Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Глава тридцать четвертая
Егорка не нулл

Наверху хлопал крыльями гиппогриф Небесного Охотника. Я его не видел. Во-первых, густая листва мешала, во-вторых, уже наступали сумерки. Лес посерел, щебетание птиц притихло.

Игнат указал рукой направление.

– Что-то в лесу? – трагическим шепотом спросил я.

Охотник не отреагировал.

Я обернулся на нашу группу. Шесть айвалонцев, семь светлолесцев, семь бергхеймцев и девочка из Гхэулина. Даже держась ближе к нам, она всё равно выглядела одинокой и потерянной. Как говорят, должна быть в женщине какая-то загадка, но в Студентке их было чересчур. Она рассказала нам о плане Лицемера и Келози, рассказала, как сбежала от них. Но на вопрос: «Почему» сразу замкнулась и отделалась лишь кратким:

– Они плохие. Не отдавайте меня им.

И вроде бы после одной подлянки от Гхэулина можно было ожидать и вторую. Спящий двойной агент там, диверсии, подрывы поездов, «новичок» и прочее. Но если вспомнить того сарацина-Ромео, то в команде Кеши отношения складывались не слишком удачно. Так что девушку оставили в покое и отпустили.

Но она не ушла. Плелась за нами всю дорогу. Когда вставали на ночлег, приткнулась с краю бивака. Так, чтобы оставаться в свете костра, но при этом не оказаться рядом с кем-то другим.

Я несколько раз пытался с ней поговорить, но Студентка лишь вздрагивала, сжималась вся и опускала голову. Однако упорно шла за нами, пассивно присоединившись к экспедиции.

Надо сказать, одиночество в толпе испытывала не только гостья из Гхэулина. Ловелас, даже без доспехов покрытый мхом и паутиной, любви людей не снискал, но ему она была явно до фонаря. Шёл охотник чуть в стороне, бежать не пытался. Общаться не хотел. Ну, хоть гадостей не делал – и то отличненько.

По три человека мы отправили на склады. Головастик, Олег и Миша ушли к Небесным Охотникам, предварительно прислав сюда одного из уцелевших членов шаманского клана для связи. Алина, Мент и Девятка двинулись на свою базу. Волхов, Спортсмен и Беспалый направились к себе. План был прост: забрать снаряжение, привезти сюда на флаях и в виде гуманитарной помощи раздать страждущим.

А Егорка тем временем должен добыть армию.

Которая находилась там, куда указал Игнат.

Изи-пизи, как говорят в народе.

– Уверен, что там не чудище лесное?

Пока мы пробирались по лесам Княжества Шеолан, всяких ужасных страшностей нагляделись. Суровый край. Много бродячих тварей, налетающих из леса без предупреждения. Не волки какие-нибудь или там мутанты-медведи, а изуродованные люди. Кто с хитиновыми лапами, кто с волочащимися по земле кожистыми крыльями, кто раздувшийся до размеров титанической бочки. Разбирались мы с ними быстро, но… Одно дело – крошить какого-нибудь милого зеленого орка, и совсем другое – вот такою сочащуюся гноем тварь, на которую и смотреть-то противно, а уже бить – подавно. Брызги, запахи – фу, мерзота.

Пару раз мы проходили останки деревень, а когда остановились на ночёвку, то полночи слушали тоскливый нечеловеческий вой, несущийся откуда-то спереди. Наутро там обнаружились развалины замка. Крепостной ров был почти засыпан обломками, а вдоль него торчали кресты с распятыми на них скелетами. Над разрушенными воротами висел мертвец в позолоченных доспехах, прибитый к камням. По-моему, на голове покойника поблёскивала корона. Вообще, я бы почитал книжку о том, что здесь произошло. Но где-нибудь подальше отсюда, под пледиком и с кружкой горячего чая.

Шеолан оказался бесконечной хоррор-локацией. В лор углубляться не хотелось, но всё, что мы встречали на пути – нас ненавидело и хотело уничтожить. Поэтому хоть какой-то шмот мы уже поднабили с местной живности. Теперь не так стыдно будет людям показаться. Ну и что, что штанишки рваные и подошва сапога зевает, зато посмотрите, какой клёвый наплечник. С завитушками дымящимися.

Короче, выглядели мы, как бригада оборванцев.

– Не уверен, – пожал плечами Игнат. – Проверь.

Я потёр ладони. Потопал по усеянной прелой листвой земле в указанном направлении. Продрался сквозь заросли ольхи и замер. Метрах в пятидесяти от меня стояли в лесу фигуры. Без парадного построения, конечно, но с выдержанной социальной дистанцией в метр. Словно посреди чащи кто-то посадил сотни человечков, и вот они проросли.

Рыцари. Крестьяне. Обычные горожане. Священнослужители. Женщины, мужчины, старики, дети. Все они стояли, не шевелясь, повёрнутые лицами на юг. В руках оружие. У кого-то дорогое, хорошее. Кто-то с мотыгой. Кто-то с дубинкой. У ног одного из одержимых лежали останки местной твари. Есть все шансы, что и Егорка рядом приткнётся.

Это если Егорка нулл.

На плечо одной из застывших фигур села птичка. Неуверенно клюнула в щель кожаного доспеха. Склонила голову в ожидании, клюнула чуть посильнее. Потопталась немного и вспорхнула прочь. Это приободрило.

Под ногой хрустнула ветка. Оглушительно, до рези в ушах. Я застыл, вглядываясь в фигуры. Так, это что за страсти, Егорушко? Ну-ка, соберись. Самое страшное, что может случиться – окажешься на кладбоне, а нам это, как ты помнишь, не впервой!

– Итак, это программа – сдохни или умри, – скрипуче произнёс я. – И сейчас мы с вами будем выживать в проклятом лесу!

Прогулочным шагом я двинулся к стоящим людям, всем видом показывая, что всего лишь совершаю привычный вечерний моцион. Так делал всегда, и так буду делать, если переживу встречу.

Когда оставалось метров десять до ближайшей из фигур – рыцаря в жёлто-чёрном доспехе, – тот резко повернул голову. Да что там мелочиться. Они все разом посмотрели на оторопевшего шута.

– Пророк здесь, – множеством голосов сказала ночь. – Пророк явился.

– Дарова! – помахал я рукой им. По спине скользнула капелька пота. – А что это вы тут делаете?

Жёлто-чёрный рыцарь порывисто выхватил меч, преклонил колено и протянул оружие мне, как подношение. Статуи ожили. С людей словно сорвало пелену. Поднялся возбуждённый гул, порядки смешались. В считанные секунды я оказался в окружении.

– Веди нас, – сказал жёлто-чёрный рыцарь.

– Веди! – повторила многоголосая толпа. Ко мне тянули руки. Старушка с серпом плакала, глядя с обожанием. Мальчик с молотком пытался протиснуться между двумя вооружёнными крестьянами, стоящими на коленях и шепчущими слова благодарности Еммануилу. Он совался то так, то сяк, и мне даже показалось, что ребёнок уже готов приложить мешающих ему мужчин парой ударов по макушке, лишь бы подобраться ко мне поближе. Вокруг слёзы счастья, горящие взоры. Что грёбаная система с ними сделала?!

Очнулся клановый чат.

«Райволг Падший: Лолушко, ждал тебя я. Где был ты?»

«Тристан Бердлес: Этот момент настал!»

Ути-пути, милота какая. Вспомнили про Егорку. На паузе, что ли, стояли всё это время? Я не злопамятный, но игнор ранит меня пуще доброй стали. Впрочем, отвечать сейчас было недосуг. Слишком людно и слишком тесно. Толпа напирала.

– Вы это… Того… – многозначительно выдавил я, озираясь. – Ну… этого!

– Эра Серого Человека подходит к концу! – заорал кто-то издалека. – Пророк явился.

Торжествующий рёв прокатился по чаще.

– Жопа какая-то… – как и подобает великому пророку, сказал я себе под нос, сжимаясь от касающихся меня рук. Кто-то потянул за наплечник. Сзади схватились за ногу.

– Алё! – возмутился я. Левую руку целовала красивая девушка. Это приятно и лестно, но вот в правую вцепился солдат в шапели и зелёной перекидке. Он лихорадочно тряс её и тянул к себе.

– Эй-эй! Вы чего!

Толпа обступила меня, обдав запахами, в груди забурлила паника, на лбу выступила испарина. Кто-то схватил меня за голову, пытаясь поцеловать, наверное, и я повалился на спину. Обожающие лица склонились надо мною, заслоняя вечернее небо и превращаясь в серые маски.

– Помогите! – пискнул я. С меня определённо сорвали сапог. Больно ожгло левую кисть. Это та красотка зубами впилась?

– Отвалите от меня-я-я-я.

За пятку укусили, кто-то цапнул палец правой руки. Треснула ткань на штанах, и без того рваных. За ухо потянули так, словно собрались оторвать на память.

Кураж!

Разбросав толпу фанатиков, я отбежал на несколько метров, прихрамывая. Сапог остался у кого-то из сектантов.

– Вы одурели, родные? – немного истерично гаркнул я. Потряхивало знатно. Что это сейчас было вообще?

Последователи Еммануила все, как один, пали на колени. Но кое-кто даже так попытался приблизиться, короткими шажочками. За смельчаком потянулись остальные. Я попятился. Ткнулся в чьё-то пузо. Обернулся. Божечки-кошечки, наши. На помощь явились.

– Пророк… пророк… – бубнили голоса подкрадывающейся на коленях толпы.

– Слава – опасная штука, – хохотнул мне в ухо Жиробас. – Ща, не ссы!

Монах шагнул вперёд, заслоняя меня, и поднял руки.

– Нет хуже святотатства, чем касаться пророка! – прогремел он. – Скверна грехов ваших не должна коснуться божественной чистоты! Остановитесь!

Толпа замерла. Затихла, внемля.

– Пусть главного себе выберут, – сказал я, выглядывая из-за широкого плеча Жиробаса. – И пусть его ко мне присылают. Я к ним больше не сунусь. Сошлись там на Еммануила, что ли.

– Пророк призывает самого истового слугу Еммануила, – зычным басом, ни на миг не запнувшись, продолжил Жиробас. – Того, кто вместе с Пророком станет главным клинком Господа в великой битве. Так норм?

Последнее он произнёс чуть слышно и явно мне. Толпа истово крестилась.

– Ты хорош. Съем тебя последним, – тихо ответил я.

Монах гулко булькнул, сдерживая смех, и прогудел:

– Пусть да придёт избранный вами полководец! Во славу Его! Несите весть Пророка! Спешите, ибо полчища слуг Серого Человека сильны и крепнут с каждым мигом.

Над сектантами поднялся гул. Люди переглядывались, вставали на ноги. Лавина верующих откатилась, смешалась.

– Х… х….очешь х… х… хаоса – вв…введи демо…демократ-т-т-тию, – сказал оказавшийся рядом За-за-заика. – С…с…ск…сколько б-б-будем ж… ж…ждать?

– Нерукопожатные слова говоришь, – повернулся к нему Жиробас. – Накажу. Верующие решают быстро.

* * *

Командующие моими армиями явились под утро. Божечки-кошечки, как звучит: командующие моими армиями. Сразу чувствуешь себя важной птицей. Можно даже забыть, что ночевал под можжевеловым кустом и всю ночь отмахивался от ветвей и вздрагивал, слушая стук топоров и гомон бурлящего неподалёку лагеря сектантов. Очнувшиеся от спячки люди Еммануила вдруг, внезапно, захотели тепла и еды. Кого они настреляли в местных лесах, и думать не хочу.

Вообще не так должны отдыхать люди, у которых есть личные командующие. Разбуженный, я осоловело предстал перед двумя предводителями. И улыбнулся.

– Что Еммаунил послал тебя, знал я. Знал, – сказал Райволг. Бард шестидесятого уровня, целованный тьмой. Зловещего вида лютня дышала чёрным пламенем. Из-под капюшона змеились рыжие огоньки. Нормально он так набил артефактов с героев Фредлишемана и Выводка. – Встречу знал в первую.

Он стоял, гордо выпрямившись, как равный. Присланный же ордой Еммануила отец Гулли предпочёл опуститься на колени и старательно не поднимал глаз. Признаюсь, выбору масс я удивился. Думал, что они выделят короля Четлена, но… Что есть – то есть. Кто я такой – вставать против народного волеизъявления? Тем более такого оперативного.

– Помотала тебя жизнь, да? – с сочувствием спросил я Райволга.

– Вера сильнее моя тьмы. Смерть даже служить способна свету, – ответил тот.

Гулли молчал.

– Встань, – сказал я ему. Бывший наёмник тяжело поднялся, но по-прежнему изучал носки грязных сапог. – Собери воинов и…

– Все они – воины! – прохрипел он. – Каждый будет сражаться за веру до конца.

Я вспомнил стариков, женщин, детей среди служителей Еммануила. Поморщился. Тоже мне, Стефан из Клуа. Или как того пастуха звали, что в средние века детишек поднял в крестовый поход на Палестину.

– Надеюсь, вас отпустит, когда мы Серого снесём, – сказал я. – Детей, стариков и женщин – отправь в столицу Четлена. Так хочет Еммануил.

Гулли перекрестился, покорно кивнул. А я вспомнил про Мари…

– Так, чтобы меня по судам не затаскали и в гугле не забанили – женщин отправляй не всех. Кто похож на бойца – того бери. Ну, там, спроси у них, чем раньше занимались, кем видят себя в нашей компании через пять лет, попроси рекомендации от предыдущего пророка.

Гулли растерянно нахмурился.

– Да жёваный ты крот, – протянул я.

– Ты не слишком серьёзен, да? – спросил подошедший Жиробас. Он широко зевнул, потянулся. С радостной улыбкой посмотрел на отблески рассветного солнца. К щеке монаха прилипла веточка. Лениво смахнув её, толстяк помотал головой, как пёс. И живо предложил. – Давай и тут переведу.

– Пожалуйста!

– Пророк говорит, что лишь те, кто выбрал путь клинка до того момента, как был призван Еммануилом, могут отправиться в последний бой. Остальным следует отправиться в Полуденный, дабы нести весть о войне пророка и укреплять веру.

Чёрт языкастый. Я с некоторым восхищением посмотрел на монаха из Светлолесья. Крутой дядька. Говорил так убеждённо, так серьёзно. Без глума совсем. Я бы с ним выпил, вот честно.

– Слушаюсь… – кивнул Гулли.

– Как закончишь, веди всех к Твердыне. Мёртвые пойдут первыми, нельзя терять время.

Наёмник перекрестился, склонился и ушёл. Райволг проводил его коротким движением головы.

– Рад тебя видеть, дружище. Я боялся, что всё, сгинул ты. Писал тебе…

– Зов Принёсшего Жертву слышал я. Шёл на него. Он ждать сказал. Ждал я. Не говорил говорить. Прости. Вижу сейчас ошибку свою. Выступаем мы когда? Война священная, легендами упомянутая, делает честь мне участием в ней!

– Скоро… – хлопнул я барда по плечу. – Скоро! Выбьем заразу у Твердыни и начнём крошить тварин внутри. Уж будь спокоен, дядя Егор там всех накажет. Огнём и веслом!

Бард склонил голову. Последний товарищ с северных земель. Все остальные полегли у Твердыни. Вся Свора. Отыскать погибших северян будет не просто. Ещё и по морде опять получу, после реса. Бергхеймцы, небось, наслаждались загробными серверами и в ус не дули. И тут злобный Егорка опять потащит ребятишек в бренную вселенную. Просто потому что может.

Или не надо? Викинги всю жизнь стремятся к своей судьбе, а я их обратно выдёргиваю. Вон, барду определённо репутацию пред его раем испортил. Интересно, а у последователей Еммануила после удаления последнего с серверов осталось какое-нибудь посмертное местечко? Надеюсь, что да.

Надо сказать, роль Повелителя Мертвых, пусть и эпизодическая, мне нравилась не очень. Это как в старой шутке про воина, желающего отомстить за смерть своего брата. Когда ему эльф говорит: «С тобою будет мой лук», дворф: «И мой топор», а некромант добавляет: «И твой брат!». Шутка смешная, но ситуация, как говорят, – не очень.

Я ещё раз хлопнул Райволга по плечу, развернулся. И столкнулся со Студенткой. Та немедленно дёрнулась, отвела взгляд, охватив себя за плечи. Попыталась развернуться, но неуклюже. Чуть не упала, я успел подхватить девушку, почувствовав, как та окаменела. Отстранился, вытянул перед собой руки.

– Я это, не со зла.

– Вы… – сказала она нервно. Сглотнула, бросила короткий взгляд и снова отвернулась. Причем не так, как делают девочки, чтобы пострелять глазками. Скорее, как зашуганный ребёнок.

– Я, – честно признался я. – Действительно я. Вроде бы.

Она неуверенно улыбнулась. Отступила на шаг. Симпатичная, конечно. Явно поехавшая, но и я не эталон психического здоровья.

– Вы… Вы будете драться с Гхэулином?

– Ну… Планирую, – уклончиво ответил я.

– Пожалуйста… Убейте. Убейте их всех. Пожалуйста! – голос девушки сорвался, и это испугало её ещё больше. Она торопливо отступила, развернулась и убежала прочь.

– И эти люди зовут меня чиканутым, – пробормотал я ей вдогонку. – Я хотя бы препаратики употреблял.

– Боль страшную чувствую я, – сказал Райволг. – Отмечена тьмой больше чем душа моя.

– Как собачонка забитая, – подал голос Жиробас. – Вроде к людям и тянется, но руку поднимешь – и прочь бежит, хвост поджав. Как её зовут?

– Наташа, – ответил я, провожая взором хрупкую фигурку. – Что у них там было-то такое? Кровавые ритуалы? Жертвоприношения? Каннибализм? Имплементация кода по Сэйфу?

– А это что?

– Это ещё хуже, чем каннибализм, – со значением произнёс я. – Выберешься – погугли. Труби сбор, глашатай Пророка. Нам нужно кроваво отомстить вероломным предателям. Аж лапки чешутся!

– Можешь ведь говорить, когда хочешь, – сказал Жиробас. Тяжело зашагал к лагерю игроков, опираясь на посох.

Я вдохнул пахнущий хвоей воздух, посмотрел на юг. Ну что, сборная солянка Гхэулина, Ксенства и Хиттолампи. Готовьтесь.

Глава тридцать пятая
Дежавю

Судя по тому, что я видел на поле брани – армии предателей уже «приготовили». Мох царил повсюду. Обратно мы дошли быстрее, поэтому солнце только садилось, и можно было всецело «насладиться» открывшимся нам зрелищем. Тишина, покой. Силуэты Сеятелей, множество мелкой дряни, уже знакомой по Бергхейму, почтенно держащейся чуть в стороне. Изумрудный ковёр, куда ни глянь. Посреди оставалась ровная полоса земли, ведущая к крепости. Но даже стены Твердыни отдавали зеленью.

– Ловелас, блядь! – немного истерично сказал я. – Твоя работа?

Охотник и не пытался скрыться. Встал рядом с гордым видом человека, выполнившего трудное задание. Чёрт… Так… Нас не было два дня, и здесь уже такое… Что будет через неделю? Я живо себе представил нескончаемую колонну разнообразной дряни, вытекающую из портала на острова Унии. Как они так лихо размотали все три армии-то? Это физически невозможно.

– Это как понимать, Коля? – спросил я Ловеласа. Охотник степенно ответил:

– Дорога свободна. Мы можем идти. Они не тронут нас. Здесь воцарилось единство.

Свободна? Блин, а что, если все очутившиеся в окружении мха игроки вляпались в изумрудную гадость?

Внимательнее осмотрев бесконечные поля, я не увидел среди монстров того гиганта, что зомбировал Свету и хотел забрать нас. Да и Сынов Лосей не видать. Пропускная способность портала? Невпихуемое не запихивается?

Ну, хоть одна хорошая новость. Значит, обойдёмся без порабощённых героев.

– Я хорошо служил ему. Он хочет помочь, – добавил Ловелас. Видимо, заметил мои сомнения.

– А зачем тогда мы тут два дня шарахались по лесам, мохнатый? Почему не сказал сразу?

– Нужно было время для подготовки. Ты не одобрил бы.

– Я и сейчас не одобряю. Ты, гадёныш, когда пропал во время штурма – в портал на острова прыгал, да? Местечко определял, куда помои свои сливать?

– Я чувствовал единство. Я указал ему путь. Что сделано – то сделано, – пожал плечами Ловелас. – Путь к свободе открыт.

Я сплюнул. Нежданчик, конечно. И что делать? Лидеры других фракций так и не вернулись. Наша база была ближе прочих, но даже туда несколько дней пути. Обратно на флаях быстрее, может уже сегодня прибудут. А остальные? Как далеко распространится зараза, пока они летят?

Пахло болотом и гнильём.

– Бесишь ты меня, Николя. Страшно бесишь, – сказал я и зашагал вперёд. Добрался до полосы земли, зажатой шевелящимся мхом. И помрачнел. Свора… Это зелёное море точно переработало всех павших. И пустило в ход! Где-то на острове Унии забурлили мерзкие кузницы, создавая из плоти погибших солдат собственную армию. Вот ведь разумная сволочь.

Я обернулся на соратников. Райволг стоял рядом с ними, ожидая команды. Армия мёртвых застыла в чаще. Игроки выглядели растерянными, но не испуганными. А вот на Свете лица не было. Женя приобнял девушку и успокаивающе поглаживал по спине.

Нехорошо получается.

Еммануил просил остановить Выводок, и я облажался. Он, конечно, не агнец божий, раз так людям своим жизнь попортил крестовым походом, но договор есть договор. Да и… Света, Стас… Если они, теоретически, смогут жить здесь потом, то недолго. Мох доберётся до них, рано или поздно. Это вам не Мордор и орки за перевалами. Это посерьёзнее.

Я двинулся обратно. Крикнул, на подходе:

– Отправляй их назад!

– Нет, – ответил Ловелас. Просто, без выкрутасов. Словно я кассир и спросил, нужен ли ему пакет.

– А ты негодяй! – встал я напротив него. – Уволить тебя я не могу. Голову рубить нельзя. Сажать – себе дороже, прорастешь. Очень большие проблемы ты создаёшь менеджменту. Женя, ты ж у нас управленец? Как мне достойно мотивировать этого сотрудника? Есть метод убийства пряником какой-нибудь? У вас, корпоративных манипуляторов, подобного добра в достатке.

Призыватель отвлёкся от Светланы:

– Не впутывай меня.

Охотник никак не отреагировал. Хотя, судя по движению мха на лице Ловеласа – улыбнулся. Наверное.

– Ладно, Николя. Услышал тебя…

Я открыл панель общения с кланом. Сбросил в него несколько строчек. Райволг тронулся с места, а за ним из чащи появились мертвецы. Защёлкали костями тараканы-Малыши. Проламывали заросли Боевые Братства, утробно всхрюкивали Мастиффы. В небо взмыли Посланницы. Среди потёкшей в поля мха реки мёртвых я разглядел несколько Сестёр.

Твари Выводка попятились, держа почтительное расстояние. В атаку никто не лез.

Бард Повелителя Мёртвых шёл по дороге, а за ним расползалась нежить. Чёрная волна смывала зелёное покрывало.

– Мы можем идти, – сказал Ловелас. – Осталось лишь единство. Никто нам не помешает.

Я промолчал. Жестом одёрнул шагнувшего вперёд Файтера.

– Наша цель так близка, чего мы ждём! – воскликнул воин.

– Засады, мля.

– Там всё безопасно, – повернулся ко мне Ловелас. – Клянусь.

Мертвецы всё выходили и выходили из леса. Ничего себе настроил я зверинец. Не сравнить, конечно, с полноценной армией. Тыщ пять разномастной дряни получилось, не больше, но, надеюсь, хватит. Изначально был план окопаться в лесу, если тут продолжаются совместные манёвры, и ждать подкрепления. Сейчас же… Смысл? Даже сектантов можно оставить в резерве. Время действовать.

Блин, кстати, а где Зодчая?! Я ведь собирался строить себе базу на большой земле, а как пропала связь с Райволгом, так и из головы вылетела костлявая подруга. Вряд ли она присоединилась к армии Еммануила. Не та вера, скажем так.

Я настучал этот вопрос в клановый чат.

«Райволг Падший: После призыва не встречал её я», – почти сразу ответил бард.

В целом – логично. Войска подчинялись Райволгу. Райволг ответил на зов Еммануила и забрал с собою всё кровно отстроенное в Красном Хёрге воинство. А бедное, одинокое страшилище, собирающее лего-франкенштейнов из выловленных в море покойников, постояло, должно быть, рядом с застывшим бардом, и ушло по своим мертвяцким делам.

В Шеолане, кстати, оно смотрелось бы органично.

«Лолушко: А где Ульфганг?»

«Райволг Падший: Ведать не могу… Прости…»

Я тяжело вздохнул. Да и шут с ним. Всё равно злодей какой-то был.

– Чего стоим-то? – нетерпеливо сказала СемьКотов. – Особенного сигнала? Кто-нибудь расскажет мне, что перед нами, мужчины?

Я промолчал. Армия двигалась к стенам крепости. Первые ручьи порождений Зодчей приблизились к частоколу. Потекли внутрь, захватывая портальную. Твари Выводка никак не реагировали.

– Ау?! – возмутилась тишиной СемьКотов.

– У нас есть маги-чародеи? – спросил я. – Мудрые, с бородой до пояса. Уровнем не ниже Дамблдора.

– Допустим, – произнёс игрок под ником Ушан. В целом да, похож на колдуна. Только тощий и молодой, с огромными синяками под глазами. Ну и уши, соответственно, выделяются. Зато посох с искорками и витиеватый. Точно – волшебник. Непрактично, но эффектно.

– Пойдём, – сказал я ему. – Обкашляем ситуёвину. Тут рядом, за гаражами.

– Не понял.

– Понимать не надо, – двинулся я. – Надо идти. Если все понимать начнут – это ж какой бардак в мире воцарится.

Кстати, надо заглянуть в клановый чат. С отрядами Еммануила шёл Тристан, которого я попросил держаться поближе к отцу Гулли. Мне есть, что сказать славному рыцарю Четлена. Есть, к чему его подготовить.

* * *

Портальную разворотили знатно. Прежде ровные порядки аккуратных домиков остались в прошлом. Повсюду грязь, мох, разруха. Радужное полотно, ведущее на остров Унии, стояло на замшелых деревянных обломках и выплёвывало зверьё Выводка одно за другим. Сейчас шли оборотни. Касаясь земли длинными когтями, сгорбившись и скалясь, полулюди-полуволки проскальзывали по коридору из мертвецов и уходили в поля.

– Даром время не теряешь? – сказал я Ловеласу. – Под покровом ночи плетёшь гнусные замыслы?

Охотник раздражённо огрызнулся:

– У нас своя цель, у него своя. Он помогает нам, чего ещё тебе надо?

– Вот этого мне не надо, – ткнул я пальцем в переливающийся над руинами диск портала. – Вот этого мне не надо, – указал на мох. – Вот этого мне не надо, – широким жестом окинул я окрестные поля.

– Ничего не могу сделать!

– Давай, – кивнул я Ушану. Маг поднял посох.

– Что ты собираешься делать?

В портал ударил сноп огня. Пламя окутало окно на остров Унии, с рёвом поглотило его и стекло, не причинив никакого вреда. Один из выходящих в этот момент оборотней взвыл от боли. Завоняло палёной шерстью. Тварь бросилась к магу, но её тут же развалило пополам Боевое Братство.

– Сука! – ахнул Ловелас. Резко повернулся ко мне. – Сука!

– Кобелёк, – испытывая дежавю, ответил я. Мох забурлил на лице охотника. Да и вокруг загудело, зашумело. Перед разъяренным охотником встал Файтер.

– Во имя света и добра! – сказал он.

Из портала вывалился ещё один оборотень, раскинул руки, присел и оскалился. Уши прижаты к затылку.

– Он же помогает вам! – плюнул Ловелас.

– Упаси Господь меня от такой помощи, – отмахнулся я.

– Это подло! Мы расчистили здесь всё для вас, а вы…

Ушан вмазал по порталу ещё раз, уже другим заклинанием. Молнии рассыпались по поверхности, осыпая землю искрами, но тоже безрезультатно.

– Я не знаю, что делать, – разочарованно сказал чародей. – Не помогает.

– Я так понимаю, мечами бить его тоже бесполезно?

– Он не простит этого… – процедил Ловелас. – Не простит…

Поле вокруг нас взвыло, заревело. Вереница оборотней, покидающих портальный городок, рассыпалась, разворачиваясь. Мертвецы мигом обрушились на нелюдей. Над холмом поднялся визг.

Порождения Зодчей быстро добили выходящих. Два Боевых Братства и Сестра загородили проход из портала, встречая вываливающихся наружу полуволков размашистыми ударами.

– Ты за нас или за медведя? – я склонил голову набок, глядя на Ловеласа. Охотник вцепился в лук, но не спешил его поднимать. Озираясь, взятый Выводком игрок морщился, кривился. Мох на его лице встал дыбом.

– Есть только путь добра. Прими его, – сказал Файтер, красиво вытащив меч, – иначе ты умрёшь.

– Ты вот сейчас ни разу не помогаешь, – одёрнул ролевика я. – Вдруг он – Баба-Яга и всегда против?

– Сука… – опять повторил Ловелас. Сплюнул. – Сука ты! Это его мир. Его! Наш там, в Твердыне!

– Ты выбрал? – спорить и объяснять ему что-либо смысла нет. Я ботолюб, и точка.

– Я нейтрален! Нейтрален!

Он демонстративно убрал лук. Сложил руки на груди. Хотя трясло его знатно.

– Тогда сиди тихо и жди развязки, – жёстко сказал я.

– Я могу передумать и уйти. Тогда вы все здесь сдохнете, – попытался Ловелас ещё раз.

– Тебя никто не держит. Сигай через забор, и поиграем.

– Предатель… – прошипел охотник.

– Ты скормил своему грёбанному мху мою Свору, так что око за око, челюсть за зуб, – в тон ему ответил я. – Юра, Файтер – покараульте нашего Робин-Гуда. Хил нужен?

– Мы справимся, – гордо ответил ролевик. – Боги помогут нам!

Над кромкой леса горела алая полоса заката. Стемнело, в полях ярче зажглись огни Сеятелей, образуя огромную паутину. Пространство вокруг портальной хрипело и бурлило тенями. Выводок бросился на армию Зодчей и увяз в плотном строю мертвецов. На покрытых мхом сторожевых башнях появились игроки. Все рдд, что были. Тьма озарилась вспышками магии. С гудением во мрак плюхнулся огненный шар, выжигая мох и всё, что попало в радиус поражения. Ушан ловко послал в ночь ещё несколько пылающих снарядов, чтобы охватить как можно больший кусок земли. Рядом с ним подняла руки Света, и там, где выгорел мох, из земли пробились стебли трав, разрывая тварей Выводка на куски. Напрямую заклинательница бить боялась. Помнила, как оно сложилось в Бергхейме.

В небо поднялся мерзкий пузырь от плеваки Жени. Плюхнулся куда-то в поле с влажным шипением. В ответ донеслись крики боли.

Райволг стоял в центре портальной, запрокинув голову к небу, и самозабвенно играл. Вокруг него разгоралось голубое пламя, пробивающееся через доспех. Свет становился всё ярче и ярче, вытаскивая из накатившейся мглы фигуры мертвецов.

Музыка пронизывала насквозь резкими, но всё равно приятными нотами. От тёмного барда расходились плотные волны, накрывая созданий Зодчей. Те заметно увеличивались в размерах.

Команду мелких пакостников возглавил я. Не потому, что во мне тлел огонёк супер-героя, а потому что среди ушедших за подкреплениями ребят оказалось четверо танков и четыре хила. Так что выживаем, как умеем.

Из оставшихся милишников я собрал крошечную пачку из трёх бойцов, загрёб себе в команду ШпалернуюДва, и притворился оперативной группой.

Что делает оперативная группа ночью, в осаждённом лагере? Правильно – ничего. И, наверное, так и должно было быть дальше. Осада неорганизованной толпы против заслона из разбафанных бардом мертвецов, с артподдержкой раскачанных игроков – бой должен был получиться простым. Стас бренчал, крутилась в диковинной восточной пляске Студентка. Невероятно ловко, для своей комплекции, избивал воздух Жиробас, давая прибавку к критам. Парил над землёй Рыбокорм, застывший в жутком аналоге медитационной позы, только вместо умиротворённо разведённых в стороны рук со сведёнными в щепотку пальцами он корчился, как от боли, руки дёргались в страшных изломах. Да и сам игрок шипел и жалобно вскрикивал.

УлыбкаАнгела постоянно подхиливала бедолагу.

Выводок вяз в строю солдат Зодчей. Вал трупов рос, поднимаясь. Зверьё вскарабкивалось на тела, бросалось на бойцов Райволга сверху вниз. Я то и дело поднимался на частокол, обходя позиции. В целом, несмотря на количество противника, у нас были все шансы помножить их на ноль.

Огненные шары вспарывали бурлящую массу, накатывающуюся на порядки мертвецов. И лавине плоти конца и края не было. Вал рос и погребал под собой ещё сопротивляющиеся Боевые Братства и Мастиффов. В небе с воплями носились Посланницы, постоянно пикируя и выкашивая целые просеки в толпе Выводка.

Однако противник приближался.

А затем магия утихла. Южный фланг рухнул. Шквал стрел сбросил с частокола Игната и СемьКотов. По брёвнам застучали железные наконечники. Во все стороны полетели щепки. С неба посыпались подбитые Посланницы.

Зашибись. Стрелки подошли…

– Двинулись! – заорал я нашей оперативной группе. – В лукарей! Суппорты, дайте что на неуязвимость хоть какую-то. Ресайте наших, кто умеет!

Жиробас ринулся к павшим. Студентка страшно закричала, словно от дикой боли. Но я уже перепрыгивал через частокол на южной стороне. Ряды порабощённых северян с луками выстроились на уровне заострённых брёвен, и, расстреляв мою авиацию и игроков на башнях, теперь целились вниз, в беспомощных мертвяков.