Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Глава двадцать шестая
Троллить тролля

Что делает нормальный человек, когда ему с загадочным видом суют бумажку и старательно намекают: мол, прочти её? Читает! Читает же? Я просто не в курсе, как живут нормальные люди, но мне казалось, что любопытство присуще всем представителям хомо сапиенс.

Но что в таком случае делает Женя?

– Слушай, не до этого было, дядь Егор, прости, – виновато улыбнулся призыватель, когда у меня закончились нервы, и я подошёл к нему вечером. Весь день я фармил чёртов Гелбгартен со Стасом и Сворой в пачке. Из груды выбитого барахла пару шмоток забрал Олег, одну Миша, остальные отправили на склад. Дело шло так лихо, что бард иногда даже копьём помахивал. Дело в привычке, скажем так. Вовремя сдаёшь кураж, быстро бегаешь, прок Оскала, шестеро злых северян – хил особо и не требуется. Ауры блатных песнопений достаточно.

Так вот, весь этот грёбанный день я готовился к неприятному разговору. А он…

– П… прости? – только и вырвалось из меня.

– Да, всё завертелось, и я забыл. Сейчас, подожди, вот прямо сейчас…

– Стой. Ни слова. Это важно, – одёрнул его я.

Наблюдать за тем, как расширяются глазёнки Жени от моего сочинения – не хотелось. Я вам тут не Ньял. Да и Светлана под боком. Они теперь всегда вдвоём были. Даже сейчас заклинательница сидела рядом с возлюбленным и держала его за руку. Так трогательно, аж блевать хочется.

– Один, – напомнил я.

– Начинаю ревновать, Егорчик, – промурлыкала Света.

– Это разумно, дорогуша, – подмигнул ей я. – Мы живём в современном обществе. Теперь, если мальчик ночует у друга – это не должно успокаивать девочку. Наоборот! Тем досаднее будет измена. Я знаю, я проходил. Две женщины после встречи со мною переметнулись на остров Лесбоса.

Заклинательница хихикнула:

– Ты был настолько плох или настолько хорош?

– Я не уверен, что хочу это знать, Светланище. Мне и так с головой проблем хватает. Сейчас речь не об этом. Отверни своё прелестное личико и позволь увести твоего парня на тёмную сторону гомосексуальных отношений.

– Эй, дядь, я…

– Вас вообще никто не спрашивает. Ваше отсутствие тяги к тому же полу, Евгений – это не природное качество, а недоработка массмедиа. Дайте мне время, и… Пожалуй, уже чересчур гомогейски выходит, я сворачиваюсь.

– Ты чиканутый, так что можешь быть и пидором, чё, – сказал Олег.

– Господи, знал бы ты, как мне теперь полегчало, – я смахнул воображаемый пот со лба. – Спасибо.

– Пожалуйста.

Я подошёл к окну, глянул на потемневшее небо и первые звёзды. Неторопливость Жени была лишь одним из факторов, не дающим мне покоя. Головастик, должно быть, уже добрался до острова Унии. Надеюсь, он внял моему совету и сначала отправился к Алине. Если в одиночку… Знаем мы, что случается с одиночками. Они потом возвращаются, порабощённые Выводком и в наряде из мха.

Ну и главное – должно быть, переживание: Кренделёк так и не вернулся.

Я сжевал все губы, нервничая. Прикидывал различные варианты. Допустим, час туда. Проверить и занести на карту почти двадцать точек. Пусть десять минут на каждую, с перекурами. Шесть точек в час. Четыре пусть будет. Плюс обратно. Итого – шесть часов!

Прошло уже не меньше десяти. Его засекли и фармят на кладбоне? Он заглянул к северянам и теперь служит Выводку? Вляпался в какие-то приключения и теперь одиноко прёт к нам через весь материк, потому что портал закрылся, обрушился, пропал, закрылся до утра или у него квест, типа моего, нарисовался?

Фак, да ну в жопу эти гадания.

– Ладно, братцы кролики. Пойду я спать, – обернулся я к товарищам.

– Ждать Юру не будете? – удивился Стас.

– Буду. У себя в кроватке. Фак, снова гомогейское. Сорямба, братие. Что-то в воздухе нынче пидорское летает.

– Не скрывай себя, расслабься, епт, – хохотнул Олег.

– Я реально полночи не спал, Стасян, – проигнорировал я Снежка, – голова не варит. Вряд ли от моего бодрствования Юра раньше вернётся…

– Что, если случилась беда Егор? – бард и не думал идти на попятную.

– Будем решать утром. Не вернётся – значит… Ну… Сделаем вид, что никакого Юры не было. Это ж Юры, у нас второй есть.

– Егор!

– Ну, Стас, серьёзно, что мы сейчас сделаем? А утром, если не явится, пойдём к порталу, и даже если сдадим точку Роттенштайну – проведём разведку жалким боем. Не бросим же мы его. Наверняка не просто так он задерживается. Наверняка делает что-то полезное. Не дрейфь.

Я вышел из комнаты с бодрой улыбкой. Но едва хлопнула дверь – гримаса сползла. Куда пропал чёртов разбойник?!

Однако оказавшись в кровати и положив голову на подушку, я как-то перестал переживать. Голову почти сразу заволокло туманом – сознание плюнуло на все возможные проблемы и решило дать мозгу отдохнуть. Практически моментально. Спал, как убитый. Лишь под утро меня что-то разбудило, какое-то движение – должно быть, мимо пролетал очередной охотник.

Но я перевернулся на другой бок и сладко уснул. Без снов. Даже выспался.

Утро встретило солнечными лучами, бьющими из окна. Раскрасило стены. Я потянулся. Встал. Опёрся о подоконник, глядя на поля вдали и подставляя солнцу лицо. Красотища. Такого в реальности не увидишь. А если даже найдёшь похожее, то сильно потратишься.

– Ну… Новый день, новые страдания, Егорка, – сказал я себе под нос. Развернулся, глядя на дверь. Чёрт. Как же не хочется выходить. Женя, небось, уже ждёт. И Юра грёбаный…

– Блядская скотина… – признался я сам себе.

– Мне уже неловко, пипец как, – сказала пустота. Я аж подпрыгнул, ударившись спиной об оконный проём.

В комнате проявился Кренделёк.

– А чё, только ты с юмором, думаешь? – не слишком уверенно сказал разбойник.

– Ты это. Скорую мне вызови, обезьяна, – пробухтел я. – И себе, кстати. Я тебя ща убивать буду.

– Извини, – развёл руками Юра. – Не мог удержаться. Разыграть шута – это вызов.

– У тебя в родне вуайеристы уже были или ты первый?!

– Не кипятись, – Кренделёк протянул мне свитки. – Всё в ажуре.

– Где ты был, образина?! Там Стас, небось, до сих пор у дверей тебя ждёт.

– Ждёт, – кивнул Юра. – Я с трудом проскочил.

– На хера?!

– Не знаю. Захотелось. Ты смотри, чего там, – указал он на свитки. – Я до входа в Твердыню дошёл, прикинь? – разбойника распирала гордость.

Свитки он извёл все. Схематичные контуры материков, точки на них. План лагеря с порталами, план внешнего лагеря. План укреплений с точками ходов. Лестницы, бойницы. Какая-то буква Х повсюду.

– Это чё? – спросил я у Кренделька.

– Артиллерия. Требушеты там и прочая средневековая херотень. Не знаю, как называется. Дура с большими копьями – это чё?

– Баллиста… – машинально сказал я. Бумага шуршала в руках, рот сам собой раскрылся. Вот это сокровище!

– На ежегодном совещании обязательно отмечу, что годовые цели ты перевыполнил, и запрошу тебе премию, – просипел я. – Молодец!

– А то!

– Что там с Выводком? – выход из портала был на северном краю острова. Но самое главное – он был. Поблизости отмечен только наш. Ещё один дальше на восток. Роттенштайн охватил порталами почти весь материк.

– Вот тут не очень хорошо, кстати, – сказал Кренделёк. Плюхнулся на кровать. – Лезет он из портала. Там всё перед ним в ошмётках мха. То ли в лагере их сжигают, то ли сам мрёт. Я в портал выскочил – насилу выбрался. Пол-хп потерял, пока отметку ставил.

– У тебя вообще нет никакого уважения к личному пространству, да? – демонстративно воззрился я на него. – Это моя кроватка.

– Ты же выспался. Так сладко дрых. Чего ворчишь?

Меня аж передёрнуло. Этот хмырь пришёл утром, точно. Именно потому я и проснулся.

– Ты сколько тут сидишь, больное ты создание?

– Да ладно тебе. Посидел чуток, задремал сам. Всю ночь на ногах. Ты ж не думаешь, что я тут на тебя пялился?

– Думаю!

– Ты не Света.

– За нею ты тоже следил?

– Ой, иди ты нахер, Егор, а? – всплеснул руками разбойник. – Чего прицепился.

– Да просто шуточки у тебя стрёмные.

– Ты свои-то слышал?

– Один – один. Признаю.

Я сложил свитки в инвентарь.

– Если серьёзно – ты крут, Юрчамба. Реально крут. А теперь пошли Стаса успокоим. Ты жесток, надо сказать. Он ведь извёлся весь.

– Уверен – Стас простит.

Мы вышли из комнаты. Под ногами зашуршали ступени. У комнаты Светы и Жени я чуть притормозил. Передёрнулся. Ох, как не хочется мне разговаривать с Евгением после таких новостей. Скорее бы уже развязаться.

В общей комнате сидел Стас. Варёного вида. Увидев Юру, он радостно вскочил:

– Живой! Аж камень с сердца свалился! Почему так долго?

– Дотошный парень, – сказал я. – Добыл больше, чем требовалось. Инженер, наверное. Целую схему укреплений составил. Сейчас накроем стол, расставим красивые фишки и будем двигать армии по карте, как взрослые дядьки. Где все?

– Спят? – предположил Стас. – И я бы, право, прилёг. Теперь можно.

– Можно. Сегодня, думаю, надо выходной устроить. Олежу только придушим, чтобы он нас в Гелбгартен не тащил, и всё. Тебе бы поспать, Юре тоже не помешало бы.

Дверь открылась. На пороге появилась Света.

– Приветики!

Следом вошёл Женя. Сердце ёкнуло. Ну, приехали… Время пришло, Егорка. Тут ведь отшутиться не получится. Тут реально не до юмора будет. Мысленно собравшись, я встретил взгляд Жени.

– Ой… – хлопнул себя по лбу призыватель. – Забыл…

– Да ты заколебал уже! – взорвался я. – Что с тобой не так, а?!

– Да сейчас, сейчас. Свет, подожди немного? – Женя суетливо дёрнулся, выскочил из нашей штаб-квартиры. Девушка прошла мимо, остановившись рядом со мною и посмотрев через плечико. Подмигнула.

– Моя власть сильнее, – шепнула она.

Я машинально кивнул, глядя на дверь. Там, за ней, сейчас творился натуральный… ну… этот самый. Крушение всего, короче. Хотя, может для Жени это всё так, виртуальные потрахушки, и он выйдет с улыбочкой, радостный, что романчик закончится легко и без боли. Удалить из контактов и в ус не дуть.

Даже не знаю, что хуже.

– Юра, рада! Всё в порядке?

– Привет, Светыня, – разбойник отсалютовал пальцем.

Я отвернулся от двери. Сел за стол. Буркнул Юре:

– Чернильницу и перья верни.

– Пожалуйста, – ответил тот. Письменные принадлежности перекочевали ко мне в инвентарь.

– Ты не в духе, Егорчик? – спросил Света. Грациозно села за стол. Вся цветёт. Сияет изнутри.

– Типа того…

– Не обижайся на Женю. Он немножко рассеянный, – улыбнулась она. – Что ты ему там такого написал-то?

– Секрет, – сдавленно хмыкнул я.

Света подалась ко мне, облокотившись на стол, закусила губу:

– Ну пожа-а-а-алуйста, Егорчик.

– Хорош уже, женщина! Что за манипуляции! – жар хлынул к лицу. – Это серьёзное мужское дело. Мы про игры общаемся!

– Я тоже люблю игры. Ты понимаешь, да, о каких играх я говорю?

У меня пропал дал речи. Хлопая ртом, как рыба, я воззрился за помощью к товарищам. За капюшоном Юры царила тьма. Стас изумлённо молчал. Он был в ещё большем шоке, чем я.

– Хочешь поиграть со мною? – промурлыкала Света.

– Ты рехнулась? – хрипло спросил я.

Она расхохоталась, выпрямилась, и вновь стала обычной Светкой, без ноток роковой соблазнительницы:

– Видел бы ты своё лицо, Егорчик! Успокойся, шучу. Хорошее настроение сегодня. Юра вернулся. Чудесный будет день.

– Вы страх потеряли, что ли? Тролля троллите?

Хлопнула дверь. Запал иссяк. Я выдохнул, обернулся.

– Утро, – буркнул Снежок. – О, Юра тут. Давно вернулся?

Он подошёл к столу, упёрся в него кулаками:

– Чё там Женёк такой пришибленный сидит – довела уже?

Света напряглась, бросила на меня подозрительный взгляд. Начала подниматься со стула.

– Сиди, – встал я. – Я сам.

– Что ты ему написал? – прищурилась заклинательница, но остановилась.

Если наши логи читают, то интриги уже чрезмерно. Даже с нулевой эмпатией человек полезет смотреть текст письма. Так что смысл таиться. План был, что Женя напишет мне ответ. Я уточнил это в свитке. Но…

– Мы прогуляемся. Олег. Сегодня выходной. Стас и Юра вымотанные. По разведке потом обсудим.

– Не вопрос, сам заёбся туда скакать.

– Егор, – Света даже чуть побледнела. – Что ты задумал?

– Всё позже, Свет. Так надо, – устало сказал я. Взялся за ручку.

Понеслась.

Женя сидел на полу, держа в руках свиток. Поднял на меня потерянный взгляд.

– Как… так… Егор?

– Вставай, пройдёмся, – протянул ему руку я. Помог встать.

– Это ведь невозможно. Ты ошибся…

– Ты знаешь, что нет. Верно?

Мы вышли на улицу, прошли мимо караула Охотников. Призыватель шагал словно пьяный.

– Это невозможно… – повторил Женя.

Я задрал голову, глядя в небо:

– Что-то ведь было в последние дни, верно? Что-то со Светой…

– Да… – вяло сказал Женя. – Она сознание потеряла. Ну… Когда… Я думал…

– Подробности не надо. Понимаешь, что это значит?

– Нет, – признался призыватель. – Это невозможно. Мы проверяли. Были заказы на ресерчи. На исследования, то есть. Это не работало.

– Как видишь, работает.

– Это ведь та же Света… Нет, это…

– Остановись. Что с этим можно сделать? Если выберемся.

Я вновь проверил сообщения от сучности. Разумеется – тишина.

– Блядь… Светик… – уныло протянул Женя. – Ну как так…

– Я понимаю, что тебе тяжело, – сказал я. – Не знаю, правда, насколько серьёзно ты настроен, но в любом случае…

– Серьёзно, – прервал меня он. – Очень. Я занятой человек, Егор. Я женат на работе. Такое вот… Как было… Я ж… Она мне сразу понравилась. Когда ещё с Олегом…

Я промолчал. Пусть выговорится.

– И тут… Так… – голос Жени изменился. – Так… Секунду. Дай собраться.

Мы стояли на площади, напротив башни. В деревне, где обитали северяне, кричали петухи. По дороге ползла подвода. Одинокий викинг с голым торсом тренировался с мечом, плавно переступая с ноги на ногу и медленно отрабатывая удары. Перетекал из положения в положение. Разворачивался, приседал, уклонялся.

– Я сделаю всё, что смогу. Это к тому, о чём ты спрашивал. И финансирование выбью точно. Можешь на меня рассчитывать, – сказал Женя. – Всё сделаю.

Я кивнул.

– Ты говорил, что надо писать.

– Тебе стало бы легче? – я всё любовался точными движениями викинга. – Идея была красивая, если бы ты сразу прочитал. Но мне кажется, что так всё же правильнее.

– Да. Спасибо. Стас тоже?

– Да.

– Это всё…

– А вот тут нет, – осадил его я. Про то, что со мною общается система – вслух озвучивать не надо.

– Понял… А… Как это Свете сказать?

Я повернулся к призывателю. Растерянному, раздавленному топ-менеджеру крупной компании. Человеку, который казался мне мерзким. И, судя по поступкам, таким и являлся. Но чувства меняют людей, это всем известно.

– Я бы не смог такое сказать. Я не знаю, как это будет правильно. Я не хотел бы быть на твоём месте, Жень. Рано или поздно она узнает. Либо когда выключат сервера, если проиграем, либо когда ты выйдешь, а она останется.

– А она останется?

– Этого я не знаю. Узнаю – скажу.

– Спасибо за честность, Егор. Я был о тебе худшего мнения. Не ожидал…

– Взаимно. Свиток уничтожь.

Письмо по-прежнему было в руках призывателя. Женя опустил взгляд, порвал его в мелкие кусочки и разбросал.

Сверху раздался яростный крик. Мы оба уставились в небо, где двое Охотников на гиппогрифах накинулись на третьего. Доспехи сверкали от солнца. Зверьё бросалось на жертву, оглашая визгом округу. Вот фигурка метнулась в сторону, отрываясь от преследователей. Вспышка. Яркая точка охотника вывалилась из седла и полетела вниз. Потерявший наездника скакун прянул прочь, разрываясь между врагом и павшим хозяином.

Через несколько мгновений второй гиппогриф, тяжело петляя, принялся снижаться. Спиралью. Отбившийся от противников всадник некоторое время парил на месте, а затем двинулся к башне.

– Это у них брачные игры такие? – спросил я, чувствуя приближающуюся тревогу.

Гость не так блестел на солнце, как его противники. Вернее – совсем не блестел. И чем ниже был странный охотник, тем больше я нервничал.

– Беги за нашими. Всех поднимай. Быстрее, – приказал я Жене.

– Что?

– Бегом, блядь. Это неправильные пчёлы, и у них стопудово неправильный мёд.

Гиппогриф, приближающийся к нам, был покрыт мхом. Всадника его я, конечно, разглядеть пока не мог. Со стороны башни к нему ринулось ещё несколько Охотников. В небесах заревели рога.

Стрелок в седле порабощённой твари поднял лук.

Разрыватель сам прыгнул в руки.

– ТРАХНУ ТВОЙ ТРУП! – гаркнул я и грязно выругался.

Ловелас приближался.

Глава двадцать седьмая
Ловелас

Целился Николай не в меня. Голова в шлеме, украшенном оленьими рогами, была повёрнута к Охотникам. Порабощённый гиппогриф приземлился, подняв клубы пыли, хищно прижал голову к земле, разглядывая меня. Мох бурлил на теле взятого существа, падал на дорогу. Глаза хищника светились изумрудным огнём, источая ядовитый дымок.

Ловелас спрыгнул со зверя, натянул тетиву, направив наконечник стрелы в сторону Небесных. Стоял он ко мне боком, будто бы и за угрозу не считал. Это зря. Я ведь и обидеться могу. Со стороны башни залязгали латы стражи. Воины бежали на помощь бедному Егорке, грохоча сабатонами по каменным ступеням.

– Я пришёл не воевать, – крикнул охотник. – Меня призвал Головастик. Останови их, или я начну убивать.

Из Бастиона выскочил Олег, бросился вниз, обрастая на ходу латами. Над головами чернобыльской мошкарой кружили Небесные Охотники. Ловелас озирался, целясь то в одного, то в другого. С грохотом на землю спустилось несколько всадников, сразу взяв стрелка, и меня заодно, в оцепление.

– Где Юра? – спросил я. – ДАЙ КРОВИ МНЕ! ДАЙ КРОВИ! Блядь!

Я сунул Разрыватель обратно в инвентарь. Поверим, что Ловелас сюда без злого умысла притопал. Взятый гиппогриф разинул пасть, взревел, брызнув зелёной слюной. Тяжело повернулся к приближающимся охотникам.

– Стой! – я увидел, что Олег вышел на дистанцию рывка. – Всем стоять! Фу! Фу! Нельзя! Не трогайте каку!

Танк притормозил, но щита не опустил. Только сейчас из башни показались остальные задохлики. Не торопились.

– Он убил воинов Неба! Смертная кара должна ниспасть на голову преступника! – возмущённо проревел из-под шлема один из Охотников.

– Ты на него посмотри, ему и так досталось уже. Отбой кровопролитию, – я повернулся к Ловеласу. – Где Юра, млять?!

Посланник Выводка выглядел как хорошенько полежавшее в болоте чучело человека. От него даже тянуло сыростью и плесенью. Доспех покрыт пятнами и даже, по-моему, грибами. Кожаная броня шевелилась, тянула ростки мха в стороны. Я попытался разглядеть на нём хотя бы один кусочек открытого тела – вдруг он и сам покрыт этой дрянью.

– Учти, решишь пустить корни – мы тебя тут замочим, а потом сожжём к хренам. У меня большой опыт в этом деле. Отвечай, давай.

Ловелас ещё несколько раз обернулся, целясь в окружающих, затем, прикинув, что угроза миновала, убрал лук.

– А я тебя помню… – тон стрелка изменился.

– Да и ты оставил неизгладимые впечатления. Но, по-моему, у нас есть некоторые проблемы с общением, моховик. Я у тебя уже несколько раз спросил – где Юра?!

Ловелас пожал плечами.

– Я решил его не ждать. Я ведь знаю, куда лететь, так что к чему терять время? Забрал лошадь эту летающую и полетел.

– Божечки-кошечки… Ты ему-то хоть сказал? Он ведь к тебе отправился.

– Зачем?! – искренне изумился Ловелас. – Я сам дорогу нашёл.

– Так… Кто-нибудь, поговорите с ним. У меня психика не выдерживает, – повернулся я к товарищам. – Я почти уверен, что он ездит на БМВ и поворачивает налево из крайнего правого ряда. Такая светлая незамутнённость разума…

– Я не езжу на БМВ, – сказал охотник. – Я люблю… метро.

Я закатил глаза. Говорил Ловелас странно. Вроде бы как человек, но при этом чувствовалась в нём какая-то фальшь. Будто он старательно что-то скрывал… Или…

Или просто притворялся человеком.

– Николай… – вперёд вышел Стас. – Как ты выбрался?

– Я забрал лошадь, – без капли раздражения, но с ноткой изумления сказал Николай. – Я говорил уже.

– Я должен это проверить, – опять вмешался я. – Обязан.

Подошёл к ближайшему Небесному Охотнику. Посмотрел на него снизу вверх. Из прорези шлема на меня воззрился надменный взгляд.

– Дай коняжку погонять, а? Я отдам.

– Нет, – отрезал воин. – Всадник един со служителем Неба.

– Видишь, не работает так, – повернулся я к Ловеласу. – Иначе на хера бы Юра тут флаев строил. Сразу бы одолжили. Брешешь ты нам, эльф новой генерации. Тайна в тебе есть. Чую я её, – зловещим голосом протянул я.

Тот несколько секунд молчал, потом произнёс.

– Он не един. Мы – едины. Выводок един. Лишние оковы тайных властителей этого мира мешают вам видеть всю картину.

– Оковы чего, прости? – охренел я. – Это что ещё за масонская ложа у вас сложилась среди лесов и болот? Скажи просто: скормил ты Юриного гонца Выводку.

– Вы не поймёте. Она – поняла бы. Но вы забрали её.

Перчатка, покрытая плесенью, указала на Свету. Лицо девушки окаменело от гнева.

– Есть кто из клана Головастика? – осмотрел я Небесных Охотников. – Пошлите ему весть, что не надо лететь на остров Унии. Наш дружочек уже здесь. Пусть возвращается.

Окружившие нас всадники молчали. Наконечники копий смотрели на Ловеласа и не дрожали. Могучая выдержка у бойцов.

– Я хочу выйти, – сказал охотник. Буднично, по-деловому. Упёр руки в бока. – И я вам нужен. Головастик так сказал. Забудем былые обиды?

– Ты убил нас во сне, – произнёс Кренделёк. – Перерезал всех, как цыплят. С хера ли тебе верить теперь?

– И охотился за нами, как за животными! – выпалила Света. – Не думай, что мы тебе тут рады.

Голова в рогатом шлеме повернулась к разбойнику, затем к заклинательнице. Повисла тишина, разрываемая лишь взмахами десятков крыльев в небе.

– Но без меня вам не выбраться, – сказал Ловелас.

Вот бы он шлем снял. Мимики сильно не хватало. Может, его корёжит там, и он пытается справиться с яростью, и только когда преодолевает приступ гнева – выдаёт эти спокойные фразы.

– Что было – то было, – продолжил охотник. – Каждому свой путь. Вы выбрали свой. Я выбрал свой. Теперь же – рады вы мне, не рады – выбора ни у вас, ни у меня нет.

– Почему ты так сделал, Николай? – спросил Стас. – Я не понимал, и это не давало мне покоя.

– Потому что вы застряли, – спокойно ответил Ловелас. – Юра говорил об этом до того, как уйти. Говорил, что нужно отбросить мораль. Нужно отбросить то, что было вне игры, и играть на выживание. Не оглядываясь ни на кого. Вы так не могли. Он предложил мне убивать вас вместе с ним. Сделаться злодеями и тем помочь вам тоже. Потому что тогда и вы будете расти, убивая нас.

Похоже на Головастика. Он что-то такое уже говорил, что готов взять дурную роль ради общей цели.

– Но он ушёл. Мне потребовалось время, чтобы решиться самому, – закончил Николай. – Люди приходили, но ничего не менялось. Я думал. И, в конце концов, решил сделать, как он сказал. Один.

Блин, а не этим ли Юра себе и купил выход из Бергхейма, а? Забросил идейную мину в головёшку Ловеласа и срулил. Хотя не слишком ли хитроумно для сучности? У неё ж запросики были типа «ударь того», «убей этого».

Впрочем, то, что он для Светланы попросил – несколько отличалось. Может, хмырь пытался навести застрявших бергхеймцев на хоть какое-то действие?

– Юра такое говорил? – растерянно сказал Стас.

– Да насрано, – оборвал его Олег. – Чё в итоге-то, ему в лесу мозги промыли, а мы сами выбрались. Без такой вот херни. Хорош пиздеть уже. Жопой к нему не поворачиваемся, и всё.

– Не так просто, – не согласился я. – Ща тут ветром его споры по континенту разбросает, и хер мы вообще к Твердыне подойдём. Зачем тебе выходить из игры, дружочек? Тебе багованую моховую прошивку в голову залили?

– Я хочу выйти, – спокойно ответил Ловелас. – Мне это нужно.

– Тебе или Выводку? – ухмыльнулся я.

Пауза затянулась. Пожалуй, даже слишком. Я чувствовал взгляд Николая из-под маски.

– Я не раб ему, – наконец, промолвил он. – Мы едины. Вы можете мне не верить. Ваше право. Я пришёл на зов. Могу уйти.

– Давай, вали! – отмахнулся я. Крикнул Охотникам:

– Всё интересное закончилось, возвращайтесь к барражированию и пафосным речам. Драки не будет.

Отвернулся и двинулся к башне.

– Лол… – не выдержал Миша. – А чё это ты нам катку руинишь? Не один тут.

– Да, – сказал Игнат. – Не один.

Болтливый хилбот, блин. Ещё и народ баламутит.

– Ладно, – так же лихо развернулся я. – Хитрый план сломан наивными товарищами. Не вали. Некуда валить. Хотел проверить, насколько важно тебе встать с нами плечом к плечу. Будем считать, что это был тест, который засрал Мишаня. Спаси-и-и-ибо тебе, малыш!

– Омг… – протянул жрец, махнул рукой. – Ну чикану-у-утый…

Явно недовольные Охотники начали подниматься в небо. Гиппогрифы с клокотанием и визгом отталкивались от земли, тяжело взлетая. Кто-то из всадников даже крикнул:

– Ходящие по земле ставят себя выше посланников Неба. Они считают, что могут убивать нас безнаказанно! Мессир приведёт нас к позору!

О! Восстание роботов начинается! Как это прекрасно. Как это возвышенно. Ведь всем известно, что голос борьбы рождается с первого крика. Теперь нужна тысяча перепостов и запустить заказ СММ-щикам для дискредитации Головастика в социальных сетях Небесных Охотников: мемчики посмешнее, истории послезливее. Начало положено!

Вот только смельчака тут же сшибли с гиппогрифа. Тело грохнулось в дорожную пыль, и сверху в него воткнули как минимум три копья его же товарищи, пригвоздив труп к земле. Потерявший всадника скакун с воем взмыл в небо, растворяясь в голубизне.

Метнувшие смертельные снаряды псы режима спустились. Один из них, упершись сапогом в грудь павшего и враскачку выдернувший копьё, произнёс:

– Никто не смеет сомневаться в Мессире.

Будто бы к нам обращался. Я даже поёжился.

Вскоре мы остались одни. Почти целиком воссоединившиеся бергхеймцы.

– Ситуация, да? – сказал я, нарушив всеобщее молчание.

Ловелас стоял, упершись руками в бока. Мох на его гиппогрифе извивался и иногда клочьями опадал на землю, где съеживался и чернел.

Мне никто не ответил.

– Это как с хулиганьём когда-то на улице, да? Типа, дай мобилу позвонить, да чё ты ссышь, верну. Или ты мне не веришь? И тут такой вот тупичок. С одной стороны – ну с хрена ли я буду верить такой образине? У неё на лице написано, что ему даже мама вряд ли верит. А с другой…

– В торец сразу суй, – посоветовал Олег. – Чё рассусоливать?

– Олеженька-Олежка, я реально удивился бы, если такой вопрос включил бы в твоей головушке процессы сомнения. И искренне восхищаюсь. Но вдруг ему реально надо позвонить, вдруг это действительно разговор человека с внутренней честью, которому глубоко оскорбительно такое недоверие. Невоспитанного человека, конечно, с проблемами в коммуникации. Может быть, даже социопата и, конечно, с большей вероятностью надо в торец, но…

– К чему это ты, Лолушко? – устало спросил танк.

– К тому, что нам ща реально надо отдать ему мобилу, – посмотрел я на Ловеласа. – Хотя мы знаем, что верить нельзя ни на грош, но и в торец – не вариант.

– Я буду сражаться за вас, – сказал Николай. – Вы можете мне не верить. Ваше право. Но я буду сражаться в полную силу.

– Колян, я никак не могу понять, как Выводок тебя отпустил. Наши последние встречи ясно дали понять – ты у него на поводке и с радостью посадишь на него всех нас. И вот ты здесь, хочешь выбраться. Остров Унии нынче полностью изумрудно-мохнатый, твой хозяин выпилил там всё живое.

– Сделал единым, – поправил упрямый Ловелас.

– Я тоже мог сделать всех едиными там. Мёртвенькими и едиными. Не уверен, что местные жители были бы рады.

– У тебя не хватило сил, – пожал плечами охотник. Вот ведь зараза… – Хозяин оказался могущественнее. Но хозяин сделал, что хотел, и вознаградил за службу. Отпустил.

– Или решил расширить свои владения за морем, – подмигнул ему я.

Ловелас хмыкнул:

– Ты, наверное, считаешь себя умным, шут? Тогда скажи, умник, зачем мне в этом случае было прилетать сюда? Я мог отправиться в самый дальний уголок континента, спрятаться в одном из лесов и начать оттуда экспансию. Так, как мы сделали это в Бергхейме, после «поражения». Селение за селением. Город за городом. Страну за страной. Пока всё не стало бы единым. Повсюду.

Резонно. Обидно, но резонно.

– Молчишь? Правильно – продолжил Ловелас. – Мне насрать на то, как вы ко мне относитесь. Что вы обо мне думаете. Но если отсюда можно выйти и для этого я должен вам помочь – я готов это сделать. Это общий интерес, ничего более. Вы ведь и сами тут вряд ли большие друзья друг другу.

Опять резонно. В реальной жизни всем гуртом водку пить не сели бы. Ладно…

– У нас же в башне есть правильные казематы? Что-нибудь тёмное, с глухими стенами и прочной дверью? – спросил я, не оборачиваясь, у товарищей.

– Есть, – сказал Кренделёк. – А что, хочешь его туда?

– Больше некуда. Посидишь взаперти, пока не выдвинемся в Твердыню, а? Докажешь свою готовность?

Ловелас медленно, будто неохотно качнул головой.

– Мы принимаем его? – недовольно спросила Света.

– Если хотим выйти – нам нужно его принять, – повернулся к ней я. Переглянулся со скривившимся Женей. – Но наедине с ним оставаться я никому не советовал бы. А то бац, как в фильмах ужасов, и потом будем пестицидами друг друга брызгать, чтобы выяснить, а не пожрал ли кого из товарищей мох.

Удивительно, но Стас промолчал в ответ на такое предложение. Даже не возмутился. И смотрел на Ловеласа без привычной беззлобности. С презрением, столь несвойственным ему, глядел.

– Юра, покажи дорогу, где там у нас темница для героя. Олежа, поможешь проводить нашего дражайшего товарища?

– Угу.

Ловелас безропотно проследовал за нами. Он шагал медленно, осторожно. Не проронил ни звука. Когда вступил в пропахший плесенью каменный мешок, то обернулся, скрестил руки на груди. Только спросил:

– Оружие заберёте?

Олег взялся за ручку железной двери. Я мотнул головой пленнику, кивнул танку. Преграда со скрипом тронулась с места. Лязгнула о проём. Громыхнул засов.

– Думаешь, не выберется? – сказал Юра, когда мы зашагали по ступеням наверх. По каменным стенам сочилась вода. Эхо отражалось от них и убегало куда-то в тёмные недра катакомб.

– Думаю, что придётся сторожить, – ответил я. – И, как я уже говорил, не поодиночке.

Дверь в казематы захлопнулась. Воздух сразу стал суше, теплее.

– Почему не поодиночке?

– Я ведь говорил, – поморщился я. – Отсылку к ужастику оставлял. Неужели не смотрели? Зима, страшные собаки, иголку в анализ крови?

– И чё?

– Ничё. Понимаешь, Юрчамба, ситуация какая… Ему надо выйти, и хрен знает зачем. Но куда проще ему будет выбраться, если мы все будем «едины». По одному затянуть в Выводок – и проблемы нет. Олежа сразу меня полюбит, мне понравится Миша, а это уже ни в какие ворота не лезет.

– Не будет такого, не ссы, – буркнул танк. Вышел из башни, бросив на прощание. – Даже, блядь, в мохе.

– Во мху, – машинально поправил я.

– Вот именно поэтому – не будет, – поморщился Олег.

Сценарист

Он остановился у саркофага. Коснулся тёплого пластика пальцами. Глянул на мониторы. Роттенштайн ждал. В огромном скалистом зале в форме полусферы они казались крошечными. Сбившись в кучку, игроки расселись вокруг своего лидера. Один из них явно спал. Давно ждут… Боятся пропустить.