Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Глава тридцать третья
Новое – хорошо забытое старое

Позади клацнули зубы оленёнка. Униженная юмором шута зверушка хорошо обставила остальных преследователей. Я летел по лесу, только чудом и Акробатикой уклоняясь от деревьев, периодически накидывая заклинание на очередную бедолагу, чей удел – кормить оцифрованных хищников.

Позади попискивали разгневанные белки, хрюкали поросята, жутко вопили зайцы. Реально жутко. И не думал, что эти пушистики способны издавать такие звуки.

Жаль, но ёжиков в этих краях не наблюдалось.

ХРУСТЬ.

От сухой сосенки, метра два в высоту, увернуться не удалось. Плечо заныло от удара, дерево с треском рухнуло на землю. Но самое страшное – скорость чуть упала. Я вовсю заработал руками, разгоняясь.

К арбалетчикам я вылетел на скорости километров шестьдесят в час. Кинул несколько унижений, пролетел мимо механически сменяющих друг друга стрелков, уничтожающих респ, и захохотал.

Кураж!

Болты осыпались с меня, словно вода с отряхивающейся собаки. Ряды арбалетчиков смешались, порядки дрогнули, но шут уже скрылся в лесу. Бегать и обновлять унижения на местной живности, чтобы дождаться пока откатится ульта. Без куража лезть на сотни стрелков я был не готов. Героизма не хватало.

Да и в целом, тактика с хохотом сновать по чаще как-то не слишком у меня вяжется с геройством.

Вокруг места перманентного расстрела моих товарищей войск было не так много, как я боялся. И слава Богу. Мой марафонский маршрут пролегал мимо дороги, проходящей неподалёку, и, судя по её состоянию, здесь недавно протопало гора-а-аздо больше людей. Так что основные силы ушли к Твердыне, кто бы это ни был. Здесь оставили застрельщиков, для надёжности.

В следующий раз я обогнул респ со стороны копейщиков, сдёргивая их унижениями и тем набирая скорость. Вновь вернулся к стрелкам, разрывая их порядки. Снова хохот. Уже и так смешанная толпа опять позабыла про кладбище, соревнуясь меж собой в пальбе по ржущему на весь лес шуту.

Оттащить их пока не получалось. Да, сдёргивал немного, но человек разумный – это вам не оленёнок какой, который бежит за целью, её унизившей, до победного конца. Не хватает людям такой целеустремлённости.

С копейщиками было проще: они срывались за мною всей толпой, но хохот тоже не вечный. Здесь посмейся, там посмейся. Сбереги кураж на стрелков. Так никакого юмора не хватит.

На четвёртый заход мне удалось оттянуть арбалетчиков с обоих флангов в одно место, метров на пятьдесят от кладбища. Сбившиеся в кучу стрелки палили что есть мочи. Кто-то отрывался от группы, припадал на колени, целясь, закрывал обстрел другим. Это уже не строй, это уже толпа.

– Прорывайтесь уже! – заорал я.

И земля вскипела. С кладбища донеслись команды, голоса. Кто-то закричал в ярости. Я на полных парах удалялся в чащу, а границы респа забурлили магией. Чёрная завеса возникла над могильными камнями. Что-то завыло в этой мгле. Стрелки лихорадочно били по мне из арбалетов, ещё не понимая, что настоящая опасность движется с другой стороны.

Сдавшись перед любопытством, я, рискуя, стал заворачивать влево. Взмахом ржавого клинка прикончил задравшего и упёртого оленёнка. Отмахнулся от прыгнувшей в лицо белки и откинул её в ствол дерева. Это надо обязательно вымарать из истории, а то засудят за грубое отношение к животным.

Из чёрной пелены вылетело несколько игроков, ворвавшись в смешанный строй стрелков.

Первыми шли Бмвхеров и Длинноносый. В серых рубищах, с непременными ржавыми клинками. Сейчас и не поймёшь, кто танк, кто не танк. Все одним Богом мазаны.

В толпе арбалетчиков вспыхнуло пламя. Один из бегущих героев на ходу переродился в здоровенную смерть с косой и вонзился в кучу всё ещё сагренных на меня солдат.

Роттенштайн в полном составе вырвался на свободу, кроша заградительный отряд. И за ними, за великим злом этой земли, шли остальные. Я огибал кладбище, теряя скорость, и смотрел во все глаза, не желая пропустить такое событие. Вот Ловелас поднял арбалет с трупа и покраснел, превратившись в адскую турель, уничтожающую противника. Вот идёт объятый туманом Волхов, мечущий в разные стороны жёлтые молнии.

Вот дерево на пути. Рухнув на землю и потеряв приличное количество здоровья, я с шипением поднялся на ноги, обернулся в поисках белок, зайцев и прочей дряни. Отмахнулся от набегающего зверья клинком и снова побежал, наблюдая за прорывом осады.

Наружу выпрыгнула демоническая тварь Жени. Взвыла, рванулась к ближайшим стрелкам. Над кладбищем повисла слабая песня про Владимирский централ.

Вот бы эпическую музыку какую сейчас врубить, а! В чёрном мареве танцевала девушка. Из мглы летели ледяные осколки, головы арбалетчиков откидывались от рассекающих ударов. Дубина Рукоблуда крушила черепа. Стрелки пытались перестроиться, чтобы встретить новую угрозу, но с тыла на них зашли разбойники и гигантский хорёк, длиной метра в два. Тут уже и не ясно, с кого начать, поэтому в рядах противника воцарилась паника.

Внешний вид игроков быстро менялся, обрастая доспехами и оружием. Роттенштайн переодевался на ходу, выбрасывая ненужный шмот, который хватали остальные. Чем больше шмоток, тем быстрее становился бой. И когда подоспела пехота с копьями – их разметали за считанные минуты.

Я особо и не успел поучаствовать, отбиваясь от яростно вопящих зайцев. Почему копейщики так, оравой, за мною не бегали, а? Нечестно. Когда последний зверёк издох – кончились и противники.

Ну, каждому своя победа.

Человеческая натура проста. Грохнул одного врага – найди другого. Роттенштайн откатился. Обретённые щиты Длинноносого и Бмвхерова поднялись. Объединённая орава Айвалона, Бергхейма и Светлолесья начала скапливаться, выстраиваясь напротив.

– Стопэ! – крикнул я. Подскочил между ними, развёл руками. – Стопэ! Не для того я зайцев по лесу собирал!

Взгляды уткнулись в меня. Как человек стеснительный и на совещаниях предпочитающий сидеть в телефоне, я ожидаемо замялся.

– Хорош! Все в одну лужу сели, – вытолкнул из себя. – Разойдёмся миром. Смысл бодаться? Только время терять.

– Согласен. Мы потеряли всё, – сказал ЯкорнаяШесть. Маг вышел из-за спин танков. Усталый человек. Серьёзное лицо, с харизмой. Лучики морщин вокруг глаз. Волевой подбородок. Причёска ёжиком, будто военный. – Спасибо вам.

– Нам? – навстречу ему протиснулся Волхов. – После ваших налётов на нас, на Бастионы – ты нас обвинять собираешься?

– Сложная ситуация требует стратегических решений, – маг из Роттенштайна был серьёзен, как инквизитор из Вархаммера. – Это не обвинение. Я готовился к этому ходу с самого начала, поэтому наносил упреждающие удары. Рассчитывал, что больше трех групп вы не соберёте, а с тремя мы бы управились. Противостояние вышло интересным. За это и спасибо. Сейчас это, правда, уже несущественно. Раз все мы здесь – значит, что-то пошло не так. Верно?

Он смотрел прямо, без страха, без издёвки, но по ощущениям – словно про себя смеялся над нами.

– Верно, – ответил Волхов.

– Союзники предают. Нет союзников – нет предательств, – с сочувствием произнёс ЯкорнаяШесть.

– Ты большой специалист в этом деле, да? – сказала Алина. Голос её дрогнул от сдерживаемой злости.

– Я всегда честен, мадам. Это противостояние. В котором ты либо побеждаешь, либо находишься здесь. Интересная идея с кайтом лучников, парень, – взгляд лидера Роттенштайна перешёл на меня. – Благодарю.

– Вы тоже резко собрались. Молодцы.

– Мы тебе кричали, когда ты через щиты прыгал, но, видимо, ты не услышал. В склепе можно было укрыться. Они повалили камни, но не разрушили склеп. Я собирал людей там. Так что нужен был удобный момент для прорыва, и ты его дал. Спасибо.

Накал как-то сам собой сходил на нет. Брови противников уже супились не так яростно. Черты лиц смягчались.

– Кто занял Твердыню? – спросил ЯкорнаяШесть.

– Гхэулин, Хиттолампи… – сказал я.

– И Вольне Ксенство. Это они нас тут подловили, – добавил Волхов.

– Нехорошо. Персы и эскимосы меня не беспокоят, а вот поляки могут доставить неприятностей, – кивнул маг. Выпрямился, сложив руки на груди. – Что делать будем дальше? Вы ведь понимаете, что выйдет только одна группа, и с высокой долей вероятности это будем мы? Алексей говорил про ваши планы о бочках, и он же говорил о том, что у вас есть какие-то моральные установки. Это мило. Это уважаемо. Я бы назвал их излишними в сложившейся ситуации. Однако ещё раз – спасибо. И всё же – что дальше?

О, Таксист тогда не блефовал? Действительно испугался в болоте застрять до конца игры.

– Твои предложения? – спросила Алина. Тоже, вроде бы, уже не кипела от злобы.

– Разбегаемся. Забываем былое. Не мешаем друг другу. Пусть победит сильнейший.

– Ласта уже траите? – спросил Миша. Жрец щурился и кусал губы.

ЯкорнаяШесть вздёрнул брови в уважительном удивлении и просто признался:

– Да.

– Лол… – уныло протянул Миша. – Чё тут честного?

Я вдруг понял, что среди Роттенштайна нет Бомжары. Напрягся:

– Где твой рога?

– В резерве. Если вы выберете не тот вариант, что нас устраивает, он вытащит.

– Радар? – обернулся я к Игнату. Охотник отрицательно помотал головой.

– Механика известна, – улыбнулся ЯкорнаяШесть. – Решайте.

– Сложный ты человек, – вздохнул я.

Маг не отреагировал. Он ждал нашего вердикта.

– Валить их надо. Они на ласте. Отпустим – проиграем, – сказал Олег. Кто-то из Айвалона его поддержал глухим «угу».

– Вы проиграете в любом случае, – отреагировал ЯкорнаяШесть. – Адам в последнюю нашу встречу был на Коротышке Вонни. После этого у них остаётся только простейший Бурлон, и вот потом начинается самое веселье. Серый Человек. Никто из вас его не свалит. Очень жёсткий босс.

– И Пяту Титана тогда валить надо, – буркнул Олег.

– Справедливо, – кивнул маг. – Вы уверены, что мы не похожи? Мысли сходятся.

– Он говорит так, но не делает, Миша, – вперёд вышел Головастик.

– Михаил Семёнович, – поправил его ЯкорнаяШесть. – Привет, Юра. Видел тебя. Очень жаль, что так вышло. Ты толковый. Надеюсь, ты не держишь на меня зла. Сам понимаешь, это было самое рациональное. Ты поступил бы так же.

Шаман промолчал. Покосился на меня:

– Да. Раньше. Теперь нет. Пусть уходят…

– Юра, это слив! – дал петуха Миша. – ГГ!

– Пусть уходят… – тяжело проронил Волхов.

– Чё значит «уходят»? – возмутился Мент из Светлолесья.

Стриммерша буравила лидера Роттенштайна взглядом.

– Алин!

– Тихо, – одёрнула она Мента. Скривилась, как от боли, и как-то вся обмякла, сразу превратившись из могучей воительницы в слабую девочку. – Тихо…

– Мне жаль. Но такова игра, – сказал ЯкорнаяШесть. – Те, кого меньше десяти в группе, шансов вообще не имеют. Вы не убьете даже Братьев. Адаму повезло больше всех. У него одиннадцать бойцов, а здоровье у боссов тут вряд ли меняется от количества участников. Мы выберемся, сами понимаете. Сева нас вытащит. Рано или поздно. Но потеряете время и вы, и мы. Пята победит.

– Пяту выбьют те, кто взяли Твердыню, – сказал Мент.

– Вы недооцениваете Адама. Он умеет быть… назойливым, – хмыкнул ЯкорнаяШесть. – Поверьте. По собственному опыту сужу. Ситуация осложнена тем, что территории будут заняты войсками ваших прежних союзников, но мы разберёмся с этим. Да и у вас ведь есть резервы.

– Резервы… Нет резервов, – глухо сказал Волхов. Новости о Пяте его подкосили. Если одна группа на последнем боссе, пусть ей даже не пробраться пока в Твердыню, то информация о наступающем на пятки рейде оказалась болезненной. Из нас-то никто даже первого в глаза не видел. – Они ударили моим войскам в спину, как только мы разгромили ваши. Алина, у тебя кто-то остался?

Стриммерша коротко мотнула головой.

– Ну, не держите нас за дураков. Чья армия стоит у Гробницы Ванчолы? Сомневаюсь, что это Хиттолампи или Гхэулин. Слишком далеко для них, и страны вне их влияния. Четлен, Роттенштайн, Айвалон. Ваши, мадам? Хотя там же армада северных мертвецов. Это уже, вероятно, Бергхейм?

– Ой… – вырвалось у меня. Вспомнился толстяк из Оскала, загадывавший мне шарады. Вспомнились слова уходящих в никуда Тристана и Мари. – Ой бля… Вот я дура-а-ак…

Морщинистое лицо ЯкорнойШесть посветлело:

– Вот видите. Так что ещё встретимся. Не думаю, господа, что вы просто так пропустите нас внутрь. И понимаю вас. Если мы займём первыми – так и поступим. Извините. Расходимся?

Божечки-кошечки, Егорушка, ты совсем дурной! Ведь белым по русскому говорили – иди туда. Чего же ты такой несообразительный? Но я думал, там только крестоносцы эти. А ЯкорнаяШесть и мертвяков упомянул.

Жёваный крот… Мой верный предводитель нечисти – верующий в Еммануила бард из Рассветного. Понятно, почему он пропал с горизонта. Хозяина сменил! И что, ждут меня там? Система по классике проверяет: если Егорка нулл, то стоять, а если не нулл, то слушаться Егорку? Вот баран!

– Расходимся… – сказала Алина. – Мы не будем мешать, когда вы вернётесь.

– Алин! – не унимался Мент.

– Ты же всё слышал. Одно только… Михаил, – Стриммерша прищурилась. – Если вы выберетесь… Обещайте, что сделаете всё возможное, чтобы вытащить остальных.

ЯкорнаяШесть кивнул:

– Мы не звери, мадам. Сделаем всё, что сможем. Это ведь как в самолётах. Сначала надень кислородную маску себе, а потом ребёнку.

Кто-то из Светлолесцев возмущённо крякнул, но осёкся под гневным взглядом Стриммерши.

– Тогда до новых встреч, – маг махнул рукой, и его рейд попятился. Сначала неуверенно, а затем развернувшись спинами. ЯкорнаяШесть ушёл последним.

Три рейда аутсайдеров остались на кладбище, посреди вырезанных стрелков и копейщиков Вольнего Ксенства. Без шмота, без веры в будущее, без войск…

Хотя о чём это я?

– Извините, а как пройти к гробнице Ванчолы?

Стриммерша меня будто не услышала. Погружённая в свои думы, она смотрела в ту сторону, куда ушёл Роттенштайн. Волхов тоже был подавлен. Видимо, до этого у него ещё были надежды на выход. Хотя, чего раскис. Может, ЯкорнаяШесть его просто припугнул, что в девять бойцов босса не убить. Да, такое в игровой индустрии, конечно, встречается. Там ведь ещё и состав может быть важен. Типа, если у тебя в рейде два танка-паладина, три воина и какой-нибудь рыцарь смерти – ты всё равно не пройдёшь босса, потому что нужен медведь. Как хочешь – так и выкручивайся.

Мы тоже можем прилипнуть с шутом в компании.

– Твоя дружба с мобами не так вредна, как я думал, – сказал Головастик. И тут я вспомнил о погибшем Харальде. Блин… Его же нет у меня в соратниках?! Я добавил его в клан, но не добавил в соратники!

Я вызвал панель, убедился. Чёрт… Иконки Райволга и Тристана неактивны, а больше и нет никого.

– Егор? – шаман коснулся моего плеча рукой. – Ты в порядке?

– Да, – ответил я. Широко улыбнулся, словно доказывая это. Внутри было мерзопакостно. Но тут и так людей в депрессии хватает, а я не конкурентоспособен. – Я – в порядке. А что делать вот с ними?

– Я возьму на себя, – хлопнул меня по плечу Головастик. Пошёл к Стриммерше.

– Хуже не сделай, а то ты умеешь, – сказал я во след. Шаман, не оборачиваясь, показал мне средний палец.

– Простите… Лолушко… а что мне делать? – спросила какая-то девушка. Я обернулся. Отыскал взглядом говорившую. В горле встал комок. На лицо наползла неуместная улыбка.

В сборной солянке игроков стояла Студентка.

Из Гхэулина…

– Оу, – только и вымолвил я. – Оу… Пожалуй, я знаю, что вам делать. Что-то подсказывает мне, что вы будете страдать.

Она не улыбнулась, только в глазах что-то потухло.

И почему-то мне стало жутко от пустоты её взгляда.

Сценарист

Сталкер исчез. Несколько дней о нём не было ни слуху ни духу. Может, сгинул в местных лесах? Простыл и заболел. Попал под машину. Встретился с голодной росомахой, медведем-шатуном. Попался на глаза пьяным хулиганам. Отравился в придорожной забегаловке. Сколько возможностей предоставлял этот мир!

Сценарист стоял на крыльце и курил, глядя на слякоть во дворе. Наваливший за пару дней снег теперь таял, туман затянул лес за забором, а на земле, под вялой белой шкурой, пряталась бурая жижа.

Андрей хотел почистить дорожку к воротам, но промочил валенки и плюнул. Ехать он всё равно никуда не собирался. В голове застряла дымка от недосыпа. Да, сталкер не появлялся, но это не значило, что Сценарист не ждал его.

Спал Андрей плохо. Часто просыпался среди ночи, вслушиваясь. Подходил к окну, выглядывал из-за занавески на освещённый прожекторами двор. Потом подолгу лежал, ворочался, пытаясь уснуть. Голова была ватная. Говнюк из Худанок выматывал бездействием.

Настолько, что Андрей всерьёз подумывал, не свернуть ли проект уже сейчас. Он оказался на сковороде. Его место известно полиции, пусть они и не знают, что скрывается в ангарах. О нём знает полоумный охотник. Есть следы в СМС, в переписке.

Место у болота тоже раскрыто, сталкер, возможно, уже сдал его властям, и какие-нибудь взмыленные следователи роют топи носом в поисках зацепок. Новое место по такой погоде могло принести сюрпризы, и вывозить тела он не рисковал. Хотя, несмотря на старания Светланы, в капсулах лежали три новых трупа, которые, скорее всего, тут и останутся. Нет смысла прятать их сейчас. Вероятно, скоро уже можно будет покинуть это место самому, и если до тех пор вонь в ангаре будет терпимой, то и хорошо.

Так он считал до того, как в его мире всё перевернулось.

Роттенштайн оказался хорош. Несказанно хорош. В последний их бой Андрей старался. Видит Бог – старался! Но они оставили ему четверть здоровья. Если в первые схватки он мог вывести хилов из строя сразу, то теперь за ними следили, и заклинание либо разбивалось о наброшенную защиту одного хилера, либо на сэйв другого. Танки удары переживали. Спасала нова, которую Сценарист применял всё чаще, когда начинал нервничать. Но ему казалось, что и против неё они что-то придумают.

Отчаянье рейдового босса. Поэтично. Без таймеров, без отслеживания анимаций. Свободная воля личности против реакции группы. И вот уже ему приходилось изучать способности противостоящего ему рейда. Уже бывали бои, когда не получалось убить девушек так, как ему нравилось, и только для того, чтобы облегчить себе жизнь и поймать момент для короткого смертельного удара. Издалека, без наслаждения. Без вида их глаз. Без контакта.

Он облизнул сухие губы. Сунул окурок в банку из-под кофе. Вернулся в дом. Прошёл к рабочему месту, плюхнулся на скрипнувший стул. Пауки жрали друг друга в электронной банке. Человеческая натура проявляла себя. Идеи гуманизма претили Андрею. Всё это напускное. Когда начинаются настоящие сложности – мораль слетает.

Про заговор он знал. Поэтому наблюдал за событиями с интересом. Понимал, что Роттенштайну не выстоять, но был уверен – выкарабкаются. Склады рейдов завалены снаряжением. Может, не таким мощным, как с боссов Твердыни, но всё же. Наберут и вернутся. Гораздо интереснее было то, что произойдёт после финального сражения. Когда обхитрят хитрецов.

И Сценарист не удивился, когда армия Вольне Ксенства, пришедшая с юга и изначально будто бы союзная, с ходу разбила Хиттолампи и Гхэулин, едва взявших стены Твердыни. Вокруг загорелись костры новых властителей. Прежние хозяева бежали, как только поняли, что Ваз, лидер Ксенства, решил не рисковать. Их договор был простой. Объединённые войска держат Твердыню и не пускают никого внутрь. Люди Келози и Лицемера возвращаются в свои земли и живут, как раньше. А Вольне Ксенство начинает освоение. Видимо, командиру псевдо-польских армад подобный расклад показался сомнительным, и он решил одним ударом обезопасить себя от возможных предательств, перебив предполагаемого соперника заранее.

Целая паутина недомолвок и коварства, разбросанная Лицемером. Он успешно вынудил отправить на кладбище целую фракцию, где в засаде ждало Ксенство. Разорвал связь между Айвалоном и основной группой. Героя из клана Волхова цинично убили в спину. Войска по основному плану, в общем, были выставлены так, что после победы над Роттенштайном, где главную роль сыграли армии Светлолесья и Айвалона, они оказались зажаты между Хиттолампи и Гхэулином. И погибли в течение считанных минут.

Лицемер постарался на славу, лишь бы сберечь свою уютный мирок. Не учёл, что на любую хитрую задницу находится другая.

О, как властный гуру переживал, что они потеряли в пылу боя Студентку, торопливо покончившую с собой во время неразберихи. Как хотел идти за своей рабыней, но понимал, что им не пройти через войска Ксенства и не одолеть скопившихся на кладбище игроков. Обе фракции сбежали через портал, оставив их существование в тайне.

Сценарист с удовольствием наблюдал за последствиями. Щёлкнул кнопкой включения чайника. Бросил в кружку пакетик, три кусочка сахара. Перевёл камеры на Ромео. Одинокий сарацин застрял в пустой Твердыне, едва не погибнув во время разведочного выхода. Парень сидел на полу, прислонившись спиной к одному из множества зеркал. Где-то в той же Твердыне сражалась ради свободы его возлюбленная, и помочь ей Ромео никак не мог. Потерянный взгляд изучал невидимую точку где-то вдалеке.

Пята Титана тоже не спешила тратить попытки, пока снаружи неспокойно. Рассевшись кругом у выхода, потенциальные лидеры гонки обсуждали произошедшее. Джульетта плакала.

Да. Игры сегодня не будет… Роттенштайн не пробьётся. Ксенство полегло от первого босса в течение минуты, и теперь Ваз то орал на облажавшихся соратников, то переходил к подбадриваниям. Они ещё не знали, что второго босса им не убить.

Объединённые фракции разбили застрельный отряд и, к сожалению, друг с другом не сцепились. Роттенштайн ушёл в леса и направлялся явно к своим старым землям – собирать войска для штурма. Несколько дней у них потеряно. Остальные большей частью отправились на северо-запад. Андрей перечитал чат с общением на кладбище, перешёл к Гробнице Ванчолы, находящейся в дне пути от Твердыни.

Те самые матрицы, спятившие после удаления странного модуля. Безмолвные ряды живых и мёртвых. Это тревожило, но и будоражило. Они зависли или же действительно чего-то ждут? Судя по реакции, шут о них знал. Откуда?

На западном краю застывшего войска нашлась кровавая каша. Судя по останкам доспехов, одна из банд Унии Мороза вышла к Гробнице. Может быть, гордые северяне решили атаковать. Может, просто подошли посмотреть. И тогда зловещая орава ожила, перебила гостей и снова замерла.

Значит, не зависли.

Интересно, как они отреагируют на приближение игроков. Ошибка системы непредсказуема. Порубят на части или не заметят вовсе?

Сценарист вернулся к холму с порталами. Там ведь тоже происходило кое-что интересное. Дощатые домики поросли мхом, а один из них и вовсе развалился. Из сверкающей стены выходили Сеятели, расходясь в стороны; выбирались оборотни, еловики, покрытые шевелящейся массой викинги как Унии, так и гордых бойцов Фредлишемана. Выводок нашёл лазейку и расползался по окраине. Вольне Ксенство этого ещё не знало.

Вазу никто не сообщил о порталах.

Андрей отхлебнул из чашки остывший чай.

– Тревога-тревога, волк унёс зайчат! – заорал мобильный. Сценарист дёрнулся, вскочил. Схватился за пистолет. Вывел на мониторы камеры наружного наблюдения. Помрачнел. Сталкер вернулся. По двору металась собака.

– Повторяешься, – сказал Андрей.

Вышел на крыльцо. Прицелился в пса. Завалить животное удалось только с третьего выстрела. Тварь упала на снег, заливая его кровью. Лапы дёргались в агонии.

Эхо выстрелов погасло.

– Жди ответа, – проорал Сценарист. Далеко уйти тот не мог. Но бежать по слякоти в лес с пистолетом Андрей не собирался. – Вечером у ворот!

Тишина. Пёс застыл.

Андрей же развернулся, захлопнул дверь. Затем зашёл в подсобку за секатором. Ворвался в ангар, где колдовала над одним из игроков Светлана. Женщина вздрогнула от хлопка двери, втянула шею в плечи и отвела взгляд.

Сценарист торопливо прошёл мимо рядов саркофагов. Отыскал капсулу Яны – видимо, любимицы Сталкера. Открыл крышку. Девушка провела в игре не так много времени, поэтому на неё ещё было приятно смотреть. Если не обращать внимание на подгузники и трубку для кормления, торчащую из носа.

– Иди сюда! – скомандовал Свете Андрей. Достал дрожащими пальцами телефон. Сфотографировал лежащую пленницу.

Щёлкнул секатор.

Сценарист расправил полиэтиленовый пакет. Дождался подошедшую медсестру.

– Надо будет остановить кровь.

Та покорно кивнула.

Андрей наклонился над погружённой в игру Яной. Взял её левую руку. Тёплые, изящные пальчики. Гладкие, нежные. Лезвие секатора скользнуло вдоль мизинца. Чёртов наблюдатель печётся о своей крошке? Любит последить за ней?

Пусть порадуется.

Щёлк.

Сунув отрезанный палец в пакет, Сценарист выпрямился, сделал ещё одну фотографию, махнул Свете – мол, приступай, и пошёл к себе.

Перенёс снимки на компьютер. Поставил их в редакторе рядом, с приписками «тогда», «сейчас» и оставил пустой квадрат с подписью «завтра?». Ниже набил «Лучше уходи, а то получишь её по частям». Отправил получившийся коллаж на печать. Взялся за сигарету. Гадёныш.

Горло перехватывало от злобы. Где-то на грани сознания билась мысль: а что, если вдруг подобный сюрприз оставит сталкера равнодушным? Пару дней назад Андрей уже собирался предупредить преследователя, что такое внимание повредит его любимице, но посчитал, что это бессмысленно. Вдруг уродцу плевать на то, жива ли вообще девчонка. Вдруг его кураж переменился, и теперь лесной житель наслаждается бессильной яростью Андрея.

Голова кружилась, но руки тряслись уже меньше. В памяти вращалось сладкое ощущение кости под давлением холодных лезвий секатора.

Не сделал ли он это потому, что хотел вновь испытать это чувство?

Он посмотрел на палец в пакете.

Стало ли ему легче? Определённо. Поможет ли?

Сценарист глянул на мониторы, изучая двор. Те, что за забором, сталкер вывел из строя.

Может быть, и не поможет. Но… чего добру зря пропадать?