Читать книгу "Записки военного коменданта"

Мы послали письмо по этому поводу в магистрат на имя исполняющего обязанности обер-бургомистра Берлина Фриденсбурга. В этом письме мы обстоятельно изложили наши мотивы, почему сейчас, пока еще не упущена возможность, провести общеберлинские выборы в Собрание депутатов Берлина и, таким образом, восстановить единую для всего Берлина систему органов самоуправления. Мы исходили в этом нашем предложении не только чисто политическими соображениями, хотя они, конечно, имели значение. Мы считали, что это единственный шанс восстановить единство города и облегчить жизнь и разрушенные вековые связи населения – родственные, товарищеские, духовные и другие. Это избавило бы берлинцев от двусмысленного пребывания в расколотом городе. Мы и в этом случае проводили все ту же линию – единство Берлина. Этот лозунг перешел в наши официальные документы с плаката одной мощной демонстрации рабочих Берлина, около берлинской ратуши, летом 1948 года, когда собравшиеся у ратуши рабочие требовали от Собрания депутатов Берлина не допустить раскола Берлина.

Мы вполне сознавали печальную безнадежность этого нашего предложения. Мы ясно отдавали себе отчет в том, что за расколом Берлина стоят внешнеполитические силы и их провокационная империалистическая политика, что ими на Берлин поставлена большая козырная карта реваншистов Германии. Тот факт, что социал-демократы, получившие на выборах большинство голосов, оттерты от управления Берлином и на их место поставлен Фриденсбург, говорило о многом. Наше предложение было магистратом Берлина отвергнуто. Волнения в Берлине рабочих в связи с этим отказом также не имели успеха.

На письмо Фриденсбурга мы были вынуждены дать ответ. Теперь он имеет всего лишь историческое значение, как и все то, что изложено в этой рукописи. Но наш ответ проливает свет на личность самого Фриденсбурга и, главным образом, на то, что христианские демократы, насмерть перепуганные ростом демократического движения в Берлине и в Западной Германии, старались накрепко укрепить свои связи с американцами.

Советские военные власти писали тогда Фриденсбургу, что «вы с согласия руководящих чинов магистрата хотите провести сепаратные выборы в трех западных секторах города 5 декабря. Какие же органы собираетесь вы выбрать в западных секторах, если в выборах участвуют не все слои населения, не весь Берлин, не все политические партии, а демократические партии трудящихся и даже организации Либерально-демократической партии и ХДС, входящие в демократический блок Берлина, запрещены и подавляются в Западной части города? Всякому ясно, что не может быть и речи о единых демократических выборах 5 декабря, так как эти выборы преследуют не конституционные цели сохранения единства и развитие демократизма в городе, а наоборот, направлены к тому, чтобы расколоть город и поощрить активность антидемократических и открыто реакционных элементов, что вызывает осуждение демократической общественности. Таким образом, вы сознательно идете на расчленение Берлина и делаете вызов силам, стоящим за единство и демократизацию города, хотя ясно, что не дело немецкого магистрата разрывать столицу Германии на две части, если даже в этом заинтересованы западные оккупационные власти.

Также и другие действия чиновников магистрата говорят о том, что вы идете на раскол города, так как имеете директиву американских и английских властей расчленить столицу Германии и создать сепаратный магистрат для Западных секторов Берлина. Берлинское трудовое население осуждает такую раскольническую позицию. Оно стремится к обеспечению единства города в интересах всего берлинского населения.

Что касается вашей аргументации против конкретных предложений Советской комендатуры о проведении в Берлине единых демократических выборов, то она полностью совпадает с высказываниями американских и английских должностных лиц. Их беспочвенность и безосновательность давно выяснена.

Вы признаете, например, законным, что в Западных секторах города запрещены демократические организации “Культурбунда”? Свободные немецкие профсоюзы и народные комитеты борьбы за единство Германии и справедливый мир. Запрещение профсоюзов в американском секторе вы квалифицируете, однако, лишь как ограничение, якобы вызванное мнимым непризнанием профсоюзной оппозиции в Советском секторе Берлина, но в американском секторе применяется террор против всех, кто подозревается в причастности к свободным немецким профсоюзам, хотя они были разрешены во всем Берлине еще в 1945 году.

В Кройцберге 9 августа этого года за сбор профсоюзных членских взносов были преданы суду профсоюзные активисты Гофман и Зейферт. В Штеглице были арестованы профсоюзные функционеры Ленский и Мюллер. Недавно за сбор профсоюзных членских взносов к 5 годам тюрьмы был приговорен 72-летний Лассеберг. Только в последние дни в западных секторах за профсоюзную деятельность арестовано еще более десятка профсоюзных активистов.

Деятельности же профсоюзной оппозиции в свободных профсоюзах не препятствуют, заявление о регистрации новых профсоюзных организаций в Советском секторе не поступало.

Из сказанного видно, что ваше заявление о профсоюзах является антидемократическим, враждебным рабочим организациям.

Вы квалифицируете “Культурбунд”, как организацию, которая “не имеет права на работу” в Западных секторах, при этом вы замалчиваете тот факт, что “Культурбунд” был разрешен во всем Берлине еще в 1945 году. До недавнего времени вы, господин Фриденсбург, сами, по-видимому, по недоразумению состояли членом президиума указанной организации. И только в связи с вашей враждебной делу мира и демократии деятельностью вы были исключены из этой демократической организации, которую теперь пытаетесь оклеветать.

Вы заявляете, что комитеты немецкого народного движения за единство Германии и справедливый мир не является сплоченной организацией, и что они “не разрешались и не запрещались” в Западных секторах города. Но известно, что сам магистрат большинством голосов принял решение о запрещении предоставлять помещение для деятельности означенных комитетов, и что сторонники единства Германии травились в Западных секторах города полицейскими собаками, а многие из них до сих пор находятся в тюрьмах. Вы указываете, что сторонники единства Германии были осуждены при правильном судебном разбирательстве, но такое неслыханное заявление может быть рассмотрено лишь как клевета на подлинное демократическое судопроизводство и как издевательство над идеей единства Германии.

Итак, большинство руководящих чиновников нынешнего магистрата одобрило ваше письмо против как демократических, так и единых выборов в Берлине. Только в свете этой позиции ваше заявление о том, что предложение советских военных властей об отмене запрещения демократических организаций в Западных секторах Берлина “затруднило бы невыносимым образом проведение выборов” и что между секторами столицы Германии “нет никакой логической и моральной связи”.

Своим письмом вы пытались замаскировать и оправдать политику части руководящих чиновников нынешнего магистрата, направленную на подавление демократического движения и поднятия активности открыто реакционных сил в Западных секторах Берлина. Такая политика обречена на провал, ибо она является антинародной и способна принести ущерб интересам берлинского населения.

В настоящее время заявлениями официальных лиц в западных секторах города о “полицейском подкреплении” антидемократических выборов пытаются вызвать в Западных секторах настроение взвинченности и напряженности перед выборами с тем, чтобы обмануть и запугать население. Однако всякому человеку ясно, что никакой опасности населению Западных секторов ниоткуда не грозит, если не считать той опасности, которую несет с собой губительная антидемократическая политика Ноймана, Швейнике, Фриденсбурга, грозящая расколоть город и поставить городское берлинское население перед фактом холодной и голодной зимы, вследствие запрещения снабжения населения города продовольствием и топливом из ресурсов Советской военной администрации. Трагические ужасы, расписываемые перед выборами в реакционных газетах Западных секторов, являются злой пародией на демократию, извращением и оболганием. Уже это преследует чуждые германскому народу цели.

Советская комендатура заявляет, что вся ответственность за раскольнические антидемократические действия в Западных секторах города ложится на реакционное большинство нынешнего состава магистрата и тех, по чьим указаниям это большинство действует, не считаясь с нуждами большинства».

И все-таки было бы неправильно делать поспешные выводы о том, что американцы раскололи город. Можно было разрушить единое управление городом, можно было ввести две валюты, но нельзя одни махом разрушить вековые связи граждан одного города. Когда в берлинской ратуше на Собрании депутатов Берлина того же Фриденсбурга приперли к стенке и потребовали единой валюты, он заявил, что в одном городе две валюты вполне возможны, и сослался на Шанхай. Там в иностранном сеттльменте существовала вторая валютная система. Но сеттльмент Шанхая – это ведь колониальная форма господства, навязанная англичанами и американцами Китаю в интересах своего господства. А в данном случае те же американцы и англичане навязали немцам свое господство, не считаясь с коренными интересами немецкого населения города. Фриденсбург, если бы предварительно осведомился о происхождении данного термина, постеснялся бы делать такое позорное для немцев сравнение.

Историки, изучающие этот тревожный период в истории Германии, отметят огромную роль берлинских свободных профсоюзов в борьбе за единство Берлина и Германии. Насколько это было дальновидно – объединение свободных немецких профсоюзов – не только для Берлина, для Германии, но и для всего мирового рабочего движения. Вынести невероятные лишения разоренной после войны Германии, встать на путь социализма, подняться по этим крутым «ступеням» и идти по ним к построению развитого социализма мог только рабочий класс, объединенный вокруг Социалистической единой партии Германии. Помимо невероятных экономических трудностей он успешно перенес очень сложный оккупационный период четырех оккупирующих держав. Рабочий класс Берлина держался сплоченно до самого последнего момента, вселяя в народные массы берлинцев уверенность в тяжелой борьбе за единство города. Они остались едиными, не покоренными западными оккупационными военными властями до тех пор, пока не стали их активистов сажать в тюрьмы в Западном Берлине только за то, что они собирали членские взносы. Их старались взорвать внутри, и они стойко выдержали и этот удар. Случись так, что профсоюзы в Берлине оказались слабыми, Берлин был бы расколот значительно раньше.

Берлинские профсоюзы в таком их организационном виде были созданы еще в 1945 году, как единые профсоюзы. Уроком тому послужила вся предшествующая история германского рабочего движения. Именно такая их организация позволила им успешно отстаивать не только свои материальные интересы в борьбе с предпринимателями, но и стать реальной, активной политической силой в мире и выражать свои политические интересы, являясь составной частью антифашистского фронта демократических партий и организаций.

В рядах рабочего класса Берлина влияние СДПГ было безраздельно, а рабочие, члены СЕПГ, были активными сторонниками единства. Руководящее ядро СДПГ было оторвано от рабочих партийцев и не выражало их коренных интересов. Так что в любых политических кампаниях рабочие были едины. После объединения СДПГ и СЕПГ лидеры СДПГ стали еще более оторванными и какой-либо решающей роли не играли. Эта политическая монолитность и начинала пугать буржуазные политические партии, предпринимателей, западные оккупационные власти и, разумеется, профсоюзных руководителей западных держав. Они тревожились, что опыт такой организации профсоюзов в Советской оккупационной зоне и в Берлине может стать заразительным примером. Следует заметить, что такая организация рабочего класса возникла в результате долголетнего опыта, после бесчисленных поражений рабочих за свои права и, конечно, в результате опыта Советского Союза.

Это можно проследить по тому возрастающему интересу, который проявляли к берлинским профсоюзам лидеры профсоюзного движения западных стран не без участия в организации этого интереса со стороны западных оккупационных держав.

В начале 1946 года в Советскую зону оккупации пожаловала влиятельная комиссия профсоюзных деятелей Европы и Америки, которая поставила перед собой задачу установить, не нарушается ли демократия в Советской оккупационной зоне, а заодно и в профсоюзах Берлина. То была первая ознакомительная прикидка.

В 1946 году, 30 июля, в Берлин явился особоуполномоченный американских профсоюзов Броун. Вместе с обанкротившимися правыми лидерами СДПГ он прощупывал представителей ОСНП Берлина Романа Хвалека, председателя, Лемана, Шлимме, Марту Арензее. Он было охотно рассыпал нравоучения профсоюзным деятелям Берлина, главным образом как надо перестроить берлинские профсоюзы.

В том же году, 20 августа, в Берлин прибыли лейбористские лидеры Англии. Тут были и просто лейбористы, и члены палаты общин. Они пожелали беседовать с деятелями немецкого профдвижения. К англичанам оккупационные власти Англии пригласили Ганса Ендрецкого, Шлимме, Фугера, Бюрига, Вальтера. Кроме того, пригласили и деятелей СЕПГ – Франца Даллема, Гнифке. Тема неизменно та же – о перестройке берлинских профсоюзов. Снова советы, поучения, назидания. Конечно, такие высокие представители дали и своим представителям в английской комендатуре соответствующие указания.

Во исполнение этих указаний уже представители американской комендатуры в конце августа 1946 года господа в униформе – Диль и господин Бильке – вели обстоятельную беседу все на ту же тему, в частности, как перераспределить профсоюзные средства между отраслевыми профсоюзами. Объектом поучения были все те же руководители берлинских профсоюзов.

Глубокая разведка заморских гостей и военных привела их к выводу – расколоть профсоюзы надо, и надо обязательно, но чем, как, какими средствами, не знали. Таких сил в профсоюзах не оказалось, если не считать административный гений западных комендатур. А это немалый фактор, и он-то потом в конечном итоге стал той дубинкой, которой и пришлось действовать перед лицом удивленного мира, будто бы это так положено по всем правилам западной демократии. Но сразу «власть употребить» военные не решились.

Военные и лидеры СДПГ сговорились начать собирать свой актив в профсоюзах. 28 августа 1946 года на собрании функционеров СДПГ впервые ставится на обсуждение вопрос «О расколе берлинских профсоюзов». Но на том же собрании было, к прискорбию лидеров СДПГ, признано, что среди рядовых социал-демократов идея раскола непопулярна. Рядовые члены партии стоят твердо на позициях единства профсоюзов в той их организационной форме, как они были созданы в мае 1945 года. Решено было проникнуть в профсоюзы. Но как? Надо проникнуть тем, кто вознамерился расколоть их, а раскольники с производством не имеют никакого дела. Они – чиновника аппарата или платные деятели СДПГ. Значит, надо проникать этим чиновникам в руководящие органы профсоюзов. Но, чтобы проникнуть туда, надо быть избранными. А на это уйдет много времени.

Начали действовать с двух сторон. Американские военные со своей стороны, социал-демократические лидеры – со своей стороны. Крамер пригласил к себе в американскую комендатуру председателя берлинских профсоюзов Романа Хвалека и члена правления Шлимме. Он заявил им, что в Берлине находится делегация АФТ.

– Зачем же пожаловали в Берлин лидеры раскольнических желтых профсоюзов? – спросил Хвалек.

Крамер, не думая, и выпалил собеседникам:

– Они имеют задачу расколоть берлинские профсоюзы.

Тут же позвонили из английской комендатуры. Крамер сообщает немецким деятелям, что полковник Фогель приглашает их к себе в английскую комендатуру. Раз приглашают военные власти – поехали.

Фогель был более любезным, чем Крамер, но повел все ту же беседу – о расколе профсоюзов. Хвалек, потом рассказывая, возмущался: «Ну хоть бы замаскировали как-нибудь, а то прямо по-солдатски, о расколе… и только».

Полковник Фогель спрашивает:

– Вы не считаете, что берлинские профсоюзы находятся на грани развала?

– Нет, не считаю! – ответил Хвалек. – Вы, господин полковник, пользуетесь вымыслами самых реакционных кругов Берлина и сведениями английских лейбористов.

– Ваша организация потеряла всякое доверие рабочих, – вставил реплику Фогель.

– Это ложь, господин полковник, – сказал Роман Хвалек. – Вот если мы поведем себя, как ведет Шумахер и его негласные эмиссары в Берлине, то действительно мы потеряем доверие рабочих. Но этого, господин полковник, не случится, я заверяю вас.

События только-только начали развиваться. 28 августа 1946 года английская комендатура Берлина выдала лицензию на организацию в своем секторе профсоюза полиграфистов. Организаторы – социал-демократы. Он не стал раскольническим, но тянулся он к СДПГ.

Американцы пошли по более оригинальному пути. Боясь, что социал-демократы напортят дело, решили взять организацию в свои руки. Они подыскали из числа американских военнопленных одного немецкого капитана, вызвали его к себе, проинструктировали и поручили ему организацию профсоюза. Тот откозырял майору Крамеру и пошел выполнять задание. Это было в районе Шонберг. На организационное собрание неожиданно пришло много народу. Крамер потирал от удовольствия руки и похваливал «удачного» организатора. В точно намеченное время на сцену поднимается капитан и после короткой солдатской речи приглашает всех вступить в профсоюз.

На сцену поднимается из зала приглашенный и для порядка предлагает избрать президиум. Другой участник из зала предлагает список президиума. Проголосовали, и избранные заняли свои места в президиуме, а капитана попросили сойти в зал. Капитан растерялся и не знает, что делать. У дверей стоят американские военные. Они тоже не поняли, что происходит. Из президиума поднимается товарищ и предлагает принять повестку дня, но слово предоставили не капитану, а кому-то из президиума. Докладчик был на редкость краток. Он предложил никакого нового неполитического профсоюза не создавать. Из президиума поднимается еще один и предлагает послать приветственную телеграмму – приветствие Съезду профсоюзов «За единую Германию», проходившему тогда в Ганновере. Телеграммы были приняты единогласно.

И капитан, и американские офицеры, приставленные к делу организации «профсоюза», не понимают, как все это произошло. Кто-то вознамерился закрыть такое собрание, но председатель объявил, что на этом собрание закрывается. На трибуну быстро поднялся рабочий и советует:

– Американским военным не следует учить немцев, как надо организовывать собрания и профсоюзы. Мы сами это хорошо знаем.

Но уж тут американский военный в сердцах закричал:

– Разойтись!

Итак, все средства раскола берлинских единых профсоюзов, предпринимаемые с конца 1945 года, не имели успеха. Профсоюзные заокеанские и европейские советчики успеха не имели, прямые нажимы военной администрации западных держав привели к противоположным результатам, словом, нажимы извне только упрочили единство профсоюзов, вырабатывали стойкость и гибкость политической линии их руководителей. Прямая попытка социал-демократов расколоть единые профсоюзы потерпела поражение. Лидеры СДПГ не были поддержаны рядовыми членами СДПГ. Началась затяжная борьба Единых профсоюзов Берлина с объединенными силами берлинской реакции и западных военных.

Американские военные власти в Берлине решили, что социал-демократические лидеры не способны проникнуть в профсоюзы настолько глубоко и прочно, чтобы завоевать там руководящее положение. И тогда в Межсоюзнической комендатуре под руководством полковника Хаули стали искать юридическую основу просто устранить руководство ФДГБ и, обезглавив таким образом профсоюзы, явочным порядком создать западноберлинское руководство профсоюзами в лице уже успевшего к тому времени нашуметь в Берлине УГО – «Унион Газельшафт Организацион».

Правление ОСНП, как это уже сложилось, представило в МСК календарь проведения выборной кампании в профсоюзах, которые проходили ежегодно в весенние месяцы. Руководители ФДГБ полагали, что дело это чисто формальное, и не думали, что все это создаст сложности профсоюзам. За это-то и зацепились американские деятели комендатуры. По профсоюзному календарному плану выборы намечались в такой последовательности:

– на предприятиях – до 10 марта 1947 года,

– в районах – до 23 марта 1947 года,

– общеберлинская конференция– 30–31 марта 1947 года.

В начале января 1947 года в МСК настояли, что надо все документы, поступившие в МСК, утвердить, раз они поступили. Материал механически передали комитету по труду. Там американцы, по замыслу полковника Хаули, решили затормозить их обсуждение, дотянуть до последних дней, потом сказать свое «нет», и, таким образом полномочия ФДГБ сами собой истекут, и оно утратило бы право на руководство профсоюзами.

Но такой вариант Хаули посчитал несколько рискованным и пожелал подкрепить его одной выдуманной им махинацией. Он пригласил к себе одного из руководителей ФДГБ, на которого рассчитывал, что он по недомыслию согласится с Хаули. Это был член правления ФДГБ Кайзер. Он предложил ему в довольно медоточивой форме написать в МСК бумагу с просьбой продлить полномочия ФДГБ, ввиду истечения срока, определенного на предыдущих выборах.

Кайзер быстро смекнул, куда толкает его представитель американской комендатуры, и категорично отказался написать такую бумагу.

Если бы такая бумага была прислана в МСК, тогда, на основании Устава МСК, надо было такую просьбу поставить на голосование комендантов, американский комендант проголосует против, коменданты не достигнут единогласия и просьба ФДГБ будет автоматически отклонена, и правление профсоюзов будет лишено дальнейших полномочий руководить профсоюзами. Но этого не произошло.

Чувствуя, что американцы и англичане решили сорвать профсоюзные выборы, руководство профсоюзов решило выступить с резким публичным заявлением, в котором потребовать: «Руки прочь от профсоюзов». Кроме этого, тогда же накопилось много других острых вопросов, скандально задерживаемых западными оккупационными властями. Все это вместе было довольно громким разоблачением поведения западных оккупационных властей в Берлине. Наше заявление было очень широко распространено в профсоюзах и получило одобрение. После этого МСК 17 февраля 1947 года наконец разрешает выборы в профсоюзах без единой поправки положения о выборах, предоставленного профсоюзами МСК.

Результаты проведенной выборной кампании были потрясающими. 23 марта закончились районные конференции ФДГБ. Стали известны результаты выборов делегатов на городскую конференцию профсоюзов. Таблица выборов дает следующую картину.

В правление ФДГБ были избраны в подавляющем большинстве члены СЕПГ. Социал-демократы не имели успеха.

После такого провала на городской конференции социал-демократы объявляют о том, что в Западном Берлине начала действовать профсоюзная оппозиция, ее центр – УГО. Начало работы развернулось в Кройцберге, в районе американского сектора оккупации. 2 апреля в «Палладиуме» состоялось первое заседание по улице Бертольдштрассе, 17. Признание этого первого заседания прелюбопытное. Следует учесть, что это признают сами раскольники. Было признано, что «идея раскола продолжает быть популярной в рабочих массах». После этого сменили лозунги прямого раскола и признали главным лозунгом «Мы за единство, но против диктатуры!». Один из раскольников тогда же признал: «Мы не могли принять дискуссию на городской конференции ФДГБ, где действительно недостаточно было бы свободно высказать свое мнение. Мы растерялись и не смогли предложить своей положительной программы. Мы должны ее еще выработать». Значит, у СДПГ, рвавшейся расколоть берлинские профсоюзы, не было положительной программы. И что же решила, в таком случае, оппозиция? Принять положительную программу ФДГБ? Согласиться с политической линией руководства профсоюзов? Ничуть не бывало. Они решили продолжать линию раскола, но в данный момент:

1. Из профсоюзов не выходить.

2. Привести к падению вновь избранное правление изнутри.

3. На выборах в производственные советы расправиться с СЕПГ, завладеть массами и привести их в движение против ФЖГБ.

4. Начать издание газеты УГО.

5. Образовать в Ванзее школу профдвижения УГО.

Но программа программой, а дело делом. Коль положительной программы в профсоюзном движении у СДПГ нет, а без нее всякое «движение» – паллиатив, раскольники стали искать предог для совместной работы с СЕПГ.

Но раскольник остается раскольником, как бы он ни приспосабливался. Все довольно легко и быстро раскусили, что это «сотрудничество» было только предлогом, средством, чтобы проникнуть в профсоюзное руководство. Это настораживало сторонников единства профсоюзов, и, разумеется, из совместной работы ничего не вышло. Они пришли сотрудничать без своей глубоко выраженной программы. Все дело в том, что в основе единства профсоюзов лежал более глубокий корень – единство Берлина. А СДПГ, набивавшаяся в сотрудники, открыто вела линию раскола города. Каждому рабочему становилось ясно, что тяга правых лидеров СДПГ к единству преследовала цель увести рабочих на путь раскола Берлина, а единство города и единство Берлина тесно связаны в борьбе за единство Германии.

Замаскированные цели СДПГ раскрывал с солдатской грубоватостью американский комендант генерал Китинг. На той же пресс-конференции, о которой уже шла речь, в конце января 1947 года он излагал программу профдвижения в Берлине, к которой стремились американцы в Берлине по настоятельной рекомендации АФТ – КПП. Надо полагать, «советчики» Китинга рекомендовали вести дела более тонко, а солдат не справился со своими задачами.

– Руководство ФДГБ, – поучал он профсоюзных деятелей, – должно состоять не из аналитиков, а из деятелей профсоюзов.

Американцы не могли признать положение о выборах профсоюзов потому, что оно не соответствует требованиям демократических прав рабочих и служащих, организованных в профсоюзы. Демократическая Америка заботится утвердить в немецких профсоюзах истинную демократию.

Так американский генерал поучал немецких рабочих, «как надо соблюдать демократию». Немцы для себя написали положение о выборах, и уж, конечно, по своему рабочему разумению демократическое. А американский генерал по своему, американскому, разумению отвергает ее и предлагает, тоже по своему генеральскому разумению, положение по канонам АФТ – КПП, хотя, впрочем, и еще теперь, спустя сорок лет, берет сомнение, понимал ли американский генерал что-либо в канонах проповедуемой им американской демократии. Если бы генералу дать бы тогда составить положение о выборах по-американски, он просто-напросто перепечатал бы Устав строевой службы армии США: «Ать-два…» И, уж конечно, демократия немецких рабочих организаций ему совершенно незнакома.

Берлинские профсоюзы блестяще отбили американских профсоюзных бонз и их «учеников» в униформе, лейбористов, которые имели горький опыт «обучать» профсоюзным наукам своих земляков в униформе. И на примере полковника Фогеля можно было убедиться, что из этого вышло. Отбиты были атаки и более «даровитых» учеников из СДПГ, господ Зуров, Нойманов, Сволинских и прочих. Берлинские рабочие дали понять всем «поучателям», что они никому не позволят ущемлять берлинские профсоюзы и будут драться за единство рабочего класса, единство Берлина и Германии. Они вынесли этот урок из вековой истории германского рабочего класса, из уроков германского государства. Их научила этому история освободительной борьбы с фашизмом. Дорогой ценой платили рабочие за свои исторические ошибки, и теперь они прозрели. Это был первый урок истории послевоенного развития рабочего движения в Берлине.

Второй урок борьбы за единство профсоюзов и Берлина – немецкие силы, втянувшиеся в дело раскола профсоюзов, были ничтожны. Они были лишены влияния в рабочем движении и были «сильны» своими связями с объединенными силами мировой реакции и прямой поддержки военных кругов американского и английского империализма в Берлине. Немецкая креатура этих империалистических сил – правое крыло СДПГ, малочисленное в своей основе, ХДС, которая в рабочем движении Германии никогда не имела сколько-нибудь заметного влияния. Провал раскольнической политики в магистрате, резкое ухудшение внутриполитической и экономической обстановки в городе, допуск в Берлине двухвалютной системы, отказ от объединения всех демократических сил города на решительную борьбу за единство города, постыдная связь с раскольническими кругами американского империализма, срыв объединения усилий двух рабочих партий на позитивной платформе, в которой заинтересованы народные массы Берлина, – все это дискредитовало СДПГ и ХДС.

Третий вывод – берлинские профсоюзы были созданы с учетом исторического опыта германского рабочего движения. В самом начале были созданы организационные основы единых профсоюзов. Была создана на основе объединения Социалистическая единая партия Германии, которая стала идеологическим хребтом рабочего движения. Была создана идеологическая и организационная основа, и на этой гранитной базе построена программа действий свободных немецких профсоюзов в конкретно исторических условиях послевоенной Германии. В этой программе на первое место была поставлена борьба за коренные социально-политические изменения немецкого общества, уничтожение всего того, что порождало в прошлом войны с немецкой земли. Решающей силой этих преобразований выступает немецкий рабочий класс со своим авангардом – Социалистической единой партией Германии. Обеспечение единства Германии и объединение в борьбе за эту программу всех демократических сил общества. Конечной целью этой программы было построение коммунизма. Эта программа была близка и понятна рабочему человеку, и не было в Германии, в Берлине другой такой партии, которая имела бы такую ясную и необыкновенно человечную программу, где бы счастье народа было стержнем.

СЕПГ была массовой рабочей марксистско-ленинской партией. Она также вобрала в себя исторический опыт мирового коммунистического движения. Она была по-настоящему, на деле, рабочей партией, поставившей перед собой колоссальную историческую задачу возрождения Германии, на основе всего исторического опыта нации.