, кучи трупов вокруг. Что-то защёлкало, арбалетные болты разлетались в стороны, не пробивая защиту.

Кладбище было окружено. Слева стена щитов, такая же прямо передо мною. А вот справа стояли арбалетчики. После первого залпа отстрелявшие отступили, пропустили второй ряд. Божечки-кошечки. Со спины тоже шеренга стрелков. Залп. Округа просто кишела врагами. Рядом из пустоты возникла УлыбкаАнгела. Вскинула руки в заклинании, но её снесла лавина болтов. Тело девушки упало поверх трупа Головастика.

Я ринулся в сторону щитов, считая секунды. Утыканные снарядами с предыдущих залпов, они выглядели изрядно побитыми. Давненько тут воюют. Перемахнув через ограду, я оказался перед строем копейщиков. А ещё через пару мгновений повис на пиках. Кураж, так сказать, всё.

Во второй раз я ринулся к щитам сразу же, не оглядываясь. Краем глаза увидел, как появился Волхов. Лидер Айвалона рухнул на землю, укрылся от болтов чьим-то трупом, но стальные стрелы прошивали плоть как масло.

Под куражом я перелетел через ограду, оттолкнулся от неё. Позади раздался нечленораздельный крик, но я его не разобрал. Пики поднялись, но запоздало. Сапог ударился в шлем копейщика, оттолкнуться, ещё раз. Я скакал по головам, как заядлый карьерист, попутно разбрасывая унижения и набирая скорость. Солдат здесь было много. И это были не германцы Роттенштайна, не восточные воины Гхэулина или северные войска Хиттолампи. Не Айвалон, не Светлолесье… Очень похожи на славян, но в странных шапках с отворотом, разрезанным над лбом.

Поляки, что ли?!

Вырвавшись из окружения, я пулей устремился в лес. Убедился, что погони нет. Прижался спиной к дубу и сполз вдоль него на землю. Лицо горело. Вот какой милый сюрприз нам подогнали союзнички. Прямо почувствуй себя Хемингуэем, которого лечили от паранойи и за которым при этом на самом деле следили.

Егорка должен больше доверять интуиции.

Так, отставить. Что у нас имеется? В инвентаре осталась только маска кровавого клоуна. Оскал, Разрыватель – всё пропало. Вся добыча с Роттенштайна – тоже. Свора погибла. Судя по всему, армии Айвалона и Светлолесья тоже получили нежданчик со стороны союзников и прекратили своё существование. Три рейда раздеты и разбиты. На кладбище стоит орава и расстреливает возрождающихся. Раз там была УлыбкаАнгела – значит, Айвалон тоже в ловушке. Светлолесье с ними по-любому. Как вытаскивать-то ребят?

А ещё ведь там и Роттенштайн гибнет.

– Так… Так… – пробормотал я. – Так… Ладно. Прорвёмся. Пренебречь, Егорка, вальсируем.

Печально признавать, но нас переиграли. Но это проблема Лолушки из будущего. Сейчас надо придумать, как вывести с респа остальных.

И одна идейка у меня была.

Рискованная, но забавная. Поднявшись на ноги, я отряхнулся и направился обратно к кладбищу. Да, определённо, должно сработать.