Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Андрей улыбнулся. Да, босс приходит лишь на час в сутки, и неизвестно, в какой момент это произойдёт. Упустили – до встречи завтра. Человеческая натура разрывается от сомнений. Особенно коллективная. Можно просидеть десять минут и дождаться, а можно и двадцать три часа прикованным пробыть, ожидая каждую секунду того самого момента.

Он промотал логи бесед. Двое сомневались. Колдунчик и Бмвхеров. Оба предлагали сбросить вход в рейд и пробежать первых боссов, поднабрать снаряжения. Но жесткая и спокойная риторика ЯкорнойШесть держала игроков в узде. Маг, предводитель Роттенштайна, был терпелив.

Сценарист нажал кнопку, и зев капсулы с тихим шипением раскрылся. Приятная подсветка, плавные черты. Но всё равно – гроб. Он посмотрел в сторону занавешенного окна. Никогда не закрывал его, вдохновлялся открывающимися просторами. Видом позолоченного солнцем леса или же легких снежных шапок поверх крон.

Теперь же задёрнул шторы. В крепости появилась брешь. Если раньше можно было положиться на датчики движения, на камеры – теперь всё в прошлом. Теперь, как в древние времена – перед сном следует проверить запоры.

Он зло поморщился.

Сталкер ответил. Днём, когда Андрей проснулся и вспомнил о ночном сигнале, бросился к телефону, по дороге запутавшись в одеяле и чуть не разбив себе нос.

На экране горело сообщение:

«А уже всё-всё-всё-всё, а надо было раньше говорить о том о сём». В конце цитаты стоял подмигивающий смайлик. Дурацкая песенка, о которой вспомнил сталкер, с того момента крутилась в голове и наполняла обидой.

Из-за одного ублюдка столько проблем.

Он вновь посмотрел на саркофаг. Конечно, неразумно в такой ситуации играть в капсуле. Шлем – лучший вариант. Чтобы не выпадать из реальности, чтобы быть готовым к любому повороту событий. Успеть среагировать, если случится непредвиденное.

Но как долго он ждал этого момента. Как готовился к нему. Отступить сейчас – предать самого себя. Там, в капсуле, он сможет почувствовать всё полноценно. Власть, мощь, запахи, вкусы. Стать сильным среди сильных.

Сталкер не вломится в дом. Это невозможно. Он будет отравлять жизнь, но не полезет внутрь. Потому что давно уже мог бы это сделать.

Андрей вновь глянул на окно. После игры гостю из леса прилетит сюрприз, а раз так…

Перед тем, как залезть внутрь, он ещё раз проверил, что запер все двери и окна. Убедился, что работают камеры во дворе, в ангаре, что датчики движения в порядке. Некоторое время наблюдал на мониторах за тенью медсестры, выполняющей рутинную работу с игроками. Сначала думал запереть её на время игры, но она давно не предпринимала никаких попыток выйти за рамки обычных маршрутов.

Удобно устроившись, он поднял руку и потянул крышку саркофага. Капсула закрылась. На стекле вспыхнули символы электронного меню. Анимация плавно отреагировала на комбинацию цифр. Вывела окно таймера.

Час.

Обратный отсчёт.

Он выдохнул, надел шлем, подключил кислород, вытянул руки в специальные пазы, наполненные откалиброванными датчиками.

И вошёл…

Роттенштайнцы торопливо собрались, когда Серый Человек возник под куполом залы. Объятая светом фигура медленно спускалась. Вмурованные в камень зеркала сверкали, отражая его изображение, и от этого огромный грот был светел, словно над ним взошло солнце. Андрей наблюдал за игроками с улыбкой, не видимой им. Время испытания пришло.

Сапоги легко коснулись каменного пола. Сценарист молчал.

ЯкорнаяШесть махнул рукой, крикнул что-то, и вперёд выдвинулись танки. Бмвхеров крутил шеей, бесполезно разминаясь. Затем ударил плашмя мечом по щиту, на котором моргали десятки демонических глаз. Рявкнул что-то нечленораздельное и ускорился. Второй воин топал без каких-либо ритуальных плясок, след огня от меча танка расчерчивал сумрак подземелья. Следом шагал Рукоблуд, держа молот обеими руками. Андрей наблюдал, недвижимо застыв посреди зала. Неторопливо, наслаждаясь моментом. Они думают победить. Надеются.

Недостаточно информированы.

Колдунчик сместился влево. По центру остался Таксист, закружилась в грациозном танце Зинаида. Хилы оттянулись в тыл. Разбойник исчез в инвизе. Сам ЯкорнаяШесть, не сводя взгляда с Серого Человека, отправился на правый фланг.

– Надо отдать вам должное, – сказал Андрей. Его усиленный голос растёкся по залу, многократно отражаясь от каменных стен, множа отзвуки эха. – Вы сильнейшие. Но это вам не поможет.

Бмвхеров сорвался с места в рывке, ударил щитом. Громко гаркнул, пытаясь наложить дебаф. Болевые ощущения в капсуле Сценариста были отключены. Всё старание танка вылилось лишь в строчках логов.

Андрей поднял руку и одной молнией сжег друидку в тылу врага. Затем свалил и жрицу. Третьим убил Рукоблуда, моментально обуглившегося и грудой почерневшего доспеха развалившегося на полу.

– У вас нет шансов, – сказал Сценарист. В спину вонзились кинжалы разбойника. Ещё один удар щита от Длинноносого. Заклятья Колдунчика и ЯкорнойШесть ударили разом. Один с множеством дебафов, второй с рассчитанным под эти ослабления заклинанием. Покраснел Таксист, стрелы со всхлипами исчезали в теле Андрея. Командная работа. Влил максимальный урон, пока действуют негативные эффекты соратника. Понятно, почему они так хорошо шли. Но это всё равно не поможет. Жалкие проценты здоровья. Капля в море.

Серый Человек пошёл к танцовщице, отбросив с дороги танков. Таунты бесполезны. Станы не работают. Всё серьёзно.

Добравшись до девушки, он схватил её за горло. Приподнял над собой, вглядываясь в красивые скулы. Глаза Зинаиды скрывала маска, но нижнюю половину лица было видно. Танцовщица вцепилась в его ладонь двумя руками, пытаясь разжать смертельную хватку. Пухлые губы раскрылись, показав белые ровные зубки. Во рту Андрея пересохло. Свободной рукой он рванул с неё нагрудник. Жертва взвыла от боли, и разорванная броня грохнулась на камень.

В паху сразу зашевелилось. Обнажённое тело, разительно отличающееся от реального, наполнило Сценариста вожделением. Неуместным, но всё равно волнительным.

Он бросил её на камень, прижав к полу. Вглядываясь в то, что пряталось в прорези маски. В испуганные глаза.

Голова мотнулась от сокрушительного удара Длинноносого. Бмвхеров тоже оказался рядом и попытался вонзить меч в открытое горло. Сталь скользнула прочь, отчего воин оступился. Пламя мага и чёрные чары погонщика смерти стекали с тела Серого Человека. Стрелы бились о бурлящее марево и обугленными спичками падали на пол. А Андрей смотрел в глаза Зинаиды, сдавливая горло всё сильнее.

Девушка хрипела, сучила ногами, но не могла вырваться. На руке повис Длинноносый, помогая соратнице. Серый Человек контузил его одним ударом в голову, оставив лежать на полу, и вернулся к жертве, впитывая утекающую жизнь танцовщицы каплю за каплей. Наконец, Зинаида замерла. Серый Человек выпрямился. Кулаком проломил нагрудник Бмвхерова, отчего воин грохнулся на колени, задыхаясь. Чары разбивались об Андрея ядовитыми всполохами. Мерно пощёлкивали стрелы.

Следующим он убил разбойника. Выхватил его, пытающегося скрыться в инвизе, и оторвал Бомжаре руки. Кричащий обрубок грохнулся на пол, забрызгивая всё вокруг кровью. Игрок отталкивался от камня ногами, отползая от Серого Человека. Вновь влетел кто-то из милишников и с грохотом отскочил прочь.

Андрей догнал уползающего и вырвал ему ногу. Бросил ею в Колдунчика, прервав заклинание.

Разбойник визжал, как поросёнок. Поэтому Сценарист раздавил ему голову сапогом, погрузив зал в рабочий гул заклинаний и стрельбы. Бмвхеров ещё ползал по полу, хрипя. Длинноносый с рёвом кинулся в атаку. Андрей увернулся от удара, врезал в шлем кулаком. Затем еще раз. Металл проминался под сокрушительными тычками, впивался в голову, которую должен был защищать.

Когда из-под железа брызнула серо-розовая грязь, Сценарист двинулся к Таксисту. Уже чуть быстрее, чем раньше. Роттенштайн умудрился снять почти четверть здоровья. Возможно, не надо так заигрываться.

Но закатывающиеся глаза танцовщицы того стоили.

Тело Длинноносого грохнулось на пол позади Андрея.

– Макс, ульта! – рявкнул ЯкорнаяШесть. Колдунчик тут же крутанулся в чёрном смерче, моментально преобразившись. Вместо заклинателя в пещере возникла трехметровая фигура в тёмном балахоне и с сиреневой косой.

Вновь покраснел Таксист, вбивая урон в Сценариста.

Погонщик Смерти в несколько шагов оказался у Андрея. Коса рубанула по колену, отскочила, по инерции совершила оборот вокруг размытого тела и врезалась в шею Серому Человеку. Он попятился. Огненный поток ударил с неба, ослепляя Сценариста. ЯкорнаяШесть сдал свою ульту. Обращённый Колдунчик наносил удары за ударами, а ответные атаки Андрея промахивались. Упущение. Очень сильная способность.

Но не бежать же.

Коса била то слева, то справа, Сценарист слепо отмахивался, ожидая, когда пройдёт заклинание ЯкорнойШесть, и пятился. Когда, наконец, зрение вернулось, он уловил движение слева. Бмвхеров отбросил склянку из-под лечащего зелья в сторону, бросился в атаку. От толчка Андрей пошатнулся, получил косой погонщика. И тут фигура Колдунчика съежилась, возвращаясь в первоначальное состояние. Он схватил его за горло, вырвал кадык. Затем коротким ударом пальца выбил игроку глаз.

Почему-то вспомнил страшную квартиру, где тот жил. Всё в рунах, пентаграммах. Чёрные тона, кожаные манускрипты, тысячи свечей. В трафике один оккультизм. Распечатки, переписки. Одинокий любитель магии, тщетно ищущий её в реальности. Любитель очень непопулярной инди-игры про чернокнижников.

Орущий Колдунчик упал на колени. Без хила он уже не боец.

А хила у них нет.

Андрей расправился с последним танком. Одиночной молнией сжёг Таксиста и пошёл к ЯкорнойШесть. Крик погонщика смерти прервался. Готов. Оставшийся в одиночестве прекратил атаку, встал, спокойно ожидая. Сценарист шёл нарочито медленно, будто прогуливаясь.

Приблизился вплотную к лидеру Роттенштайна.

– Двадцать пулов, – сказал тот. – И ты ляжешь.

Андрей посмотрел на уровень здоровья. Они сняли треть. Да… Заигрался.

– Ты ещё не всё видел, – сказал он и оторвал голову магу, а затем неторопливо вернулся в центр зала.

Роттенштайн вернулся через пять минут. Остановился на входе в зал. Сценарист отыскал взглядом танцовщицу, облизнулся. Доспех восстановился после смерти, но возбуждал даже больше. Потому что Сценарист знал, что под ним скрывается.

– Тик-так, – сказал Андрей, и голос растёкся по Твердыне.

Танки двинулись вперёд. ЯкорнаяШесть вполголоса раздавал распоряжения остальным. А Андрей смотрел на Очкастую. Сейчас он поиграет с ней. В отличие от Зинаиды, в реальности бывшей уборщицей средних лет, работавшей в «Пятерочке» Копорья, друидка была хороша и в реальной жизни. Очки её только красили.

Жаль, что в игре их нет.

Сердце сладко ныло от предвкушения, и Сценарист пошёл игрокам на встречу.

Глава двадцать восьмая
Это другое. Понимать надо

– Дратути, – сказал я Головастику. Его гиппогриф приземлился у входа в башню. Когти пробороздили землю, массивные крылья сложились. Я развалился на вытащенном из Бастиона стуле, закинув ноги на другой, и любовался садящимся за далёкий лес солнцем. Длинные тени, рыжие тона. Красота.

Шаман опёрся на луку седла. Выдохнул, собираясь с силами, и спешился.

– Где он? – сходу спросил Юра.

Я ткнул пальцем за спину, не оборачиваясь.

– В клетке. До тебя всё же кто-то доорался? А то они тугие. Хрен поймёшь, кто из летунов с тобой связь имеет, а кто нет. Ну, и мог бы сказать, что получил сообщение-то. Мы ж переживаем.

– Вижу, – кивнул шаман, с намёком на моё положение. – Места себе не находишь. Мы были на полпути к острову, когда мне сказали, что Николай тут. Глобально опозорился я перед ребятами из Светлолесья. Они ведь все подорвались, а вышло, что только зря ресурсы их потратил, – сплюнул Головастик. Подошёл ко мне. – Что за праздный настрой? Чего развалился? Где остальные?

– Сэр, набираются сил, сэр, – вяло и лениво ответил я. Шаман навис надо мною. – Вдруг война, а мы устали? Ты же понимаешь, как важно держать моральный дух подчинённых на высоком уровне? Хотя о чём я. Брендованных футболок нет, корпоративной этики нет. Основных принципов и какой-либо внутренней культуры. Даже паршивую игровую приставку в комнату отдыха не поставил. Отдыхаем, как умеем.

Юра вздохнул с какой-то едва скрываемой тоской.

– Как… он?

– Стрёмный, – сказал я. – Ни на грош ему не верю. И тебе не советую. Я ж предупреждал, что сожрут твоего посланника к хренам. Вот и сожрали. Ещё и лошадь увели на тёмную сторону.

Он ступил на лестницу ко входу в башню:

– Надо с ним поговорить.

Я спустил ноги со стула, поднялся:

– Ну, пошли, заодно проверю, чего там у нас теперь злобного в подземельях растёт. Вдруг он уже грибницу разбросил, а? Прикинь, коридоры во мху, на стенах висят наши боевые товарищи, покрытые зеленью, их глаза наполнены болью, а губы шепчут: убей, убей меня.

– Заткнись уже, Христа ради, – фыркнул шаман.

– Мама говорила, что я должен либо стать писателем, либо окончить свои дни в дурке, – признался я.

– Очень мило…

Ловелас стоял посреди камеры, по-моему, в том же положении, в котором мы его оставили. Во тьме его силуэт светился зеленью. Руки сложены на груди. Забрало шлема дышало изумрудным огнём.

– Здравствуйте, Юрий, – холодно сказал Стас. Он и Кренделёк сторожили порабощённого Выводком охотника. Хотя разбойника видно не было, но я надеялся, что он не слинял с самой скучной из работ – работы тюремщиком.

Шаман покосился на барда, воткнул факел в крепление у камеры. Встал напротив решётки. Я прислонился к сырой стене каземата.

– Добрый день, Николай.

– Тебе тоже не хворать, – ожил Ловелас.

Жуткий тип. Будто бы статуя заговорила.

Шаман посмотрел на нас:

– Мы можем как-то один на один поговорить?

– Не-а, – сказал я. – Знаем мы тебя.

– Поддержу Егора, – согласился Стас.

– Что-то случилось? – посмотрел на него Головастик.

– Случилось, – кивнул бард. – Глаза открылись.

Головастик занервничал. Из инвиза выскользнул Кренделёк, сел прямо на сырой пол, сложив ноги по-турецки.

– Я не понимаю…

– Николай нам рассказал о вашем договоре… – Станислава было не узнать. Добродушный, светлый человечек преобразился. – О том, что вы хотели убивать нас тогда, в Бергхейме. Как застрявших.

Шаман сухо кашлянул. Встал так, чтобы видеть нас всех.

– Даже пред лицом общего дела вас раздирают распри, – вкрадчиво произнёс Ловелас. – Раздробленные, разорванные, одинокие.

– Сектантам слова не давали, – я швырнул в клетку камешек, попав в рогатый шлем. Изумрудное пламя вспыхнуло чуть ярче.

– Я выполнял договор, – наконец, признался Головастик. Под нашими взглядами он стал чуточку меньше и будто почувствовал это. Выпрямился. Набрал силы в голосе. – Я шёл к цели. Он пообещал вывести меня из Бергхейма, если я скажу это Николаю.

– Я думал, мы друзья, Юрий, – покачал головой бард.

– Так, эта дискуссия контрпродуктивна. Что за детский сад? Давайте вернёмся к делу.

Ох да, реалисты и мечтатели воочию. Божечки-кошечки, это ведь надо прерывать, но почему-то так не хотелось. Ещё б пожевать чего-то.

– Это было предательством, Юрий. Вы очень расстроили меня.

– Давайте относиться к этому как профессионалы, – раздражённо сказал Головастик. – Мы тут не семья, не друзья. Мы должны преодолеть игру и сделать это максимально эффективно. Стас, не пытайся усовестить меня. Главная задача – выйти. Не будем ей мешать, ладно?

Бард какое-то время молчал, а затем проронил:

– Главное, Юрий, всегда оставаться человеком.

В тишине послышался смешок Ловеласа. О рогатый шлем ударил ещё один брошенный мною камешек.

– У нас тут серьёзный разговор, лесовичок. Не мешай.

– Я обескуражен. Мы действительно хотим сейчас говорить об этом? – сказал шаман. – Может, давайте сосредоточимся на деле?

– Поддержу, – вклинился я. – Маски сорваны, карнавал окончен. Стасян, я тебя понимаю. Как только выйдем из игры – вместе демонстративно не пожмём руку нашему главнокомандующему. А пока давайте уже займёмся делом. Что у нас по плану, кэп? Зловещие пытки? Будем подсыпать ему медный купорос? Или…

Я сделал страшные глаза и прижал ладони к щекам:

– Или… будем выщипывать его мох пинцетом? Клочок за клочком.

– Заткнись уже, ради Бога! – отвернулся Головастик. – Николай… Мне жаль, что мы общаемся в такой ситуации. Эта клетка, эти разговоры. Хотелось бы обсудить всё в другом месте.

– Это… забавно, – спокойно сказал тот. – Я почти забыл, что такое дружный человеческий коллектив.

– Человеческий? – напрягся шаман. – Что это значит? Ты себя к людям уже не относишь?

– Я лучше.

– Давайте сократим вот эту программу. Он упоротый. Я не знаю как, но походу программа что-то ему в голове прописала. Вон, как со Светкой было, – вмешался я. – К сожалению, наши антивирусы кончились. Отчасти благодаря ему.

– Антивирусы? – не понял Юра.

– Дротты. У северян жрецы. Вытащили её. Но у меня их живых больше нет. Так-то было бы проще. Вымыли бы из его головушки всю заразу – и делов-то.

– Все кланы Унии по Четлену рыщут. Может, у них остались? – подал голос Кренделёк. Я повернулся к разбойнику. И правда. Вот ведь…

– Это идея… – ахнул я. – Вот реально – идея. Отловим одного и заставим вылечить паренька!

– Нет, – отрезал Ловелас. – Я не позволю. Я убью любого, кто попытается разлучить меня с единством.

– Да кто тебя будет спрашивать! Психов ведь тоже сначала в рубаху запечатывают с аккуратными рукавами на спине и потом уже пичкают вкусненькими препаратиками. Ням. Это ж не психология, где ты сам хочешь вылечиться. Это серьёзнее.

– Постой, Егор. Успокойся. Это лишнее. Николай пришёл сам, по доброй воле, – сказал Головастик.

– Ой-ой, это у кого высокая мораль проросла неожиданно? – делано удивился я. – Зато ведь без риска, Юрась. Вычистим его – и вперёд. Ты же любишь без риска!

– Если его память стирают, на выходе мы получим экипированного бойца, не знающего, как пользоваться своими способностями, а времени учиться нет, – мягко пояснил Юра. – Почему тебя так заботит то, что он изменён Выводком? Его ведь устраивает.

Я открыл рот. Закрыл.

– Эээ… – вырвалось из меня многозначительно. – А…

– Именно, Егор, именно! – по-своему понял мой шок Головастик. – Время уходит. Завтра уже нужно выдвигать войска к месту сбора. Переводить ресурсы на поиски твоих дроттов ради того, чтобы получить промытого человека вместо скиллованного игрока – бессмысленно. Понимать надо.

– Это… Как бы… Ты того… – продолжил я глубокомысленную речь.

– Я не враг вам, – вдруг сказал Ловелас. – Я другой, да. Я люблю себя таким и ненавижу прежнего. И я тоже хочу домой. Хочу начать с чистого листа. Я готов сделать всё, что скажете. Почти. Никаких дроттов. Хотите – заприте в клетке. Можете связать, заковать. Забрать оружие и выдать его только перед боем. Что угодно, кроме дроттов. Мне противно то, чем я был!

Головастик кивнул.

– Тогда, наверное, так и поступим. Потерпишь дискомфорт? Ребятам спокойнее будет. Это невероятная несуразица – держать в подвале союзника, но…

– Я понимаю! Конечно! – прервал его Ловелас. – Вы можете рассчитывать на меня.

– Я же могу сказать «нет, нихрена, так нельзя»? – наконец справился я с шоком.

– Можешь. Думаешь, это что-то изменит? – повернулся ко мне шаман. – Или опять начнёшь рассказывать о том, что свалишь к Хиттолампи? Хватит терять время. Надо готовиться. Грядёт важный бой. Мы должны быть сконцентрированы на нём, а не на драме. Выводка здесь нет. Как мы с тобой и договаривались. Николай – с нами. Чтобы тебя не нервировать – будет ждать тут. Поэтому хватит болтать. Собрались – и к делу!

Он кивнул пленнику и торопливо вышел из казематов. Я потерянно посмотрел на соратников, затем на Ловеласа. Изумрудный огонь в глазницах шлема еле тлел.

– Я тебе всё равно не верю, – сказал я моховому охотнику. – Ни на грош.

Слуга Выводка не отреагировал.

* * *

– Подъём! – заорали за дверью. Затем в неё забарабанили. Ну, тут долго гадать не надо. Если грубят и стучат – значит, Олег. Полная маскулинность. Вот бы кто-нибудь тихонечко проскользнул внутрь, лёг бы рядом и нежненько разбудил поцелуем. Так мило и трогательно.

Если, конечно, это сделает не Олег. И не Стас. И вообще не мальчик.

– Чё надо? – буркнул я в ответ. Опять плохо спал, утренний сон – самый святой у больных шутов. Ночами они, знаете ли, шутки юмора придумывают.

– Война, блядь. Быстро! И своих поднимай. С востока шкандыбает орава.

За окном взревели рога Небесных Охотников. Я сел в кровати:

– Что значит «война»? Роттенштайн?

– Да хер знает! Подъём! – Олег затопал вниз. – Снаружи сбор.

Внизу я был уже через пару минут. Слетел по каменным ступеням, вовсю пользуясь акробатикой. Отталкиваясь от стен и изображая прочие элементы паркура. В общей комнате никого не застал, поэтому ринулся на улицу.

– Веди своих к самым восточным башням, из новых, – крикнул Головастик, едва меня заметил. Потом отвлёкся на одного из своих командиров из числа Небесных. – Там встретимся.

– Типа, мясо на убой? Чё случилось-то?

– Типа, быстрее давай! Дозорные заметили армию. Идут к нам. Надо было подальше их отправлять, проклятье. В течение получаса уже к башням подойдут!

Небо бурлило от летающих Охотников. Откуда-то пёрла тяжёлая пехота. Где Головастик их прятал-то? Металлические ручьи спешили куда-то на восток. Проскакали несколько рыцарей. Торопливо пробежал отряд арбалетчиков. Войска двигались на восток, за деревеньку, где обитали бергхеймцы. Справа и слева от прежде уютного местечка возвышались защитные сооружения. Но, как я понимаю, Головастик говорил о другом. Там, дальше, всякой дряни он настроил уже после предыдущей атаки Роттенштайна.

– Быстрее, Егор!

И я побежал, ещё ничего не понимая. Армия? Что за армия? Откуда? Вывести через портал войска Роттенштайн быстро не смог бы. Это надо было сутки, наверное, в очереди им провести – давно заметили бы. Тогда кто? Откуда?

Ворвавшись на базу бергхеймцев, я заорал:

– Валгалла ждёт, братие! Очиститесь в сражении!

Спавший сидя за столом Олаф поднял голову. К лицу прилипла какая-то засохшая еда. Мутный взгляд пытался остановиться на моём лице, но упорно соскальзывал.

– Вы чего, каждый день тут надираетесь? – возмутился я.

– Ты такой громкий, – сипло проговорил викинг. – Почему?

– Так сложились обстоятельства. Где Харальд?

– Здесь я! – послышался из дальнего угла голос рыжеволосого хёвдинга. Предводитель бергхеймцев с трудом поднялся с пола, опираясь на стену. Да, им на похмелье система не поскупилась. Спасибо, что игроков не мучило.

Но, блин, им тут было весело. Почему с ними не оказалось меня, а?!

– Харальдинушка, выручай. Рать нечистая с востока движется. Надо бы её в компост оформить. Вы сможете?

Хёвдинг тяжело подошёл к столу. Взял с него один из кувшинов. Опрокинул содержимое себе в глотку и шумно выдохнул.

– Сделаем…

– К самым восточным башням дуйте. Что есть мочи! – крикнул я напоследок и выскочил наружу.

Крепостных стен тут, конечно, не хватало. Были башни, ведущие автоматическую стрельбу непонятно чем и неясно откуда берущимися боеприпасами. Не хочу думать, почему так происходит в игре с подобным реализмом, но пусть будет. Я лихо вскарабкался на одну из них, прыгая по брёвнам, как обезьяна. Оказался на самом верху, вглядываясь в раскрывающуюся долину. Внизу голосили десятники, выстраивая людей. Туда-сюда носились вестовые. Над головой кружили гиппогрифы.

Из далёкого леса на дорогу, рассекающую поля, вытекала река людей. Первые ряды должны были оказаться у нас минут через десять. Во главе войска, чуть впереди, шествовало девять всадников.

В таком порядке в атаку не ходят. Но тогда… Кто это?