Читать книгу "Эсеры. Борис Савинков против Империи"

Массовый террор после победы революции – это хорошо? Почему эсеров сменили верные ленинцы

Партия социалистов-революционеров после разоблачения Азефа почти рассыпалась. Еще до этого от нее отделились эсеры максималисты, энесы – народные социалисты и часть эсеров-эмигрантов. Крестьяне, рабочие, военные – вот куда были направлены усилия партийных пропагандистов и агитаторов, говоривших на собраниях, что вот-вот наступит время, благоприятное для революции. Партия выпускала журналы и газеты – «Заветы», «Почин», «Знамя труда», «Социалист-революционер», «Трудовой голос», «Мысль», «Жизнь». Эсеры проводили научны конференции, вели теоретические изыскания о социализме и международной буржуазии и олигархии, писали и говорили о буржуазном государстве и его будущем:

«Система империализма и необходимость международного действия для избавления от власти олигархии требует расширения террора до международного масштаба. Интернациональный красный террор – вот задача, которую себе поставит наша партия в случае поражения, хотя бы временного, социальной революции! Ибо этот метод является лучшим способом противопоставить бессмысленной жестокости подавления революции незначительным числом привилегированных беспощадную, ни перед чем не останавливающуюся борьбу авангарда вечно недовольных, вечно стремящихся к лучшему будущему трудящихся масс, до сих пор лишенных самых элементарных условий человеческой культуры. Эти методы вдохнут новую струю активности в неизбежную мировую социальную революцию, окрыляя наступающие рабочие батальоны надеждой и дезорганизуя до конца насквозь прогнивший строй буржуазного мира».

Историки, журналисты, исследователи, литераторы изучали Партию социалистов-революционеров, составляли таблицы террористических актов, совершенных ей в империи. Эсеры писали, что террор – это единственное оружие, против которого у самодержавия нет защиты, нет средств для борьбы с ним: «Против массовых выступлений у монархии пока еще есть достаточно преданного войска. Эти выступления не неожиданны, и правительство может потопить недовольство народа в его собственной крови. Против террора правительство бессильно. Террор своей неожиданностью вносит хаос и смятение в его ряды».

Противники социалистов-революционеров, конституционные демократы и социал-демократы Владимира Ленина, доказывали, что партия, признающая террор, обречена на провокацию в своих рядах, идо на нее обращено все внимание полиции, жандармерии и охраны. Эсеры отвечали, что террор не зависит ни от каких азефов, а существует, завивается и питается массовым движением.

Революционное затишье в империи после 1908 года было кажущимся. Хроника арестов и ссылок, тайные правительственные циркуляры, нервность полицейско-охранных служб, то тут, то там вспыхивающие волнения и протесты ясно говорили о росте недовольства в народе. Историки Партии социалистов-революционеров писали: «Трудовой народ взял террор в свои руки и, пользуясь им, наносил удар за ударом мелким и крупным, местным и центральным сатрапам в России. Во весь период русской революции террор шел впереди, как показатель накопленной народом революционной энергии, готовой прорваться наружу. Террор перестал быть делом отдельных личностей. Террор не есть средство, кем-нибудь выдуманное, кем-нибудь созданное для своих целей. Террористические нападения – это авангардные стычки народной армии, это ее боевой клич: «Прочь с дороги – революция идет!» Террор перестал практиковаться в России не по причинам провокации, а по более глубоким причинам, лежащим в психологии народа. И как только пройдет переживаемый момент застоя и народного молчания и наступит период подъема революционной волны, а он вот-вот наступит, террор явится опять, как один из методов борьбы, снова займет свое место в авангарде революции». Газеты публиковали перечень эсеровских террористических актов:

«В 1902–1903 году: Балмашев в Петербурге убил Сепягина, Качура в Харькове ранил Оболенского, Дулебов в Уфе убил Богдановича. В 1904 году: Сазонов в Петербурге взорвал Плеве. В 1905 году: Каляев в Москве взорвал великого князя Сергея, Дубинский в Одессе убил пристава Ольшевского, Сидорчук в Житомире убил пристава Куярова, Никифоров в Нижнем Новгороде застрелил начальника охранного отделения Грешнера, Бубстов в Уфе убил губернатора Соколовского, Куликовский в Москве застрелил градоначальника Шувалова, в Двинске, в Витебске, Кишиневе, Белостоке, Ростове, Гомеле застрелили приставов, Добровольский в Лубнах убил исправника, Собин в Ростове-на-Дону убил жандармского полковника Иванова, Дезерская в Могилеве ранила губернатора Клингенберга, Биценко в Саратове застрелила генерал-лейтенанта Сахарова, Катин в Тамбове убил вице-губернатора Богдановича, Власов в Самаре убил генерала Сергеева, Бушуев в Уфе ранил губернатора Кленовского. В 1906 году: Шпайзман и Школьник в Чернигове ранили губернатора Хвостова, Пулихов в Минске контузил губернатора Курлова, Спиридонова в Тамбове застрелила губернского советника Луженовского, Васильев в Пензе убил жандармского полковника Кандаурова, Измайлович в Севастополе ранила генерал-губернатора и адмирала Чухнина, в Смоленске убили жандармского полковника Гладышева, Бугачев в Твери застрелил губернатора Слепцова, Вноровский в Москве ранил генерал-губернатора Дубасова, в Екатеринославе застрелили генерал-губернатора Жолтоновского, Микаберадзе в Кутаиси ранил генерала Алиханова, Акимов в Севастополе застрелил Чухнина, Васильева в Петергофе убила генерала Козлова, Фролов в Самаре убил губернатора Блока, Костин в Чите застрелил жандармского полковника Городиченко, Коноплянникова в Петергофе застрелила генерала Мина, в Севастополе убили начальника жандармского управления Рогольда, Бодрицкий в Ташкенте застрелил прокурора Шарыгина, в Симбирске убили губернатора Старинкевича, Зефиров в Казани ранил вице-губернатора Кобеко, Коршун в Иркутске контузил генерал-губернатора Раннекампфа, Александров в Москве контузил градоначальника Рейнбота, в Полтаве застрелили генерал-губернатора Полковникова, в Феодосии ранили генерал-губернатора Давыдова, Березин в Петербурге в декабре ранил адмирала Дубасова, Бейм в Красноярске убил жандармского полковника Терещенко, Ильинский в Твери убил графа Игнатьева, через три дня в Омске убили генерал-губернатора Литвинова, через три дня Кудрявцев в Петербурге застрелил градоначальника Лауница, через три дня там же Егоров убил генерал-прокурора Павлова с думской кличкой «Убийца». В 1907 году: Бондаренко в Могилеве ранил полицмейстера Родионова, в Одессе застрелили полицмейстера Гесберга, Гитарман в Пензе убил губернатора Александровского и ранил полицмейстера Зарина, Яковлев в Моршанске застрелил генерал-губернатора Покотино, в Красноярске застрелили председателя военного суда Козловского, Васильев в Ярославле контузил губернатора Римского-Корсакова, в Астрахани убили начальника тюрьмы Прибыловского, Чериков в Одессе застрелил пристава Панасюка, в Чите застрелили начальника каторги Метуса, в Иркутске убили начальника тюрьмы Бородулина, Косотухин в Екатеринбурге застрелил начальника охранного отделения Пышкина, в Красноярске убили начальника тюрьмы Смирнова, в Александрове убили генерал-губернатора Алиханова, в Пятигорске убили генерал-губернатора Карангозова, в Тобольске застрелили начальника каторжной тюрьмы Богоявленского, в Самарканде застрелили пристава Вишневского, Рогозинникова в Петербурге убила начальника тюремного управления Максимовского, Левицкий в Вятке ранил губернатора Горчакова, Севастьянова в Москве ранила генерал-губернатора Гершельмана, в Кисловодске застрелили пристава Болдырева. В 1908 году: Федорова в Воронеже контузила губернатора Бибикова, Шишмаров в Тобольске застрелил начальника каторжной тюрьмы Могилева. С 1903 по 1909 год полицией были сорваны покушения на Победоносцева, Трепова, Римана, Дурново, Неплюева, Редигера, Щегловитова и великого князя Николая Николаевича.

Большую, даже колоссальную роль в приближении революции сыграли книги Бориса Савинкова о террористах, написанные в 1909–1914 годах – «Воспоминания террориста», «Конь бледный», «То чего не было», «Конь вороной», которые прочитали десятки и сотни тысяч человек в империи и Европе.

В начале Первой мировой войны, в 1914 году, из Партии социалистов-революционеров высказавшейся за ее поддержку, выделилось новое течение – левые эсеры, которые пошли на сотрудничество с социал-демократами Владимира Ульянова-Ленина, уже ставшими большевиками, за что были ими уничтожены в 1918 году. Сам Ленин принял сотрудничество с левыми эсерами, но активно боролся с Партией социалистов-революционеров во главе с Викторами Черновым и Зензиновым и Марком Натансоном, после 1917 года так же ставшего большевиком:

«Старинное народничество, подновленное модным европейским оппортунизмом (ревизионизмом, берштейнианством, критики Маркса), составляет весь оригинальный идейный багаж так называемых социалистов-революционеров. Они практически и теоретически противодействуют усилиям социал-демократов сплотить рабочих в самостоятельную политическую партию, стараясь, наоборот, удержать их в состоянии политически бесформенной массы, способность служить лишь орудием либеральной буржуазии».

Первая мировая война 1914–1918 годов, справедливо названная империалистической, закончила существование Российской империи. Население всех европейских государств – участников войны превысило полмиллиона человек, а в армии были мобилизованы семьдесят миллионов солдат, непосредственно воевали около тридцати миллионов воинов. В этой общемировой войне за торговые рынки Россия вполне могла бы не участвовать. В бойне Тройственного союза Германии, Австрии, Турции, Болгарии с Антантой – Тройственным согласием Англии, Франции, России, Италии и Румынии, за монополию на мировом финансовом и промышленном рынке Российская империя во главе с Зимним дворцом выступила как поставщик пушечного мяса, оттягивавшая на себя основные войска Германии и Австро-Венгрии.

К 1918 году главные участники Первой мировой войны-бойни потеряли убитыми, умершими от ран, пропавшими без вести, раненными, контуженными, отравленными газами и пленными: Германия – более семи миллионов человек, Франция – четыре с половиной миллиона, Англия – более трех миллионов, Россия – более семи миллионов солдат. Само собой, от войны выиграли Соединенные Штаты Америки, потерявшие около трехсот тысяч солдат и подтвердившие золотое правило: «От войны богатеет не тот, кто воюет, а тот, кто продает оружие воюющим».

Общие потери всех воевавших стран составили более десяти миллионов человек – столько же, сколько погибло во всех европейских войнах за предшествующую тысячу лет. За смерть миллионов людей заплатили своим существованием Германская, Австро-Венгерская, а заодно Турецкая империи. В феврале 1917 года в Российской империи тоже грянула революция.

В течение пяти февральских дней, 27 февраля 1917 года самодержавная монархия в России, наконец, пала, сметенное восстанием рабочих, к которым присоединилась армия. По официальным данным, в эти дни на улицах Петербурга, еще три года назад ставшего Петроградом, погибли тысяча триста восемьдесят два человека. Власть империи, ставшей республикой, перешла в руки буржуазного Временно правительства, ставшего во главе России до проведения Учредительного собрания.

Состав Временного правительства постоянно менялся, туда в качестве министров на короткое время вошли эсеры Чернов и Авксентьев, а в июле министром-председателем стал Александр Керенский, адвокат, по недоразумению также называвший себя социалистом-революционером. Социальная база Временного правительства, сначала огромная и всеобщая, почти мгновенно сузилась до минимума. В него постоянно входили представители многих партий, действовавших в соответствии с героями незабываемой басни Крылова «Лебедь, рак и щука». За полгода, с мая по октябрь 1917 года стало совершенно ясно, что Временное правительство не может руководить огромной страной. Двоевластие Временного правительства и Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов неизбежно вело к победе большевиков Ленина и социалистов-революционеров.

С марта по май 1917 года Партия социалистов-революционеров восстановила во всех губерниях свои комитеты, почти прекратившие работу во время войны. Новый центральный печатный орган партии «Дело народа» консолидировал разные группы эсеров, 25 мая проведших в Москве Третий съезд партии. Эсеры ничего не смогли противопоставить большевикам Ленина, ни взять, ни удержать власть, – в годы борьбы с самодержавием партия, уничтожившая более десяти тысяч чиновников, потеряла почти восемь тысяч своих лучших бойцов. Путь к власти в бывшей российской империи для большевиков был открыт и они не упустили свой шанс, за который до этого заплатили своими жизнями и кровью лучшие представители Российской социал-демократической рабочей партии.

25-26 октября в России, в Петрограде, произошла первая в мировой истории рабочая социалистическая революция, установившая диктатуру пролетариата во главе с большевиками Ленина, который за две недели до Октября заявил: «В феврале была революция пролетариата, крестьянства и буржуазии в союзе с англо-французским капиталом против царизма. Теперь грядет революция пролетариата и большинства крестьян, беднейшего крестьянства, против буржуазии, против ее правительственного аппарата, возглавляемого бонапартистом Керенским». Хозяйственная разруха, несусветная дороговизна и продовольственная катастрофа лета и осени 1917 года не устраивали никого из подданных, ставших гражданами. Предприятия массово закрывались, сырье и оборудование распродавались, жалование служащих упало вдвое по сравнению в 1916 годом. К октябрю 1917 года хозяйство страны зашло в тупик, а упрямое затягивание войны Временным правительством, сопровождавшееся массовой гибелью солдат на фронтах, совмещенное с попытками временных усмирить рабочих «костлявой рукой голода», привели к тому, что выдвинутый Лениным лозунг «Вся власть Советам» был реализован на революционной практике.

Кроме рабочих, Ленина и его партию поддержали крестьяне, шедшие и за социалистами-революционерами. То, что министром земледелия во временном правительстве был эсер, а народ землю так и не получил, дало выигрыш в российской деревне именно большевикам, а не социалистам-революционерам. Вся страна ждала от эсеров скорой Аграрной революции, а они предлагали ждать Учредительного собрания. Большевики еще летом 1917 года выдвинули лозунг немедленного захвата помещичьей земли крестьянством, в ответ, на который Временное правительство во главе с номинальным эсером Керенским послало в деревни карательные отряды. Эсеры быстро потеряли большинство в Советах, а большевики так же быстро взяли его в Советах рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в Петрограде, Москве, всех промышленных центрах, в фабричных и заводских комитетах, профессиональных союзах.

Эсеры проиграли большевикам и в пятнадцатимиллионной армии, где с марта за социалистами-революционерами шли почти все «крестьяне в серых шинелях». Временное правительство и многие эсеры требовали продолжения войны, требовавшей кровавых солдатских жертв, разорения деревенского хозяйства и нищеты в крестьянских семьях. Большевики предлагали немедленно «воткнуть штык в землю», и комиссары Временного правительства своей военной агитацией быстро самым популярным словом в армии сделали слово «большевики», которые призывали немедленно перейти от войны на фронте к войне против помещиков и фабрикантов.

Горожане так же быстро проникались большевистскими лозунгами, требовавшими дать все народу здесь и сейчас. В июне 1917 года эсеры на выборах в Московскую городскую думу получили 60 % голосов, а большевики – только 10. В начале октября на выборах в районные Московские думы большевики получили 60 % голосов, а эсеры – только 10, и выборы были, безусловно, честными. Потеря влияния эсеров, бывшего подавляющим в начале Февральской революции, к октябрю 1917 года стало катастрофической. Стратегическая ошибка Виктора Чернова и руководства Партии социалистов-революционеров.

Войти в марте 1917 в несусветное Временное правительство, которое в силу коалиционности и не могло быть другим, привело к тому, что Партия эсеров, проделавшая большую часть кровавой работы по свержению самодержавия, потеряла шансы возглавлять страну и очень быстро сошла с российской исторической сцены, которую она столько долгих-долгих лет заливала своей и чужой кровью.

Многие эсеры стали требовать от Центрального комитета своей партии не сотрудничать с Временным правительством, чтобы совсем не потерять опоры в народе, но было уже поздно. Большевики, которых называли в оппозиции «школой живодеров» на многочисленных митингах стали называть эсеров «генералами без армий» и к середине октября 1917 года успешно раскололи бывшую империю на два непримиримых лагеря буржуазии и пролетариата, приготовившиеся к борьбе не на жизнь, а на смерть, – к борьбе за верховную власть в государстве.

К середине октября 1917 года в партии эсеров было около полумиллиона членов, а в партии – более трехсот тысяч, которые заявили, что «Мирный переход власти к Советам от Временного правительства невозможен!» Ленин с колоссальным трудом продавил в собственном Центральном комитете призыв к вооруженному восстанию, которое началось 24 октября 1917 года.

Временное правительство полностью потеряло поддержку в народе и не смогло собрать даже минимальные военные силы, включая даже казачьи полки. Оно вызвало в очередной раз войска с фронта, но они не прибыли. 24 октября большевики без выстрела заняли Петропавловскую крепость, вместе с арсеналом. Сто тысяч винтовок получили красногвардейцы и перешедшие на сторону Ленина солдаты Петропавловского гарнизона. Большевиков активно поддержали матросы Балтийского флота, одна не Кронштадт, а только Гельсингфорс, оттуда в Петроград пришел матросский эшелон.

В ночь на 25 октября Ленинцы взяли вокзалы, мосты, телеграфную и телефонную станции, правительственные здания и Зимний дворец, где заседало и заседало Временное правительство. Вооруженного отпора они не получили нигде, не считая желания небольшого отряда юнкеров отбить телефонную станцию. Временных министров блокировали в Зимнем, в десять часов утра 25 октября объявили России, что «Временное правительство низложено», в семь часов вечера 25 октября заняли Главный штаб, а в половине третьего ночи с 25 на 26 октября арестовали, наконец, временных министров. За двенадцать часов до этого на заседании Петросовета Ленин объявил: «Дело, за которое боролся народ, – немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание советского правительства – это дело обеспечено. В России мы должны сейчас заняться постройкой пролетарского социалистического государства».

Около 11 часов вечера 26 октября открылся Второй съезд Советов, на котором из 648 делегатов большевиков было 338, больше половины, левых эсеров, поддерживающих большевиков – около 100. 200 правых эсеров и меньшевиков, огласив свои противоположные большинству съезда декларации, ушли в Московскую городскую думу, где вместе с Всероссийским Центральным Исполнительным комитетом мартовского созыва, Исполнительным комитетом крестьянских депутатов создали свой «Комитет спасения родины и революции». Большевики легко провели на Втором съезде Советов свои декреты о демократическом мире без аннексий и контрибуций, о передаче земли волостным земельным комитетам, утвердили правительство – Совет народных комиссаров под председательством Владимира Ульянова-Ленина, и избрали ВЦИК второго созыва из 101 члена, 62 большевиков и 29 левых эсеров. Большевики предложили им войти в состав правительства, но левые эсеры предложили созвать объединенное правительство из представителей всех социалистических партий, что большевиков справедливо не устраивало. Комитет правых эсеров и меньшевиков поддержку народа не получил и распался.

Большевики объявили, что будут объявлены выборы в Учредительное собрание народных депутатов, уполномоченных установить новый государственный строй, форму правления и конституцию России. Товарищи по большевистской партии спросили у Ленина «надо ли созывать Учредительное собрание?» и он ответил: «Надо, и поскорее. Но гарантия его успеха и созыва одна: увеличение числа и укрепление силы Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Организация и вооружение рабочих масс – единственная гарантия».

Уже 27 октября Совет Народных Комиссаров издал декрет о производстве выборов в Учредительное собрание 12 ноября 1917 года. Одновременно большевики начали широкое обсуждение идеи его роспуска, если оно не примет их программы. Основными принципами Учредительного собрания еще в марте 1917 года были всеобщее, равное, тайное и прямое голосование с двадцатилетнего возраста. Ленин прекрасно понимал, что борьбы за власть совсем не окончена, и весы истории качаются и еще не собираются останавливаться, и говорил своим товарищам и соратникам: «В период революции социалисты-революционеры приобрели заметное влияние среди некоторых слоев пролетариата, еще сохранивших некоторое связи с крестьянским хозяйством, и поэтому представляют для социал-демократов серьезного противника».

В конце ноября 1917 года IV съезд Партии социалистов-революционеров принял решение бороться с большевиками Ленина. В Петрограде был создан Союз защиты Учредительного собрания, в который вошли почти все революционно-демократические партии. Союз агитировал среди народа о передаче власти от большевиков к Учредительному собранию, издавал «Известия» и «Бюллетень», имел отделения в Москве, Самаре, Одессе, устроил две конференции, обращался с воззваниями к населению.

Учредительное собрание открылось 5 января 1918 года выступлением председателя ВЦИК Якова Свердлова, который зачитал «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа», которая требовала от депутатов признания власти большевиков и их декретов. Верные ленинцы впоследствии старались всеми силами стереть достоверные данные и саму память об Учредительном собрании. Но рукописи не всегда горят. Из 815 депутатов было избранно около 400 правых эсеров, 40 левых эсеров и только 175 большевиков. На открытии Учредительного собрания присутствовало около 400 депутатов, из которых 250 правых эсеров. Председателем собрания депутаты избрали идеолога социалистов-революционеров Виктора Чернова. Большевики даже не стали обсуждать с ним не только форму правления и новый строй, но просто вместе с левыми эсерами покинули собрание, которое потом разогнал ленинский караул – конвой. 6 января Совет Народных Комисаров издал декрет о роспуске Учредительного собрания, 7 января его утвердил большевистский ВЦИК, а 8 января попытался легитимизировать специально для этого собранный Третий съезд Советов. Российская социал-демократическая рабочая партия, она же Российская Коммунистическая партия (большевиков), она же Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков), она же Коммунистическая партия Советского Союза, получила власть бывшей Российской империи силой и поэтому правила почти три четверти столетия. Социалисты-революционеры с 1918 по 1921 год участвовали во всех событиях Гражданской войны в России, и получили от большевиков почетное наименование контрреволюционеров.

Левые эсеры активно поддерживали ленинцев, но к середине 1918 года РСДРП(б) перестала в этой поддержке нуждаться. Само собой, левым эсерам сразу же присвоили прозвище «мелкобуржуазных демократов», которые не приняли пролетарскую диктатуру. Тут же, в июле 1918 года, случился Левоэсеровский мятеж.

Группа социалистов-революционеров во главе с Марией Спиридоновой, Петром Прошьяном и Борисом Камковым отделилась от партии эсеров летом 1917 года. Они сразу же начали издавать свои газеты и журналы, рассылали и распространяли свои воззвания, но исторического времени у них было очень мало, и они не успели привлечь к себе «широкие массы трудящихся», как говорили о народе в начале XX века. Левые эсеры во многом соглашались с программой большевиков Ленина, но не во всем, и идеолог фракции, так и не успевшей стать партией, Борис Камков написал манифест «Кто такие левые социалисты-революционеры?», который стал активно распространяться по России:

«Весь трудовой народ знает, что Партия социалистов-революционеров, в отличие от социал-демократов, построила свою программу на защите интересов не только пролетариата, но и всего трудового крестьянства.

Давнишние стремления эсеров – слить воедино, в одну великую трудовую семью крестьян и рабочих, чтобы рабочие помогали крестьянам в их борьбе с помещиками, а крестьяне рабочим их борьбе с капиталистами. Как помещик купцу и фабриканту родной брат, так трудовой крестьянин рабочему кровный брат.

Строй, при котором не будет ни богатых, ни бедных, ни угнетенных, ни угнетателей, ни эксплуататоров, ни эксплуатируемых, где все будут жить единой трудовой братской общиной – артелью, такой социалистический строй должен быть по-нашему создан объединенными усилиями работников молота и тружеников сохи.

Партия социалистов-революционеров, чтобы сбросить иго самодержавия, пошла войной на царских опричников и сотнями казнила палачей Николая Романова. Она кровью лучших своих сыновей покупала свободу народу. Сотни членов Партии были казнены, тысячи замурованы в казематы, десятки тысяч сосланы в далекую Сибирь.

Партия социалистов-революционеров на своем знамени написала не только Волю, но и Землю. «Земля и воля» – вот святой девиз нашей партии. С этим девизом мы поднимали в 1903, в 1904 и 1905 годах восстания крестьян против помещиков, выкуривали дворян из их дворянских гнезд, передавали землю в пользование трудового крестьянства, то оно хорошо запомнило, кто его истинные друзья. Оно запомнило, что в тяжелую годину, когда за свободное слово, когда за правду сотские, пристава и исправники арестовывали, избивали и убивали, никто к нему не приходил на помощь, кроме Партии социалистов-революционеров.

Другие социалисты тоже желали добра крестьянству, но не приходили к нему не потому, что считали трудовое крестьянство мелкими буржуями, которые не стоят того, чтобы им говорили о светлом идеале социализма, так как «мужицкий череп» всей этой премудрости все равно не усвоит. Вот почему Партия социалистов-революционеров являлась единственной защитницей интересов трудового крестьянства. Наша земельная программа – единственная программа, приемлемая для истинных тружеников земли.

Чего хочет трудовое крестьянство?

Конечно, не того, чтобы уничтожить сегодня помещиков и кулаков, для того, чтобы через 10–20 лет они появились снова и закабалили бы трудовое крестьянство. Уничтожить раз и навсегда, на все времена помещиков и кулаков можно только одним способом: уничтожить частную собственность на землю, раскрепостить ее, сделать общенародным достоянием.

Но одного этого мало. Нужно сделать так, чтобы один крестьянин не обижал другого, чтобы не брал в пользование больше земли, чем он может обработать. Для этого нужно установить уравнительное землепользование. Такой справедливый порядок называется социализацией земли. Нет труженика сохи, который был бы против таких правил, который бы не говорил: «земля ничья», «землей имеет право пользоваться только тот, кто ее поливает своим потом». И никакие другие законы, которые хотели ввести социал-демократы: «национализация», «муниципализация», и как бы хитро они их не называли, не подходили трудовому крестьянству.

Все трудовое крестьянство стеной стоит за социализацию земли. Она выгодна не только трудовому крестьянству, но и пролетариату. Если не будет уничтожена частная собственность на земле, рабочий класс не сумеет, особенно в нашей крестьянской России, уничтожить частную собственность на фабрики и заводы, и будет вынужден еще сотни лет жить под игом капитала. Социализация земли – мостик от современного буржуазного общества к обществу социалистическому. Чудес в мире не бывает. Сразу не перескочишь из «царства необходимости», в котором человечество жило, в «царство свободы», в котором оно будет жить.

Верной защитой интересов рабочих и крестьян объясняется, что после падения самодержавия трудящиеся десятками и сотнями тысяч бросились под славные, залитые кровью знамена нашей партии, видя в ней единственную испытанную защитницу всего трудового народа, самую решительную, смелую и боевую партию революционного социализма. «Старый друг лучше новых двух», – говорили труженики земли и знать никого не хотели, кроме Партии социалистов-революционеров, вспоминая, как всегда стойко она защищала их интересы. Понятно, почему трудовое крестьянство не шло за социал-демократами.

Трудовое крестьянство, говорили социал-демократы, раньше должно потерять свою землю, сделаться батраками, и только тогда мы пойдем к нему с нашей проповедью, станем защищать его интересы. Только батраки, беднейшее крестьянство, говорили они, братья рабочим, только с ними мы можем иметь дело.

Взгляд на трудовое многомиллионное крестьянство, как на буржуазию, пусть и мелкую, так въелся в плоть и кровь социал-демократов, что до сих пор они не признают крестьянской земельной программы – социализации земли. Фракция большевиков лишь под давлением левых социал-революционеров последний раз голосовала за нашу аграрную программу. Не лежит близко к сердцу социал-демократа интерес крестьянина и ничего, видимо, с этим не поделаешь, дело давнишнее.

Не случайно Первый Всероссийский Съезд крестьянских депутатов, на который со всех концов нашей необъятной страны собрались поборники заветных крестьянских нужд и дум, почти единогласно признал программу Партии социалистов-революционеров своей крестьянской программой и поклялся защищать и проводить ее в жизнь. Целые деревни, волости, иногда уезды объявляли себя эсеровскими. Армия десятками тысяч приписывалась к Партии социалистов-революционеров. Крестьянская и рабочая Россия оказалась эсеровской.

«В самую жилу» истории, как выразился один рабочий на съезде, попала программа Партии. Она не была списана с программ, взятых у других народов, живущих в других условиях. Нет, она была известна давно, еще во времена «Народной Воли», как самая заветная, горем и мукой вспоенная, думушка-дума.

Вот в чем была сила Партии, вот в чем ее притягательность. В борьбе с нашей Партией были бессильны все. Идти против нее, значило идти против трудового народа, а это после революции никому больше не под силу.