Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Глава тринадцатая
Не Геральт

Я не Геральт, и потому от порталов меня не тошнит. Ощущение, как в тёплую воду входишь. Волна прокатилась по телу, и нога ступила на деревянный пол. Громко так ступила.

Потому что – не Геральт!

Пахнуло свежим деревом. Латник, стоящий спиной к порталу, обернулся. Сдавленно воскликнул, не сдержав испуганного удивления.

Ход вывел меня в небольшой дощатый домик, такую совсем скромную хибарку с хлипкой дверью, без окон. Света в помещении хватало и от портала.

С лязгом доспехов воин обернулся, перехватил алебарду:

– Кто такой?! – прогудело из-под шлема.

Сквайр Шестопалых Доббиан фон Мерц

Репутация с Союзом Шестопалых – нейтральная.

– Нет времени объяснять! – протараторил я. Шагнул к нему, схватился за древко и со всей силы дёрнул на себя.

С тем же успехом можно было попытаться повалить памятник.

Доббиан хрюкнул, толкнул в ответ, и я вылетел спиной в портал. Плюхнулся на пол клетки, под ноги боевым товарищам. Вскочил. Вот ща там тревогу-то возопят!

– Джон, за мной! Тащи его сюда!

– Кого? – не понял бородатый.

– Всех, кого там увидишь, – я нырнул в портал, сходу бросился на латника, повиснув у него на шее. Сквайр промычал невразумительно, попытался отпихнуть меня древком, но я держался как семилетка за любимую игрушку, грудью затыкая забрало. Обхватил бухтящего воина ногами.

Латник сделал неловкий шаг назад, отбросил алебарду. Железный кулак врезался в рёбра. В глазах потемнело.

– Тревога! – глухо, мне в грудь, крикнул воин. За порогом домика царил гул. Ржали лошади, смеялись люди. Народу там хватало.

Но никто не услышал сдавленного вопля.

Из портала, наконец, выскочил Джон, за ним сразу же появился Тристан. Сверкнул меч в руке рыцаря.

– Не бить! – шепотом проорал я. – Толкайте его в портал!

Сквайр это услышал. Развернулся, вслепую ломанувшись к выходу. Уткнулся в преградившего ему путь Джона, чуть не смёл его с места, но замедлился. Зарычал глухо.

Я беспомощно висел на бедолаге Доббиане фон Мерце, прижимаясь к нему. Тристан протопал кругом с озадаченным видом. Переглянулся с Джоном.

Кулак вновь врезался мне в рёбра. Затем с другой стороны прилетел второй.

– Да толкайте уже! – просипел я.

Рыцарь и разбойник вновь обменялись взглядами, а затем с разбегу врезались в пошатывающегося сквайра. И тут стальная громада стала падать. Извернувшись, не без помощи акробатики, я подстелил Доббиану соломку, в лице Егорки, внутри что-то хрустнуло. Но зато обошлось без грохота железного шкафа об пол.

Тристан с Джоном схватили латника за руки и потянули в портал. По кому никогда не протаскивали центнер запакованного в латы мяса – не поймёт всего восторга от того, как все эти неровности доспеха сглаживают неровности нежного человеческого тела.

По доскам громыхнули сабатоны воина, а затем он исчез в портале, с видом вытаскиваемого с поля сражения солдата.

Оставив глубокие царапины на полу.

Фак. Мерде. Шайзе, наконец. И ковра никакого нет, чтобы прикрыть это безобразие…

Я с трудом встал, чувствуя боль во всем теле. Пошатываясь, ввалился следом за товарищами. Грохнулся на каменный пол темницы.

– Лечи! – просипел Таку.

– Стой! – гаркнул Мари, вознамерившейся всадить стилет сквайру в смотровую щель шлема.

– Свяжите его, – скомандовал Тристану и Джону.

Первый этап распоряжений подошёл к концу. Монах замолотил воздух руками, накачивая бренную тушку бедного Егорки жизнью. Разбойница отдёрнулась, не сводя пылающего взора с пленника. Латниконосители переглянулись, уставились на Робина.

– Верёвка есть? – смущенно спросил Джон.

– Ремень тебе на что? – флегматично ответил лучник. Этот стоял, притулившись к стене, и, скрестив руки на груди, без интереса наблюдал за суетой. Я понял, кого он мне напоминает. Игнат! Это у лукарей психотип такой, да? Типа, горячие хлопцы хватаются за меч заради черепов, а холодные, спокойные парни садят белку в глаз.

– Не убивать, – уже более бодро добавил я распоряжение.

– Согласен. Не стоит убивать Шестопалых, – проронил Робин.

– Кто такие? Так, накинь на меня свою маскировку. Хочу быть как он. Большой, железный и чтоб звали Добби.

Так кивнул. Я уже поднялся на ноги, подошёл к порталу.

– Шестопалые первые пришли на помощь погибающему княжеству Шеолан. Орден ревностных бойцов с…

Дослушивать времени не было. Речь прервалась, в уши потёк гомон лагеря за деревянной будкой. Я посмотрел на свои руки. О, латные перчаточки, как у правильного танка. Это вам не в коже носиться. Чувствуешь уверенность.

Наклонившись, я несколько неуклюже поднял с пола алебарду. Древко удобно легло в руки и провалилось сквозь перчатки, будто оружие вмуровали в несчастного воина. Палево.

И тут дверь в домик отворилась. Я торопливо выпрямился, встречая вошедшего. Ткнул древко алебарды в пол, перехватив её так, чтобы спрятать ошибку маскировки.

Внутрь, пригнувшись, вошёл ещё один Шестопалый. Кнехт Арвен фон Гланц.

– Блага тебе, брат! – прогудел из-под шлема воитель. Этот выглядел торжественнее. Доспех покрывало бирюзовое сюрко с изображением башни. На плечах деревянные накладки, раскрашенные голубым и красным. С пояса свисала книга, оплетённая золотыми цепями.

Я грохнул кулаком по груди. Левым. Правым старался удержать алебарду. Жест распространённый – надеюсь, у них тут не принято, как в чёрных кварталах, по-особенному по рукам хлопать, прыгать и делать странные жесты.

Кнехт удовлетворился таким приветствием. Развернулся, на миг оглянулся, будто что-то заподозрив, а затем так же степенно вышел. Старший караула, как пить дать.

Я торопливо приставил алебарду к стене. На фиг надо так рисковать. Подошёл к двери, прислушался к гулу за ней. Потянулся было к ручке.

Интересно, как в военном лагере будет выглядеть латник с голыми руками? Лучше уж проваливающееся через текстуры перчаток древко, честное слово.

Вернувшись за оружием, я с уверенным видом вышел из домика. Остановился на пороге. Справа в небо уходила огромная скала с высеченными в ней башнями. Солнце отражалось от сотен зеркал, заменяющих бойницы и окна. Над горой бурлила тьма, рассекаемая всполохами бесшумных молний. Чёрный смерч крутился на месте. Ну, тут всё ясно. Злодейское место, великая магия.

Домиков, типа моего, здесь было несколько. На моём висела табличка с надписью на русском.

«Корф».

Мимо проехало несколько тяжеловооруженных рыцарей Шестопалых. Нарядные, красивые. У каждого на броне, со стороны спины, был прилажен штандарт с башней. В руках копья. Да, это вам не Тристан и даже не какой-то там легион Четлена.

Откуда-то нёсся звон стучащего о наковальню молота. Ржали кони. Что-то гремело, скрипело. Покрикивал суровый голос.

Вокруг меня был военный лагерь, тут уж и думать не о чем. Скалу от него отделяла крепостная стена, утырканная баллистами. Я видел фигурки людей на ней. Много фигурок. Много флагов. Оттуда едва слышно гремели барабаны.

Не Оргримар, конечно, но похоже.

Делая вид, что иду куда-то по очень важным делам, я потопал к следующему домику. Бросил взгляд на табличку.

«Скорбящие».

Запоминай, Егорка.

Мимо проехала телега. Чумазый возница присвистывал ленивой кобыле. А в самой повозке восседал здоровенный бородатый детина, метра под три ростом. Ноги он подтянул, чтобы те не волочились по земле. На коленях лежала чудовищного вида секира. Мускулистый торс розовокожего Халка рассекало множество старых шрамов.

Кроме штанов, на великане ничего из одежды больше не было. Но таким о защите думать не надо. Некогда.

Большак Ватаги Борг

Репутация с Ватагой – нейтральная

Тут явно готовилась большая движуха. За время блуждания среди домиков с порталами система познакомила меня ещё с пятью фракциями. Я же пытался запомнить все названия с висящих табличек, и, честно говоря, задачка эта была не слишком простой.

У каждого указателя я ненадолго останавливался, прикрывал глаза, про себя нараспев проговаривал все предыдущие, формируя песенку сумасшедшего, добавлял новое, шёл дальше, бубня про себя слова, теряющие смысл.

Божечки-кошечки, а что делать? Если я начну сдирать со стен таблички, то это явно привлечёт лишнее внимание. А если поднимется шумиха, тот, кто создал городок порталов, прикроет рискованные точки выхода, уж как пить дать.

Я бы так и сделал, чтобы в тыл противник не высадился. Конечно, если рассуждать по уму – пока из одного портала будут вываливаться бойцы, вся окрестная орава быстро заблокирует выход тупо трупами. Потому что народу тут хватало!

Если семь фракций, с учетом Ватаги и Шестопалых, мне попались в огороженном забором портальном районе, то что творится за забором? Что творится на стенах? В полях? Может, тут до горизонта боевые шатры!

И не надо быть Шерлоком, чтобы понимать – это всё сторонники Роттенштайна.

Проклятье! Ребята из Бергхейма за столько времени научились только кожу выделывать, сидя в кузнице у озера, а тут вовсю эпическое фэнтези с армиями и расами! Стыдоба, одним словом. Почувствуй себя грёбаным хоббитом.

Стоило проникнуться уважением к лидеру Роттенштайна. Я когда-то закипел от организации игрового рейда, а тут… Человек мог бы многого добиться в реальном мире. Хотя кто знает – может, и добился.

Я вернулся к домику с ведущим назад порталом. Повторил про себя теряющую смысл цепочку слов.

«Корф, Скорбящие, Глаза, Бурый, Пекло, Дункельдоттен, Пепелище, Аргент, Иль Макка, Крылья…»

Бормоча локации, я вошел в хижину. Притворил дверь.

«Ведьма, Пшеки, Тригорск, Мыс Страха»

Подошёл к порталу:

«Фины, Пауки, Норманы, Титанск». Вроде ничего не забыл.

Сзади хлопнула дверь.

– Ты где был? – рявкнули в спину. Я обернулся. Проглотил начало новой цепочки повторений, сглотнул.

Кнехт Арвен фон Гланц вернулся.

– Отвечай! – громыхнул он. – Ты оставил пост!

– Мнэ… – промямлил я. – Эм…

– На войне против Серого Человека нет мелочей, сквайр! – воин приблизился. Мне пришлось задрать голову, чтобы разглядеть в забрале разъяренные глаза. – Нет мелочей! Ты думал о том, что своим поступком бросаешь тень на Рукоблуда, магистра Шестопалых?

Я нервно хихикнул. Случайно. Совсем. Ну, блин, кто ещё мог стать магистром Шестопалых, как не Рукоблуд. Ну, напрашивается же, не?!

Вот только несвоевременно напрашивается.

– Тебе… смешно?! – температура голоса кнехта ушла ниже точки абсолютного нуля. Ещё чуть-чуть, и слова осколками посыплются из забрала воина. – Смешно?!

Как я уже говорил, я не Геральт. Можно было многозначительно хмыкнуть, скрестить руки на груди и произнести что-то усталое и мудрое. Или ловко порубить противника в капусту, чтобы кровь в разные стороны и я – красивый, в героической позе, не смотрящий на обезглавленного, но пока держащегося на ногах противника.

Вместо этого я попятился.

– Стой! – сказал Арвен фон Гланц. Тон похолодел ещё сильнее. – Не смей!

Это так не работает, доблестный кнехт. От такого голоса хочется припустить ещё быстрее.

– Сквайр Доббиан фон Мерц, я приказываю остановиться! Ещё шаг, и ты будешь изгнан из ордена! Никто не смеет пересекать…

Я вывалился в темницу.

– Быстро, ща сюда явится большой железный хмырь! Надо будет его уконтропупить! – бросил товарищам. Джон мигом заслонил меня от портала. Как это мило. Я выхватил Разрыватель, гаркнул в приступе синдрома Туретта:

– КРОВЬ! ДАЙ! Ой, да заткнись ты ради Бога!

Портал слепил глаза, но никого из себя не выплёвывал. Так, сильно ли я напортачил? Не захлопнут ли его теперь, как бракованный? Не хотелось бы прикрывать бэкдор к Твердыне. Когда есть местное метро – на кобылах путешествовать несколько западло.

– Что с ним надо сделать? – робко поинтересовался Джон. Взгляда с портала он не сводил.

– Уконтропупить, Джонни. Предать перегною. Аннигилировать. СМЕРТЬ СГНИЁШЬ ЗДЕСЬ. Тьфу…

Я потряс Разрывателем, успокаивая его.

– А, – потерянно буркнул разбойник. – Понял.

Кнехт Арвен фон Гланц в погоню не спешил. Напряжение утекало.

– Зассал? – спросил я у сияния. – Где погоня? Что скажет дисциплинарный комитет, когда ты так людей упускаешь, кнехт? МРАЗЬ СМЕРТЬ!

– Шестопалый осквернён, прикоснувшись к магии по своей воле, – сказал лежащий в углу Доббиан. – Мои братья не придут.

– Ах, вот оно что, – скосил я на него взгляд, всё ещё ожидая преследователей. – Я-то было подумал, что просто токсичный коллектив. Ты это, извиняй. РАСТОПЧУ ТВОИ ГЛАЗА! По-моему, тебя того, отчислили из рядов, с занесением.

Сквайр хмыкнул. Пошевелился, тщетно пытаясь устроиться поудобнее.

– Если судьба будет благосклонна ко мне, то, когда руки мои вновь будут свободны, я сверну твою шею, иноземец. Пусть даже придётся сделать это несколько раз – покоя мне не будет.

– Прикончить его, господин? – вкрадчиво спросила Мари. – Как посмевшего угрожать посланнику Еммануила.

Справа от меня перекрестился Тристан, и разбойница, вдогонку, тоже торопливо осенила себя знамением.

– Позволь, господин.

Это «господин» меня будоражило. Я почти повернулся к лежащему, краем глаза наблюдая за порталом. Ладно, допустим, Шестопалые не придут. Но ща как вломится какой Большак. Чего делать будем?

– Нет. Пусть живёт.

– Лучше убей, – сказал сквайр. – Я освобожусь. Вернусь к своим. И Рукоблуд узнает о том, что другие иноземцы проведали о порталах. А потом я возьму обет отыскать тебя и предать перегною.

Как мило.

– Ты мне нравишься, – признался я Доббиану. – Не говори так, не хочу отнимать лишние жизни. КРОВЬ СМЕРТЬ СУКА! Да, млять!

Я убрал Разрывателя. Присел рядом с пленным.

– Получилось некрасиво. Ты нёс службу и, верю, был правильным парнем. Но и мы не злодеи.

– Никто не мнит себя злодеем, творя бесчинства. У каждого есть оправдание, – фыркнул сквайр.

Я даже несколько опешил. Воин озвучил моё мировоззрение.

– Не стану с этим спорить. Ты прав. Но сейчас я стою перед сложным выбором. Отпустить тебя, хорошего парня, или убить, чтобы спасти других хороших парней. Понимаешь сложность?

В провале смотровой щели шлема не видно было глаз лежащего.

– Господин, позволь мне, – рядом со мною присела Мари, глядя на Доббиана. Почти коснулась моего уха губами. Я почувствовал тёплое дыхание. Сглотнул, отстранился. Поднялся на ноги.

– Выходим. Я нагоню, – хмуро сказал я товарищам. Вытащил простой меч, не Разрыватель. – Всё сделаю сам.

– Портал… – сказал Джон. – Что с ним делать?

– Идите уже…

Последней уходила Мари. Перед тем, как покинуть клеть, она положила мне руку на плечо, ободряюще.

– Давай, – подогнал меня Доббиан. Хороший, должно быть, человек. Сражающийся, а не бегущий. Которому просто не повезло оказаться в том злосчастном домике с порталом. Это ведь только в книгах герой снимает стражников, чтобы добыть сокровище, а те просто персонажики – без имён, без семей, без стремлений.

На самом деле, в реальности, каждый человек живой. Плохой, хороший, он ведь когда-то был карапузом, которого обожали родители. Потом рос, набирался опыта, испытывал боль, счастье, мечтал, стремился, ломался. Терял хорошее в себе, борол плохое.

А потом хлоп – ради цацки ему перерезает горло ловкий вор и любимец женщин. Или выползший из портала шут.

Так, Егорка, ты что-то не о том думаешь. Перед тобой человек, который сдаст найденный проход в лагерь Роттенштайна. Если уже не сдал, как это сделали разбойники За-за-заики в клановом чате. Вдруг и у Рукоблуда все Шестопалые в одном канале сидят.

Я поднял меч, глядя на лежащего передо мною воина.

– Быстрее, иноземец, – процедил тот.

* * *

Шёл дождь. Я подошёл к мокнущим под ним товарищам. Кони всхрапывали, переступая копытами. Молча взобрался на свою лошадь. Взял поводья.

– Ты всё правильно сделал, господин, – проворковала Мари.

Я промолчал.

Ну да, наверное, правильно. Правда, в темнице произошло не совсем то, чего ожидала маньячка. Я ж поехавший.

И, в конце концов, не зря же я заучивал эти грёбанные таблички. Пригодятся. Возможно, этот поступок был очень крупной ошибкой. Потом узнаю. Может, я всё-таки немножко Геральт?

Ладно, пренебречь, вальсируем.

Я пришпорил коня, вспомнил песенку из названий и открыл карту. Ну-ка, покажи мне транспортную сеть Роттенштайна, дорогая.

Глава четырнадцатая
Метаморфозики

Хренов воз получил доблестный Егорка с этой песенки о табличках. Вот прямо-таки натуральный вагон хренов! Потому как огромная карта, на весь материк, была усеяна городами, столицами, бастионами. Сотни названий и никакого гугла в помощь.

В мешанине наименований к вечеру истошного поиска, прерываемого яростными взрыками в духе Разрывателя, я отыскал только два из списка: Тригорск на юге Айвалона да Дункельдоттен на восточной границе Роттенштайна.

Глаза пересохли от напряжения.

Надо сказать, я поймал себя на недоброй мысли, что ботолюбие в отношении отпущенного мною сквайра Доббиана было чрезмерным. Но… И без того конструкция допущений была шаткой. Слишком много переменных. Допустим, кнехт Шестопалых отправил в погоню кого-то из союзников. Те выходят через портал, находят Доббиана мёртвым – тревога. Спешно прятать железную тушу – не вариант, потеря времени. Потому что в любой момент из стены выпрыгнут посланники Роттенштайна.

Ну, или кого-то смутят борозды от сабатонов рыцаря на деревянном полу. Это довольно криповое зрелище: глубокие царапины, уходящие в стенку. Я бы сжёг к хренам и домик, и портал, и тех, кто был рядом. От греха подальше. Потому что ничего хорошего в таких местах не объявляется. В кино показывали.

Или выслал бы на разведку отряд инквизиции, а там по списку: труп – тревога – закрытие.

Так что, по сути, я лишь облегчил совесть и, наверное, ничего не потерял. Потому как по-любому дыра для диверсионных операций закрыта – забей, Егорка. Отпусти уже.

Однако червячок внутри подгрызал. Если переменные не сложились, то теперь член союза Шестопалых двинулся назад в родные края, нести весть о лазутчиках. Потому что один паренёк удумал над компьютерной программой рефлексировать. Забыл, что это ж игра-игрулечка!

– Блевота какая, – выдохнул я, наконец, захлопнул карту и откинулся на спину. Тот, кто ставил порталы, назвал их по принципу деревень в России. Увидел там, блин, медведя в лесу – и давай, называй поселение Медведь. Или Жабино из-за того, что вокруг местного пруда этих тварей было больше, чем он когда-либо видел.

Пекло, Пепелище, Крылья. Божечки-кошечки, это может быть где угодно и что угодно. Однако кроме вот таких вот вариантов меня шибко смущали названия типа Норманы, Фины, Пшеки. Про Вольне Ксенство говорил Головастик, точно. Это наверняка Пшеки. И если продолжать логическую цепочку, то мы приходим к простому варианту: на островах Унии Мороза есть портал от Роттенштайна.

Двухсторонний.

Если Выводок его отыщет и поймёт, как использовать – зараза расползётся по материку. А это дополнительный геморрой всем. Ибо бешеная программа, легко промывающая мозг игрокам – это вам не всплывающая реклама.

Но Егорка готовится к бою! Армия Лолушки, Повелителя Мёртвых, сейчас вовсю топала по дну океана в сторону большой земли. Райволгу удалось сохранить войска, забрать Зодчую, воссоединиться с Ульфгангом и выведенными из Красного Хёрга бойцами. С севера к мирным селянам приближалась орда похлеще каких-то там бородатых грабителей. Веселуха будет простым гражданам цифрового мира.

Интересно, что теперь сталось с землями Унии? Связь с островами я потерял после того, как Выводок отобрал города Фредлишемана, захваченные мною незадолго до падения Хёрга. Что теперь там происходит – не ведаю. Но страшно интересно!

Впрочем, если Выводок имеет где-то фабрики по производству тварей, то им всем придётся ломиться через одну дырку, и уж там войска Роттенштайна их присмирят и прикроют дыру. Так что зря переживаю.

Наверное.

Я оглядел наш ночной лагерь. Брат Так сидел в отдалении, под деревом, в привычной позе лотоса. Джон храпел. Робина тоже не было видно. У костра остались Мари и Тристан. Рыцарь тихо, глядя куда-то сквозь огонь, что-то рассказывал, а разбойница не сводила с лица благородного ратника изумлённых глаз.

Ох, не к добру такие посиделки. Не к добру… Тяжело вздохнув, я повернулся на другой бок и закрыл глаза.

Утром пошёл дождь и тем разбудил меня. Накинув капюшон, я повернулся было на другой бок, прячась под накидкой, но взгляд упал на некоторую странность. Розовое в грязи. Сломанное будто, сплетённое и нехорошее.

Проморгавшись, я приподнялся, вглядываясь. Чуть в стороне от лагеря, под деревом, на пожухлой хвое, лежали два тела. Друг на друге. Мужское и женское. Сон слетел, как шлёпанцы с ног у незадачливого пешехода, встретившегося с лэндкруизером.

Голый Тристан лежал на раздетой Мари. Из шеи торчала стрела. Точно такая же засела в шее разбойницы. Очень знакомое оперение было у этих стрел.

– Это чё такое? – ахнул я хрипло. Брат Так открыл глаза. Джон всхрапнул, заспанно сел, уже сжимая в руке клевец. Заморгал, стряхивая сонную пыль.

– Это чё такое?! Робин, блядь?! – орал я.

Лучник сидел под деревом, задумчиво глядя на мёртвую парочку. Взгляд его дёрнулся и равнодушно воткнулся в меня, что та стрела.

– Ну, а как иначе? – с серьёзным видом спросил Робин.

– Да вы чё, звери! Нолики-единицы! Да как вообще это возможно?! Вы ж… – я осёкся, проглотив «программы». – Да божечки-кошечки, даже тут мне сериал с первого канала устроили?!

Шапка перевёл взгляд на покойников. Нет, я мог его понять. Просыпаешься ты такой, а на кочке под боком с твоей возлюбленной другой возлежит. Но как этот ухарь так бесшумно обоих прикончил?! Понятное дело, что те шуметь не хотели, да только помирать беззвучно – это как-то за гранью.

– Сколько себя помню – всегда вместе были, – сказал Робин мёртвым голосом. – Всегда.

Брат Так тяжело вздохнул. Джон поднялся со своего места, подошёл к трупам, посмотрел на сидящего друга. Протопал к лучнику, плюхнулся рядом, прижавшись плечом. Волком глянул на тела.

Радикальное решение.

Жёваный ты крот, ну вот совсем это лишнее. Я ж тут не Балдурс Гейт играю, отношения между спутниками выстраивать. Почувствуй, Егорка, себя менеджером в токсичном коллективе жабы и гадюки.

– Что делать будем? – встал я напротив лучника.

– Своё отношение к произошедшему я показал. Проблема разрешена, – отстранённо сказал Робин. – Мы разошлись.

Игрок «Блонда» получает достижение «Первый на сервере убивший Порождение Света».

Вот чем нормальные люди занимаются.

– Ладно, – подытожил я, – не очень одобряю подобную схему расторжения брака, но вы в своём праве. Вот только работа наша не закончена. Как только доберусь до своих – убивайте друг друга до посинения. До этого момента – запрещаю. Ферштейн?

Я сунулся в панель соратников, влил в систему ещё немного золота.

– Собираемся.

Лицо Робина чуточку смягчилось, когда появилась Мари. Но вскоре вновь окаменело. Разбойник сноровисто принялся снаряжать коня. Я же двинулся к разбойнице и заодно перехватил возрождённого Тристана.

– Ваши половые трудности – это ваши половые трудности, – сказал я им. Маньячка смотрела на лучника слезящимися глазами, но рта не раскрывала. Тристан избегал моего взгляда. – Поэтому оставьте их при себе.

– Я…

– Именно. Ты, – отрезал я. – По коням. Мне стыдно будет просить за вас Еммануила ещё раз. Ясно?

Мы разошлись по коням, и только Мари недвижимо стояла посреди поляны, безмолвно шевеля губами и преследуя взором Робина.

Вот только жалко её не было ни на грош.

– Мари? – окликнул я её, когда мы все уже были в сёдлах. Робин неторопливо двинулся по дороге прочь. За ним поспешил Джон. Разбойница вырвалась из оцепенения. На Тристана, который ловил взгляд маньячки, она старательно не смотрела.

Они слишком живые для компьютерных программ. Это жутко.

Хотя жутко стало чуть попозже. Где-то к вечеру я обратил внимание, что плетущаяся в хвосте Мари изменилась. Всю дорогу она ни с кем не разговаривала. Братья-разбойники сами её сторонились, даже Так, а Тристана (тоже попавшего в опалу Лиги Равенства) бандитка игнорировала.

Вечером же даже вещи выложила неподалёку от лагеря, а не рядом со всеми. И когда я подошёл к ней, то вздрогнул. Не знаю когда, но во время путешествия маньячка вырезала себе на лбу крест. Кожа воспалилась, на подсохшую рану налипла пыль, грязь. Глаза лихорадочно блестели.

– Это ещё что?

– Это сильнее меня, – прошептала Мари. – Это… сильнее… Еммануил… Я… верую.

– Ты и так-то поехавшая, родная, а сейчас, смотрю, совсем паровоз ушёл от тебя…

Разбойница резко успокоилась. Обкусанные губы растянулись в жуткой улыбке.

– Теперь Он живёт в нас. Ждём тебя у Гробницы Ванчолы.

Я отшатнулся. Голос был чужим. Там, за оболочкой разбойницы, был кто-то другой. Безумный взгляд маньячки провожал меня, пока я пятился до костра. Почти наступил в огонь, отпрыгнул, обернувшись.

За языками пламени я разглядел стоящего на коленях Тристана. Его била дрожь, но руки твёрдо вырезали на лбу крест. По лицу текли слёзы. Разбойники молча наблюдали за рыцарем.

– Еммануил мёртв, – прохрипел Тристан. – Чья вера сильна, тот поднимет меч против убийцы.

Он поднялся с колен. Жуткая улыбка изуродовала благородное лицо.

– Серый Человек будет повержен.

Рыцарь перешагнул костёр, подняв искры, и пошёл прочь из лагеря. Вслед за тающей в вечернем тумане фигурой Мари.

– Что происходит? – жалобно спросил Джон. – Что с ними?

– Божок забрал своих рабов, – фыркнул Робин, демонстративно пялясь в огонь, словно ничего не произошло.

– Это же Мари, брат!

– Мари умерла.

Я бросился за Тристаном. Нагнал его:

– Мы же дружочки, эй, ты куда двинулся?

Рыцарь криво усмехнулся.

– Ждём тебя у Гробницы Ванчолы, – сказал он. – Верующие поднялись. Торопись.

Воин обогнул меня.

Они шли всю ночь. Женщины, мужчины, дети, старики. Кто с оружием, кто с голыми руками. Молчаливые фигуры с вырезанными во лбу крестами. Зомби, обходящие меня стороной и говорящие одно и то же.

«Верующие поднялись. Иди к Гробнице Ванчолы»

Даже невозмутимый Так выглядел испуганным.

* * *

Путь по окраинам Четлена был похож на серию какого-нибудь фильма-катастрофы. По дороге то и дело проходили люди с крестами на лбу. Шептали про Гробницу, просили идти туда. Богатые и бедные, воины и крестьяне. Все по одному. Все в том, в чём были, когда их призвало божество.

Жуть какая-то.

Деревни, попадающиеся на пути, стояли почти пустыми. У одной из них нам попался пожилой пастух. Он сидел на пне у дороги, пьяно улыбался и наблюдал за пасущейся на поляне отарой. Овцы дёрнули что-то в моей душе. Что-то неприятное.

Мы проехали мимо молча, да и мужичок в нашу сторону не глянул. Мурлыкал что-то себе под нос, улыбался в усы. В руках он мусолил женское украшение. Должно быть, драгоценность ушедшей супруги.

Я хмуро пришпорил коня. Самое плохое в данной ситуации было то, что Райволг мне более не отвечал. Что, наверное, не удивительно. Бард тоже был из верующих. И если то, что разговаривало со мною у столицы Четлена, решило бороться в открытую, значит, собрало все ресурсы.

И, сука, мои тоже!

– Как сильно распространена вера в Еммануила? – спросил я у Робина.

Разбойник сделал неопределённый жест рукой.

– Спасибо. А есть более конкретный ответ?

Лёгкий вздох. Шапка повернулся ко мне и терпеливо произнёс:

– В Четлене много тех, кто поклоняется Распятому. В Роттенштайне меньше. В Светлолесье не так много. Уния поклоняется своим. Южане и на востоке тоже. Может быть, в Айвалоне ещё найдутся. Туда миссионеры любили хаживать.

Вскоре запахло гарью. Дорога пряталась среди высокой травы, похожей на помесь борщевика и мака. Копыта коней простучали по небольшому мостику, подняли пыль на тракте. С каждым шагом вонь становилась сильнее. Справа от нас был высокий песчаный склон с небольшой часовенкой на поросшей молодыми соснами вершине. Наконец, мы поднялись по дороге чуть выше и увидели сгоревшую деревню. Когда-то домики тут ютились близко друг к другу, облепив склоны холма, но что-то случилось этой ночью. Может быть, кто-то из верующих стоял со свечой в руках, когда ему вдруг вздумалось начать расписывать лоб.

Если не тушить дом в деревне, то можно потерять всё поселение.

И пусть это цифровое и компьютерное, а в сердце как-то неспокойно было. Мы проехали мимо обугленного человеческого тела.

– Это уже какой-то лютый дарк, скажу я вам, товарищи, – сказал я. Разбойники озирались очень напряжённо. Судя по карте, до Бастиона Небесных Охотников оставалось час-другой пути. Сегодня я вновь увижусь с ребятами. Буду бегать за ними в попытках обняться, а они будут плакать, прятаться.

– Знаете что, – обернулся я к своей команде. – Давайте-ка возвращайтесь к своим. Мне чуток осталось, доберусь как-нибудь. Это было забавное приключение, пусть и немного странное. Спасибо за компанию.

– К своим? – не понял Джон.

– Ну, где вы там обитаете? Глухие леса, пьяные трактиры? Логово За-за-заики?

– Тебе больше не нужна наша помощь? – деловито поинтересовался Робин.

– Именно так.

Не хотелось мне позориться своей репутацией у других игроков. Пусть их. Немножко поиграл в приключенца, и ладно. Теперь впереди боль, страдание и интриги мадридского двора.

Первым повернул коня Шапка. Джон улыбнулся застенчиво, махнул рукой.

– Топор отдай, – сказал ему я. – Пригодится.

– С радостью!

Вы получаете Сборщик податей (редкий).

Остался только Так. Он пристально смотрел на меня немигающим взором.

– Тревожно, – отметил это я.

– Это ты, – наконец, сказал монах.

– Да, – согласился я. – Действительно, это я.

– Ты тот, кто должен победить Серого Человека.

Сказав это, Так развернул жеребца и неторопливо последовал за товарищами.

– Ну, мама всегда говорила, что я особенный, – сказал ему в спину я. Посмотрел на сгоревшую деревню. Открыл панель клана. Написал остроумное сообщение в чат, затем стёр его.

Явлюсь без предупреждения. Так интереснее.