Текст книги "Хожение за три моря"

Я.С. Лурье
Археографический обзор

«Хожение за три моря» Афанасия Никитина впервые было издано П.М. Строевым в 1821 г. во второй части Софийского временника, заключавшей в себе (начиная с 1425 г.) летопись, названную впоследствии Софийской II летописью[1473]1473
  Софийский временник, или Русская летопись с 862 по 1534 г. Издал Павел Строев. Ч. II, с. 1425 по 1534 год. М., 1821, с. 145–164.


[Закрыть].

В 1849 г. «Путешествие Афанасия Никитина в Индии» было опубликовано известным археографом XIX в: И.П. Сахаровым в составе его «Сказаний русского народа». И.П. Сахаров указывал, что у него была особая рукопись «Хожения» (или отрывок из нее), но начало «Путешествия» было им напечатано по тексту Н.М. Карамзина, (опубликовавшего ряд отрывков «Хожения» в примечаниях к «Истории государства Российского»), основная же часть по Софийскому временнику и лишь небольшой отрывок текста (об обратном путешествии Никитина) – по собственной рукописи И.П. Сахарова[1474]1474
  Сказания русского народа, собранные И. Сахаровым, т. II, кн. III. СПб., 1849, с. 170–182.


[Закрыть].

В 1853 г. «Хожение» было опубликовано вместе с Софийской II летописью, в т. VI ПСРЛ, однако помещено оно было не в тексте, а в «Прибавлении» и издано не по тому списку, где содержалась сама Софийская II летопись, а по Троицкой рукописи, открытой и процитированной Карамзиным; списки Софийской II были привлечены лишь для разночтений (Прибавление Г, аЬ); отдельно в том же приложении был опубликован текст «Хожения» по списку XVII в. из. собрания Ундольского (Прибавление Г, cd)[1475]1475
  ПСРЛ, т. VI. СПб., 1853, с. 330–345 и 345–354. Текст из «Прибавления» к ПСРЛ, т. VI был перепечатан в издании: Афанасий Никитин. Хожение за три моря. С переложением ритмической речью, предисловием и комментарием Н.В. Водовозова. М., 1950 – с неверным указанием на то, что это текст из Софийской II летописи (в действительности это был текст Троицкого списка).


[Закрыть]. В 1910 г. «Хожение» было опубликовано в ПСРЛ, т. XX, в составе Львовской летописи, близкой к Софийской II[1476]1476
  ПСРЛ, т. XX, первая половина, ч. I. СПб., 1910, с. 302–313.


[Закрыть].

Первое отдельное издание «Хожения за три моря» было осуществлено значительно позже – этим изданием в 1948 г. открылась академическая серия «Литературные памятники» К.Н. Сербина, готовившая текст «Хожения», следовала в выборе списков и разделении их на группы издателям ПСРЛ, т. VI: так же, как и в ПСРЛ, здесь было опубликовано два вида памятника: «Троицкий список XVI в.» с разночтениями по летописным текстам и «Список Ундольского XVII в.». Использование летописных текстов лишь для разночтений к Троицкому списку, очевидно, оправдывалось в глазах К.Н. Сербиной тем обстоятельством, что Троицкий список отличался «наибольшей полнотой текста»[1477]1477
  Хожение за три моря Афанасия Никитина 1466–1472 гг. / Под ред. акад. Б.Д. Грекова и чл.‑ кор. АН СССР В.П. Адриановой-Перетц. М.; Л., 1948, с. 133.


[Закрыть].

В 1958 г. «Литературные памятники» опубликовали второе, дополненное и переработанное издание «Хожения за три моря». Сопоставление между собой списков «Хожения», произведенное для издания 1958 г. автором настоящего обзора, позволило сделать вывод, что ни редакцию, представленную Троицким списком, ни летописную редакцию нельзя вывести одну из другой, что, иными словами, «обе они, независимо друг от друга, восходят к единому протографу (авторскому тексту или его копии); лучшие чтения, отражающие этот протограф, по временам обнаруживаются то в той, то в иной редакции». Вместе с тем сравнение показывало, что «восходящая, как и летописная редакция, к протографу, редакция, представленная Троицким списком, в ряде случаев…дальше отстоит от него в тех местах, где первоначальный текст был подвергнут в ней значительной стилистической и политической правке»[1478]1478
  Хожение за три моря Афанасия Никитина 1466–1472 гг. 2‑е изд., доп. и перероб. М.; Л., 1958, с. 166 и 171.


[Закрыть]. Эти наблюдения дали основание опубликовать «Хожение за три моря» не по двум, а по трем версиям, представленным Троицким списком конца XV – начала XVI в., Эттеровым списком XVI в. (список Львовской летописи с разночтениями по Софийской II летописи) и Списком Ундольского XVII в.

Текстологическая работа, предшествовавшая изданию 1958 г., в значительной степени была учтена в трех последующих изданиях, выпущенных в 1960 г. Географгизом, в 1980 г. – издательством «Советская Россия» и в 1982 г. – издательством «Художественная литература» (в томе: «Памятники литературы древней Руси. Вторая половина XV века»). Редакторы роскошного издания, подготовленного Географгизом, ограничились тем, что перепечатали «Хожение» по Троицкому списку из издания 1958 г., не оговорив этого, однако, в основном тексте и не дав никаких указаний на исправления, заимствованные из академического издания. Но так как в издании помещено было также факсимильное воспроизведение Троицкого списка и перевод «Хожения», сделанный Н.С. Чаевым (из того же издания 1958 г.), то читатель оставался в полном недоумении относительно причин расхождения как между факсимиле рукописи и изданием текста, так и между изданием текста и переводом (сделанным, естественно, не по одному лишь Троицкому списку, но с учетом лучших чтений летописной версии, представленной Эттеровым списком). Заметим также, что для такого издания, где публиковалась только Троицкая версия «Хожения», следовало бы дать не просто текст Троицкого списка, а учесть также чтения летописного вида (как это и было частично сделано в издании 1948 г.)[1479]1479
  Ср.: Лурье Я.С. Издание без текстолога. – Русская литература, 1960, № 3, с. 220–223.


[Закрыть].

В изданиях 1980 и 1982 гг. в основу был положен текст летописной редакции (Эттерова списка), как наиболее близкий к первоначальному тексту «Хожения»; в текст были внесены лишь необходимые исправления по Троицкому списку. Но оба эти издания не имели научного аппарата; допускались лишь указания на исправления текста.

В издании «Советской России» дополнения и частичные исправления поставлены в угловые скобки и оговорены в подстрочных примечаниях (ср. изд. «Советская Россия», с. 180). Однако воспроизведение текста оказалось здесь чрезвычайно неточным – текст явно не сверялся вновь с рукописью Эттерова списка и варианты и текстологические примечания издания 1958 г. почти всюду вводились в текст без всякого указания на то, что это – не подлинный, а уже исправленный текст Эттерова списка (каждое из этих исправлений в издании 1958 г., естественно, оговаривалось в вариантах). Только в одном случае издатель (Н.И. Прокофьев) вслед за изданием 1958 г. оговорил вставку из Архивского списка пропущенных в Эттеровом списке слов «тысящ коней» («Сов. Россия», с. 54; ср. изд. 1958 г., с. 38, л. 446, прим, а – б). Остальные исправления и дополнения остались неоговоренными. Так, уже в начале «Хожения», при перечислении морей, пройденных Никитиным, в Эттеровом и Архивском списках читается «дория хвалится», в изд. 1958 г. исправлено на «дория Хвалитская» (с. 33, л. 442, прим. г), в изд. «Сов. Россия» – то же исправление без оговорки (с. 45); в изд. 1958 г. явная описка Эттерова списка «ко Варшибегу» исправлена по Архивскому списку на «къ ширваншебегу» (с. 34, л. 443об., прим, в), в изд. «Сов. Россия» – исправление без оговорки (с. 48); в изд. 1958 г. исправлено ошибочное наименование праздника «Покрова святые Богородица» днем «Похвалы (похвала) святые Богородица», присущее Эттерову и Архивскому спискам (с. 38, л. 447, прим. в), в изд. «Сов. Россия» (с. 55) исправление внесено без оговорки. Так же не оговорено в изд. «Сов. Россия» (с. 60) исправление явно ошибочного наименования «Кока» в Эттеровом и Архивском списке на «Мякька» (изд. 1958 г., с. 40, л. 448 об., прим. з) и множество других. Повторен в издании «Сов. России» (с. 53) ляпсус издания 1958 г. (с. 37) – пропуск слов (о язычниках – «кафарах») – «ни Махмета не знают» (л. 446).

В издании «Художественная литература» текст Эттерова списка был вновь сверен (М.Д. Каган-Тарковской) с рукописью; однако научный аппарат был еще беднее, чем в изд. «Сов. Россия», так как никаких текстологических примечаний не было; восполнение двух больших пропусков было оговорено в общих примечаниях; все остальные исправления отмечались курсивом в тексте.

Настоящее издание не является переизданием «Хожения», опубликованного в «Литературных памятниках» в 1948 и 1958 гг. Перевод, комментарии и статьи в приложениях – новые; текстологическая работа над всеми рукописями была произведена заново. Текст, как и в издании 1958 г., публикуется по трем версиям – Летописному (Эттеров список Львовской летописи), Троицкому (Ермолинскому) и Сухановскому изводам. Троицкий извод, в ряде случаев дальше отстоящий от вероятного протографа, чем Летописный, помещается не на первом, как в предшествующих академических изданиях, а на втором месте.

Перечислим известные нам списки «Хожения», принадлежащие к этим трем изводам.

Летописный извод

1) ЦГАДА, ф. 181, № 371/821; 4°; первая треть XVI в. Водяные знаки – бычья голова со змеей (ср. Лихачев, № 3732–1532 г.) и шестиконечный крест (ср. Лихачев, № 3710–1530; Briquet, № 5443 и 5457–1530-.35). Архивский список Софийской II летописи. «Хожение» – л. 193–222 об. В разночтениях обозначается А.

2) ГПБ, F.IV.144; 1°; середина XVI в. Водяной знак (по определению М.Д. Каган-Тарковской) – перчатка (Briquet, № 11381 – 1552 г.). Эттеров список Львовской летописи. «Хожение» – л. 441 об. – 458 об. В разночтениях обозначается Л.

3) ГИМ, Воскр. бум., № 154 б; 1°; середина XVI в. Водяные знаки первой части рукописи (по определению Б.М. Клосса) – пять вариантов кувшинчиков с одной ручкой (Лихачев, № 1741–1556 г.; № 12664–1544–1549; Briquet, № 12615–1544 г.; Лихачев № 2950–1541 г.; Briquet, № 12837–1546–1550 г.), два варианта руки в рукавчике (Лихачев, № 1797–1561 г.; Лихачев, № 1725–1547 г.). Текст «Хожения» почти полностью вырван, сохранились только (на л. 1192 об. – 1193) вступительные замечания летописца и несколько последних слов текста. В разночтениях обозначается В.

Троицкий (Ермолинский) извод

4) ГБЛ, ф. 304, III, № 4 (прежний номер М. 8655); 4°. Сборная рукопись, состоящая (согласно последним наблюдениям В.А. Кучкина) из трех частей; в первой части содержится Ермолинская летопись (ПСРЛ, т. XXIII) и более поздние записи, доходящие до 30‑х гг. XVI в.; вторая часть – сочинения церковного характера и «Пчела», третья часть – «Хожение за три моря» (л. 369–392 об.). Третья часть датируется концом XV или самым началом XVI в. (если учесть возможную залежность). Водяные знаки (по определению В.А. Кучкина) – папская тиара (Briquet,№ 4917–1480–1487 г.), два варианта головы быка (Briquet, № 15368–1481 г.; Briquet, № 14567–1497 г.)[1480]1480
  Кучкин В.А. Судьба «Хожения за три моря» Афанасия Никитина в древнерусской письменности. – Вопросы истории, 1969, № 5, с. 71.


[Закрыть]. Рукопись принадлежала Троице-Сергиеву монастырю (до поступления в Библиотеку Московской духовной академии) и обычно именуется Троицким списком «Хожения»; мы сохраняем это наименование, так как оно привычно, хотя и нередко приводит к недоразумениям[1481]1481
  Так, в издании Географгиза и в изд. «Советская Россия» факсимиле «Хожения» по Троицкому списку определяется как факсимиле рукописи Троицкой летописи (изд. Географгиза, вкладка; изд. «Сов. Россия», с. 127). Троицкой летописью, как известно, именуется в науке найденная Н.М. Карамзиным летопись, доведенная до 1408 г., единственный пергаменный список которой погиб в 1812 г. Опубликовать факсимиле этой рукописи, естественно, невозможно.


[Закрыть] (по составу сборника список и отраженный в нем извод может был бы назван Ермолинским). В разночтениях обозначается Т.

По тексту к Троицкому (Ермолинскому) виду близки фрагменты «Хожения», сохранившиеся в другом сборнике конца XV в.

5) ГБЛ, ф. 178, № 3271; 4°; конец XV в. Водяные знаки первой части, состоящей из собрания отдельных статей и выписок (определены И.М. Кудрявцевым) – голова быка с крестом (типа – Лихачев, № 1238–1478 г., № 2917–1498 г.; № 2612 – поел. четв. XV в., № 3914–1485 г.; № 2685 – посл. четв. XV в.; Briquet, № 15375–1492 г.), часть гербового щита с тремя геральд. лилиями (близко к Лихачеву, № 1454–1514 г.)[1482]1482
  Кудрявцев И.М. Сборник последней четверти XV – начала XVI в. из Музейного собрания. Материалы к исследованию. – Записки отдела рукописей ГБЛ. Вып. 25. М., 1962, с. 224; ср.: Седельников А.Д. Рассказ 1490 г. об инквизиции. – Труды Комиссии по древнерусской литературе. I. Л., 1932, с. 36.


[Закрыть]. Фрагменты «Хожения за три моря» – на л. 35. В разночтениях обозначается М.

Сухановский извод

6) ГБЛ, F.XVII.17 (из собр. Ф. Толстого, I, № 198); 1°; хронограф середины XVII в. Водяные знаки (по определению М.Д. Каган-Тарковской) – шут с 5‑ю бубенцами (Churchill, № 339–1632 г.; Гераклитов, № 1314–1658 г.). Сборник принадлежал известному церковному деятелю XVII в. Арсению Суханову, и содержащийся в нем Хронограф имеет его пометы[1483]1483
  Орлов А. Исторические и поэтические повести об Азове. М., 1906, с. 28–40; Каган-Тарковская М.Д. Младшие редакции «Повести о двух посольствах». – ТОДРЛ, т. XXX. Л., 1976, с. 302 и 304; Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII вв. М., 1980, с. 274–277.


[Закрыть]; мы именуем этот список поэтому Сухановским списком. «Хожение» – в составе хронографа, на л. 411–421. В разночтениях обозначается С.

7) ГБЛ, ф. 310 (собр. Ундольского), № 754; 1°; сборная рукопись. Часть, содержащая «Хожение» в составе компилятивного хронографа, близкого Сухановскому (л. 300–319), – сер. XVII в. Водяные знаки (по определению Б.М. Клосса)[1484]1484
  Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII вв., с. 279–286.


[Закрыть] – двурукий кувшин (типа – Гераклитов, № 922–1639 г.), кувшинчик под трилистником (Тромонин, № 470–471–1636 г.), гербовый щит с лилией (Heawood, № 1664–1646 г.), столбы с буквами (Ляюцявичус, № 3797–1640 г.). Список Ундольского. В разночтениях обозначается У.

Существование трех версий «Хожения за три мори» было отмечено в науке давно – уже И.И. Срезневским. Предметом споров было лишь соотношение между этими версиями – их авторское или редакторское происхождение и степень близости к гипотетическому протографу. Согласно предположению И.И. Срезневского, Афанасий Никитин не только вел записки в пути, «но и переписывал, а переписывая, исправлял или изменял»[1485]1485
  Срезневский И.И. Хожение за три моря Афанасия Никитина в 1466–1472 гг. – Учен. зап. второго отделения АН, т. II, вып. 2. СПб., 1856, с. 244 и 264–265.


[Закрыть].

Однако предположение о создании самим Никитиным нескольких редакций «Хожения за три моря» вызвало возражение со стороны многих исследователей[1486]1486
  Терегулова Р. Хожение Афанасия Никитина как памятник русского литературного языка XV в. – Учен. зап. Тамбовского гос. пед. ин-та, вып. 1, 1941, с. 142; Ухапов Г.П. Синтаксис «Хожения за три моря»: Автореф. дис., 1952, с. 6–8; Хожение за три моря Афанасия Никитина…, 2‑е изд., с. 96 и 165.


[Закрыть]. Ряд высказываний Афанасия Никитина свидетельствует о том, что перед нами – путевые записки, отражающие разные фазы его путешествия по Индии, причем автор добавил к этим записям лишь очень немногое (в основном – заголовок) и не успел подвергнуть их дальнейшей обработке.

«И тут есть Индейская страна…», – пишет Никитин (Т, л. 372; Л, л. 444), «Пути не знаю, иже камо пойду из Гундустана… пути нету… везде булгак стал…» (Т, л. 386 об; Л, л. 454); «Уже проидоша 4 Великыя дни в бесерменьской земли, а христианства не оставих; дале бог ведает, что будетъ», – замечает он в одном месте (Т, л. 384 об; Л, л. 452 об.), а в другом сообщает уже: «В пятый же Великый день възмыслил ся на Русь» (Т, л. 389 об.; Л, л. 456) и далее излагает историю этого путешествия. Из последней, заключительной части «Хожения», написанной уже после того, как Никитин высадился в Крыму (в Кафе), мы узнаем, что он нашел все-таки путь «из Гундустана» на Русь; указанные места свидетельствуют, следовательно, о том, что Никитин не подверг обработке записи, сделанные в Индии.

Создателями различных версий «Хожения» следует считать, таким образом, дальнейших читателей и переписчиков памятника. Какую же из дошедших до нас версий мы можем считать соответствующей первоначальному авторскому тексту, а какую – вторичной? Как мы уже отмечали, ни Летописный извод, ни Троицкий не может быть выведен один из другого – оба, следовательно, выходят к единому протографу (авторскому тексту или его копии); лучшие чтения, отражающие этот протограф, по временам обнаруживаются то в том, то в другом изводе.

Так, например, в Летописном изводе мы читаем ряд подробностей нападения татар на русских купцов (с которого, собственно, и началось путешествие Никитина «куды его очи понесли»), отсутствующих в Троицком списке: «А мы того (т. е. оклика со стороны татар. – Я. Л.) не слыхали ничего. А бежали есмя парусом… А в другом судне… коровы, да корм нашь… А тут есть городок-Тархи, а люди вышли на берег…» и т. д. (Л, л. 443; ср. Т, лл. 369 об. – 370). Приводятся в Летописном изводе подробности приготовления индийских блюд: «А варят с маслом, да с молоком» (Л, л. 448 об.; ср. Т, л. 378 об.). При описании индийских маршрутов указывается, что «от Дега до Мошката 6 дни, а от Мошката до Кучьзрята 10 дни, а от Кучьзрята до Камбата 4 дни» (Л, лл. 449 об. – 450), в то время как в Троицком читается явно бессмысленное: «от Дега до Мошката до Кучьзрята до Комбата 4 дни» (Т, л. 380 об.); далее приводится расстояние «от Чювиля до Дабыля 6 дни», также пропущенное в Троицком. При перечислении богатств «Силяна» (Цейлона) в Летописном изводе упоминается «хрусталь да бабугури» (Л, л. 451; ср. Т, л. 382 об.). Сохранилось в Летописном изводе очень характерное и эмоциональное замечание Никитина по поводу ограбления его трапезундским пашой на обратном пути: «что мелочь добренкая – ини выграбили все» (Л, л. 458; ср. Т, л. 392). Ясно, что все эти фактические подробности не могли быть привнесены переписчиком и восходят к первоначальному тексту «Хожения». В ряде случаев Летописный извод дает более правильные чтения, чем Троицкий; он нигде не отражает ошибок Троицкого списка (усвоенных и Сухановским изводом XVII в.). Так, в Троицком (и в списке Ундольского) «море Индейское» именуется иначе – «гори Гондустаньскаа» (Т, л. 369; ср. С, л. 411 об.); в Летописном изводе правильно – «дорея (перс. – море) Гундустанскаа» (Л, л. 442). В Троицком изводе про индийского султана говорится: «А салтан велик – 20 лет» (Т, л. 376), в Летописном, вероятно, правильнее: «а салтан невелик – 20 лет» (Л, л. 447). В Троицком списке после описания огромного войска, едущего с султаном (100 тыс. конных, 200 тыс. пеших и т. д.) и с крупнейшими ханами, вновь перечисляются силы, идущие «с султаном», и притом довольно скромные («10 тысяч конных, а пеших дватцать тысяч» – Т, л. 389); в Летописном изводе здесь правильно читается: «с Сул-ханом» (Л, л. 455 об.).

С другой стороны, Троицкий извод также содержит ряд мест, отсутствующих в летописной редакции и явно восходящих к протографу. К авторскому тексту может быть с достаточным вероятием отнесена уже первая фраза «Хожения» в Троицком списке: «За молитву святых отецъ наших, господи Исусе Христе, сыне божий, помилуй мя, раба своего грешнаго Афонасья Микитина сына» (Т, л. 369; ср. Л, л. 442). Рассказывая о поведении «князя обезьянского», Троицкий список сообщает, что по жалобе своих подданных – обезьян на кого-либо из людей «он посылает на того свою рать» (Т, л. 375 об.); в Летописном изводе этого указания нет (Л, л. 446 об.). В описании быта Индии Троицкий список сохранил упоминание, что «сельские люди голы велми, а бояре силны добре» (Т, л. 375 об.; ср. Л, л. 447), явно выпавшее в Летописном изводе. Описывая религиозные обычаи Индии, Троицкий список, в отличие от Летописного извода, указывает, что индийцы сыплют цветы не только на священного «вола», но «и на Бута сыплют цветы» (Т, л. 378 об.; ср. Л, л. 448). Сохранилось здесь и замечание Никитина, что на чужбине он забыл христианский календарь: «ни среды, ни пятницы не знаю» (Т, л. 380; ср. Л, л. 449 об.). Ряд географических сведений, пропущенных летописной редакцией, в Троицком списке читается (Т, л. 381; ср. Л, л. 450; Т, л. 386; ср. Л, л. 453 об.; Т, л. 391 об.; ср. Л, л. 457 об.); более полно читаются здесь и иноязычные тексты, приведенные в Летописном изводе в некоторых случаях с пробелами (Т, л. 384; ср. Л, л. 452 об. и др.). Иногда Троицкий список дает более правильные чтения отдельных мест, искаженных в летописной редакции. При перечислении морей, которые прошел Никитин, здесь правильно названа «дория Хвалитьскаа» (Хвалынское, Каспийское море); в Летописном изводе, как мы уже отмечали, вместо этого: «дория хвалится» (Т, л. 369; Л, л. 442). В Троицком списке (при описании Парвата) указывается, что «у бутханы (храма) бреются старые женки и девки» (Т, л. 377 об.), в то время как в Летописном изводе – явно бессмысленное «не бреются» (Л, л. 447 об.); «на руках… перстьни златы» (Т, л. 379 об.); в Летописном изводе – «перси» (Л, л. 449); «съговорих о налоне корабленем (плате)» (Т, л. 391; в Летописном изводе – «от колена корабленем» (Л, л. 457); и т. д.[1487]1487
  Вероятно, ошибкой Летописного извода следует считать и несколько раз повторяющееся упоминание о конях «в санех золотых» (Л, лл. 447, 453, 453 об.); в Троицком списке мы читаем вместо этого «в снастех» (Т, лл. 376, 385, 385 об.). Но не исключено, однако, что «санями» Никитин именует какую-либо форму индийских колесниц. Мы не исправляем поэтому слово «сани» в Летописпом изводе.


[Закрыть] Имеются в Летописном изводе также значительные пропуски в тексте (на одном из них мы остановимся ниже), которых нет в Троицком списке.

Значительная часть отклонений от протографа в обеих версиях объясняется, очевидно, обычными погрешностями при переписке – пропусками или описками. Но различия между Летописным изводом и Троицким списком произошли не только от чисто механических причин. Уже Г.П. Уханов обратил внимание на черты сознательной обработки текста, бросающиеся в глаза при сравнении Троицкого списка с летописной версией: на то, что в версии Троицкого списка «удалены явно тверские детали, а сама манера изложения сделана более книжной»[1488]1488
  Уханов Г.П. Синтаксис «Хожения за три моря», с. 7.


[Закрыть]. Это наблюдение представляется нам вполне справедливым. Действительно, в Летописном изводе мы читаем, что Афанасий Никитин отправился в путешествие «от государя своего от великого князя Михаила Борисовича Тверскаго» (Л, л. 442); в Троицком списке определение Михаила Борисовича как «государя» Никитина опущено, и сказано просто: «от великого князя Михаила Борисовича» (Т, л. 369); в Летописном изводе в числе лиц, снарядивших Никитина, называется воевода, выдающийся политический деятель Твери времени великого князя Бориса Александровича, боярин Борис Захарьич (Бороздин); в Троицком списке упоминания о нем нет (там же). Такого же происхождения, очевидно, и еще одно отличие Троицкого списка от Летописного извода. В Летописном изводе мы читаем такое описание дальнейшего пути Никитина: «… поидох с Углеча и приехал есми на Кострому ко князю Александру с ыною грамотою великого князя. И отпустили мя добровольно» (Л, л. 442 об.). Поскольку никакой «великий князь», кроме великого князя Тверского Михаила Борисовича, в предыдущем тексте не упоминается (Иван III упоминается ниже и именуется «великим князем Иваном»), не может быть сомнения, что «ыная грамота великого князя» – это вторая грамота Михаила Борисовича (первая была, очевидно, дана Афанасию при отправлении из Твери). В Троицком списке мы читаем вместо этого: «с Углеча на Кострому ко князю Александру, с ыною грамотою. И князь велики отпустил мя всея Руси добровольно» (Т, л. 369). Здесь совершенно непонятно, откуда взялся на Костроме «князь великий» и что значит «отпустил мя всея Руси». Если видеть здесь (как делали обычно исследователи) указание на «великого князя всея Руси», т. е. Ивана III, то опять-таки непонятно, когда и каким образом у Никитина оказалась на Костроме «ыная грамота» этого князя. Очевидно, московский книжник, обрабатывавший протограф Троицкого списка, не хотел допустить, что Никитин мог путешествовать только на основании грамот тверского князя, и вписал пояснение к словам «князь великий» – «всея Руси». Приписка эта, сделанная, как обычно в таких случаях, над строкой, была внесена писцом Троицкого списка не на место, откуда и получился бессмысленный оборот «отпустил мя всея Руси добровольно».

Стилистическая правка в редакции, представленной Троицким списком, сводилась прежде всего к замене простых, бытовых выражений более книжными. Рассказ о своем путешествии Никитин начал в почти устной, немного монотонной манере: «Поидох от Спаса святого златоверхаго… и поидох вниз Волгою и приидох в манастырь Калязин… И с Колязина поидох на Углеч, с Углеча отпустили мя добровольно. И оттуду поидох с Углеча и приехал есми на Кострому… И отпустили мя добровольно. И на Плесо приехал есми добровольно. И приехал есми в Новгород Нижней. И они мя отпустили добровольно…» (Л, л. 442–442 об.). В Троицком списке этому безыскусственному рассказу придана более книжная форма; вместо четырехкратного повторения «добровольно» встречается только два раза (Т, л. 369). Видоизменены в Троицком списке названия христианских праздников, вместо бытовых наименований даны официальные: языческая «Радуница» заменена «Фоминой неделей» (Л, л. 444; Т, л. 371 об.), «Оспожин день» назван «Успеньем богородицы» (Л, л. 445 об.; Т, л. 374 об.; ср. 373 об.). Вместо устного «однова» (Л, л. 449) мы читаем в Троицком списке «единожды» (Т, л.379 об.). В Летописном изводе упоминаются индийские «мужики и жонкы» (Л, л. 444), в Троицком списке им соответствуют «мужи и жены» (Т, л. 372); в Летописном изводе упоминаются «сосци голы» (Л, л. 444 об.), в Троицком – «груди голы» (Т, л. 372). Но особенно выразительна одна поправка. При описании индийской одежды Никитин многократно отмечает, что индийцы – от «слуг» до «бояр» и «князей» включительно – носят «фату», обогнутую «на гузне» (Л, л. 444–444 об: ср. лл. 448 и 449). Редактор Троицкого извода постарался устранить это грубое выражение – здесь мы читаем (несколько раз подряд), что фата у индиан обогнута «на бедрах» (Т, л. 372). Однако здесь же мы обнаруживаем и явное свидетельство того, что версия, отличающаяся более книжным изложением, является вторичной и что первоначальному тексту было свойственно просторечие. Как это часто бывает с редактором, исправляющим чужой текст, создатель Троицкого извода проявил непоследовательность, – удалив «гузно» в одном месте, он оставил его в других местах: как и в Летописном изводе, здесь говорится, что у «Бута» «гузно» обвязано «ширинкою» и что богомольцы, съезжающиеся в Парват, носят «на гузне плат» (Т, л. 378 и 379).

Таково соотношение между двумя древнейшими изводами памятниника – Летописным и Троицким.

Какова же история текста самих этих изводов? Больше данных в этом случае мы имеем о Летописном изводе, дошедшем до нас в составе двух сходных летописей – Софийской II и Львовской. Текст этих летописей почти идентичен до 1518 г., и в основе его лежит, как убедительно установил уже А.А. Шахматов[1489]1489
  Шахматов А.А. Разбор сочинения И.А. Тихомирова «Обозрение летописных сводов Руси северо-восточной». СПб., 1899 (оттиск из «Записок АН по историко-филологическому отделению», т. IV, № 2), с. 21, 41–48.


[Закрыть], свод 1518 г. Можно предполагать, что «Хожение» было включено уже в состав более раннего свода конца 80‑х годов (обнаруженного А.Н. Насоновым) – источника свода 1518 г.[1490]1490
  См. в настоящем томе выше, статья «Русский чужеземец в Индии XV в.», прим. 11.


[Закрыть]

Исследование взаимоотношений между списками Летописного извода затрудняется тем обстоятельством, что из трех дошедших до нас списков – Эттерова (Львовская летопись), Архивского и Воскресенского, в Воскресенском списке сохранилось только самое начало (вступительная заметка летописца) и конец «Хожения». Речь фактически может идти только о сравнении Л (Эттерова списка) с А (Архивским).

Сравнение это позволяет прийти к нескольким любопытным наблюдениям. Наиболее древний из списков Летописного извода, А, имеет три крупных пропуска (лакуны) в тексте. Между л. 195 об. и 196 (по современной нумерации листов) пропущен текст[1491]1491
  Этот пробел был отмечен архивистами XVIII – начала XIX в. на рукописи А: «здесь не хватает листов двух».


[Закрыть] между словами «И Алиль-бег (северокавказский князь. – Я. Л.) того часа люди отслал» и словами в начале л. 196: «Поимаетъ его море по дважды в день» (речь идет об острове Гурмызе; ср. Т, л. 371–371 об.). Между словами на л. 202об. о змеях в Бедере: «а длина еѣ двѣ сажени» и словами в начале л. 203: «В четвертые человек, а образом лютого зверя» (речь идет об образах «Бута» – индийского божества; ср. Т, л. 377–377 об.) также пропущен текст. И, наконец, между л. 209 об. и 210 пропущен текст покаяния Никитина от слов «Иже кто по мно…» и до моления к богу не отвратить лица от «…ща твоего, яко в скорби есмь» (ср. Л, л. 452–452 об.; Т, л. 383 об. – 384). Первые две лакуны составляют, по наблюдениям М.Д. Каган-Тарковской, 1122 знака полууставного текста, третья – 1140 знаков; т. е. размер их примерно соответствует размеру листа рукописи А (≈ 1400).

Из этих трех лакун совсем не отразилась в Л (и, следовательно, не имеет для нас значения) последняя: фрагмент покаяния и молитвы Никитина сохранился в Л полностью (Л, л. 452–452 об.). Обе предшествующие лакуны обнаруживаются и в Л (л. 443 об. и 447 об.), причем первая лакуна – между словами «люди отслал» и «а поймает его море» – заслуживает наибольшего внимания, ибо пробел в А точно приходится на текст между л. 195 об. и 196, а в Л никакого осязаемого пробела нет и пропуск приходится на середину листа (Л, л. 443 об.).

Естественно возникает вопрос: не была ли утрата листа в рукописи А источником пропуска в Л – т. е. не был ли Архивский список оригиналом (прямым или опосредствованным) Эттерова списка, где соответствующий пропуск имеет уже вторичный характер?

Это не единственное совпадение Эттерова списка Львовской летописи с Архивским списком так называемой Софийской II летописи. Софийская II летопись, дошедшая до нас в Архивском и более позднем Воскресенском списке, совпадает со Львовской с 1392 по 1518 гг., но в А, в отличие от В, нет начала – текст летописи начинается здесь с 1397 г. и содержащееся в рукописи указание, что этому тексту предшествовало всего 25 листов (начальный текст рукописи помечен здесь кириллической цифирью как «26»-й), позволяет предполагать, что обширного текста Софийской I летописи, помещенного в Воскресенском списке до 1392 г., здесь и не было, т. е. что текст ее совпадал со Львовской с начала до 1518 г. Специфическая близость Л к А наблюдается на всем протяжении этого текста, причем особенно близка Л к А в ее первоначальном виде – без вторичных вклеек и поправок, отразившихся в В – так, в А не было текста о смерти и завещании Киприана в 1406 г.; затем он был вклеен в рукопись; Л отражает первоначальный текст (без вставки), В – уже вторичный (со вставкой). Можно отметить еще целый ряд других вставок в рукописи А, отсутствующих в Л, но переданных в В; совпадает в А и Л и ряд ошибочных чтений в летописи[1492]1492
  Подробнее см.: Лурье Я.С. Общерусские летописи XIV–XV вв. Л., 1976, с. 223–224, прим. 43, 45, 46. 47.


[Закрыть].

Но предположение о зависимости Л от списка А, в частности о зависимости текста «Хожения за три моря» в Л от А, наталкивается, однако, на ряд серьезных возражений. Вопреки такому предположению текст «Хожения» передан в Л в общем лучше, чем в А, причем в некоторых случаях лучшие чтения Л таковы, что они не могли возникнуть в результате простого исправления текста догадливым переписчиком. Так, в А при перечислении лиц, снарядивших Никитина в путешествие, нет упоминания «владыки Генадья Тверьскаго», в Л (как и в Троицком списке) это имя читается (Л, л. 442; ср. Т, л. 369); в А не упомянуто, что посол Асанбег, с которым ехал Никитин, просил татар-проводников провести его «мимо Хазтарахан», в Л это указание имеется (Л, л. 442 об.; ср. Т, л. 369 об.), и т. д.

Как же может быть объяснено такое соотношение текстов? Возможны, очевидно, два объяснения.

Можно предположить, что текст Л выходит к списку А, лакуну (или две лакуны) в котором Л воспроизвел, однако текст его оригинала был выправлен по какому-то другому памятнику, также содержавшему «Хожение за три моря» Летописного извода, – например, по тому своду 80‑х гг. XV века, который лежал в основе свода 1518 г. (Софийская II – Львовская летописи).

Но как ни заманчиво это первое объяснение[1493]1493
  Оно было высказано в качестве предположения автором этих строк в «Археографическом обзоре» к изданию 1958 г. (Хожение за три моря, 2‑е изД., с. 175–176) и в статье: Лурье Я.С. Независимый летописный свод конца XV в. – источник Софийской II и Львовской летописей. – ТОДРЛ, т. XXVII. Л., 1973, с. 408–410.


[Закрыть], оно, очевидно, не может быть принято. Дело в том, что ни первая, ни вторая лакуна «Хожения» в списке А не является следствием механической утраты листов в этой рукописи. Л. 195 об. рукописи А завершает собой первую часть этой рукописи, с л. 196 начинается смена почерка, но последняя восьмилистная тетрадь первой части – лл. 188–195 – судя по соотношению листов и водяным знакам, сохранилась полностью[1494]1494
  Ср.: Лурье Я.С. Общерусские летописи XIV–XV вв., с. 227–228. Отсутствие признаков нехватки листа в А между л. 195 об. и 196 обнаружил Б.М. Клосс.


[Закрыть]. А это значит, что первая лакуна появилась не в списке А, а уже была в его непосредственном оригинале, который писец или писцы А точно – буква в букву – воспроизвели. Ярким примером такого стремления точно воспроизвести оригинал, включая явный дефект, служит вторая лакуна А, тоже повторенная в Л. После слов «змии же ходят по улицам, а длина ее две сажени» следует текст, относящийся к образам «Бута»: «В четвертые человек…», но грань между л. 202 об. и л. 203 списка А проходит не между словами о змее и «Буте», а чуть раньше: между словами «…ходят по улицам…» (л. 202 об.) и «а длина ее две сажени…» (л. 203). Очевидно, пропуск листа был в оригинале списка А, но писец на этот раз не сумел воспроизвести его буква в букву, а «заскочил» на л. 203 и уже на этом месте воспроизвел пропуск последующего текста[1495]1495
  Архивисты XVIII – начала XIX в., делавшие пометы на рукописи А, не заметили этого несовпадения начала лакуны с гранью между л. 202 и 203 и записали: «не хватает листа». Между л. 202 об. и 203 нет никаких следов вьцшвания текста; тетрадный счет также не говорит о лакуне: л. 196 имеет помету д (1); л. 204 – помету в (2); между ними полные восемь листов.


[Закрыть].

Итак, более вероятным представляется второе объяснение: мы можем предполагать, что, несмотря на большую близость Л к А, текст Львовской летописи восходил не к рукописи А, а к ее оригиналу – своду 1518 г., хотя и А и Л стремились передать текст этого свода, и, в частности, содержащегося в нем «Хожения», с максимальной точностью. Иногда писцу Л это удавалось лучше, чем писцу А – отсюда отмеченные выше лучшие чтения Л.