Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Глава пятнадцатая
Наша радость от вашего посещения не знает границ

Вдалеке показался Бастион Небесных Охотников. Выкрученная башня, вокруг которой мошкарой метались какие-то существа. Путь к новому оплоту Бергхейма лежал через поля жёлтой травы. Пахло одуряюще. Ветер гнал пушистые волны.

Позади Бастиона виднелись сизые хребты гор. Красота!

Сегодня я встретил лишь троих «крестоносцев». Женщину лет сорока, толстенького семилетнего пацанёнка и широкоплечего мужика с бронзовой от загара кожей. Каждый сообщил мне, что нужно спешить к Гробнице Ванчолы.

Я угрюмо проводил их взглядом. Методы Еммануила не радовали. Не люблю какое-либо насилие над душой человека. Ну, за исключением троллинга. Но при последнем у человечка всегда есть выбор. Поржать там, оскорбиться страшно, или же по старинке в морду дать, если тролль отмороженный и не из интернета глумится.

Местный бог не предоставил подопечным никакой возможности провести демократическое голосование. Санкций на него не хватает.

Сверху вдруг захлопало. По ушам врезал резкий вопль. Я вскинул голову и только успел заметить, как ко мне с неба стремительно приближается две фигуры. Схватился за оружие, но не успел.

На дорогу предо мною рухнули два здоровенных гиппогрифа.

– Стой, ходящий по земле! Ещё один шаг, и мы обрушим на тебя силу Неба! – заорал со спины одного из них человек.

– Пардоньте! – я поднял одну руку вверх, второй смахнул с маски налетевшую пыль. Белые зверюги, со стальными шорами, и попоной из металлических пластин, разевали клювы и угрожающе тянули шеи. Верхом на сказочных помесях лошади и орла восседали латники в отвратительно ярких зелёных доспехах. В мою сторону слева и справа уставились блестящие наконечники копий.

Репутация с Небесными Охотниками – нейтральная.

– Эта земля принадлежит мессиру Головастику! Лишь избранным позволяется пересекать черту! Поворачивай и уходи прочь!

– Одну минутку!

Я открыл панель чата, настучал сообщение Харальду:

«Забери меня отсюда. Я с запада пытался подъехать к вам, но сюда пришли какие-то люди на летающих лошадях и хотят меня бить!»

– Времени нет, ходящий! – прикрикнул охотник.

Оба гиппогрифа, звеня сбруей, сделали шаг ко мне. Копья повисли в опасной близости к бренному Егорке. Пахнуло куриным помётом. Разумеется, я отступил. Вернее, не я, а моя обалдевшая кобыла. Рядом с могучими гиппогрифами у неё, несомненно, развивался комплекс неполноценности. Была лошадью, стала осликом.

– Ребятки, я ж Лолушко! Лолушко из Бергхейма! Старинный друг Головастика! Неужели он никогда не рассказывал обо мне?!

– Все друзья мессира сражаются со злом, поглотившим Гелбгартен! Ни разу не видел я тебя среди доблестных героев, сопровождающих покорителя Небес, лжец!

– Секунду! – я отвернулся, изобразил кошака, выблёвывающего комок шерсти, затем выпрямился. – Простите. Концентрация пафоса ну запредельная! Ща, вроде, полегче. Продолжай!

– Ты дерзишь Небесным Охотникам? – опешил говорящий. По-моему, у него даже нотка обиды появилась. Ща как сделают из меня тут экспонат для энтомологической коллекции. Только вместо булавки – копьё в грудину.

– Зови сюда своего мессира, доблестный страж, – прикусил язык я. – Побалакать мне с ним надо.

– Твои слова оскверняют уши, ходящий. Они полны непочтения! – прорычал напарник обиженного охотника. Бешеный взгляд жёг серной кислотой.

– Да блядь! – вырвалось у меня. – Ладно. Хорошо! Ещё секунду!

Я набрал воздуха, выпрямился. Расправил плечи:

– Взываю я к доблестным стражам священных границ! Весть с запада принёс я, лишь для ушей могущественного мессира предназначенную. Великая тайна и сокровенное знание открылись мне. Призываю вас не чинить препон скромному путнику и сопроводить его в Гелбратен, к мудрейшему Головастику!

Всадники несколько долгих секунд молчали. Затем обиженный поправил:

– Гелбгартен.

– Да хоть шварцекюхен, я всё равно не запомню… Могучие воители, передайте Головастику, что шут пришёл.

– Мой смелый брат, лети к мессиру и принеси ему весть о посланнике с запада! – обиженный тут явно был за старшего. Его напарник, чьи пышущие яростью глаза жрали меня из забрала шлема, коротко кивнул. Гиппогриф разинул пасть, издал свербящий кишки вопль, оттолкнулся лапами от земли, подняв облако пыли, и умчался.

Я вновь отряхнулся. Посмотрел на недвижимого стража. Тому явно хотелось избавиться от серого налёта, но это было недостаточно пафосно, думается мне.

– Смотрю, меня не ждали, да? – решил я скоротать время за беседой.

– Приказ мессира никого не пускать. Особенно пришельцев, – судя по интонациям, говорить мы не станем. Обиделся всё-таки.

Страж поднял копьё, упёр его в стремя. Устал наперевес держать, бедненький.

– Долго ждать-то? – спросил я Небесного Охотника.

– Мессир сражается с тьмой. Дни напролёт они освобождают павшую деревню. Появляются только заполночь, – буркнул всадник. Гиппогриф не сводил с меня янтарных глаз, явно представляя бедного Егорку в виде кушанья и безо всяких приправ.

– Чё ж до сих пор не освободили?! – не удержался я.

– Побольше почтения, ходящий!

Я понял руки, соглашаясь. Затем спешился, сел на травку, снял маску и подставил лицо тёплому солнцу. Поле шелестело травой.

Охотник наблюдал за мною с подозрением. Гиппогриф тоже.

Я же откинулся на спину, закинул за голову руки и закрыл глаза.

* * *

– Я восхищён твоей выдержкой, Лолушко, – громыхнуло сверху. Харальдиньо! Рыжий викинг стоял надо мною, широко расставив ноги, и улыбался.

– Божечки-кошечки, мой северный и бородатый друг! – вскочил я на ноги. Порывисто шагнул к нему, обняв старого товарища. Хёвдинг несколько опешил, неловко хлопнул меня по спине, отстранился.

Свора наблюдала за этим с усмешкой. Они как-то оттеснили гиппогрифа в сторону, и теперь хищный полуконь смотрелся не так внушительно. Да и наездник немножко поник. Викинги оттеснили его с дороги. Уродливоротый Ньял не сводил со стража безумного взгляда и облизывался.

– Где наши?

Харальд Скучный неопределённо махнул рукой в сторону башни.

– А этот говорит, они в каком-то Гелбагатене!

– Так ты про задохликов спрашивал? Эти-то да, с утра уходят, к ночи возвращаются. Нет никого в башне.

– Гелбгартен! – сдавленно фыркнул наездник на гиппогрифе.

– Ты задержал нашего друга, летающая обезьяна, – повернулся к нему Харальд. – Нашего побратима.

Тяжелый и неодобрительный вздох Бьорна. О, мой возлюбленный коротышка меня помнит и любит.

– Я не должен различать подружку каждой северной собаки! – огрызнулся тот.

– Кровь пущу, – флегматично отреагировал на это Леннарт.

– Буду участвовать, – осклабился Олаф. Ох, какие же они крутыши, мои северянчики.

– Не будь прямого приказа мессира, твои слова затолкал бы тебе же в глотку, псина! – прорычал наездник. Однако дёрнул за поводья, и гиппогриф замахал крыльями, отрываясь от земли. Обдал нас облаком пыли и умчался ввысь.

– Что у нас интересного? – спросил я.

– Люди сошли с ума, – сказал Харальд. – Рабы Распятого ушли служить своему хозяину. Целый день идут на запад, ни с кем не разговаривают. Кресты вырезали себе на лбу. Что стряслось?

– Астрологи объявили неделю крестового похода. Количество фанатиков увеличилось вдвое, – ответил я. Подошёл к восседающему на кобыле Леннарту. Выудил из инвентаря тяжеленный Сборщик Податей.

– Большому мальчику большая пушка!

Здоровяк нахмурился, но дар принял. Посмотрел на секиру. Взмахнул ею, как пушинкой. Суровое лицо расслабилось. Губы тронула улыбка.

– Благодарю тебя, задохлик. Славное оружие!

– Распятый идёт на войну?

Я подумал об армии Райволга, о Выводке. О войсках Роттенштайна, о бредущих по дорогам Четлена слуг Еммануила. О рыцарях Четлена, сражающихся с бандами Унии Мороза, и головорезах Лиги Равенства, наверняка выбирающихся из тьмы, видя, как уходят сторонники Распятого.

– Все идут на войну, Харальд, – сказал я и добавил. – Абсолютно все.

Северяне расположились чуть в стороне от Бастиона. В деревеньке с плетёными заборами дома были не первой свежести, но вполне уютные: с садами, цветущей лозой, гнёздами аистов на крышах. Остатки прежде великого клана обрели себе местечко для жизни. Надеюсь, тела предыдущих жильцов не спустили по бегущей мимо реке.

Вблизи башня Небесных Охотников впечатляла. Здоровенная, выкрученная громада, размером с Перст Дьявола из американских пустынь. Повсюду звенела стройка. Головастик готовил линию обороны. Ждал гостей. Вокруг башни летали всадники на гиппогрифах. Та ещё работёнка, должно быть – целыми днями кругами носиться в небе.

Иногда нам встречались пешие бойцы. Все как один в кислотных цветах. Все как один с недовольными харями. Старые враги, вынужденные жить в мире. Их можно понять, но… По их истории Нетфликс сериал не снимет. Нетолерантненько здесь всё.

– Задохлики живут прямо в башне, – сказал Харальд, когда мы подъехали к деревне. – Там нет никого, поэтому, быть может, у нас передохнёшь с дороги?

– С превеликим удовольствием, – приём охотников мне не очень понравился. Лучше уж с Бьорном да Хельге вместе посидеть, чем слушать пафосные речи от негостеприимных жителей Бастиона.

И мы посидели. Харальд всё расспрашивал о событиях в Четлене – чувствовалось, что тема слуг Еммануила его тревожит. Я отвечал, как мог, старательно уходя от того, что немножко замешан в происходящем. Потому как если за мною следил грёбаный придурок по ту сторону игры (а он делал это, если вспомнить, как пофиксили мою маску), то, возможно, его заинтересовал момент с неизвестным свечением. И он его убрал.

Но убрал-то он речевой модуль. Система жила. Она вела меня к себе, в безопасное место, для разговора, она же подняла всех верующих в великий поход. И ещё… Что значила фраза Еммануила про перенастроенные объекты противодействия? Которые он перенастроил тайно, чтобы не привлекать внимание проектировщика.

Загадки.

Викинги разговорились. Эль тёк рекой (вообще без понятия, откуда они его берут!), я тоже прикладывался, но в разумных пределах. К ночи мне предстояло много разговаривать, и лучше делать это в адекватном состоянии.

Хотя с куда большим удовольствием я бы нажрался в кругу грубых северян и ненадолго выбросил из головы текущие реалии. Потому что здесь было хорошо. Да, их солдатский юмор был нелеп, но искренен. Да, мои шутки радовали только Харальда и, может, чуточку Олафа. Но как здорово было сидеть вот так, в тёплой избе, и слушать перебранки без каких-то скрытых смыслов и интриг. Просто быть здесь и сейчас!

Мысль о том, что тут мне лучше, чем среди людей там, снаружи, в мире электричества, гипермаркетов и бесконечных кризисов, подогнала комок тревоги к горлу. Я залил его элем, наплевав на предосторожности, и потихоньку оттаивал, сонно наблюдая за викингами. За окном темнело. От хохота и выпитого в помещении стало жарко. Выйти бы покурить на свежий воздух, как когда-то в юности. Весело потрещать кружком, посмеяться.

А потом в дверь хижины постучали. Харальд махнул рукой, и Олаф скользнул встречать гостей. Вернулся.

– За тобой, – хлопнул меня по плечу. Я поднялся, вышел на улицу.

– Мессир ждёт тебя! – сказал зеленодоспешный Небесный Охотник по имени Томас Кюнемунд.

Мы прошли по тёмной улице. Окна Бастиона дышали сокрытым внутри пламенем факелов. У подъема сопровожатый отступил и растворился в ночи. Я поднялся по каменным ступеням до массивной двери с кованой ручкой.

Грохнул по преграде кулаком.

И та отворилась.

– А, это ты, – немного разочарованно сказал Миша. Жрец приоделся. По балахону бегали огоньками китайской гирлянды признаки высокого магичества. Тиара на голове (кстати, явно женская) тоже светилась. На поясе висела источающая волшебное сияние книга в деревянной обложке.

– Ты ранил меня в глубину души своим приветствием. Я летел сюда на крылах любви, лишь бы ещё раз лицезреть твою физиономию. И тут «а, это ты». Знаешь, хотел подарить тебе ночь страсти, но теперь, пожалуй, не.

Я прошёл внутрь, заставив жреца посторониться.

Тесный коридор вёл куда-то далеко вправо, на стенах чадили факелы. Слева в освещённое помещение была открыта дверь.

В проёме стоял Стас.

– Егор! Как я рад вас видеть! – воскликнул бард.

– Учись, щегол! – обернулся я к Мише, – вот так приветствуют друзей!

– Мы не друзья, – хмыкнул жрец.

– Очень полезный комментарий. Спасибо за него, – отмахнулся я. Двинулся к Стасу, протянул тому руку. Тряхнул, вглядываясь в лицо барда. Тот улыбался, глаза лучились. Сложно представить, что настоящий Стас уже мёртв.

– Ребята, Егор пришёл! – бард потащил меня в комнату. Убранство в ней было приятным. Всё в картинах, с героическими Небесными Охотниками на фоне гроз, снега, сражений. Большой лакированный стол. Много стульев с высокими гнутыми спинками, в углу трещит камин. Высокие потолки с барельефами. Прямо музей.

– Чё, решил заскочить? – вяло поинтересовался Олег. Игнат сдержанно кивнул, но губы тронула улыбка.

– Привет, Егорчик! – помахала мне рукой Света.

Она сидела рядом с Женей и как-то недвусмысленно прижималась к нему плечом. Я вдруг осознал, что ореол влюблённости растворился. Теперь окончательно. Началось, видимо, с дурацкой обиды девушки, а закончилось сейчас. Сердце заклинательницы пустым не бывает.

Но во всём есть хорошее. Я отпустил Олю… Наконец-то отпустил. Дворники стирались в памяти, едва-едва напоминая о себе.

Стоило об этом подумать, как хлынула тьма. Стоп, отбросить. Ты не говно, Егорка. Не говно. Ты не забыл её. Только отпустил. Перестань.

В висках опасно застучало.

– Знаю, что вы без меня скучали. Вижу это по лицам, чувствую это в воде, вот уже и в воздухе чем-то запахло. Но не волнуйтесь, теперь Егорка с вами, и у меня есть груда новостей! Прекрасных, интереснейших новостей! Спецагент Лолушко с выполнения заданий выбрался!

Головастик восседал во главе стола. Устало массировал виски, вымученно улыбнулся. В целом, все задохлики выглядели несколько вымотанно.

– Вам надо срочно куда-нибудь съездить отдохнуть. Я же вижу, что вы эмоционально выгораете! – сказал я. – Как насчёт круиза?

– Каждый день с утра до вечера фармим данж местный, – произнёс Головастик. – Завтра и ты пойдёшь.

В комнату заглянул Миша:

– Я спать. До завтра.

– Спокойной ночи, Мишань, – махнул ему Головастик.

– Где Кренделёк?

– Спит, – шаман буравил меня взглядом. – Ты это… Я наговорил тебе чрезмерного тогда. Прости.

– Прощаю. Ну так что, приступим? Ты расскажешь мне, что за дела у нас теперь со Стриммершей, а я поведаю о результатах глубокой разведки. Выше нас только звёзды, все дела. Военная разведка Четлена!

– Давай лучше завтра. Голова совершенно не функционирует.

Ну, хоть не «после майских», и то хорошо.

– Только один вопрос. Я тут полдня провёл, и за тобой гонец ушёл. Чего сразу не вернулись-то?

– Интересы группы важнее, Егор, – устало сказал Головастик. – Вдруг мы бы всё бросили, прилетели к тебе, а ты бы с квестом каким уже на другой материк ускакал.

– Я отменяю своё «прощаю». Не вижу в тебе раскаянья.

Шаман вздохнул. Поднялся.

– Я спать. Всё завтра. Книгожор, найдёшь место Лолушке?

– Конечно! Конечно. Егор, идёмте.

– Может, мы перейдём на «ты» уже, Стас? Или ещё не настолько близко знакомы? – повернулся к барду я. – Что они все сделали для тебя, что выкаешь ты только мне?

– Прости…те, Егор, – бард нахмурился. – Извини…те. Прости…те… Я… Не понимаю. Я не могу. Прости…те… Видишште… Что такое? Я пытаюсь, честно, но язык предаёт меня! Господи…

Я смотрел на него и понимал, почему. Стас оставался Стасом, но теперь уже с алгоритмом… То, что сняла с него система, пока бард был жив, он и делал.

Чёрт…

Глава шестнадцатая
А крабик клешнями – клац-клац-клац-клац

Телевизора и вайфая в моих нумерах не оказалось. Зато было окно с видом на долину. Зрелище стоило того бесчисленного числа ступеней, которые пришлось преодолеть. Стас бодро шагал впереди, подсвечивая дорогу факелом, а я считал шаги, вспоминая лютый подъём на башню кёльнского собора. Здесь, слава богу, бёдра горячим ядом не наливались, и сердце в панике не пыталось выбраться из ополоумевшего тела, взявшего на себя такие нагрузки.

Стас порхал, рассказывал что-то в процессе. Выглядел чрезвычайно счастливым человеком. Когда скрипнула дверь, и я ввалился в прохладную келью с настоящей кроватью у окошка, бард спросил:

– Нравится?

Там, внизу, раскинулась ночь. Я подошёл к подоконнику, облокотился на него, выглядывая. Пятьдесят оттенков чёрного, кроме шуток. Был люто чёрный цвет – это земля. Был чёрный с проблесками скрывающейся за тучей луны – это небо. Дальше виднелся ещё один чёрный – неровные каскады гор. Внизу, в деревеньке, брёл одинокий огонёк. Да чуть светились окна избы, где заседала Свора.

– А ежели в сортир приспичит?

– Егор! Когда вы были в туалете-то последний раз?

Справедливо.

– Не рациональненько местечко выбрали. Столько ходить… Неужели внизу нет ничего?

– Есть, но нет мест, – развёл руками Стас. – Тут ведь как вышло… Кто первый пришёл, тот жильё и выбирал. Но если хотите, можете у меня поселиться. Я себе на полу постелю, мне не сложно.

– Добрый ты человек, Стасян. И подозрительный. Чтоб я в здравом уме к себе мужика ночевать пригласил? А ну как проснусь среди ночи, а ты сидишь у меня в ногах, голый, на корточках, нахохлившись, словно воробей-мутант, смотришь страшно и улыбаешься гнусно? Не, я лучше тут. Но спасибо.

– Егор…

– Как в целом дела? – спросил я, глядя во тьму.

– Чудесно, Егор! Чудесно! Признаюсь, пребывал в унынии некоторое время. А несколько дней назад так плохо стало – думал, помираю. Теперь же готов горы свернуть. Юра так прекрасно всё организует! Я так рад, что с меня сняли ответственность за всё. Груз с сердца слетел.

Я кивнул. Мрак притягивал к себе. Будто высасывал из окна.

– Рад, что вы, наконец, с нами! – добавил бард.

Я обернулся. Стас стоял с факелом в руках и улыбался. Хороший мужик. И не скажешь, что мёртвенький.

– Поведай мне историю, Стас, что за Гелбгартен, куда вы работать ездите? Современный офис с шаредплэсом и местами без стульев, но с тремя мониторами?

– Подземелье. Странное место. Когда мы в первый раз пришли – было очень сложно. Сейчас за день проходим его несколько раз. Утром обязательно сходим с вами в наше хранилище, приоденем. Теперь ещё проще пойдёт, Егор! Там ведь определённое количество наград на заход. Олег старался, но с вами будет быстрее!

– Ты скучаешь по дому, Стас? – спросил я.

Бард моргнул, обескураженный.

– Простите?

– Никогда. Ты скучаешь по дому?

Стас пожал плечами.

– Неожиданный вопрос, Егор. Наверное, да. Но знаете… У меня же никого не осталось. Сын в другой стране, и у нас разлад. Живу сычом с книгами. Проживаю. Конечно, я бы с радостью повидал Андрюшу, но… Почему вы спрашиваете?

– Иногда мне кажется, что здесь лучше, чем там, – пожал плечами я. – Но план был немного другой. Я развожу тебя на девичью фамилию матери, любимое блюдо и кличку первой собаки. Потом выбираюсь отсюда, ломаю твой аккаунт в соцсетях и прошу у твоих друзей пять штук до завтра. Кто-нибудь обязательно перешлёт, и я богат.

Бард хлопал глазами:

– Зачем вам это?

– Понял, не бери в голову, – отмахнулся я. – Ты всё равно не повёлся. А чего у нас с другими фракциями?

– С кем?

– Девушка. Метра два ростом, в костюме железного дровосека. Летает в ступе. Помнишь? – я присел чуть-чуть и помахал воображаемой метлой. – Личинка Бабы-Яги.

– Ах! Алиночка? Очень милая особа. Юра о чём-то с ней говорил, но… Мне показалось, он не слишком ей доверяет, а рассказывать, что там они обсуждали, пока не хочет. Ну, вы же его знаете. «Брось, Стас». Я всецело доверяю ему, Егор. Он лучший лидер, который может быть в нашей-то ситуации.

– Больше никого не было?

– Нет… А должен был быть?

– И чего, – проигнорировал его я, – вы все эти дни вот так по кругу носитесь, спасая какую-то деревню?

– В основном, да. Юра что-то постоянно делает и здесь. Строительство идёт. Иногда отряды какие-то отправляет в округу. Говорит, со дня на день у него появится собственный гиппогриф. Боюсь, он собирается лететь за Николаем… Не знаю, как его и отговорить. Может, вы поможете?

– О, конечно. Я ж большой авторитет!

Я присел на кровать. Не из досок собранная придорожная койка, а прямо для благородных. Ох, как же давно от меня ускользал обычный человеческий отдых, под одеялком. Ещё б котика в обнимку и сериал поглупее…

– Вы зря ёрничаете, Егор. Я абсолютно уверен, что вы можете быть убедительны, несмотря на сложный характер. Но почему вы задаёте вопросы, а я молчу? Что же вас так долго не было?

– Скучал? – ухмыльнулся я.

– Егор! Прошу вас!

– Ладно. Рад тебя видеть, Стас. Честно. А теперь я хочу забраться с ногами вот сюда, – похлопал я по матрацу. – Закрыть глазки и никого-никого не видеть.

– Спокойной ночи вам, Егор! Спится тут изумительно!

– Ться.

– Что?

– Что?.. – парировал я мемом, наверняка ему неизвестным.

Стас моргнул, улыбнулся неуверенно и вышел.

* * *

– Тени прошлого довлеют над этим местом. Я могу открыть вам путь…

– Да давай уже, блядина, – взвыл Олег. Он, запакованный в латы, с огромным щитом в руке, стоял перед согбенным старцем. За спиной деда гудел небольшой посёлок, с уютными домиками в стиле фахверк. Множество садов, цветов. Дома утопали в зелени. В тени раскидистых деревьев отдыхали старики, носилась детвора. Прямо старая добрая фэнтезятина.

– …во времена, откуда приходит тьма. Зев черноты исторгает исчадья…

– …зла, и ежели не пресечь попытки… – в унисон с ним заговорил Олег, – …то мрак захлестнёт Гелбгартен и…

– Чё делать-то надо? – тихонько спросил я. Волшебник вёл себя необычно для местных мобов. Будто у него вот точно никакой матрицы не предвиделось. Место назначено, роль дана – жарь, дедок.

– Я скажу, – Головастик терпеливо ждал окончания речи привратника. Белая борода мага тряслась, в ней застряли крошки. Узловатые пальцы сжимали кривой посох с цветущим навершием. Мутные глаза смотрели куда-то в пустоту.

Две команды героев ждали, когда пройдёт вступительная речь. Я, Стас, оба Юры и Игнат. Во второй пачке Олег, Миша, Света и Женя. Хороший набор.

Экипировали меня неплохо. Но пояс Тора я менять не захотел, хотя по статам он был много хуже того, что набили товарищи в предыдущих забегах. Всё синька да зелёнка. Плюс эпические сапоги. Также в инвентаре лежала хорошая шапка, но когда я её надел, то обнаружил, что похож на деревенского дурачка. Головной убор из войлока, с длинными ушами, розового цвета! Нормальный мужик такое на себя не напялит!

Да и ненормальный тоже не хотел.

Когда старик договорил, Головастик приказал:

– Пошли!

Внимание. Вы входите в фазу «Гелбгартен». Внимание. Противники в фазовых подземельях значительно сильнее, чем в открытом мире. Войти?

Да!

Картинка подёрнулась, слизала радужную деревеньку. Деревья превратились в пересохших костлявых чудищ, дома выцвели, потемнели, крыши провалились. Люди обратились в скрюченных мертвецов, по-птичьи дёргающих головами, будто слышащих что-то, но не видящих. Из центра деревни с низким гулом бил в небо фиолетовый столп света.

– Ну, чё, по старинке? Сводим всех вместе и аое?

– Нет! – сказал Головастик. – Ликбез.

Стас достал лютню, заиграл, набрасывая бафы. Кренделёк растворился в воздухе.

– Наша цель – босс у портала. Кастер. Пройти надо всю деревню. До перекрёстка будет несложно, но учти: те, кто бурого цвета, при ударе вешают дебаф на хил. Один дебаф – хил не работает. Второй дебаф – обращается.

– К кому обращается?

– Реверсивное направление, Лолушко. Чем больше хила, тем быстрее ты сдохнешь. Тотемы хилить будут постоянно, поэтому лучше не лови второй дебаф. У босса расскажу, что мы про него узнали. Играем через контроль. Давай пробовать. Сначала забери пачку слева.

У покосившегося дома сутулились шесть ходячих покойников. На обычных мертвяков не похожи. Морды не в крови, глаза не вытаращены, руки перед собою не держат. Просто стоят недвижимо, головами крутят, и раздувшиеся все, будто под дохлую плоть закачали литров сто вязкой дряни. Одна из них – бурая, выше прочих, с распухшей головой, щёки свисают как у хомяка, заглотившего больше своего веса. Череп обтягивают стальные пластины, и плоть вздымается над железом разъеденными гнилью холмами.

– Дайте лору, братцы! Чё здесь случилось? Откуда зловещая тьма? Будут ли микровставки? Говорящая голова на полэкрана?

– Время, Лолушко. Чем больше зачистим, тем больше будет выбор снаряжения, – недовольно сказал Головастик. – Кренделёк – бурого, Игнат – бабу.

– Бабу? – только ща я определил среди проклятых жителей Гелбгартена нечто похожее на женщину.

– Хил.

Бурый вдруг вздрогнул, поник головой, будто пригорюнившись. Мертвецы резко обернулись куда-то в сторону дороги, почуяв кого-то в пустоте. Лекарша страшно зашипела. Игнат зарядил в неё стрелу. Паутина молний охватила покойницу. Всполохи проходили по телу, плоть дымилась. Покойница задрала голову к небу и затряслась.

– Вперёд! – гаркнул Головастик.

– Привет вам, свидетели водянки! – бросил я злым языком в крайнего. Раздувшаяся тварь и три её соратника бросились к нам. Вытащил Разрывателя.

– ВЫТАЩУ ТЕБЕ КИШКИ! – немедленно вырвалось из глотки.

Хлестанув подступающих «Душевной раной», я врубил «Кураж». От первых ударов я уклонился сам. За спиной крайнего толстяка с отвисшим брюхом, бьющимся по коленям, возник Кренделёк, сосредоточенно принялся кромсать монстра. Игнат сместился влево, всаживая в покойника стрелы. Я тоже вонзился в жиробаса, с упоением выкрикивая зловещие прибаутки Разрывателя.

Головастик вонзал в землю тотемы.

Наконец, крайний толстяк замер, выпрямился, повалился на спину. Кренделёк и Кузьмич переключились на следующего. Позади что-то гневно лабал Стас, причём, что удивительно, не про кресты и купола, а более бодрое.

Судя по сообщению системы, звучание песни повышало наносимый урон. Фак, я ж должен был пошутить для бафов!

Удар смазал по голове, сорвав маску, перед глазами помутилось на миг. Уворот, уклон. Мечом наотмашь, опять уклон, отскочить. Поправить слетевшую маску. «Кураж» отошёл.

– Держи их на месте! – крикнул Кренделёк. Стрела ткнулась в голову мертвецу, отчего мотнулась.

Второй покойник грохнулся на землю. Бах! Удар мертвяка ожёг бок, я зашипел, изображая из себя мастера кунфу, уклоняющегося от атак.

– Тебя пробивают очень сильно, Лолушко! Что за херня? – сказал Головастик. – Соберись!

Бах! Бах!

Я отвык танчить… Унижения не раскидал, друзей не бафнул. «Кураж» слил. Но мертвецы были – не чета кладбищенским. Реально – элита среди мертвяков. У каждого, небось, собственный склеп на местном аналоге Рублёвки да персональный водитель катафалка.

– Бьешь как баба, – сказал я третьему противнику. Тот ткнул в грудь и попал, но как мужик. Дыхание спёрло. Разрыватель воткнулся в горло трупу. Ещё одна стрела вошла в голову мертвяка, и враг повалился, увлекая оружие с собой.

Я ринулся следом, в кувырке, собственным весом выдернул оружие, развернулся, вслепую подсекая четвёртого.

– Бляяя, – заорал Кренделёк, получивший от меня по ногам. Грохнулся в грязь.

Что-то Егорка явно не в духе.

– Сорян, ТВОЯ КРОВЬ БУДЕТ МОЕЙ, – вскочив, злой, как чёрт, на свои ошибки, я перехватил последнего мертвяка.

Волна целительного света прошла мимо, восстанавливая здоровье разбойника. Он, наконец, поднялся.

– Глаза разуй! И бурый ща выйдет! – гаркнул Кренделёк, пристроился за последним мобом. Ладно, от одного противника уклоняться много проще. Я наблюдал за каждой атакой, больше сосредоточившись именно на уклонах, а не на уроне. Может, в этом и была ошибка? Как истинный дд в шкуре танка, я стараюсь много бить, и пусть хилы потеют. Разрыватель посылал проклятья, молил о том, чтобы вонзиться в гнилую плоть, но я сосредоточенно уклонялся.

Бурый вышел красиво.

Вернее – вошёл. Я оказался спиной к нему, и голос Стаса, выводящего про «утки летят, летят высоко», приобрёл истеричные интонации. Головастик заорал:

– Сзади!

Песня барда прервалась. Бурый сбил Стаса с ног. Бросился сверху, пытаясь дотянуться закованной в решётку головой до горла суппорта. Я сдёрнул моба «злым языком», наложил унижение.

Четвёртый покойник осел на землю. Игнат покраснел, превратившись в пулемёт. Стрелы позвякивали, задевая железную сбрую мертвеца. Бурый всхлипывал, но пёр как дизельный джип на бездорожье. Добрался до меня.

– Я БУДУ МОЧИТЬСЯ НА ТВОЮ МОГИЛУ! – заорал Разрыватель.

Справа зашипело, вышедшая из электрической ловушки хилерша исторгла из себя чёрное облако, и то накрыло бурого. Кренделёк растворился. Игнат переключился на лекаря. Бурый же обрушился на меня градом ударов.

Я следил за атаками, уклоняясь, отступая. Пытался найти ритм, подстроиться под него. Стас поднялся на ноги, над деревней поплыло:

– Гулять – так гулять, стрелять – так стрелять!

– Стой! Стой, блядь! – завопил Головастик. Лекарша под атакой Игната и Юры-Кренделька рухнула в грязь, но… Я умудрился дотопать до соседней пачки у другого дома. Запоздало развернулся, встречая шесть новых противников. Шарахнул по ним кливом, торопливо разбросал «унижения». Получил удар от бурого, затем от другого.

Дебафов повесилось сразу два. Поток хила от Головастика моментально срезал здоровье до нуля.

– Ложимся! – перед смертью услышал я цедящий голос шамана.

Божечки-кошечки, как же стыдно…

– Кикнете? – спросил я, когда очнулся. От левой пачки остался одинокий бурый. – Рачу, вижу.

– Кикнул бы, будь у нас ещё один танк. Давай осторожнее, ладно? – недовольно проговорил Головастик. – Здесь уже надо не нахрапом брать. Мы специально двоих дамагеров взяли, чтобы проще было. Очень много в тебя урона приходит. Ты что-то делаешь неправильно.

– Вижу…

Да, стало немножко хардкорнее.

– Ладно. Вот вам шутка тогда, соратнички, для воодушевления. Как говорят, вся наша жизнь – игра, и ты в ней крестьянин первого уровня.

– Есть баф, – хмыкнул Игнат.

– Вообще, думал я, мы перекинемся парой историй. Я расскажу вам о том, что случилось, вы расскажете про то, что у вас произошло. Знаете, эдакий ленивый разговор, пока идёт фарм. Но, блин, у меня это реально освоение.

– И это мы ещё до босса не дошли, – ввернул в рану Головастик. – Можешь представить, что будет в рейде?

– Кстати, насчет рейда: я ж был у Твердыни Тысячи Зеркал!

– Да? – заинтересовался Головастик.

– Угу. Система порталов у Роттенштайна. Я случайно один нашёл и глянул, что да как…

– Хм… Значит, Володя сделал это…

– Да! – кивнул я. – Сделал! Но… что сделал? И кто такой Володя?

– Это Бмвхеров. У него есть возможность общаться с… Ним, – Юра ткнул пальцем в небо. Не знаю, зачем я проследил за жестом. Но проследил.

– А что он сделал?

– У всего есть цена, Лолушко, – мрачно произнес Головастик. – Володя говорил, что просил об этой вещи, но то, что он должен был заплатить за возможность – его не устроило. Наверное, передумал. Или Михаил Семенович настоял.