Читать книгу "Шут из Бергхейма. Слуги Эммануила"

Коварный удар!

– Ульту сдавай! – заорал я Юре, и тот будто расплылся в воздухе, нанося сокрушительные удары ошеломлённому роттенштайнцу. Подпрыгнул, в развороте саданул рукоятью кинжала по каске охотника, и очнувшийся было Таксист снова обмяк.

А затем повалился на землю.

Вы убили игрока Таксист

– Я битком! Забирай ты! – выдохнул Юра.

Собрать всю добычу? ДаНет

Конечно же!

– Где его дружочки? – кивнул я на обобранный труп охотника.

– Меня ловили, епт, я, как вас свалили, собрал что смог и отошёл. Пару минут понаблюдал, как они рыщут, а потом думаю: с хрена ли сижу, и поскакал к кладбону. А тут слышу – голосит этот. Сразу усёк, в чем дело.

– Золотой ты человечище, Юра! А теперь – вали в инвиз пока.

– Шмот возьмёшь?

– Позже.

Снарягу я заныкал в яме за валуном, метрах в пятидесяти к востоку от холма. Набросал сверху мха, веток. Тот ещё тайник, но лучше так, чем лезть с богатством на рожон. Вот возьмёт Роттенштайн и явится сюда в полном составе в ближайшие минуты. Тогда малая победа обернётся ничем.

На капище имени Бергхейма я выполз на четвереньках. Быстро добрался до покрытого мхом камня. Присел, прижавшись к нему спиной и выбрав восточную сторону, так как по карте Гелбгартен, а значит и наши оппоненты, были на западе. Перевёл дыхание. Пока тихо. Пока есть шансы.

Миша объявился первым. Как проступил в воздухе, так сразу и упал ничком на траву. Посмотрел на меня с удивлением, снизу вверх. Я напустил на себя максимально безмятежный вид, но сделал страшные глаза и указал пальцем в чащу.

– В лес, бегом!

Жрец торопливо кивнул и послушно ретировался. Следующей появилась Светлана. Затем Женя. Лес к востоку молчал. Роттенштайн либо был уверен в своём застрельщике и не торопился, либо… Ну, второго варианта у меня пока не наблюдалось.

Когда появился Игнат, я попросил его задержаться. Остальные уже спрятались где-то среди зарослей у холма.

– Сейчас появится наш дружок. Я ему суну стан, потом лупи в голову, чем можешь.

Охотник улыбнулся.

О, с каким удовольствием Игнат саданул попавшего под коварный удар Таксиста. От души. Роттенштайнец рухнул как подкошенный. Я сдёрнул верёвку со штанов, отчего те стали спадать, и стянул ему руки за спиной. Добавил вяло мычащему стрелку от себя и схватил за ногу.

– Хватай вторую и – бегом!

Спелёнатый Таксист бился головой о корни и камни, пока мы тащили его в заросли. Я путался в штанах, и наконец-то плюнул, сбросил их, оставшись в исподнем. На кромке леса нас встретил Олег. Тоже от души приложился кулаком к лицу пленника, а затем подхватил обмякшего врага за подмышки, помогая нести.

– На хера он нам? – буркнул недовольно.

– Ну, ты прям будто никогда «языка» через линию фронта не таскал, – в тон ему ответил я. – Шустрее. Шустрее!

Глава двадцатая
Пытошная да болталошная

– Подьлий рюсский, где сидятен злобнен партизанен? – сказал я.

Пленный Таксист прислонился спиной к берёзе. Руки связаны, чтобы не дай Бог какой-нибудь клановый чат не вызвал.

– Брат, – промолвил он. – Зачем шутишь так? У меня дед на войне погиб.

– За вермахт воевал? С огнемёта деревни жёг?

Глаза охотника сузились.

– Ой, это что за реакция такая? – удивился я. – Думал, что обратился к святыне – и всё, я разрыдаюсь и отпущу на все четыре стороны? Так не работает, славный представитель Убера. Знаешь ли ты, что папа Чикатило вообще партизанским отрядом командовал? А сынок потом детишек по лесопаркам резал и кушал.

– Да ты говнюк, брат…

– Давай вот без этого, – я присел на корточки рядом с пленником. – Это ж не политика. Это ведь только там, «брат», кто первый назовёт оппонента Гитлером – тот и выиграл. Расскажи мне другую историю.

Я сел поудобнее, скрестил ноги.

– Чего вам, таким успешным и крутым ребятам, не сиделось в Твердыне? Чего припёрлись?

Таксист безмятежно смотрел мне в глаза, на лице лёгкая насмешка. Над нашими головами шелестела листва. Радостно щебетали птицы. Наш подавленный лидер сидел метрах в десяти от нас, спиной к охотнику. Весь шмот Юры остался у входа в Гелбгартен, потому что Кренделёк забил инвентарь моими шмотками, подхватил что-то ещё от Стаса, а дальше улепётывал без досконального анализа полученного снаряжения.

Так что шаман больше не являлся тем героем, что явился за нами на остров Унии Мороза. Теперь это был уставший, раздавленный рутиной человечек в простецком стартовом наряде.

Сам Кренделёк прятался в лесу, в дозоре. Чтобы господа из Роттенштайна не устроили сюрпризов. Где-то там же, на дне оврага, покоился весь наш уцелевший шмот. Нычка на будущее, когда опасность схлынет.

– Не будьте наивными, ладно? Вы ничего мне сделать не сможете, реально, – сказал Таксист. Устроился поудобнее. – Давайте закончим с этим. Вы победили, я проиграл. Сказать мне вам нечего.

– У нас тут рядом с булошной пытошная открыться может, – улыбнулся я, потёр ладони. – Как у тебя с болевым порогом? Оцени ржавую палку в глазу по шкале от нуля до десяти.

– Егор…

Ну кто ещё, кроме Стаса, мог одёрнуть шута, а?

– А что Егор? Может, у меня призвание? Может, я сейчас попробую, а затем в большом мире как пойду в плаще по городским паркам, как начну письку бабушкам показывать! – от напущенного во взгляд безумия Таксист улыбаться перестал.

– Фу, Егорчик! – хихикнула Света. Они с Женей сидели рядом, обнявшись. Странно, но вот такого, как с Олегом, у них не было. Призыватель пусть и был мудаком, а к девушке относился внимательно и даже нежно.

– Ты ебанутый? – спросил Таксист.

– Ну, дык! – радостно закивал я. – Со справкой!

– Делайте что хотите, только побыстрее. Семеныч поймёт, что вы меня взяли, и вам хана.

– Судя по тому, что я знаю о вашем лидере – за просранный шмот тебя по голове не погладят, – подмигнул ему я.

– Не погладят. Но мы запасливые, брат, – подмигнул в ответ он.

– Что мы вам сделали, молодой человек? – Стас подошёл ближе. – Почему вы упорствуете? Свершилось и свершилось, ничего не изменить. Но, быть может, мы совершили где-то ошибку? Обидели вас чем-то случайно? Сейчас же всё выглядит обидно и несправедливо. Столько трудов насмарку.

Брови Таксиста полезли вверх.

– Выбирай, «брат». Либо он, либо я, – осклабился я. – Рекомендую выбрать мои методы. Они не так мучительны.

– Послушайте, парни, – поморщился пленник. – Хватит тратить моё и своё время. Вы грязные ублюдки, точка. Толпа не умеющих ничего засранцев. Эту игру вам не выиграть. Поэтому не мешайте мне. Я вас обосрал – кончайте меня, и хорош.

– Запятая, – поправил его я.

– Чё?

– Ты сказал «точка» и продолжил. Значит – запятая.

– Ты реально больной?!

– Угу. А у тебя, и правда, такси – это хобби, а так есть свой бизнес и много миллионов на счету?

Ноздри охотника раздулись до неприличных размеров. Задел, что ли?

– Просто все таксисты так говорят, – смущённо пожал плечами я, – и я подумал, что…

– Поймите… Таксист, извините, не знаю вашего имени, – вновь вмешался Стас. – Мы просто хотим понять, чем мы вам помешали? Вдруг это всё – недоразумение.

– Они атакуют Бастион… – ахнул Головастик. Встрепенулся весь. Вскочил на ноги. Замахал руками в воздухе. – Вот что им нужно было. Выбить шмот и забрать Бастион! Меня не трогать. Я занят.

– Такие правила игры, – сказал вдруг Таксист. – Выберутся только те, кто победит. Ничего личного, брат.

– Пошёл ты на хер, Лёха! – ответил ему Головастик. – Сейчас я взгрею твоих приятелей.

Охотник заёрзал. Взгляд изменился.

– Ой. Божечки-кошечки! – понял я, – ты нас тут и фармил, чтобы Юрчамба активно защищаться не мог?

Таксист молчал. Растянул губы в тонкой улыбке.

– Знаешь, что мы сейчас с тобой будем делать? – я чуть наклонился к нему с видом опытного политического интригана. – Мне тут подсказку хорошую дали, во времена бесславных странствий. Хочешь, расскажу?

– Удиви меня.

– Бочка, – поиграл бровями я.

– Штопор, – осклабился Таксист.

– Эээ…Неожиданный ответ.

– Я подумал, мы играем в ассоциации.

Хорош, чертяка. Хорош. Может быть, в реальном мире мы могли бы и подружиться.

– Мимо, – с серьёзным видом проговорил я. – Продолжим. Так вот. Бочка. Вторая подсказка – болото. Глухое.

– Это сложнее. Канарейка?

– Третья подсказка – ты. Бочка. Болото. Опять ты. Помогает?

– Не пойму, к чему ты клонишь, Лолушко.

– Мы находим тебе хорошую бочку. Связываем тебя. Хотя этот пункт можем пропустить, – я глянул на верёвки. – Затем запихиваем в тебя хороший кляп, а тебя суём внутрь. Бочку опускаем в трясину. Осторожно так опускаем, мха сверху накидаем для маскировки. Будет эдакая кочка, одна из многих. Мы не изуверы, поэтому закрепим её так, чтобы ты не утонул и мог дышать. Потом уходим. Ты остаёшься.

Улыбка стала чуть поменьше.

– Есть тебе не надо. Пить не надо. Убить тебя некому. Друзья твои тебя не найдут. И сидишь ты в ней, пока либо бочка не сгниёт, либо игра не закончится.

– Блядь… – сказал Таксист.

– Понимаешь ситуацию? – вкрадчиво продолжил я. – Печальная, правда? Хантов же у вас нет больше, верно? Без радара отыскать человечка в чаще и так-то непросто. А уж кто будет болота осматривать? Да и… Станут ли тебя искать, «брат»?

– Сука ты какая, – покачал головой охотник. – Вот реально сука…

– Ну, кто с мячом к нам придёт, от того мы в футбол и проиграем.

– Чего ты хочешь, Лолушко?

– Просто из принципа уже – зачем явились?

– Юра сказал же. Выбить из вас шмот, снять прогресс Бастиону. Это ведь правила такие, брат. Кто победит – тот и выйдет!

– Ты реально думаешь, что какой-то хмырь, удерживающий прорву людей в плену, так просто отпустит часть из них? – склонил я голову на бок. – Я не то чтобы сомневался – наоборот, хотел бы верить. Но… Я бы не отпустил.

– Да Наташка у нас так же считала, но потом Семёныч списался с тем, кто всем заправляет, и тот всё объяснил. Его, ж, парни, никто не видел. Никто его не знает. Эксперимент закончится, и всё. Победителей он отпустит, остальных…

Пленник прервался, заметив пристальное внимание окружающих.

– Это мы – остальные. Нам – интересно, – ехидно приободрил его я. Слушали Таксиста все, кроме Головастика. Тот размахивал руками, двигая невидимые панели, и ругался.

– Блядь… Вы же всё понимаете?! – процедил пленник. – Тут либо выиграешь, либо сдохнешь. Мы все в одинаковом положении, парни.

– Ты скажи, что с остальными? – настойчиво повторил я. – Просто озвучь. Так прекраснее, когда тайное вслух говорят!

– Сдохнут! – рыкнул он, напрягся весь, затравленно озираясь. – Все другие – сдохнут. Он свалит, заберёт результаты, и бросит всех там, где держит. Это, блядь, понятно должно быть. А победители – выживут. Цена победы, блядь, – жизнь. И все поступили бы так же. Чё вы смотрите? Сами будто не планируете выиграть?

– Мы, если выберемся, то сразу в полицию пойдём, – сухо сказал Стас. – Чтобы спасти остальных!

– И мы, брат! – возмутился Таксист, повёл плечами, морщась. – Вы чего, парни? Мы, блядь, не чудовища. Мы такие же, как и вы. Просто ближе к цели! Нас любая другая пачка с радостью скинет с вершины топов. Поэтому валим для профилактики. Чтобы не добрались до выхода раньше нас. Потому что у вас же не будет цели боссов раньше нас свалить, верно? Вы, парни, будете делать так, чтобы мы не выиграли. Верно? Ну не спорьте, видели уже у вас гостей из Светлолесья!

– Не спорим.

– Сами виноваты. Вон, в Пяте Титана сразу сказали, что играют честно. Боданулись с ними разок – и всё. Там суровые парни, спортивные. Они нам не гадят, мы им не гадим. Вон, первого босса свалили уже – и ничё, не мешаем им. Всё по справедливости. А вы ведь будете гадить, раз со Светлолесьем связались. Понимаете, что шансов у вас нет. Мы вовсю в Твердыне, а вы вон, данжи фармите. Вам никогда нас не догнать. Даже если соберёте кучу неодетых бойцов.

– Тебя завалил рога и неодетый танк, – напомнил я.

– Я сам подставился.

– Возможно. Но мы ж к вам не лезли.

– Говорю ж – профилактика, брат. Если Светлолесье у вас было – значит, вы с ними. Проще час сюда, час тут, час обратно. Вы в жопе, мы дышим спокойно. Всё честно. На прогресс такой перерыв повлияет не сильно.

Час туда – час обратно?! Божечки-кошечки, портал рядом где-то?

– Я смотрю, у нас начался откровенный разговор, и меня это радует. Тогда следующий вопрос. Где п….

Я мысленно врезал себе по губам. Егорка, ополоумел? Чего ты творишь! Чуть не слил важную информацию! Не стоит Роттенштайну знать, что их логистика давно уже не тайна.

– …падла, которая нас пасла? – выкрутился я.

– Чё? Парни, какая падла?

– Вы слишком много знаете о нас, хотя мы вас видим впервые. Ясно, что где-то сидит кто-то из ваших сокланов и сливает информацию. Не держи нас за дебилов, ладно? Скажи, кто и где.

– Я-то откуда знаю, брат? Михаил Семенович сказал – выдвигаться. Задачу поставил. На хера спрашивать детали? Тут под каждым кустом какой-нибудь рейнджер тихариться может! Только я, если надо будет, выставлю под сотню бойцов, если Бастионы не считать. А у кого-то вон – ордена целые.

– Бочка, Лёшка. Бочка, – улыбнулся я. – Мы, вроде бы, и правда, начали верить друг другу, зачем ты это портишь?

– Да я реально не курсе, парни!

– Олежа, попробуй ты с ним поговорить, – мягко встал я.

– На хера?

– Я хочу узнать, сколько у них охраны у Твердыни. У меня ведь тоже есть источник, – последнее адресовалось скорее Таксисту, чем Снежку. – Потом сравним результаты, а там определимся – бочка или не бочка. Ну и… – широко улыбнулся я, – мало ли, может, есть у тебя интерес какой-то свой. А я отойду…

Наш танк подошёл к сидящему Таксисту. Тот запрокинул голову, вглядываясь в очередного дознавателя.

– Привет, бля, – сказал Олег и от души врезал кулаком по лицу связанного охотника. Удар повалил того на землю. – Я – Олежка. Есть разговор.

– Он же наш пленный, Олег! Зачем! – воскликнул Стас. Игнат положил руку барду на плечо, покачал головой. Тенью рядом со Снежком возник Миша. Лицо жреца не предвещало ничего хорошего.

Ух! Не хотел бы я быть на месте роттенштайнца.

Под ногами мягко пружинил мох. Птицы радовались солнцу. Так сильно радовались, как никогда не бывает в настоящем летнем лесу. Там реально тише, чем в цифровом мире. И это жаль.

Я прошёл мимо Головастика. Тот зло улыбался, сардонически. Значит, дела идут не так плохо, как могли. Это утешает.

– Далеко не уходи, – сказал шаман. – Они нарвались на активный деф и затихарились. Ждут за пределами башен. Я слежу за ними.

– Игнат, помоги, пожалуйста, – позвал я нашего охотника. Тот неохотно отошёл от места истязания.

– Ну?

Я двинулся в лес, поманив соратника. Вполголоса спросил:

– Радар на сколько бьёт?

– Сто метров. Может, двести.

– Где Юра? Кренделёк который.

Игнат прищурился, мотнул головой:

– Не вижу.

– Поглядывай тогда. Как заметишь – дай знать. Хочу понять доступное расстояние. Эта абилка как, с уровнями?

Охотник кивнул.

– Какой у тебя?

– Третий.

– Какой максимальный?

Он пожал плечами.

– Расстояние меняется с уровнем?

– Нет.

– Бля, Игнат, давай чуть пространнее, я будто с банкоматом Сбера разговариваю!

– Нет, не меняется.

– А что меняется, Игнат? – закатил глаза я.

– Детализация. Высвечивается имя того, кто попал в радар. Уровень.

Я кивнул и потопал вглубь леса. Беседа с Таксистом дала не слишком много полезной информации. Самое важное, что из неё надо извлечь – где-то рядом портал и, вдобавок, Роттенштайн допустил до Твердыни Пяту Титана. Если пленник не врёт. А как узнать, где правда? И самое главное… Неразумно будет его отпускать. Нельзя так делать.

Но и запирать в бочке, в болоте – мы ж тут все тогда будем такие, как тот поганец снаружи. Лабораторные крысы, жрущие друг друга на радость учёному. Эх, будь я суровый мужик, не сомневался бы. Есть чёрное, есть белое. Белые хорошие, остальных в топь. Ох, как просто было бы! Мы можем срезать одного игрока лидеру. И тогда, может быть, выиграем.

– Вижу, – сказал Игнат.

– Стой!

Охотник послушно замер. Оборвал веточку у молодой осинки, очистил её от листьев. Сунул в рот.

– Где он?

Игнат указал рукой направление.

Метров сто я шёл молча. А потом заговорил с лесом.

– Юра? Ты где?

Под ногами трещали сучья.

– Юра? Юре-е-е-ец?

– Чё? – раздалось за спиной. Я аж подпрыгнул. Кренделёк вышел из невидимости. В чёрном провале капюшона лица видно не было, но он точно скалился.

– Есть план, – сказал я ему. – Видишь Игната?

Разбойник обернулся, кивнул.

– Добавь к этому расстоянию ещё шагов шестьдесят и запомни.

– На хрен?

– У тебя будет великая миссия. Почти как у Фродо, но ничего с собой нести не надо.

– Проясни.

И я прояснил.

Глава двадцать первая
Судьба человека

Когда мы с Игнатом вернулись во временный лагерь, Таксиста в нём уже не было.

– Егор! Егор! Слава Богу, вы вернулись! – бросился ко мне Стас. – Может быть, вы сможете…

– Уходим, – прервал его Головастик. Указал направление рукой. – Роттенштайн двинулся к респу, мои ведут их с неба. Идём по прямой на север, там нам приведут коней. После чего запираемся в Бастионе и ждём.

– Эм… – многозначительно выдавил я. Огляделся.

– А где Снежок и Миша?

– Отличная идея пришла тебе в голову, Лолушко. Превосходная. Они отыщут какое-нибудь болото и притопят нашего противника там, не насмерть. Бочки у нас, как ни странно, нет. Но эту сложность можно превозмочь, – торопливо сказал Головастик. – Теперь поспешим.

– Видите, Егор? Видите? – всплеснул руками Стас.

– Книгожор, прекрати! – одёрнул его шаман.

Я оглядел товарищей. Мнения, похоже, разделились. Раз двое ушли с Таксистом – значит, они, скорее всего, поддерживают позицию нашего верховного главнокомандующего. Стас точно – противник такого решения. И, судя по тому, с какой надеждой смотрела на меня Света – он не в одиночестве.

– Так нельзя. Мы не должны так поступать! – повысил голос бард. – Это бесчеловечно!

– Плюсую, – сказал я. – Ты чего удумал, Юрчамба?

– Вот давай без этого, Лолушко. В благородство играть будем, когда выберемся отсюда. Сейчас мы отрезали мощный кусок от команды врага. Это задержит Роттенштайн, и у нас появится возможность преуспеть.

Я поморщился, потянул носом, спросил напряжённо:

– Чуете?

Шаман принюхался, непонимающе уставился на меня.

– План дерьмецом пахнет, знаешь ли. Я – против, короче.

– Ты же его придумал, – вонзил в меня взгляд Головастик.

– Я пугал. Типа БУ! В чёрном-чёрном городе есть чёрный-чёрный Лолушко, и у него чёрные-чёрные мысли. Ну, божечки-кошечки, я ж не марамой какой-нибудь – всё, что в голову взбредёт, исполнять бежать. Ты там не потерялся вообще, Юра?

– Цель важна, Егор, – терпеливо и нарочито спокойно заговорил шаман. – Я понимаю, что вас со Стасом это задевает. Допускаю, что в душе есть сомнения. Поэтому так и решил. Позвольте побыть мерзавцем за вас. Примите это решение и давайте уже двигаться. Как только…

– Я тоже против, – сказала Света. – Это низко…

– Ещё один моралист! – констатировал Головастик. – Ты-то куда?

– Дядь Юр… Я поддержу ребят, – а вот это меня удивило. Женя с человеческим лицом?

– Вы хотите жить? – процедил Юра, оглядывая нас. – Вот сами себе скажите – хотите ли вы жить? Стоит ли ваша жизнь подобного вот… человеколюбия? Потому что цена ему – победа. Вы готовы её заплатить?

– Юрец, я об этом думал, – сказал я. – Но знаешь, до чего додумался? Лучше сдохнуть, чем по головам ползать. Реально, один раз сделаешь что-то не по совести – и жить с этим потом до конца.

– Вы обезумели… Если не мы, то нас! – опешил Головастик. – Что вы такое говорите? Это же не игра, друзья. Это серьёзно. Ну, нельзя сейчас упираться в дешёвую мораль. Такие правила, понимаете?! Если на вас с ножом полезут убивать, вы что, гордо умрёте?

– Это другое. Куда они пошли? – обратился я к Стасу.

– Туда, – ткнул пальцем тот.

– Игнат, поможешь? Я тот ещё следопыт. Заплутаю, заблужусь, а там вдруг избушка из карамели встретится, и хрен вернусь, пока не доем её.

Охотник задумчиво хмыкнул. Посмотрел на меня, затем на Головастика.

– Игнат, ты же разумный человек. Ты же понимаешь меня, – схватился за соломинку шаман.

Из пустоты возник Кренделёк:

– Юра сказал, что по нашу душу пачка чешет. Вы, может, как-нить потом побалакаете о нравственных законах?

– Скажи им, – обратился к нему Головастик. – Скажи, что они глупость замыслили. Что на войне – как на войне!

– Воздержусь, – отмахнулся Кренделёк, – Чё делать-то, Лолушко? Чё с планом?

– В силе… Игнат?

Охотник сплюнул веточку:

– Сложно, – сухо обронил он.

– Идите в Бастион. Я дорогу сам найду, – развернулся я и поспешил туда, куда показал Стас. – Юра – по плану.

Игнат нагнал меня шагов через сто. Я ломился сквозь лес, изображая Чингачгука и разыскивая следы, где двое могли протащить третьего. Получалось, прямо-таки скажу, неважно. Несмотря на то, что опыт походный у меня имеется, и в лесах блуждать мне приходилось, но одно дело настоящая чаща, другое – компьютерная симуляция.

– Выбрал? – спросил я охотника.

– С трудом, – кисло сообщил тот. – Глупо. Или подло. Лучше глупо.

– Сам сомневался.

– Правда? – искренне удивился Игнат.

Перед нами начался склон, усеянный валунами. Чуть выше я разглядел содранный мох. Кто-то оступился. Вот ведь детализация.

– Почему это вызывает такое недоумение?

– Ты с ботами дружишь.

Звучало двусмысленно.

– И что? – напрягся я.

– И то.

Пустота хихикнула голосом Юры. Я даже вздрогнул. Совсем забыл, что невидимый разбойник всё это время блюдёт план.

– Тут всё не так просто. Женя рассказывал же про матрицы, – почему-то решил оправдаться я. – Они реально ничем не отличаются от живых людей. Вон, на Стаса посмотрите.

– А что Стас?

Я прикусил язык. О том, что бард в реальности умер – говорить пока не надо. Это всё осложнит. Тем более что тогда и читающая логи сучность заподозрит, что контроля у неё стало чуть меньше. Да, население целой страны стало религиозными зомбями и ушло в одну точку, но это вряд ли даст ему ответов больше, чем разумная система.

– Он тоже с ними, как с людьми, – буркнул в ответ. – Давайте шустрее.

Мишу и Олега мы нагнали минут через пятнадцать. Как раз в тот момент, когда Таксист снова получил в жбан от танка при попытке вырваться.

– Дормаму, я пришёл договориться! – крикнул я.

– Лолушко? – обернулся Олег. Встряхнул обмякшего пленника.

– Отбой воздушной тревоги, друзья мои. Путем демократического голосования было решено, что мы избрали деструктивные методы. Было получено несколько петиций из комиссии по правам человека, шесть нот из ООН, и двадцать четыре представителя лечебных заведений оказались под санкциями, потому что выпускают слишком вкусные эликсиры от кашля.

– Чё? – он так умильно реагирует на мои реплики…

– Отпускаем его, чё.

– С хера ли?

Говорил Олег. Миша смотрел волком. Маленьким, тщедушным волчонком.

– Блядь, что за мутки, Лолушко? – Снежок заломил руку Таксисту. – Чё опять началось?

Мы подошли чуть ближе.

– Голоса разделились. За притопление – Головастик, ты и Миша, я так понимаю. Остальные либо против, либо воздержались. Мы ж тут не президентов выбираем, тут мнение каждого важно!

– Омг… – протянул Миша, закатив глаза. – Это же слив стопроц тогда!

– Мне насрать на голоса, – набычился Олег.

– Чё, опять смахнёмся, раз на раз? – весело предложил я.

Воин оттолкнул пленника, распрямился, повёл плечами:

– Ну, давай, ёпт!

– Он прав, – сказал Игнат. – Отпускаем.

– Ну, мне по херу, одного или двоих мутузить. Я тут тоже не солирую, ёпт.

Миша криво улыбнулся. Два барана.

– Воу! Ща будет арена два на два! Четыре раздетых мальчика будут избивать друг друга, чтобы выяснить, кому принадлежит очаровательная… Эм… Нет, это не похоже на рыцарский роман. И принцесса не слишком хороша, да и пол у неё другой. Может, договоримся? А то зашквар. Неправославно.

Так, главное, чтобы не вылез Юра. Он, как я говорил, должен следить в отдалении. Его задача – вести Таксиста до портала и не отсвечивать.

Пленник сел на землю, наблюдая за нами. Рот заткнут.

– Он ведь тебе всё по чесноку рассказал? – кивнул на него я.

– По херу, – пожал плечами Олег.

– Олежа, давай будем реалистами, – решил я попробовать поговорить серьёзно, выдумывая доводы на ходу. – Вытащат отсюда этого лукаря. И из болота тоже. Я вон по следам за вами пришёл. Ща пачка Роттенштайна явится и сделает всё то же самое. Да, потеряют время какое-то, возможно, но всё равно вытащат своего. Понимаешь? Эта идея с болотом хороша только на бумаге и тогда, когда неизвестен сектор пропажи. А так – нагонят они сюда своих прихвостней, прочешут всё. Следопытов там разных пришлют, или ещё чё магически-волшебное. Или вообще система поможет, задание им сгенерирует и метку на карте оставит – типа, найдите соратничка и получите десять золотых и можжевеловую веточку. Стоит ли оно того, Олежа?

– Не найдут, – уверенности у танка стало чутка поменьше.

– Олежа, – продолжил давить я. – Он тебе сказал, сколько у них мяса к Твердыне согнано? Там битва похлеще, чем во «Властелине Колец» будет. Если они половину на поиски отправят – цепью всю страну пройдут и отыщут. Хорош уже кочевряжиться. У нас времени мало. Роттенштайн к кладбону шёл уже, пока я вас по лесу разыскивал.

Миша покосился на товарища, шепнул на ухо что-то. Таксист промычал.

– Тихо ты, – шикнул на пленника я. – Так что давай, Олежа, валить в Бастион. Нам теперь всё утерянное восстанавливать. Ребята нам подгадили, но и его шмотки им теперь тоже собирать.

– Сука, – повернулся к Таксисту Олег. Сделал резкий шаг и засветил ногой в голову. Пленник грохнулся на мох.

– Сука! – громче сказал воин. Дёрнулся и заорал изо всех сил: – Су-у-у-у-ука-а-а-а! БЛЯ-Я-Я-Я-Я!

– Полегчало? – спустя паузу спросил я. Снежок огрызнулся:

– Иди в жопу. Пошли, Мишань – он прав, по ходу. Хернёй страдали.

Таксист снова что-то промычал. С трудом поднялся на колени – со связанными за спиной руками это не самая прозаическая задача. Встал на ноги. Смотрел пленник на меня.

– Спасибо за ночь, такси я тебе вызывать не буду, дорогу найдёшь, – ухмыльнулся ему я. – Дверь не запирай.

– Говно, блядь, – сказал, проходя мимо меня, Олег. – И решил делать говно, и получилось говно из этого. А ты красиво устроился. И правильный весь такой, и, блядь, победитель. Мы же будто пидорасы какие-то теперь. Бесишь, реально.

– Сам себе противен, – сокрушённо вздохнул я. – Держимся к северу, до тракта. Перебежками. Игнат, пали радаром всё, что можешь! Что незнакомое увидишь – вопи, кричи, топай ногами и показывай направления. Драться нам с ними нечем. Рвём когти, братие.

* * *

– Будь ты проклят, – сказал Хельге. Миша, ожививший викинга, лишь хмыкнул. Подошёл к следующему из поверженных скандинавов. Дважды выдернутый с полей вечного счастья бергхеймец в сердцах сплюнул на землю.

– И ты, – сказал он мне. – Будто псы твои ходим за тобой. Будто…

– Свора? – ухмыльнулся я.

– Свора! – кивнул тот. – Прежде свободная, а ныне…

– К славе веду вас, псы Одина. К вечной. Каждая жизнь, взятая твоим клинком, приближает победу над Серым Человеком. Так что не время умирать, бро, война ведь! Или я уже использовал эту шутку?

Хельге скривился и пошёл к поднимающемуся с земли Бьорну. Протянул руку другу, дёрнул на себя и молча хлопнул по спине, обняв. Миша двинулся к следующему мертвецу.

Сухопарый старик у входа в подземелье безучастно взирал на то, как когда-то эпические герои подошли к его владениям и принялись некромантить всех подряд.

Воссоединившийся Роттенштайн пропал с наших радаров (которые обеспечивал один из Небесных Охотников) часа через полтора. Я даже было подумал, что зря отправил Кренделька на сопровождение бывшего пленника. Поэтому, когда Головастик мрачно сообщил, что его разведчика сбили, печали во мне не было совсем. Тихое торжество, да и только.

Забрали из схрона в лесу снаряжение, за которое, надо сказать, очень сильно переживалось. Вдруг найдут случайно? Наследили-то мы там порядочно.

Но повезло. И вот мы у Гелбгартена. Забирать у валькирий павших в бою бергхеймцев. Игнат получил весь шмот убитого Таксиста, и теперь выглядел точь-в-точь как он. Травинки во рту охотника как-то даже не хватало. Мне вернулись Оскал, Разрыватель, да и в целом потери не ощущались. Разве что ремень Тора пропал. Но его давно пора было менять.

– Что там Кренделёк? – спросил я в очередной раз. Головастик отмахнулся:

– Его там ждут, как придёт – направят сюда. Давайте не будем упускать время. Нам необходимо восстанавливаться. Идём в две пачки. Я, ты, Стас и викинги – первая пачка. Остальные все во второй пачке. Дпс в первой группе не нужен. Его за глаза хватает.

– Чё, бесконечный гринд, да?

– Других вариантов нет. Зато это сдвинуло меня с мёртвого решения. Михаил Семенович зря так поступил. Я не просто так тянул время со Светлолесьем. Больше не буду.

– Поднимаем все кланы и ватагой громим супостата?

– Да. Теперь – да. Я думал обойтись без этого. Но раз нас на упреждение… То руки мои развязаны.

– Ути-ути. А кто у нас тут такой обиженка? – дурачась, сказал я.

– Заткнись, дурак.

– Ну вон, сказал же чувак – договорились они с Пятой Титана. Типа пропускают их.

– Я упоминал ведь, что Михаил Семенович не договаривается. Не знаю, что такого сделала Пята, раз их допустили. Вон, поверь, со мною ведь тоже можно было прийти к консенсусу. Я ведь с ними столько отыграл. Но нет. Сначала стреляют, потом спрашивают…

– Так ты ж вместе с ними Пяту бил?

– Нет. Вольне Ксенство – да. Айвалон – да. Светлолесье – да. Хиттолампи и бить не пришлось. С Пятой не сталкивался. Зря он так со мною. Очень зря. Я уже отправил весть Стриммерше.

– Нас почему не спросил? – прищурился я. – Вдруг другие варианты есть?

– Нет других вариантов. Кончено. Всё, хватит болтать. Вперёд.

Старец оживился, когда Головастик подошёл к нему, и скрипуче начал:

– Тени прошлого довлеют над этим местом. Я могу открыть вам путь…

– А что будет, когда мы тюкнем Роттенштайн? – спросил я, подойдя. – Дальше будем меж собой разбираться, каждый сам за себя?

– Увидим.

Старец отстраненно зачитывал приглашалку в подземелье. Позади нас стучали топоры. Бергхеймцы возводили частокол. В небе кружились с десяток всадников на гиппогрифах. Огромный стальной гигант, ростом метров в десять, стоял вдалеке на дороге, положив гигантский меч на плечо. На этот раз Головастик решил подстраховаться.

– Пора, – сказал шаман.

И мы вошли.

– Лолушко. Кто были те задохлики? – спросил вдруг хёвдинг. Харальд отмалчивался, пока мы общались у входа в подземелье, и заговорил только тогда, когда перед нами вновь встали мертвецы. – Почему они коварно ударили вам в спину?

– Человек человеку – задохлик, вот почему.

– Я понимал, что делаю всё неправильно. Но ярость туманила взор. Видел лекарей их, но нечто сильнее меня заставляло бить рыцарей. Безумие. Те, кто должны выступить против Серого Человека, истребляют друг друга.

– Знаешь, Харальдиньо, ничего необычного. Это только в книжках хорошие ребята мочат плохих. На деле-то всегда хорошие мочат хороших. Мудаков не так много – они просто заметнее.