Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Стас и Света останутся в игре? Или их сотрут?

Я вновь глянул на чат с сучностью.

А затем вышел из комнаты. Захотелось повидать правильных, коренных бергхеймцев и, может быть, напиться с ними. Просто чтобы не думать. Да и какой смысл, когда информации не хватает. Мне и дохтур так говорил, что все переживания из-за её недостатка. Закручиваешь себе голову, зацикливаешься и в пике уходишь.

Лучше уж с норманнами надраться.

Глава двадцать пятая
Слакер

Викинги пили с удовольствием. С самоотдачей. Не знаю, как не надоели ещё друг другу за это время, но… Я сидел на лавке, с краю, и смотрел, как пьяный Олаф отплясывает на столе. Доски трещали, гнулись, с каждым ударом сапога из щелей поднималась пыль. Остальные лихо хлопали в такт. В глубине дома мучил скандинавскую тальхарпу невидимый музыкант. Почти In Extremo у него выходил. Откуда-то из глубины хижины то и дело объявлялась баварского вида женщина с очередным кувшином. Северяне встречали её восторженным рёвом, но лапать не пытались.

Раскрасневшийся лицом Харальд вскарабкался на бедный стол и припустил в пляс рядом с побратимом. Свободные люди, правда. Я глотнул из глиняной кружки медовухи. В голове приятно шумело, и мне было совсем не интересно, каким образом достигается эффект опьянения. Главное, чтобы похмелья не давало.

Несмотря на веселье норманнов, встретивших меня тепло (видимо, потому как Оскал остался в сумке), я расслабиться никак не мог. Усмехался иногда, глядя на забавы Своры. Отмахивался от едкого Олафа, призывающего выйти с ним на кулаках. Хохот, панибратство. Грубый троллинг друг друга. Прелести боевой компании. А я соображаю, как мне, не привлекая внимания сучности, сообщить товарищам, что некоторым из нас выходить из игры уже не придётся.

– Слушай! – наклонился я к скалящемуся Ньялу. Тот дубасил кружкой по столу, и среагировал не сразу. Повернулся. С трудом сфокусировался на мне, пару раз промахнувшись взглядом.

– Как у вас с письменностью? – перекрикивая хохот и грохот, спросил я.

Понимания на физиономии скандинава больше не стало.

– Мне бумага нужна. И ручка… – обречённо уточнил я. Взор викинга пустел всё больше. – Грифель?! Береста? Долото для грёбанных рун. Сука, почтовый сервер с выходом в интернет! Нотепад плюс плюс!

– Скол! – взревел в ответ Ньял. Поднял кружку.

– СКОЛ! – громыхнули остальные. Тальхарпа перешла на чудовищный ритм, вырезая барабанные перепонки. Пляшущие Харальд и Олаф запрокинули головы, вливая в себя медовуху.

– Чго тбе ндо, Лолшк? – повернулся обратно уродливоротый. Пьяная программа. Ему гласные фильтром режут, интересно?

– Творить хочу! Сочинить чудесную историю! Чтобы от души! Нечем и не на чем.

В осоловевших глазах появилась тень понимания. Ньял всем телом подался назад, сунул руку за пазуху и протянул мне несколько свитков. Оскалился, хлопнул по спине и вновь повернулся к товарищам. Нормальный подгон.

Я взял скручивающиеся листки желтоватой бумаги – плотной, грубой, с отпечатками волокон. Похожие мне попадались уже, я ими реаниматологом работал в Бергхейме. На одном из свитков нашлись кривые буквы, выведенные чёрным цветом, с каплями клякс. Мама учила меня, что читать чужие письма нехорошо.

Я не был плохим сыном. Но просто по инерции скользнул взглядом по бумаге:

«Я кивнул своей головой верным друзьям. Я был храбрый. У меня был самый большой топор, и я взял его своими руками и без страха атаковал йетуна. Я бил его топором как могучий Тор. Йетун кричал. Фернир выл. Повсюду был Рагнарёк. Но я не собирался сдаватся».

– Ться… – под нос сказал себе я. Изумлённо воззрился на Ньяла. Что это такое? Уродливоротый резко вскочил, плеснул в пляшущих товарищей медовухой, увернулся от пущенной в голову кружки и заржал. Плюхнулся назад, на лавку, повернулся ко мне.

Веселье слетело с викинга.

– Дай! – он вырвал у меня листок, торопливо свернул его и сунул за пазуху.

– Это… Ты написал?

Ньял насупился, воровато глянул на товарищей и едва заметно кивнул. Не знаю, что было большим шоком – понимание, что скандинав уютными вечерами сочиняет боевую фантастику, или же то, что он вообще знает, что такое буквы. Из всей Своры он меньше всего походил на человека с творческой жилкой.

– Мощно! – проглотил едкие комментарии я. – Очень… свежо.

Уродливоротый прищурился, повернулся ко мне.

– Пвда?

– Такого тут точно никто не писал, – выкрутился я. – Есть огрехи по стилю, но картинка как настоящая.

– Хчшь… ещё? – склонился ко мне Ньял. Ох, ты ж ёжик. Надо осторожнее, а то он мне сейчас подписку на себя оформит.

– Обязательно. Но потом. А чем писать-то можно? Мне бы гелиевую ручку, люблю их.

Ньял пьяно кивнул. Вновь выпрямился, полез в сумку.

В инвентарь добавлен:

Чернильница

Перо 10 штука

Я развернул свиток. Вытащил на стол чернильницу. Та подпрыгивала в такт прыжкам норманнов. Нет, так не выйдет. Настоящему писателю нужен покой. Немедленно в деревню, в глушь.

– Завтра верну, – буркнул я Ньялу, встал, собрав инструментарий писца, и поспешил к себе.

– Эй, крохотный братец, куда ты? – гаркнул мне Харальд. – Веселись, пей! Быть может, уже завтра тебя призовёт твой бог!

– Меня реснут. Как и вас, если что.

– Пусть так. Валгалла никуда не денется! – засмеялся в ответ хёвдинг и с пущей энергией принялся отплясывать на столе.

Ох, как я ему завидовал.

Ночная улица оглушила свежестью и сносной тишиной. Крики северян слышались даже тут, но гораздо глуше. В небе вновь пролетел один из Небесных Охотников. Башня Бастиона светилась огнями. Я двинулся к ней. Ну что, средство для коммуникаций Егорка нашёл. Вряд ли сучность будет рассматривать, чего там накарябали и кто это читает. Он ведь логи читает. А писанина-то в логах не должна отображаться… Или… Ой, пренебречь, вальсируем. Зато можно спокойно передать важную информацию товарищам.

Но кому? Головастику? Ему вот точно насрать на то, что кто-то не выйдет. Он видит цель и не видит препятствий. Можно только восхититься. Олегу? Тоже сильно сомневаюсь. С бывшими отношения тёплыми остаются нечасто.

Я вошёл в башню, мимо двоих безмолвных стражей под факелами. Скользнул на знакомую лестницу так бесшумно, как умел. На цыпочках покрался к себе, размышляя. Жилое крыло Бастиона молчало. Где-то капала вода. Что-то шуршало во тьме, но едва слышно. Машинально считая ступени, я поднимался всё выше и выше.

Соберись, Егорка. Кому ты можешь доверить такую информацию, а? Кто в ней заинтересован? Не Миша же…

Из-за двери, у которой я оказался, раздался недвусмысленный стон. Мужской. Не порно, но близко. Наступила пауза. Потом что-то тихо проговорил женский голос, с улыбкой, с хихиканьем. Низкое, но тёплое бубнение в ответ. Сладкое Светино «ах». Обрывок Жениного «люблю». Уши покраснели. «Ах» прозвучало ещё раз, уже протяжнее.

Я торопливо, но стараясь не шуметь, двинулся наверх по винтовой лестнице, к своим покоям. Вот ведь, блин. Волнительно-то как. Кому страдания, а кому и утехи плотские.

У входа в комнату меня вдруг осенило. Это же был, считай, знак свыше слепому и глупому Егорке. Женя! Призыватель, конечно, мудак. Но… По-хорошему, только он и сможет помочь в этой ситуации. Чёрт. Да он реально затащит, если мы отсюда выберемся! Женя – одна из шишек в Волшебных Мирах! То есть имеются и технические возможности и финансовые сохранить всю информацию с этих серверов. Перенести матрицы. Сердце учащённо забилось. Это идея. Это – идея! Если вырваться отсюда и навести Миры на сервер – они смогут помочь тем, кому уже не суждено выйти. А у Жени теперь имеется личная мотивация. Красивая, сексуальная, милая. Если не врал во время секса, то и любимая. Этого достаточно.

В комнате я придвинул стул к подоконнику. Положил свиток. Придавил его. Выставил чернильницу. Достал перо. Макнул его в чёрную жижу.

И завис.

Эм… С чего начать-то? Типа: «дарова, отец, у меня есть инфа, что нам теперь доступна только электронная версия Светы. Как бы сохранить её к себе на жёсткий диск?». Чёрт, это психологический режим защиты так сыпал цинизмом, что хотелось самому себе оплеуху дать. Однако гораздо продуктивнее так, чем в рефлексии копаться и сопли по бумаге разводить.

Несколько минут я сидел над развёрнутым свитком, подняв перо и тупо глядя на жёлтое пятно бумаги перед собой.

Были у меня знакомые писатели, у которых ступор начинался при начале новых вещей. Много таких людей. Даже фобия какая-то существует, типа страх белого листа. Кто-то из знакомых говорил, что сначала пишет то, что лезет в голову, а потом уже, когда войдёт в текст, вымарывает. Даже великие таким не гнушались.

«Блядь» – аккуратно вывел я на свитке. Перо царапало, разводило кляксы. Писарь из меня не вышел бы.

Начало, конечно, не очень. Но… Уже ведь – начало?

* * *

Проснулся я от стука в дверь. Требовательного. Наглого.

– Ещё пять минуточек! – гаркнул я, поднимаясь. Сволочной свиток так и лежал на подоконнике. Ох, сколько мучений он мне доставил. Непростая это работка – письменно сообщать плохие новости и просить о помощи.

– Тебя все ждём! – пробубнил из-за двери Олег. Грохнул ещё раз.

Я добрался до выхода, откинул засов.

– А чего ждёте?

– Гелбгартен, Лолушко. Гелбгартен. Мы, епт, ишачить должны уже. Головастик слинял, завещал фармить. Чё дрыхнешь-то? Надо шмотьё собирать.

– Не собрали ещё? – буркнул я.

– А хер его знает, Лолушко. Может, и собрали. Чё делать-то ещё, кроме как там бегать? Шевелись. Солнце давно уже высоко.

– Да есть у меня идея, чем заняться…

При мысли об очередном забеге по мёртвой деревеньке подташнивало. Хорош уже. Надо развиваться как-то. Там ведь непонятно что падает уже. Может, и не нужно никому. Был бы какой-то список лута, вот хорошо бы стало, а так… Раньше хабар растаскивали – только в путь, а в последние забеги если и забирали вещи из выбитого, то со скепсисом или «на всякий случай».

– Шуруй вниз, идейный, бля, – Олег развернулся и потопал по лестнице.

Я обернулся на свиток. Подошёл к нему, сунул в инвентарь. Ох, надеюсь, что расписал всё понятно и серьёзно. Шутить, знаете ли, фигня вопрос. Это я завсегда, с разной долей адекватности. А вот когда клоунаду надо придержать – начинаются сложности. Потому что это ведь надо думать, как нормальный человек.

Ну откуда мне знать, как думают нормальные люди?

Когда я вышел на улицу, заполненную щебетанием птиц, солнечным светом и задохликами, то кисло сказал:

– Ха-а-ай… А давайте, сегодня прогуляем? Смотрите, какая погода.

– Выводи своих, и поехали, бля, – не повёлся Олег. Он рвался в бой. – Время. Скоро всё завертится к хренам, не до того будет.

– Тебя должны были очень ценить на работе. Ты целеустремлённый и ответственный. Ненавижу таких, – ухмыльнулся я.

– Ой, да насрать мне на это.

– Давайте так, – я подошёл к Стасу, сунул ему Оскал. – Вы фармите. Я забираю Юру, и мы проводим рекогносцировку.

Бард взял маску.

– Что это, Егор?

– Наводка на шмотьё. Там дополнительный лут иногда появляется, в бочках да помоях. Тебе на них укажут. Клёвая штука. Пригодится.

Стас недоверчиво напялил её. Ох, какая морда. Выпученная ухмылка на лице Книгожора напомнила мне древний фильм «Маска» и собаку оттуда, в маске бога Локи.

– В магазин с ней не ходи, – посоветовал я. – Побьют. Увидишь толстяка – не трогай его, он мой.

Оскал вкупе с изумлёнными глазами доставил особенное удовольствие.

– Что значит – Юру забираешь? А дамажить кто будет? – спросил Миша. – Типа, оделись – и всё?

– Да все оделись, – отмахнулся я. – Вы не подумайте, что это я из лени.

Я подошёл к Жене, встретил его вопросительный взгляд. Знаком показал, мол, отойдём. Призыватель нахмурился.

– Чего тебе надо, дядь?

Я повторил жест – мол, отойдём, – продолжая:

– У нас там порталы Роттенштайна неотмеченные. Хочу нанести их на карту. Хотя бы приблизительно. Кто лучше всего подойдёт для этой работы? Тот, у кого есть стеллс и большие кривые ножи. И, надеюсь, зрительная память.

Женя недоумённо пошёл за мною. Света двинулась было следом, но я остановил её взмахом руки. Заклинательница прищурилась. Ах, хороша. Чёрт, вот бывают женщины, которым злость к лицу. Мало кому из них это действительно идёт, несмотря на всеобщее поверье.

Мы отошли на несколько шагов.

– Чё ты мутишь, Лолушко, епт? – раздражённо повысил голос Олег. – Чё там с порталами?

– Я хочу, чтобы Юра прошёл в лагерь Роттенштайна, как маленькая серенькая мышка с коварными замыслами. Обошёл все точки входа-выхода и нанёс их на карту. Один.

Свиток, над которым я корпел полночи, перекочевал в руку призывателя. Тот тихо спросил:

– Что это, Егор?

– Это важно, – сказал я ему, вложив во взгляд всю серьёзность. – Очень. Один! Обязательно один.

Не прерывая речи, я повысил голос. Уж такие ньюансы в логах точно не пишутся. Значит, и сучность не зацепится взглядом:

– Потому что если спалят гостей в портале, то могут и прикрыть воротца. А нам ведь это не нужно? Мы же хотим устроить сюрприз дражайшим друзьям. Присесть, как в американских фильмах, и хором заорать: «сюрпрайз!»? Я в прошлый раз сунулся – получилось не очень хорошо. Но я не очень умный, а у Юры получится.

– Ой, бля, по херу. Делайте, чё хотите. Кто ещё хочет отмазаться? – отмахнулся Олег.

– Что-то я очкую, – признался Кренделёк. – А если засекут?

– Шмот оставишь мне. Мы ж дружочки, выручаем друг друга.

Игнат молча сел на коня. Остальные тоже стали забираться в сёдла. Женя убрал свиток, всё ещё в недоумении. Сразу читать не стал. Не любопытный? Я бы не удержался. Но – слава Богу. Мне бы хотелось дать ему переварить прочитанное. Мозгов ведь у него хватит Свете ничего не рассказывать?

Ох, не хотел бы я быть на его месте. Но сожалеть уже поздно.

– И это не отмазка, Олежка, – кисло сообщил я. – Ну реально, если мы весь день опять там просидим и ничего путного не выбьем – этот же день мы потеряем в глобальном смысле.

– Та ещё мотивация, дядя Егор, – прокомментировал это Женя.

– Да понятно всё, – скривился Олег. Взял поводья. – Я тупо жалею, что сам не рога. Мне эта херь ведь тоже не упёрлась. Но не тупить же здесь. Ты себе занятие нашёл – красавчик. По хилу Миша затащит. Второй танк ну тоже на хер сдался, если только не твою пачку собирать.

– Приятно видеть, что в тебе пробуждается разум, мой друг!

– На хер иди.

У башни мы с Крендельком остались вдвоём.

– Что, если пасут там, портал-то? У них же явно глаза да уши по всей округе, – сказал Юра. – Спалят наш интерес ведь.

Это я не учёл. Совсем не учёл. И правда, раз за нами следят, то первоначальный план дойти до портала, который вычислил наш разбойник, и ждать там, пока Юра в инвизе изучает точки выхода – не вариант.

– Я уже говорил, что я не очень умный?

Кренделёк хмыкнул.

– Адская ты скотина, Юра. Подбил на взлёте.

Я вновь вызвал чат с сучностью. Спит, собака. Молчит. Гадости замышляет.

– Забирай тогда шмот, и я пойду сам, – сказал Юра. – Чего делать-то надо?

– Всё настроение мне испортил, – проворчал я. – Ну, задача простая. Там будет лагерь, за порталом. Куча сараев с подобными входами-выходами. У них названия разные, для ориентира. Я пытался запомнить, но это беспонту. Походи по каждому. Заглядываешь в портал, попадаешь на выход, открываешь карту, запоминаешь, где выход. На, держи.

Чернильница, перья и свитки перекочевали в инвентарь разбойника.

– Карту рисовать, что ли?

– Там у каждого домика по названию. Берёшь название, смотришь ближайший ориентир на выходе из портала, записываешь. Метку ставишь себе. И так по кругу. Так мы будем знать, где все точки входа.

И где находится выход к Выводку…

– Учти, – добавил я. – Один из них может к Унии привести. Так что осторожно и быстро.

– Понял, – Кренделёк посмотрел на восток. – Понял… Ну, тогда я пошёл?

– Иди.

Шмот разбойника перекочевал ко мне. Кренделёк растворился в воздухе.

Я тяжело вздохнул. День ведь обещался быть интересным. А теперь… Теперь делать нечего, отмазок нет. Ребята там вовсю фармят – наверное, и мне придётся. Иначе слакером сочтут. Нехорошо.

С недовольным видом я потопал за своей бригадой викингов.

Сценарист

Пепельница переполнилась.

От сигарет саднило горло, слезились глаза и шумело в голове, но он хватался за них, как за спасательный круг. Будто так было проще удержаться в реальности. Затылок ныл, в висках ломило.

А ещё тряслись руки. Сценарист вытянул перед собой растопыренную ладонь: пальцы дрожали. Возможно, от усталости. Мышцы тянуло – столько сегодня таскать тела по лесу пришлось. Но, определённо, кроме пережитой физической нагрузки, организм потряхивало и от нервной.

Сценарист снова посмотрел в чёрный зев окна. Наёмник мёртв. Полиция имеет его координаты. Выматывающий опрос продлился около полутора часов. Наглый взгляд оперативника в штатском не давал покоя. Очень много вопросов было о том, чем Андрей занимается. Где был, как давно тут живёт.

Ночь резала вспышка фотокамеры. Родной забор отражал проблесковые маячки, и это было чуждым. Неправильным. Менты посмеивались, прозвав убийцу Робин Гудом. Варга убили стрелой из лука.

Позвонившего деда отпустили быстро, а со Сценаристом провозились часа два. Место на отшибе, есть ли, мол, мысли, откуда у калитки труп. До ближайшего жилого дома почти километр. С кем у вас счёты, а? И глаза эти, чуть на выкате, с вызовом, с дерзостью…

Андрей вновь потянулся к сигарете. Вздрогнул. Ему показалось, что снаружи кто-то есть. Включил свет во дворе, уставился на мониторы внутренних камер.

Пусто.

Валить? Бросить всё и валить? Он никак не ожидал, что сталкер в лесу настолько опасен. Полагал, что это полоумный псих, любящий тайный контроль. Любящий просто наблюдать. Пусть и навязчиво, так как руки у него развязаны… Говнюк понимал, что в полицию не обратятся. Но… Убивать? Вытаскивать труп на дорогу… Извращенец…

Дело всей жизни висело под угрозой из-за какого-то полоумного психа.

– Можно перенести сервера в облако, – хрипло произнёс Сценарист. Откашлялся. – В облако.

А если миграция пойдёт не так? Малейший сбой – и кто знает, что случится. Возможно всё, от тотального разрушения проекта до отката к первоначальной ситуации, и Сценарист понимал, что второй раз не сможет повторить эксперимент. Не хватит сил и ресурсов. Но продолжать опасно. Он больше не чувствует себя защищённым. Он рискует уже не просто оказаться в лапах закона. Теперь ситуация гораздо серьёзнее.

Андрей поморщился.

Страх – неприятное чувство. Раньше с ним встречаться не приходилось.

Что нужно прячущемуся в лесах чудовищу? Может, отдать ему ту парочку? Может, тогда сталкер успокоится?

Он оделся. Вышел на улицу. Потеплело, снег таял, превращался в грязь. В лесу белый ковёр был чуточку покрепче, но менты ничего не нашли. Наёмника привезли на машине, выбросили у калитки. Камеры, из-за испорченных датчиков движения, ничего не записали. То есть наёмника убили в другом месте и привезли сюда. Патрульные никуда не поехали, конечно. Даже не подозревая о том, что Варг умер в лесу, и оттуда его вытащил сталкер. Погрузил в машину и выбросил здесь.

Следы должны были быть. Но как о таком предположении сказать ментам? И что, если они поймают говнюка? Тут куда ни глянь – проблемы.

И камеры эти… Опер их увидел. Был очень взбудоражен, попросил записи и заметно помрачнел, когда Андрей сказал, что это бутафория. Дураков пугать.

А потом, словно к делу пришлось, попросил зайти в дом – посрать, мол, надо. Сценарист отказал. Отбрехался, что септик сломался, сам в ведро ходит. Опер кивнул, хмыкнул. Но в глазах что-то переменилось. В них появилось подозрение.

Так что менты вернутся. Точно вернутся. Особенно когда начнут рыть поддельную личность…

– Сука… – сказал Андрей в ночную тишину. – Сука!

Со всех сторон беда. Уже не до наслаждения проектом. Уже нужно что-то менять.

Нужно бежать!

Сценарист вышел на дорогу. Сунул руки в карманы. Исподлобья оглядел чёрный лес, пронизанный белыми щупальцами снега.

– Чего тебе надо? – заорал он в темноту.

Говнюк не может жить тут постоянно.

Постояв в тишине, Андрей снова закурил, закашлялся и отбросил окурок в сторону. Затем закрыл калитку, прошёл в дом, вытащил ту симку, с которой звонил ублюдку. Сунул в телефон.

Длинные гудки. Долгие длинные гудки.

Он стоял у стола, прижав мобильный к уху и с удивлением ждал. Сталкер вообще ничего не боится?!

Оператор сообщил, что абонент не отвечает, и Андрей слабеющими пальцами набрал сообщение:

«Чего тебе надо от меня? Скажи – сделаю!»

Симку убирать не стал. Бросил мобильный на стол, плюхнулся к терминалу, чтобы заглянуть в игру. Уснуть не получится, это точно. Несмотря на то, что сил нет никаких. Нервы вымотаны. Если бы в доме водилось спиртное, Андрей уже сейчас приложился бы к бутылке. Но алкоголь – для слабых людей. Сценарист не дурил мозги отравой и презирал пьющих.

А сейчас всерьёз думал об этом. Мозг кипел, сбоил. Ему нужно переключиться хоть как-то.

Первым делом он увидел сообщения от игроков Роттенштайна.

«Где босс?» – Колдунчик.

«Я полагал, мы играем серьёзно. Что нужно сделать, чтобы увидеть следующей этап? Или это был последний?» – ЯкорнаяШесть.

«Наебал, да?! Всё пиздеж был? Не выпустишь ни хера?» – БмвХеров.

Сценарист нахмурился. Загрузил логи Твердыни и удивлённо цокнул языком. Роттенштайн прошёл Бурлона Падшего за несколько попыток. Босс требовал очень слаженной игры и постоянно долбил аурами нападающих, накладывая ослабления, отчего рейд должен был лечь просто от недостатка излечения.

Как у них вышло?!

Несколько минут Андрей соображал, пока не понял, что одна из способностей «танцовщицы» пассивно сбрасывала эти ауры с группы. Это недоработка. Предполагалось, что так быть не должно.

Он потянулся к блокноту, сделал пометку, что способность Бурлона нужно оптимизировать под танцовщицу. И проверить скилы дервишей – они работали с похожими алгоритмами. Взгляд коснулся сообщения от БмвХерова.

Грубость прощать не хотелось.

«Я отрежу тебе пальцы, если ещё раз заговоришь со мною в таком духе, – написал он. – После Бурлона было оповещение, дебил. Последний босс доступен час в день».

Отправил сообщение и тут же пожалел. Почему он оправдывается? Почему подсказывает?

Остальные послания Андрей проигнорировал. Как-нибудь сами договорятся между собой. Мельком глянул на запросы от других игроков. Зацепился за послание Лолушки. Перечитал его несколько раз. Это он сам догадался, что кто-из игроков мёртв, или же как-то узнал?

Андрей задумчиво откинулся на спинку стула. Затем вывел логи бесед шута, промотал их, морщась от многословия. Раньше это нравилось, теперь раздражало.

Нет, ничего нет.

Пальцы вновь легли на клавиатуру. Неуверенно коснулись клавиш. Ответа на вопрос Лолушки Андрей не знал. Может, они останутся в игре. Может, их сотрёт система, когда он выведет победителей в реальность. Сейчас Сценарист не был уверен ни в чём.

Хотя точно знал, что отпустит тех, кто выберется. Потому что таков был уговор. Потому что он так обещал. У Андрея могло быть множество минусов, но тут он был твёрд. Даже если они смогут что-то рассказать о похитителе – он будет уже далеко. Пусть ищут. Остальных же – тоже, как и обещал. Перебьёт в капсулах. Оставшиеся будут жить на сервере в облаке, если миграция пройдёт успешно, и к ним он потом вернётся.

Андрей почувствовал, как тяжесть в груди уходит. Любимое дело прогоняло тревогу. Ничего. Он со всем разберётся. Он всегда справлялся.

Сценарист продолжил изучать произошедшее за время его отсутствия.

Пята Титана добралась до Порождения Света. Неожиданно ближайшие конкуренты Роттенштайна, тоже использующие ошибку Андрея. Одиннадцать человек – это не десять. Убивать боссов им явно проще. Да, возможности у каждой группы разные: кому-то одиннадцать человек, а кому-то восемь, как у Гхэулина. Но ничего не поделаешь – жизнь несправедлива.

Гхэулин, Светлолесье, Айвалон выдвинули войска. На удивление, в поход отправились и армии Хиттолампи. Неужели и с ними договорились? Замкнутая община, отказывающаяся выходить в большой мир, завладела несколькими бастионами, но занималась скорее строительством, не желая участвовать в гонке. Что сподвигло их присоединиться к остальным?

Зашевелилось Ксенство. Упрямые ребята, в одиночку пытающиеся сражаться с Роттенштайном, устраивающие набеги на их Бастионы, разрушая дотла и откатываясь от мести. Они не пытались войти в Твердыню. Они мстили. Копили армии и мстили.

И теперь тоже пришли в движение.

Сценарист полез в логи лидеров фракций. Что же происходит у них там, а? Неужели все обезьянки разом решили оттаскивать победителей от бананов?

Пока он читал чужие беседы, улыбался всё шире и шире. Да, это было прекрасно. Так, как надо. Так, как хотелось. Настроение улучшилось. Беспокойство о сталкере ушло на задний план. Сценарист был в своём мире, смотрел на результаты своего труда. Своего ума. Наслаждался этим.

Ответив на все запросы, кроме Лолушкиного, он встал, открыл окно, чтобы проветрить прокуренный кабинет. Запер двери. Обошёл ангар, проверив всё. Добрался до кровати, сунул под подушку пистолет. Плюхнулся на матрац. Закрыл глаза, и чёрный звон обнял его. Вместе с ним вернулся страх. Андрей старательно расслабил мышцы лица, как делал всегда, чтобы быстрее уснуть, но слух настороженно выхватывал любые звуки за переделами дома. Сценарист ругал себя за то, что так вслушивается. Напоминал о ждущих незваных гостей ловушках, пытался успокоиться, но всё равно ворочался и никак не мог провалиться в спасительное ничто.

Ближе к утру он прокрался в больную дрёму, но пиликнул телефон, оповестив о принятом смс. Мозг лишь отметил звук, даже не определив, откуда именно тот пришёл – из реальности или же из кошмара. Андрей попытался поднять налитую чугуном руку, но не смог оторвать её от липкой простыни. Глаза Сценариста закатились, увлекая сознание в сон.

Перед тем, как угаснуть, Андрею показалось, что за окном кто-то стоит.